Текст книги "Будь моим первым (СИ)"
Автор книги: Ольга Вечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
Глава 45
Славик был прав, Илья не простит. Никогда. Мне становится жаль, что я не умерла от боли, пока он меня трахал. Тогда бы мне не пришлось слушать все это и желать провалиться сквозь землю.
– Уйди, пожалуйста, – прошу жалобно. – Я тебя умоляю, просто уйди. Я не хочу больше говорить на эту тему.
Он не двигается с места.
– Вы помиритесь? – спрашиваю.
– Нет.
– Боже, – тру лицо. – Не нужно ссориться из-за меня.
– Не из-за тебя, просто дороги разошлись. Так бывает. Поля, Полин. Полечка, не гони меня сейчас. Видишь же, хе*ово мне. И тебе тоже. Давай как-то вместе.
– Ты отомстил, я получила свое. Заслуженно, признаю, но до сих пор все болит. Что тебе еще нужно?
– Чтобы не болело, – говорит он. Находит мои губы и целует.
Без похоти, осторожно. Я отворачиваюсь, но он не обижается и касается губами щеки. От этой нежности… щемящей нежности большого грубого мужчины у меня внутри осень начинается. Серость, печаль и раскаяние грудь сдавливают, да так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Желтые листья под ногами и тоска по упущенным возможностям.
Славик приезжал каждый день, как на работу. Возил меня из универа в приют, потом домой. Отец ведь забрал «Лексус». Шоколадки дарил, мороженое, да и вообще был таким милым, уступчивым. Об Илье много рассказывал, страсть как интересно было! Он… я думала, его Ветров попросил обо мне заботиться, развлекать, присматривать. Поэтому потеряла бдительность, подпустила к себе. Мы болтали, общались, шутили.
Однажды он пригласил вместе посмотреть крутой фильм. Я домой к нему не поехала, хватило ума отказаться, мы прям в машине смотрели на планшете. На заднем сиденье. И мне было весело, я чувствовала себя в безопасности. Мы переглядывались, улыбались. Я такая дура! Илья ведь сказал перед этим, чтобы соблюдала дистанцию! А я подумала, что такого? И он меня поцеловал. Сначала тыльную сторону ладони, потом плечо, шею. Обнял, притянул к себе. Провел рукой по бедру, за задницу трогал, я в джинсах была. Я не поняла, как это вообще получилось. Столько комплиментов он мне наговорил, я растерялась, приятно было. И в первую секунду я будто хотела его поцелуев, а потом резко одумалась. Осознала, что происходит. Оттолкнула его, конечно. Но поздно было, ведь предала любимого. Спровоцировала его лучшего друга, дала повод. Славик сам мне это сказал.
– Я не понимаю, в какой момент все вышло из-под контроля! Какое-то затмение нашло. Как вспышка. – Вижу, что Илья отворачивается, и быстро продолжаю: – Он ведь каждый день приезжал, я будто… привыкла к нему. Мы все время только о тебе и говорили, еще о Даше, о твоих родителях… я не думала, что до этого дойдет, – закрываю рот ладонью. – Потом так плохо стало.
– Полина, я решил, что ты с ним переспала, – говорит он серьезно.
– Не-ет, но он хотел. Заявил, что, если я не соглашусь, он все тебе расскажет. А ты не простишь, даже вот то, что было, – никогда не простишь. Мне так страшно стало. Ты ведь предупреждал, что ревнив и категоричен. А я так радовалась, что мы вместе! Каждое твое сообщение по сто раз перечитывала, клянусь! Ждала тебя! Я испугалась. Пригрозила Славе, что, если он хоть слово тебе скажет, я папе нажалуюсь и тот его по стенке размажет! Он все равно рассказал, да? Ппц ему.
– Поля, Поля, – Илья качает головой. – Перестань уже одна воевать со всем миром. Ты пока еще маленькая девочка, а противников выбираешь не из своей весовой категории.
– Ты считаешь меня шлюхой?
Он молчит. Я продолжаю:
– Хорошо, что поговорили, мне тяжело было на душе. А сейчас иди. Пожалуйста, если и правда любишь, уйди и оставь меня поплакать, – говорю я в полном ужасе оттого, что он послушается и действительно уйдет. Навсегда.
