Текст книги "Будь моим первым (СИ)"
Автор книги: Ольга Вечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Глава 18
Полина
Завтрак в семье Барсуковых всегда проходит одинаково. Когда папы нет в городе, мы с Настей пьем кофе в разное время, стараясь не пересекаться на кухне, чтобы не портить друг другу настроение.
Когда же отец дома, он всегда встает рано и садится за стол не позже семи. Настя следует за ним по пятам. Я тоже по возможности присутствую, даже если учусь во вторую смену. Папа любит, когда мы собираемся вместе.
Мы молча едим, каждый сидит в своем телефоне или планшете. Читаем утренние новости. За ночь ведь произошло так много всего интересного! Вкусно пахнет омлетом или яичницей, свежесваренным кофе.
Я хрущу хлопьями, ожидая, когда папа, наконец, не выдержит и скажет заветные слова: «Нормально бы поела, что это за сухой корм для собак?!» – и протянет мне вареное яйцо или яблоко.
В этот момент я обычно послушно беру предложенную им еду, звонко целую отца в щеку, обнимаю за шею крепко-крепко и убегаю по своим делам.
А у вас в семье какие ритуалы?
– Да, погода подвела. Опаздываем с доставкой, – бубнит папа себе под нос. – Что же делать, что же делать?
Настя бросает на него тяжелый взгляд, потом возвращается к своей овсянке на воде, никак не комментируя. Очевидно, что папа спрашивает о том, что ему делать с просроченной доставкой медицинского оборудования в какую-то ультракрутую клинику, не у нас с ней.
– Николай Григорьевич позвонит с минуты на минуту, как пить дать.
– Но ты ведь не виноват, что самолеты экстренно посадили в Варшаве, – поддерживает его Настя, мягко погладив по руке.
Вот как у нее так получается? При всех недостатках и молодости она всегда знает, как правильно поддакнуть мужчине, в нужный момент заглянуть в рот или в глаза. Или же, наоборот, промолчать, не провоцируя конфликт. Вот лиса!
– Кого интересует здравый смысл, когда дело касается денег? – жалуется он ей.
Хрум-хрум.
– Вообще никого, – встреваю я. – Деньги всегда у всех на первом месте.
Папа задерживается на мне взглядом чуть дольше обычного, но я сейчас говорю не о его молодой жене. Я вообще на нее не смотрю с самого утра. Никаких колкостей или насмешек. Плохого она сегодня не заслужила. Пусть пока живет.
– Как ты, дочка? Вчера испугала меня.
– Нормально, – пожимаю плечами. Хрум-хрум.
Если их залить молоком, то будет вкуснее. Но не так громко.
– Все правильно, ничего хорошего с этим парнем у тебя бы не получилось, – говорит отец деловито, возвращаясь глазами к планшету. – Мало того что хирург, – он презрительно хмыкает, – так вдобавок военный. Они же все с промытыми мозгами еще с медакадемии, – крутит у виска, продолжая читать свое. – Будешь всю жизнь за ним мотаться по военным частям и питаться одной картошкой.
Тут нужно понимать, что у моего отца тоже медицинское образование, но он ушел сразу после учебы, даже ординатуру не стал выбирать. Решил заниматься бизнесом. Поначалу дела у него шли так себе, он сильно прогорел на аптеках. Затем мой дедушка по маме куда-то там пропихнул его, с кем-то познакомил или что-то посоветовал… уж не знаю наверняка, но после этого папа начал заниматься продажей медицинского оборудования. Возить из-за бугра. Ну и воровать, разумеется, у государства по возможности. Из-за чего большинство его сокурсников, которые все же стали настоящими врачами, относятся к нему с легкой долей презрения. Или с черной голодной завистью, как утверждает сам отец. Потому что «им всем и не снились деньги, которые я зарабатываю» и вообще «они тупые».
Ну да, могли бы и восхищаться моим отцом посильнее, что им, трудно, что ли, упасть ниц на встрече выпускников?
