Текст книги "Будь моим первым (СИ)"
Автор книги: Ольга Вечная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Глава 41
Илья
Снег валит крупными хлопьями, зато ветра нет совсем. Хорошо наконец оказаться дома. Пока еще тусуюсь в Емельяново, но до города отсюда рукой подать. Когда мы с родителями переехали в Красноярск, я возненавидел этот город с первого взгляда. В школу идти не хотел, как оказалось позднее – не зря. И ненавидел много лет, а потом как-то раз взял и проникся. И теперь возвращаюсь сюда с удовольствием.
Вечер, начало восьмого. На улице темень, в свете фонарей земля кажется совсем белой. Холодный воздух покалывает лицо.
Интересно, какой сугроб на парковке у аэропорта – моя машина? Думать надо живее, пока сам не превратился в такой же. Угадываю, впрочем, с первого раза. Настоящих морозов в этом году еще не было, двигатель заводится легко. Перелет занял более шестнадцати часов, это с долгой пересадкой в Новосибирске, но чувствую себя на удивление бодро, сон урывками давно стал привычным. В Новосибе увиделся с приятелем, время пролетело быстро. Жаль, правда, что выходные прошли в дороге, зато в понедельник выхожу в госпиталь с самого утра. На работе посчитали, что это идеальный вариант, и поменяли билеты. Учеба закончилась, пора возвращаться к труду и обороне в родном стационаре. Как там мои старушки без меня?
Полина думает, я прилетаю только завтра. Все так думают. У Насти Барсуковой сегодня день рождения, и отец мажорки устроил в честь жены нехилый такой праздник. Его немаленьких размеров дом битком набит гостями. Я слежу за событиями через фотографии в сторис у Полины, Олеси и Славика, который тоже каким-то боком попал на вечеринку. Тут варианта два: либо Полина пригласила – что бесит неимоверно, либо через своего главврача примазался. Барсуков, будучи единственным представителем некоторых производителей медоборудования, по сути, монополист в Сибири. Его никто не любит, но все с ним дружат, чтобы ухватить свое зерно из кормушки.
Чуть больше получаса на дорогу, и я открываю дверь в свою квартиру. Разуваюсь, прохожу по коридору.
Вокруг на удивление чисто. Кровать в спальне аккуратно заправлена, простыни свежие, пыли нет, хотя я отсутствовал три недели. Иду на кухню, открываю холодильник и обнаруживаю в нем еду. Драники, сметану, фрукты, хлеб, молоко, сыр… Много чего. И это точно не Инна, она знает, что я не люблю драники, никогда в жизни их не готовила и не покупала.
Полина? Я не забрал у нее запасные ключи. Смотрю на марки продуктов и убеждаюсь, что точно Полина. Мы с Инной всегда выбирали другие бренды. Ну либо хозяйка квартиры расстаралась, что просто смешно. Больше ключей ни у кого нет, даже у мамы.
Полина ничего не сказала мне, молча позаботилась. Почему-то это так поражает, что я на автомате разогреваю еду, сажусь за стол. Готовила Поля не сама, но ведь в итоге вкусно. Действительно очень вкусно. Старалась, девочка, думала, я прилечу завтра в шесть утра, будет что перехватить до работы. Побеспокоилась, несмотря на то, что общаемся в последние дни натянуто и мало.
Вот это да. А у вас есть такие люди, которые заранее подумают о том, что вы с дороги будете голодны?
Блть, что ж все так сложно-то?
Рожа этого гада довольная в сторис. Стоит в костюме с бокалом шампанского. «Один-один", блть.
Надо бы спокойно дождаться завтрашнего вечера, но… она так старалась для меня! Подумаешь, ошиблась. Я тоже ошибся. Благо вовремя остановился. Так мне лет уже сколько. Кто ни разу не ошибался?
Тру лицо. Что еще заставит меня проглотить эта девочка?
Нет, я хочу ее видеть сейчас же.
Наскоро освежившись под душем и переодевшись, я выбегаю из дома, сажусь за руль и выжимаю педаль газа.