– Поля, ты меня тоже пойми. Постарайся, по крайней мере. Мне нелегко вот так проглотить и переварить. То ты со мной, но пока меня нет – с моим другом. Потом снова о любви мне говоришь. Ну как так-то? Я ж… верить тебе хочу. Ну а как верить? Ты очень красивая, сексуальная девочка, не будут с тобой мужики просто фильмы смотреть. Может быть, есть исключения, но я пока не встречал дружбы между мужчиной и женщиной.
– Сам мне дружить предлагал.
– Потому что нравилась ты мне очень.
Мы молчим.
– Тебе еще больно? – спрашивает он, спохватившись. – Кровь остановилась?
– Да, намного лучше.
Снова молчим.
– Я думал, что вы уже… Если бы знал, я бы не стал, – говорит он. – Он дал понять, что вы спали.
– Он солгал. Так далеко не зашло.
Он смотрит в одну точку. Я добилась его любви, а потом разочаровала. Мне кажется, он сейчас ищет аргументы. Хоть что-то, чтобы простить меня. Не находит.
– Больше не повторится, – говорю я.
– Как и с сигаретой?
Я отворачиваюсь. Снова молчим. Он вздыхает. Все плохо. Очень плохо.
– Перепугала ты меня только что до смерти, Полина, – говорит Илья. – Больше не терпи никогда. Ни с кем.
Он не лжет, я слышала акцент. Та дерзкая медсестра Женя ни разу не слышала, а я постоянно слышу. Он нервничает.
– Я подумала, что, если потерплю, ты оценишь.
– Нет, так больше не делай. Мне сейчас сдохнуть хочется.
Мы снова отворачиваемся друг от друга. С первого этажа доносится веселая музыка. Вероятно, пришло время торта. Он у нас в три яруса, с Настей две недели назад ездили выбирали. Дегустировали. Все было так хорошо тогда, просто прекрасно! Я скучала по Ветрову, злилась и не ценила. Илья первым нарушает молчание:
– Узлы я, кстати, вяжу лучше него. У него руки деревянные, медленные. Я иногда думаю, может, послать к черту службу и тоже уйти ваять сиськи? Никаких командировок, никаких приказов. Сам выбираешь, когда, где и чему учиться. Спокойно ездишь на конференции за границу, обмениваешься опытом с коллегами. Меня, например, не пускают. А я бы хотел. Опять же деньги, престиж. Много денег.
– Ты во всем лучше него, – говорю я и тут же жалею.
Он вздрагивает самым натуральным образом. Сравнила. Боже, ну что я делаю-то?
– Ты мне всю душу изорвала за эти полгода, – говорит он, повернувшись. – Ну как можно быть такой невинной девочкой и жестокой сукой одновременно?
Мы смотрим друг другу в глаза.
Потом вместе тянемся и обнимаемся. Он находит мои губы, на этот раз я отвечаю. Охотно и всей душой, вцепляюсь в него, тяну к себе. Наши языки двигаются медленно, переплетаются. Он очень часто дышит, он хочет меня. Я уже догадалась, в первый раз он не кончил. Как только понял, что мне плохо, остановился.
Мы почти не трогаем друг друга, просто целуемся, он ложится сверху, нависает. Я очень хочу его внутри себя, я хочу, чтобы ему было хорошо и чтобы он забыл обо всем плохом. Больше ни о чем думать не могу, сил нет.
– Поль, ш-ш-ш, – обхватывает мое лицо ладонями. – Не спеши, торопыга. У меня больше нет презервативов, – говорит он.
– Давай без.
– Нет, – качает головой. – Я не буду рисковать. Тебе рано.
– Возьми в тумбочке. Они там уже год лежат, чтобы папу позлить.
Он усмехается, но не двигается с места. Я обнимаю его руками и ногами. Илья утыкается в мою шею, молчит.
А потом в дверь стучатся. Мы оба напрягаемся, Илья поднимается на руках и смотрит на меня, решая, что делать. У меня же в голове ни одной идеи, лишь шелест осенней листвы, которую гоняет горячий летний ветер.