Хрум-хрум.
Любимая тема для разговора в нашем доме – особенно если папа выпьет, – как голодно в России быть медиком и какой он молодец, что выбрал себе другую судьбу.
– … как какая-то шлюха гарнизонная, прости господи! – заканчивает он.
Я вскидываю глаза, округлив их. Мы с Настей замираем.
– Саш, вот последнее было точно лишним, – говорит она укоризненно. – Он ведь помог Мие и заслужил капельку уважения.
– Прошу прощения, девушки. Нервы. Каждый из нас волен выбирать свою судьбу сам. Силком его в профессии никто не держит, хочет вести пациентов – на здоровье. Но почему он при этом ждет какой-то особенной благодарности? Да еще и от моей дочери!
– А он ждет? – спрашивает Настя.
– Это он сейчас молодой-красивый. Потом начнет пить… ай, – делает взмах рукой. – Все верно, дочка. Ты молодец, я тобой горжусь. Не уровень нашей семьи, – при этом он окидывает кухню взглядом и получается так, будто Ветров не по уровню нашей кухне.
Мне так сильно хочется отдаться Илье во всех позах прямо сейчас, что аж перед глазами рябит.
Хрум-хрум.
– Насть, а в какое время приемные часы в роддоме у Мии? – переводит он тему.
– Мы в прошлый раз в девять приезжали, – отвечает она.
– Тогда собирайся. Надо разобраться, что к чему, переговорить с Федором Игоревичем. Может, малышке какие-то лекарства нужны или особый уход, который не может предоставить наш роддом.
– Так а что с разводом-то? Ты ведь сотрешь этого хрена Арсения в порошок? – смотрю ему в глаза.
– Сначала займусь акушеркой. Промыла Мие мозги. Твоя сестра, конечно, меня поразила, это же надо додуматься рожать за городом! Еще и мужа своего подбила стать соучастником.
– Так Арсений же как раз и втянул сестру во всю эту тему. Он состоит в клубе агрессивно настроенных к ГМО. Именно он отыскал акушерку и запрещал мне звонить в неотложку. А потом прятался на втором этаже, пока Мия страдала.
– Если все так и есть, то Мия вернется домой, Полина. Мне Арсений сказал, что ему стало плохо и он потерял сознание. Не все люди могут себя контролировать в стрессе.
– Я смогла, – бойко перебиваю.
– Это его ребенок, его жена, Полин, – заканчивает отец. – Другой уровень стресса.
Ну да, а я просто мимо проходила.
– Саша! – Настя всплескивает руками. – Ты меня сегодня пугаешь!
Я встаю из-за стола, чмокаю отца в щеку и ухожу к себе.
– Ты к сестре поедешь? – кричит он мне вслед.
– Нет, у меня ленты в обед. Передайте Мие привет! Я буду рада, если она вернется к нам.
Илья тоже не удивился поведению Арсения, но объяснил иначе. Действительно, многим людям, даже крепким мужчинам, может стать дурно при виде крови. Может случиться паническая атака, когда дышать тяжело, не то что предпринимать попытки помощи.
Ветров рассказывал, что ему стало нехорошо на первой операции, на которой он присутствовал, еще будучи студентом. Сознание просто уплыло, чуть не упал. Стыдно было ужасно перед одногруппниками. Девчонки выстояли, подкалывали потом. Но все пришло с опытом. Кстати, многие отличники из его группы ушли из профессии, а он – остался. Наверное, не всегда оценки на экзаменах определяют будущее человека. Никто не может решить за тебя, будешь ли ты хорошим специалистом, – ни надменные одногруппники, ни родители, ни учителя. Только ты сам.
Я думаю о его словах на занятиях, а потом во время подготовки к экзаменам. Вообще много думаю о нем и о том, что он говорил мне в разное время. Почему-то удалось запомнить чуть ли не каждое слово.