Паркуюсь чуть раньше ворот со львами – ближе не подъехать, машин вокруг море! Дом Барсуковых в огнях, с участка доносится музыка. Не перепутаешь. На входе ожидаемо дежурит охрана, я успеваю пару раз безуспешно позвонить мажорке, когда на улицу выбегает закутавшаяся в короткую шубку Мия. Я видел ее лишь единожды, но узнаю мгновенно. Они с сестрой похожи и не похожи одновременно. Мия более спокойная, воздушная, плавная, тогда как Полина – страстная, боевая. Мия встречает гостей, которые только-только прибыли, приглашает их в дом, как вдруг замечает меня.
– Илья? Илья Ветров! Привет! – радостно улыбается. Быстро подходит.
– Добрый вечер, – здороваюсь я.
– Можно я вас обниму?
– Меня? Да, почему бы… и нет. – «Нет» я добавляю, когда она уже обхватывает меня за плечи и прижимается. Неуверенно обнимаю девушку в ответ.
– Спасибо вам. Спасибо огромное! Вы спасли мою дочь, – торопливо шепчет. – Мою малышку, мое сокровище.
Это неожиданно. Я бы даже сказал, шокирующе неожиданно. Есть такой тип пациентов, которые всегда недовольны. Грубо говоря, у них сердце остановилось, массаж делаешь, вытаскиваешь с того света, они потом все инстанции обойдут, жалуясь, что ребра болят. Александр Барсуков из таких. Я помню его высокомерный насмешливый тон: «Ветров Илья Викторович? И что вы хотите за спасение моих дочери и внучки? Не стесняйтесь, я для вас сегодня добрый волшебник. Загадывайте желания!» Будто я заслужил возможность поговорить с великим. Он себе даже не представляет, как было жутко в том загородном доме и как близко мы стояли рядом со смертью.
А не пошел бы ты на *уй, добрый волшебник?
Я считал, Мия из таких же.
– Я был рад помочь, – отвечаю. – Слышал, с Ниной все хорошо?
– Проблемы есть. С легкими совсем беда, любая простуда тут же переходит в бронхит. Но мы справимся. Вы же знаете про нашу с Полиной маму? Поля сказала, что поделилась с вами. Мы дочери наркоманки. Я, когда узнала… так тяжело это восприняла! Вы не думайте, что я конченая идиотка. Я просто… хотела, чтобы к моему ребенку не попало никакой химии, никаких лекарств. Чтобы ей не было так же сложно, как нам с Полей… Особенно как Поле. В итоге в первые же сутки два рентгена, потом три недели кололи антибиотик… судьба словно посмеялась, – она всхлипывает, проваливаясь в прошлое, но поспешно берет себя в руки: – Думаю, поэтому мне так понравился Арсений, он помешан на натуральности. Сейчас, конечно, я осознаю, как глупо рисковала. Но я счастлива, что мой ребенок со мной, и каждый день благодарю Бога за это. И молюсь за ваше здоровье, Илья Викторович.
Да, они с Полиной совершенно разные.
Я, честно, не знаю, что на это ответить. Кажется, она заранее подготовила монолог, и выговорилась при первой возможности.
– Уверен, все будет хорошо. Все ошибаются.
Она отрывается от меня, заглядывает в глаза.
– Вы приехали на праздник?
– Нет, – улыбаюсь. – Вы позовете Полину? Она не отвечает на звонки. Может быть, не слышит из-за музыки. А мне хочется ее увидеть. Хотя бы на пару минут.
– Поля говорила, вы прилетаете только завтра.
– Сюрприз, – пожимаю плечами.
– Пойдемте! Выпьете шампанского за Настю. Она у нас замечательная, вы еще не знакомы? – берет меня за руку и тянет в сторону дома.
– Да я без подарка, не планировал заходить.
Мия отмахивается:
– Тут половина гостей без подарков пришли поесть на халяву! Вы себе даже не представляете, сколько пустых конвертов после вот таких праздников! А вы наш спаситель.
Бросаю взгляд в сторону охраны – а к черту! Если меня и выпрут, то не в первую же минуту.
Глава 42
Илья
Мы поднимаемся по невысокой, но широкой лестнице, я с любопытством осматриваюсь – интересно ведь, где живет мажорка. Заходим в дом и сразу попадаем в просторную гостиную. Пока снимаю куртку, сдаю ее в гардероб, все время ищу глазами Полину. Увижу этих двоих вместе – развернусь и уйду. Никаких разборок.