Глава 46
Часть III
Илья
Курю неподалеку от ее университета. Полина сдает курсовую, задерживается.
Чувствую себя древним ископаемым среди едва ли совершеннолетних детей вокруг. Одного такого же ребенка я вчера больно ранил и довел до истерики. Потом ждал ее отца в его кабинете, смотрел ему в глаза, что-то объяснял. Просил разрешения ухаживать за его дочерью. Опуская подробности того, что грубо поимел Полину получасом ранее в ее комнате.
Ухаживать. Слово-то какое я подобрал. Кусок дерьма.
Все это было на адреналине, сейчас же я сам поражаюсь собственной наглости. Полина врала, глядя отцу в глаза, что плакала оттого, что соскучилась по мне. Ему она лгать умеет хорошо, мне – нет. Как бы ей больно и обидно ни было, она меня не сдала. Заявила, что уйдет из дома, если Барсуков что-то мне сделает.
Мы обнимались в кровати, когда Настя затарабанила в дверь.
– Полина, тебя отец ищет!! Пулей вниз, иначе он поднимется.
– Капец! Спасибо, Насть! Бегу! – ответила Поля, встрепенувшись.
– Вы совсем спятили? Только слепой не видел, что вы вдвоем наверх поднялись! И пропали! – ругалась она. – Саше уже донесли, что Ветров здесь. Привет, кстати!
– Добрый вечер и с днем рождения! – подал голос я, поспешно поправляя одежду.
– Спасибо, псих-самоубийца, – рявкнула Настя через дверь. – Твои последние слова были поздравлением мне. Так и напишем на надгробии!
Мы спустились на первый этаж вместе, держась за руки. Я был готов признаться в чем угодно, если понадобится, лишь бы ее не ругали. При этом четко понимал, что единственный человек, от которого стоит защищать эту девочку, – я сам. Она собралась с силами и улыбалась. Надела обратно платье, поправила прическу. Выглядела ослепительно. Только за пальцы меня все время держала крепко.
– Ну что ж, – сказал мне ее отец, когда мы оказались наедине. Он сел в кресло, я же остался стоять, как во время выговора перед начальством. – Полгода прошло уже, да? Сколько Нине сейчас? Я ни разу не видел, чтобы Полина чем-то интересовалась так долго.
Он так и сказал «чем-то», глядя на меня. Но в тот вечер я язык-то прикусил. Потому что Барсуков был полностью прав.
– Полина мне очень нравится. Я бы хотел попросить у вас разрешения за ней ухаживать. Обещаю, что сделаю для нее все, что только в моих силах. И… никогда не обижу, – ответил я. Мой карман жег испачканный кровью презерватив, перед глазами стояли красочные картинки. Мне хотелось во всем признаться и получить наказание. Но я лицемерно молчал, позаботившись о своей шкуре, за что сам себя ненавидел. Уже тогда понимая, что ненавидеть буду всю жизнь.
При этом смотрел Александру Барсукову в глаза. Не доверяйте мне свою дочь, выгоните меня к чертовой матери.
– Ты мне не нравишься, Ветров, – задумчиво сказал он. – И никогда не нравился, несмотря на рекомендации твоих коллег. Я таких, как ты, вижу насквозь, и меня подташнивает. Но Полина уперта, и запрещать ей что-то совершенно бессмысленно. Это ты еще поймешь. Поэтому я пока закрою глаза на ваши отношения. Но имей в виду, что ни копейки тебе моих денег не перепадет. И пока Полина будет с тобой – на нее наложены санкции. Если хочешь встречаться с моей дочкой, уж постарайся сделать так, чтобы она каждый день своей жизни была счастливой. Увижу хоть слезинку – я тебя с землей сровняю. И я сейчас не шучу.
– Не увидите.
– И еще. Не вздумай заделать ей ребенка или что-то в этом роде. Вообще не привыкай к этому дому. Ваши отношения – временные. Полина сейчас все делает наперекор. Я терпеть не могу врачей и военных – постоянно вращаюсь в вашем кругу и прекрасно понимаю, что вы из себя представляете. Исключительно мне назло Поля нашла себе комбо – военного врача. Ну что ж, ее право набить себе эти шишки. И как только ты облажаешься, я постараюсь убрать тебя из этого города подальше.