Бывает же так, что с одним человеком видишься ежедневно, а по итогу и вспомнить нечего. А другой проносится по твоей жизни галопом. Вот он есть, а назавтра уже и нету! А след оставляет такой яркий, что не затрешь и не закрасишь.
Периодически я проверяю, на месте ли его анкета в тиндере. Ничего не пишу, встреч не ищу. Просто живу дальше, пытаясь забыть поцелуи и шепот. Касания. Вот только никак не получается.
Готовлюсь к сессии, встречаюсь с подругами, хожу на вечеринки, которых в моей жизни становится все больше и больше. Мия с малышкой по-прежнему в больнице. Сестру выписали, а маленькую Нину – нет, ей колют антибиотик, лечат пневмонию и что-то еще. Я редко езжу к сестре, она похожа на тень самой себя. Мне очень хочется помочь, поддержать ее, но я не обладаю врожденной тактичностью. Едва увидев родные заплаканные глаза, я еле сдерживаюсь, чтобы не начать оскорблять Арсения, а такой подход мало кому может помочь.
Еще вот пульсометр купила. Смешно даже! Теперь смотрю на него и о своем враче думаю. Каждый раз.
Двадцатого июня я кое-как закрываю сессию, но радости не испытываю. Потому что его анкеты больше нет. Удалил. Тут вариантов два – либо его доконали другие любительницы тиндера. Либо… с кем-то, наконец, познакомился.
Глава 19
Полина
Мы с друзьями идем по улице Мира в сторону любимой пиццерии, когда Пашка вдруг забрасывает удочку:
– Никто не хочет в кино?
Идея неплохая. Начало августа, мы не виделись с одногруппниками месяц, встретились в первый день практики. На инструктаж того, что нам предстоит делать в ближайшие три недели, у препода ушло полчаса, после чего мы были отпущены на волю. Всемером прогулялись до смотровой площадки с целью покурить, поболтать, поделиться новостями. Время пролетело незаметно. Расходиться по домам не хотелось, погода радовала, и мы решили поесть все вместе в центре.
– Да, давайте. Сейчас посмотрю, что там идет, – кивает Олеся, доставая телефон. – На восемь есть неплохой ужастик.
Пока перекусываем в пиццерии, пока снова курим, пока то се, наступает вечер.
Я осторожно паркую машину на крошечном свободном месте недалеко от кинотеатра, Олеся сидит рядом, Пашка стоит на улице и следит за тем, как я выкручиваю руль. Поначалу он каждый раз бросался жестикулировать, якобы помогая мне вписаться в парковочное место, но я попросила его больше так не делать. Он послушался и с тех пор наблюдает за моими действиями всегда молча, терпеливо ожидая, когда я заглушу двигатель, чтобы открыть мне дверь и подать руку.
Сегодня он поступает так же. Галантный до мозга костей. Наши отцы чуть ли не каждую неделю вместе бухают в каком-то охотничьем клубе, ну и нам сам бог велел подружиться. Вот только Пашка хочет большего, даже целоваться ко мне пару раз лез, заставая врасплох. Первый раз почти год назад на посвящении в студенты, а второй… на каком-то зимнем празднике. Бр-р-р. Гурьев – не та компания, в которой девушка может позволить себе расслабиться и забыться.
Пашка в общем-то неплохой, нормальный парень, вот только я к нему ничего не чувствую. Полный ноль. Ни его тачка, ни белоснежные виниры, ни брендовые штаны меня не впечатляют. Когда он держит меня за руку, вот как сейчас, сердце не колотится, дыхание не учащается. Секс – это ведь когда объятия потрясающие, но тело требует быть еще ближе. А если даже обниматься не хочется?
Влада утверждает, что главное – начать. Аппетит приходит во время еды. Разве можно распробовать секс, если им не заниматься? Это как курить сигареты. Первые несколько затяжек всегда противные, вызывают отторжение и даже рвотный рефлекс, а потом жить без этого дела не можешь.
Хм.