Никаких, блть, разборок.
От шампанского, любезно предложенного, отказываюсь.
Изучаю обстановку. Ага, там дальше кабинет, кухня, еще один большой зал. Народ в праздничной одежде. Впрочем, я тоже не в кедах. Нормально вписываюсь.
В гостиной кое-кто танцует под медленную музыку. Но в основном все разбились на группки по три-четыре человека и обсуждают, видимо, друг друга. Бегло оглядев присутствующих, я отмечаю знакомые лица – главврачи и прочие управленцы. Славика тоже нахожу моментально. Полины рядом с ним нет.
Приятель мой давний замирает и оборачивается. Возможно, совпадение, но получается символично, будто почувствовал угрозу. Замечает меня, и улыбка моментально спадает с его лица. Ну еще бы. Потом, правда, чувак берет себя в руки и снова лыбится.
Я впечатываю его мордой в пол. К сожалению, пока только мысленно.
Я просто не могу поверить, что она была с ним. Да нет, бред какой-то.
Славик извиняется перед своими собеседниками и поспешно подходит ко мне. Мия обещает поискать Полину и испаряется.
– Ты зачем приехал? – спрашивает он.
– Я не к тебе. – Сам едва на цыпочки не приподнимаюсь. Ищу, ищу ее. Где-то здесь ведь ходит. Ну же.
– Выйдем покурим? Илья, да не напрягайся ты так. Честно признай поражение и вали домой, отоспись. У тебя глаза чумные. Брат, – он хлопает меня по плечу.
– Я не соревновался, – морщусь и освобождаюсь. – Я тебя по-нормальному попросил, впервые в жизни, ты проигнорировал.
– Хочешь устроить скандал? Я тебе Полину в обиду не дам.
Он. Мне. В обиду не даст. Блть, какой герой.
– Если у вас все прекрасно, почему ты так суетишься, Вячеслав?
– Так-то мы, Илюх, с восьмого класса дружим. Ты на меня не смотри как на врага. Я тебе Инку простил. И ты мне Полину прости. Нравится она мне. Очень нравится с первого взгляда. Лучше уходи, пока чего не случилось.
Размахиваюсь и бью его. Мысленно.
В реальности же качаю головой и решаю пройтись, иначе ничем хорошим наш разговор не закончится. Барсуков меня и так терпеть не может после той короткой беседы по телефону, в которой я порекомендовал доброму волшебнику наколдовать себе мозги. Если я устрою драку у него на приеме, будет совсем труба. А надежда безболезненно выпутаться из треугольника все еще теплится.
Самого лихорадит, конечно, при одной мысли только. И даже не столько от ревности, сколько от банальной злости. Какого-то тупорылого бессилия. Адский капец происходит, я будто сплю и никак не могу проснуться. Привык к мысли, что Полина – только моя девочка. Не то чтобы для меня когда-то была важна девственность партнерши, но мысль о том, что ее трогал кто-то другой и ей это нравилось, будит внутри незнакомое прежде раздражение. Неприятное, липкое и мерзкое. А если ей не нравилось, а ее все равно трогали… – даже думать не буду пока об этом. В гостях у тестя постараюсь вести себя по возможности прилично. Наша миссия на сегодня – разведка.
Пока иду мимо гостей, то и дело с кем-нибудь здороваюсь. Как ни странно, меня многие узнают. Останавливаюсь напротив открытой двери в просторную кухню и вижу, как мажорка высовывает нос с террасы, воровато оглядывается и лисичкой проскальзывает в дом. Стягивает куртку с плеч, прячет ее за шкафом.
Я беру бокал с шампанским, залпом осушаю его и подхожу к ней. Вплотную. Застав врасплох. Кладу руки на тонкую талию и заглядываю в глаза.
Она вздрагивает, смотрит на меня мгновение так, словно я полтергейст. Моргает, а потом широко и искренне улыбается. Тут же пугается собственных мыслей.
– Курила? – прищуриваюсь. Она вспыхивает.
– В последний раз.
– Полина…
– Ты приехал? Боже! Как?! Завтра же! Я встречать хотела, будильник завела…
У нее огромные, широко распахнутые глаза. Мне даже запястье ее трогать не надо, знаю, что пульс зашкаливает. Она взволнованна и прекрасна.