– Она поедет со мной.
– Ты действительно желаешь ей такой жизни?
Уже полтора часа жду мажорку. На улице холодно, но если зайду в магазин, то рискую пропустить девушку. На самом деле, это будет сюрприз. В последнее время я мастер сюрпризов. Утром написал Поле, можно ли ее встретить и отвезти домой, Полина сообщила, что освободится поздно, позвонит сама. Судя по сторис, она все еще на учебе. Что ж, подождем.
И вот Полина выходит из здания. Одета в джинсы, серый короткий пуховичок. На голове – шапка с помпоном, на лице – нет косметики. Сейчас ей на вид вообще лет четырнадцать – продолжаю себя накручивать. Полина в компании одногруппников, держит в руках стопку исписанных листов А4, хмурится. Что-то говорит, искренне возмущаясь, жестикулируя, подруги ей поддакивают. Я невольно любуюсь ее мимикой. Раскаяние в очередной раз пробивает потолок и берет новую вершину. Я хочу уйти.
При этом смотрю на нее неотрывно. Мне так жаль.
Между нами метров двадцать, я стою чуть в стороне, и она меня не видит. Заталкивает свои бумаги в пакет, ругается. Мне хочется ее окликнуть, но слова застревают в горле. Перед глазами тонкая фигурка. Кровь. Слезы. Ее отцу следовало засадить меня за решетку.
Олеся берет ее за руку и кивает в мою сторону. Полина резко поворачивается, смотрит на меня. Удивляется. А потом улыбается.
Ее улыбка окончательно размазывает меня по стенке. Я опускаю плечи и голову, желая и одновременно не надеясь, что она подойдет. Вчера… все было сумбурно. Я поговорил с ее отцом и ушел, она смотрела из окна своей комнаты, провожала глазами. Я помахал на прощание, она не ответила.
Полина бросает свой пакет прямо в снег и бежит ко мне. Не идет быстрым шагом, а именно бежит, еще и ускоряясь! Как ребенок при виде вернувшегося с работы родителя, по которому тосковала весь день. Я смотрю в ее глаза, и так больно мне еще никогда не было. Сердце начинает ускоряться. Я ее не заслуживаю.
Полина бежит.
Я отставляю ногу немного назад для опоры, потому что уже понимаю – она не остановится. Хочу выкинуть окурок, но не успеваю. Быстро раскрываю объятия, приглашая, и она летит навстречу! Боже, Поля с разбегу прыгает на меня, обнимая руками и ногами, вообще не беспокоясь, удержу ли я ее на весу. Ловлю, крепко обхватывая за талию. Вес ее тела на скорости ощущается больше, чем есть на самом деле. Я делаю несколько шагов назад, чтобы не потерять равновесие. Полина не думает ни о чем, обнимает меня и целует в губы. Я никого никогда не любил так сильно. Я не могу поверить, что мое дурное ослепляющее чувство взаимно. Мое сердце разрывается. И я, не удержавшись, падаю назад, едва успевая подставить руку, чтобы хоть как-то смягчить столкновение с землей.
Наше падение Полю не смущает. Мы сидим на снегу, Полина сверху. Она, конечно, не пострадала. Я крепко обнимаю ее, целую в доверчивые губы и чувствую, что мне самому будто снова восемнадцать. И мне это нравится – просто сидеть с ней на снегу и целоваться. Нравится жить.
Глажу ее по спине, по разметавшимся по плечам волосам, она смеется.
– Вот это сюрприз! – говорит игриво. – Давно ждешь? Копчик не сломал?
– Да по хрену, – улыбаюсь.
– Ая-я-яй, – ругает она меня, стряхивая снег с моих плеч. – Какие планы?
– Поужинаешь со мной где-нибудь?
Она пожимает плечами.
– Пожалуйста, – добавляю я.
– Да, можно. Расскажешь как раз, что тебе наговорил мой отец. После вчерашнего я думала, что ты больше ко мне на пушечный выстрел не подойдешь.