Веселой компанией мы заваливаемся в кинотеатр, смеемся, болтаем. Ничего не предвещает беды, как вдруг мой взгляд цепляется за знакомый затылок. Поначалу мне кажется, что у меня галлюцинации, но ошибки быть не может. Это он. Тоже пришел в кино. Случайная встреча на нейтральной территории!
Сердце срывается с крючка, или на чем оно там держится под ребрами, и ухает вниз. Да так быстро, что в ушах гудеть начинает.
Я тут же отвожу глаза, здорово перепугавшись! Всегда одна и та же реакция на него – страх и волнение.
Ну до чего же потертый у них тут пол! Полминуты я шаркаю сандалиями, словно пытаясь его почистить.
А когда, не выдержав, я наконец вскидываю глаза – Илья Ветров смотрит точно на меня.
Замираю. И он, кажется, тоже. Почему он обратил внимание на нашу тусовку – понятно и так, с нами Влада, а значит, ее смех звучит повсюду, рупора не надо. Но объектом его внимания становится не она, а я.
Легкая улыбка – как первая реакция – отражается на его лице. Рад меня видеть, а у меня кожа горит, мне воздуха не хватает. Боже, два месяца прошло после нашего свидания, а кажется, словно одна минута. Я ничего не забыла. А он?
Илья быстро оценивает нашу компанию, и я моментально выдергиваю свою ладонь из рук Пашки, почему-то почувствовав стыд и вину за то, что позволила себя коснуться другому мужчине.
На лице Ветрова отражается понимание, а следом – равнодушие, он слегка мне кивает. Я киваю в ответ. Пашка снова ищет мою ладонь, я ее не даю, в итоге злюсь, отхожу от него на шаг и прячу руку за спиной. Ветров это видит и усмехается.
Краска заливает мое лицо. Ему смешно, а мне обидно!
Отворачиваюсь и довольно резко прошу Гурьева перестать ко мне лезть! Сколько можно уже? Мы не пара!
Следующие пятнадцать минут, пока ждем сеанс, я изрядно нервничаю. Поглядываю на Ветрова украдкой, ищу его силуэт в отражении зеркал и на прочих блестящих поверхностях.
Он здесь, он близко. Так близко ко мне!
И каждый раз, когда я нахожу его взглядом, – он смотрит на меня. Буквально глаз не сводит. Надо подойти и поцеловать Пашку прямо сейчас, пусть Илья полюбуется! Гурьев, конечно, бахнется в обморок, ему станет больно, но и ладно.
План мести возникает в моей дурной головушке мгновенно, но в жизнь я его претворять не спешу. На самом деле, поцеловаться с другим на глазах Ильи для меня почему-то уму непостижимо.
Замечаю, что к Ветрову подходят двое. Взрослый, примерно его ровесник, мужчина и славная блондинка лет двадцати пяти. Девушка обнимает Илью за шею, а потом… легонько целует его в губы. Тот обнимает ее за талию и улыбается.
А я… ощущаю себя полной идиоткой! Из-за того, что тону в никому не нужном чувстве вины. Из-за самой ситуации. Из-за пульсометра, который буквально взбесился!
Жизнь – штука отвратительная. Мы купили билеты на один и тот же фильм, стоим в коридорчике, ждем, пока уберутся в зале после предыдущего сеанса. Этот гад смотрит на меня, обнимает свою блондинистую подружку и буквально поедает глазами. Хочется пожелать ему приятного аппетита. Подавится, что она делать-то будет?
Я вообще на него не смотрю, занята своими собственными делами, смеюсь едва ли не громче Влады, пью газировку. Ребята тянут уже по третьей бутылке пива, решив бросить машины на парковке. Уговаривают меня сорваться, но я не люблю оставлять авто в городе.
Рядом еще одна компания молодых мужчин, которые здорово накидались перед ужастиком и ведут себя вызывающе.
– Спорю, эти придурки не дадут нам нормально посмотреть фильм, – незаметно указываю на них Олесе.
– А ты видела…? – спрашивает она настороженно, стреляя взглядом в сторону Ветрова.