– Почему?
– Ну он пообещает тебе Колыму или что похлеще. Думаешь, я своего отца не знаю? – приподнимает брови.
– Он так и сделал.
Полина грустнеет, опускает глаза, и мне хочется сделать что угодно, хоть вены себе прямо сейчас вскрыть, лишь бы она улыбалась. Вот только это так не работает.
Обхватываю ее лицо ладонями, целую в нос, щеки.
– Оно того будет стоить, – говорю нечто пафосное до тошноты. Но девушке только восемнадцать, поэтому подобные фразочки ей пока еще нравятся. Более того, именно их она и ждет. Поля улыбается.
– О как вы заговорили, Илья Викторович. А то пели мне, помнится, однажды, что наша интрижка не имеет смысла, – смотрит мне в глаза томно. – Вы влюбились, что ли? Или за тебя чувство вины говорит? Так не надо со мной из-за вины.
– Влюбился, – говорю честно. Что угодно сейчас скажу, лишь бы продолжала улыбаться.
Мы так и сидим в сугробе. К нам подходят ее подруги, Олеся несет Полькин пакет. Я вспоминаю, что у меня сигарета все еще зажата между пальцев, она уже почти догорела до фильтра. Тушу в снегу.
– Привет, Илья, – здороваются девушки.
– Привет.
– Полина, тебя ждать?
– Нет, у меня свидание, пока папа не сослал Илью куда-нибудь.
– Успевайте тогда, – пожимает плечами Олеся и смеется.
Глава 47
Полина
В его машине меня ждет букет цветов. Ого!
Говорят, что мужчины пропадают после первого секса. Лгут! Все зависит от обстоятельств и отношения конкретного мужчины к конкретной девушке. Мой мужчина, например, весьма оживился.
Илья включает подогрев сидений, печку на полную катушку, у него замерзшие руки и иней на ресницах. Ресницы светлые, поэтому кажутся короткими, но на самом деле они длинные, я невольно засматриваюсь.
– Есть предпочтения? Может, ты бы хотела в какое-то конкретное место? – спрашивает Илья, имея в виду ресторанчик. Он внимательно следит за моей реакцией, что немного смущает.
Я приближаю к лицу красные бутоны и вдыхаю знакомый аромат. Я люблю розы, папа всегда дарил нам с Мией по огромному букету на дни рождения, а также восьмого марта. С самого раннего детства. Есть даже фотографии, где мне два года, Мие, соответственно, пять, а в руках у нас уже по букету. Мы еще в пижамах, папа пришел в детскую сразу, как няня сообщила, что мы проснулись. Он выглядел счастливым среди всего этого красно-розового безобразия! Стоял рядом с нами на коленях, обнимал, целовал в щеки. Я даже не помню, когда он перестал дарить нам цветы. Вернее, букеты-то продолжали появляться в доме – красивые, шикарные, но присылала их его секретарша. Отец не видел свой подарок до того, как приходил курьер. Да и мне смотреть не хотелось.
Цветы от Ветрова мне нравятся, он выбирал их специально для меня. Поэтому я сжимаю в руках стебли в шуршащей упаковке и улыбаюсь.
– Мне все равно. Я не очень голодная, но съела бы десерт.
– Надеюсь, пока мы едем и ищем парковочное место, ты передумаешь и решишь поесть нормально. Как курсовая?
– Да капец! Перечеркал мне половину страниц старый дурак, придется снова переделывать. Ну ничего, разберусь. А как у тебя первый рабочий день после трехнедельного перерыва?
– Очень. Очень много бумажной работы, – говорит Илья, улыбнувшись. – Но в целом нормально, – стреляет в меня глазами, и я почему-то снова смущаюсь.
Это наше первое свидание. Мы проведем время вдвоем – без Инны, Даши, Славика или еще кого-нибудь. Только он и я. Но сначала нужно кое-что рассказать.
– Илья… – делаю паузу. – Мне Слава звонил.
– Что хотел? – спрашивает он нейтральным голосом. Уже стемнело, вечерний трафик довольно плотный, поэтому Ветров сосредоточен на дороге.
Ехать мы будем, судя по всему, долго, но меня это не раздражает. Мне хочется поскорее закрыть неприятную тему. В идеале бы и не начинать ее вовсе, но в то же время страшно что-то от него скрыть. Я после вчерашнего вечера окончательно запуталась, что нужно говорить, а о чем лучше промолчать.
– Я не взяла трубку. Не хочу больше его ни видеть, ни слышать.
– А на мои звонки не отвечает. Впрочем, это в его стиле. Больше не услышишь, Полин. Я обещаю. Все будет, как ты захочешь.
– Окей, хорошо, – снова утыкаюсь в свои розы.
Илья раскрывает ладонь, прося мою руку. Я мешкаю, но не отказываю, тогда Илья подносит мои пальцы к губам и целует их. Я немного краснею, но это приятно. Не вовремя возникает мысль, что Слава тоже целовал мои руки. Они друзья. Может, это их общая фишка? Но вслух, разумеется, не комментирую.
Остаток вечера проходит очень хорошо! Мы ужинаем в уютном ресторанчике в центре, долго пьем кофе, не желая расставаться. Домой я к нему ехать не хочу, он это чувствует и не предлагает. Как бы там ни было, прошлый вечер поумерил мой пыл в желании сексуально просвещаться. И если вчера, сразу после случившегося, мне хотелось сделать это еще раз – будто затереть воспоминания, исправить, получить срочно новые впечатления! То сегодня я просто хочу пить кофе и болтать.
Нам всегда было о чем поговорить! Илья рассказывает забавные случаи с работы, я слушаю с открытым ртом. Иногда смеюсь чуть ли не до слез. Иногда пугаю его, утверждая, что снова слышу акцент, он тут же закрывает рот и хмурится.
– Да шучу я, шучу! – успокаиваю.
Он усмехается, признавая, что повелся. Заметно, что эта тема ему не нравится, но он позволяет мне подкалывать его и даже передразнивать.
А потом мы едем ко мне домой – тоже бесконечно долго, собирая все пробки. Илья паркуется возле ворот, глушит двигатель, поворачивается и спрашивает:
– Ты завтра до скольких?
Глава 48
Всю неделю мы видимся практически каждый день, не считая его дежурства. Куда-то ходим, держимся за руки, обнимаемся… Обсуждаем все на свете – от моих друзей до кино, музыки и блогеров. Как будто заново друг к другу привыкаем. Вернее, я к нему. Он-то давно ко мне привык. Пишет первым, сам предлагает встретиться. А еще смотрит. Он все время на меня смотрит по-особенному, раньше я таких взглядов на себе не ловила. Обожающих и вместе с тем… требовательных. И я даже не знаю, как описать то, что при этом чувствую… у меня пальчики ног поджимаются и волнение сковывает, но при этом я все готова отдать, лишь бы он продолжал вот так же смотреть. Долго, задумчиво. На меня одну. А еще я точно знаю: на Инну он так не смотрел. Может, когда-то раньше, но не при мне. Я ведь наблюдала за ними почти два месяца, эти двое общались как друзья – ни больше ни меньше.
Меня же он ест по кусочкам, не скрывая, как сильно я ему нравлюсь. При этом считывает реакции и тормозит себя, не позволяя лишнего. Глаза же… предлагают сгореть вместе с ним в любой момент. Он их то опускает, то снова вскидывает.
Вот и сейчас мы сидим в баре у кинотеатра, ждем вечерний пятничный сеанс, повисает пауза. Я плавлюсь, помешивая соломинкой лед в стакане, позволяя Ветрову собой любоваться. Он слегка улыбается. С каждым днем воспоминания о боли притупляются. Я всегда знала, что дам ему еще один шанс, но теперь мне не терпится сделать это поскорее.
На сеансе мы сидим в обнимку. Я подкармливаю его попкорном, он целует мои пальцы, ладони. Иногда склоняется и касается губами виска, щеки. В какой-то момент я поворачиваю голову, и он целует меня в губы. Нежно, медленно, вкусно.