Я быстро киваю.
– Зачем пьяных пускают в кино? – отвечаю громко. – За что охрана вообще деньги получает?
– Он на тебя смотрит, – шепчет она.
– Кто смотрит? – встревает Пашка.
– Знаю, – говорю Олесе. А потом Пашке: – Никто.
Глава 20
Наконец, двери открываются и народ устремляется в зал. Каждый раз одно и то же! Зрители норовят быть первыми, можно подумать, кто-то не успеет занять место и пропустит половину фильма. Толкаются, дышат друг другу в затылок, наступают на ноги. Я не люблю толпу, поэтому некоторое время стою чуть в сторонке, позволяя пройти особо нетерпеливых, но потом тоже делаю несколько шагов и встаю в очередь, поддавшись общему настроению.
– Эй, куда ты лезешь, блть! – орет пьяный чувак на кого-то.
Его грубо отталкивают, и он, не удержавшись, покачивается и наступает мне на ногу.
– Ай! А можно аккуратнее? – хмурюсь. Вот так и знала! Рассматриваю свои бедные беззащитные пальчики.
– Извините, красавица! – он кладет мне руку на плечи, обнимая как родную. – Познакомимся, раз нас свела судьба?
– Руки убери! – говорю я, пытаясь оттолкнуть пьяного хама.
Тот лишь притягивает меня ближе.
– Руки убрал, быстро, – слышу позади ледяной голос Ветрова. – Девушка сказала, что знакомиться не хочет.
От угрозы, что звучит в его тоне, у меня волоски на коже дыбом. А еще я снова различаю тот самый легкий акцент, который заметила в первую нашу встречу. Когда Илья спокоен, то говорит по-русски чисто.
Пьяный чувак поворачивается к нему. Они смотрят с Ветровым друг другу в глаза. Примерно одинакового роста и комплекции. Я пытаюсь отшатнуться, но хватка хама становится лишь крепче. Немного паникую, потому что если мой непрошеный ухажер захочет приключений, а пьяным море по колено, то будет драка. Прямо здесь и прямо сейчас. Агрессия витает в воздухе.
Илья хищно прищуривается. Рядом с ним стоит его друг тоже весьма внушительных габаритов.
– Илья, не надо, ты чего? Не ссорься с дураками, – слышу взволнованный голос блондинки.
– Тсс, – одергивает он ее быстро и раздраженно. Затем отпускает ее руку и делает шаг ко мне. Снова обращается к пьяному: – Руку убрал и извинился. Ты приключений захотел? Я тебе их устрою!
– Ладно-ладно! – сдается тот, видимо верно расценив ситуацию. Правда не на его стороне, отстаивать нечего. – Извините, – кивает мне и устремляется вперед.
Я зябко потираю плечи.
– С вами все в порядке? – спрашивает у меня друг Ильи. У него приятный спокойный голос.
– Да, спасибо. На ногу мне наступил, но уже не болит.
За время короткой перепалки большинство желающих успели занять места, и мы беспрепятственно заходим в зал, расходимся в разные стороны. Я быстро нахожу друзей и плюхаюсь в свое кресло. Пашка, естественно, оказывается рядом. Свет гаснет.
Илья заступился за меня, держа за руку свою подружку. Ради которой удалил анкету, наверное.
Реальная опасность мне не угрожала, он мог бы просто пройти мимо. Ничего бы этот придурок мне не сделал. Я в состоянии постоять за себя, в крайнем случае помогла бы охрана. Мы же в людном месте. Почему Ветров так взбесился? Не ожидала от него настолько бурной реакции. Сомнений нет, если бы конфликт продолжился, Илья бы не отступил и полез в драку.
Вдруг становится очень тревожно.
– Все нормально? – спрашивает Паша. – Ты где потерялась, Поль?
– Нормально. Прицепились какие-то пьяные, но уже все хорошо.
– Кто? Вот те, что ли? – он начинает хаотично оглядываться.
– Все нормально, забей.
Настоящие ли у меня чувства к Илье? Мы мало друг друга знаем. Я, как он правильно заметил, капризна и избалована, да и запретный плод сладок. Он манит, интригует. Наверное, надо забить на то, что нас так тянет друг к другу, и жить дальше.
Я достаю телефон и кручу его в руках.
А знаете что…
Все чувства настоящие.
Даже если тебе восемнадцать. Даже если ты всадник Ревности.
Я пишу Ветрову: «Спасибо еще раз».
«Не за что, – отвечает он. А потом добавляет: – Прекрасно выглядишь, мажорка».
Я кладу телефон на колени и улыбаюсь. Вот гад, такой же как все мужики. Пришел с одной, осыпает комплиментами другую. Злодей ты, Ветров, самый настоящий! Подонок, подлец!
«Анемии нет, я проверилась. Но я все равно стала лучше о себе заботиться».
«Умница».
Я откладываю телефон и смотрю фильм. Мы вместе его смотрим, просто пока наши кресла находятся далеко друг от друга.
Глава 21
Илья
В двух шагах от моего дома расположена школа с отличной спортивной площадкой. Летом за абонемент в спортзал платить не нужно, из подъезда выходи – и вперед.
Что я и делаю – наматываю круги по футбольному полю, как и обычно по вторникам. Кроссовки мягко касаются земли, легкие приятно обжигает при каждом вдохе. На улице тихо и довольно прохладно. Половина седьмого, рано еще. Десять минут на турнике, потом домой в душ и на работу.
Постепенно замедляю бег, восстанавливаю дыхание. В ушах наушники, на всю катушку гремит любимая музыка. Настроение боевое, как и обычно. Другого не держим. Снимаю капюшон и разминаюсь, когда замечаю, что кто-то стоит за спиной. Резко оборачиваюсь.
Инка приехала.
– Ты что здесь делаешь в такую рань? – спрашиваю, доставая наушники из ушей.
Девушке холодно, она кутается в полы тонкого плаща, обмоталась шарфиком. Подходит и обнимает меня за шею.
– Соскучилась. Решила заскочить до работы. Как твои дела? – Ей неуютно.
Мне тоже. Я отстраняюсь.
– Тренируюсь же, потный.
– Ничего, я на минуточку, – тянется и целует меня в щеку. – Какие планы на вечер? Ты до четырех сегодня?
Я не собирался с ней мириться, просто так получилось. С тех пор как я вернулся домой, все события в моей жизни можно описать двумя словами: «Так получилось». Мне это несвойственно. Остро хочется курить.
В кармане вибрирует сотовый. Бросаю взгляд на экран – Чернов. Да ладно! Тот самый мой коллега и друг Пушкина, у которого прозвище нелитературное. На всякий случай обращаю внимание на время, потому что эта скотина сделает все, чтобы меня штрафанули за малейшее опоздание. До начала рабочего дня еще целых полтора часа.
– Да? – принимаю вызов.
– Илья Викторович, доброе утро! Не спите уже?
– Доброе утро, нет, я вас слушаю.
– А чего запыхался? Дело молодое?
Бурный интерес коллег к моей личной жизни пока не утих.
– Я только с тренировки, – бросаю взгляд на Инку.
Он хохочет.
– А, ты все бегаешь. А не жалко тебе свои колени и позвоночник? Пример бы подавал пациентам. Отпустил животик, набрался солидности.
– Да вы не беспокойтесь, как время придет, поставлю себе эндопротез в колени. И в позвоночник. Всегда хотел стать киборгом.
– Травматологи-механики, – вздыхает он. – Все у вас просто. Раз – и заменил.
– Полчаса делов.
– Слушай, я, вообще, по личному вопросу. Ты ведь у нас любишь старушек.
– Кто ж их не любит? – парирую. Почти восемьдесят процентов нашего стационара – люди в возрасте. И почему-то все дамы, кому за семьдесят, буквально с первой встречи меня усыновляют и начинают заботиться. По-своему. Лучшие пациенты за мою карьеру. Да и разве я виноват, что всем нравлюсь?