Теряю нить сюжета, сосредотачиваясь на ощущениях. Илья трется губами о мою щеку и спрашивает:
– Хочешь ко мне в гости после сеанса?
Внутри все сжимается, меня кидает в пот, а нервная улыбка растягивает губы. Я уклончиво пожимаю плечами и возвращаюсь глазами к экрану. Илья не отвечает, но продолжает обнимать меня.
Мы выходим из зала примерно через час. Уже довольно поздно, Илья меня поторапливает, я смеюсь в голос, утверждая, что ничего ему не обещала! Советую закатать губу, он усмехается.
– Посмотрим, кто еще просить будет!
– Что? Просить? Мечтай! – закатываю глаза.
Сама же обнимаю его за талию крепко-крепко. Он меня – за плечи. Мы так увлекаемся нашей игрой на грани, что я совершенно не замечаю Славика. Тот идет нам навстречу в компании друзей. Я бы его и вовсе, честно говоря, не заметила, если бы не почувствовала напряжение Ветрова. В какой-то момент Илья вдруг притянул меня к себе вплотную, да я и сама по инерции прижалась.
Завидев нас, Вячеслав серьезнеет и тоже напрягается. Смотрит на Илью. Я мгновенно догадываюсь, что они виделись после воскресенья, о чем-то говорили. Илья не рассказывал.
– Пожалуйста, давай просто уйдем, – прошу я, понимая, что Илья продолжает смотреть в сторону бывшего друга. – Илюш, пожалуйста. Мне неудобно. Я хочу уйти.
Илья сомневается, но потом кивает и, не прекращая меня обнимать, уводит из кинотеатра. Мое сердце колотится на разрыв, пульс стучит в висках. Вот так встреча! Обидное совпадение.
За эти дни мы с Ильей говорили обо всем на свете! Созванивались перед сном и обсуждали личное – его переезд из Европы, мои детские обиды. Маму… Разные темы.
Но мы ни разу не возвращались к событиям того воскресенья. Кажется, у обоих будто не было на это ресурса. У меня – точно не было, но и Ветров не поднимал неприятную тему. Я знала, что разговор еще предстоит, но осознанно откладывала его. Мы просто проводили время друг с другом. Иногда он меня обнимал. Целовал губы или руки. Четыре коротких вечера, чтобы прийти в себя и все обдумать.
По тому, как быстро Илья собрался и напрягся, словно приготовился к атаке, хотя до этого мы смеялись и шутили, я понимаю, насколько для него важна моя верность. Вот так просто, не подумав, я сильно его обидела. Нет, не то слово. Ранила. Он приехал на праздник Насти раненым зверем. Приехал ко мне, потому что ему было плохо и он надеялся, что я успокою, поддержу, полечу там, где болит. Я вспоминаю, как он обнимал меня на кухне, как просил все ему объяснить… Картинка складывается. Если бы он меня возненавидел, разлюбил, начал презирать – он бы попросту не приехал. Я ничего не поняла в тот момент. Не хватило опыта.
Осмыслив все это сейчас, я внезапно понимаю, как легко можно потерять свое счастье. Бездумный поступок, ненужный, абсурдный – и столько боли.
Я быстро оглядываюсь и еще раз смотрю на Славу. Он нормальный симпатичный молодой мужчина, интересный, умный. Таких много. Но тахикардии рядом с ним у меня нет и никогда не будет. Илья напрягает руку, заставляя меня вновь вернуть взгляд к дороге.
В тот момент я впервые думаю о том, что Илья будет моим единственным. Если мы продолжим так же любить друг друга, зачем нам кто-то еще? Либо быть с ним на сто процентов, либо не быть вовсе.
Он держит меня крепко. Моя рука тоже на его талии. Ни один мужчина больше не скажет ему, что поимел его девушку. Я не дам поводов.
Мы выходим из торгового центра, садимся в его машину, Илья заводит двигатель. Я погружена в свои мысли и не сразу понимаю, что он свернул с привычного маршрута.
– Куда мы едем? – спрашиваю.
– Домой к тебе, объезжаем заторы.
– До твоего дома ближе.
– Намного, – кивает он и бросает на меня взгляд.
Я облизываю губы и решаюсь.