– Возьмешь пациента по личной договоренности? Александр Сергеевич дает добро.
– А что случилось? Почему сами не возьмете?
– У дамы запущенный панариций на пальце, в поликлинике по прописке ей нагрубили, убежала. Знаешь, как это бывает? Сказала, больше не пойдет. Да еще и стесняется. По этой же причине мне не дает смотреть. Я убедил, что ты у нас на все руки мастер и удивить тебя невозможно. И сустав заменишь, и роды, если вдруг придется, примешь. Ты сегодня как обычно?
– Да, до четырех. Хорошо, пусть приходит к пяти, раз дело срочное.
Коллегам у нас отказывать не принято.
– Буду должен, – говорит он.
Я сбрасываю вызов и смотрю на Инку:
– Работы прибавилось, позвоню, как освобожусь.
– Хорошо, я буду ждать, – улыбается она неуверенно.
Я сам не уверен, что нам стоило еще раз что-то начинать. Инна приподнимается на цыпочки и шепчет мне на ухо:
– Придумаем на вечер что-нибудь необычное?
– Созвонимся.
Основной причиной нашего разрыва была моя скука. От скуки я отказался от стабильной работы в пользу приключений и подвигов. Уехал работать по контракту. Впечатлений получил массу, вдобавок изрядную порцию страхов, которые оживают ночами во снах. Недавно прочитал, что около половины сновидений детей – кошмары. Выходит, что для нашего биологического вида бояться чего-то несуществующего – естественно. Подумаешь, что такого.
Больше я подобных ошибок не совершу, спокойная стабильная жизнь – это именно то, что мне нужно. Без всяких «но».
Уже на своем балконе достаю сигарету и затягиваюсь. Надо спешить в госпиталь. Надо. Еще один день. Все хорошо. Просто замечательно. Пережить его и вернуться домой.
Да что со мной не так-то, блть?
Рабочий день проходит как обычно. Пятиминутка в конференц-зале, слушаем, вникаем в события прошлой ночи. Событий не было. Мало что экстраординарного случается в стенах нашего старинного госпиталя. Операции плановые, несложные.
Потом пациенты по записи.
В конце дня сижу, заполняю истории болезней, заканчиваю уже, как раздается стук в дверь. Бросаю взгляд на часы – шестой час. Сначала гадаю, кого там принесло, а потом вспоминаю – точно! Сегодня же дама от Чернова обещала прийти. Любопытно.
– Заходите, – приглашаю.
В ответ снова робкий стук. И правда стесняшка. Многие наши женщины так сильно комплексуют из-за любого внешнего дефекта, что готовы скорее помереть дома, чем показаться доктору.
– Заходите! – повторяю громче. – Не бойтесь, я не кусаюсь.
Дверь медленно открывается, и в мой кабинет бодро заходит Полина Александровна Барсукова.
Да ептить! Быть такого не может!
– Добрый вечер! Ой! Илья, ты здесь работаешь? – округляет она глаза в мнимом удивлении. – Не смотрите на меня так, доктор! Обещали не кусаться!
Я хищно прищуриваюсь и подаюсь вперед.
– Ты чего пришла? Как ты… – хмурюсь, потом до меня доходит, что произошло. – А, вот оно что.
– Какое неожиданное совпадение! Бывает же! – тараторит она, не особо даже стараясь притворяться, пожимает плечами. – Можно?
Ее волосы собраны в высокий хвост, минимум макияжа на лице. Летящий белый сарафан. Коротенький.
– Да садись уж, раз пришла, – киваю на стул рядом. – Давай сразу карточку. Я закончу и займусь тобой.
– Я подожду, вы не спешите. Мною надо заниматься очень тщательно, – говорит она кротко. Присаживается на стул, закидывает ногу на ногу. – А какую карточку надо было принести? Банковскую?