Три недели не виделись. Это долго. Пздц как долго. Веду рукой по ее щеке, она моргает. В висках стучит от напряжения. Ну ведь любишь меня. Почему так получилось-то? Тупо, бездумно. Какого хрена, Полина?
Смотрим друг другу в глаза, я читаю ее как открытую книгу. Эмоцию за эмоцией. Когда ее глаза наполняются слезами, я свои закрываю и прижимаю девушку к себе. Утыкаюсь в ее макушку подбородком. Она вцепляется в мои плечи мертвой хваткой, чувствую ее ногти сквозь рубашку. Льнет всем телом. Да держу я тебя, держу, не дрожи.
Минута слабости и нежности пролетает быстро. А когда я открываю глаза, замечаю, что на нас многие смотрят, в том числе Вячеслав. Поймав мой взгляд, он поспешно отворачивается и уходит. Обзор заволакивает красная пелена, я подавляю гнев, наклоняюсь и шепчу:
– Расскажешь мне все? Как было.
– Что «все»? – нервно улыбается Полина.
Я киваю в сторону удаляющегося Славика, она лживо смеется и отвечает:
– Нечего рассказывать. – Сама изрядно напряжена. – Ты о чем, Илюш?
– Вообще нечего? – склоняю голову набок.
Вот только не лги мне. Не вздумай даже. Не будь подлой.
– Абсолютно. Мне надоели все эти гости, которым нужно постоянно улыбаться. Ну и вышла покурить. Стресс снять. Илья, ты злишься? Из-за чего?
А в глазах раскаяние. Мелкая лгунья.
– Тоже хочу стресс снять, – смотрю на ее губы, затем возвращаюсь к глазам. – Я не буду ругаться, просто хочу узнать все от тебя. Мне надо знать, понимаешь? Не стоит делать из меня идиота.
Она сглатывает, а потом говорит с вызовом:
– Тебе не из-за чего ругаться.
– Мы не построим отношения, если будем лгать друг другу.
– Илья, перестань, пожалуйста, меня пугать, – она паникует.
– Покажешь мне свою комнату?
Глава 43
Полина задерживает дыхание и молчит. Ее зрачки расширяются.
– Дыши, Полина. Я задал вопрос.
Она шумно выдыхает и кивает. Берет меня за руку и ведет к лестнице. Мы поднимаемся на второй этаж. Гости делают вид, что не пялятся на нас. Напоследок я быстро оглядываю присутствующих, а дальше смотрю уже только на Полю, одетую в красивое бледно-розовое платье.
Молча идем по коридору. Полина открывает самую последнюю дверь, включает сначала яркий свет, потом переключает его на тусклый. Я захожу следом за ней, закрываю дверь на замочек. У нее милая спальня в светлых тонах. Куча подушек на кровати, как на фотографиях в журналах. Но дела мне до них нет.
Едва мы оказываемся наедине, я распускаю руки. Нетерпеливо обнимаю мажорку, делаю шаг вперед и впечатываю ее в стену. Наваливаюсь сверху, впиваюсь в приоткрытый рот. Целую, облизываю, посасываю податливые сочные губы. С каждым ее стоном, с каждой ответной реакцией все больше дурею. Очень сексуальная девочка, очень горячая. Свежая, манкая. Я жадно хватаю воздух, потому что едва не задыхаюсь, пока целую ее так, как никого прежде. Поглощая, упиваясь ее открытостью и доступностью.
Пихаю свой язык в ее рот, она с удовольствием его сосет так, словно лишь этим в своей жизни и занималась. Аж постанывает, так нравится сосать ей. Торопливо стягиваю бретель с ее плеча, тяну вниз, оголяя высокую грудь. Обхватываю ее рукой, сжимаю, кручу сосок то медленно, то ощутимо. Полина стонет мне в рот. Такая отзывчивая, адски горячая. Я зажмуриваюсь каждый раз, когда вспоминаю о том, почему мы сейчас это делаем в спешке на втором этаже дома ее отца. Почему я так сильно злюсь. Почему не хотел, чтобы она меня встречала в аэропорту. Ел эти драники в одиночестве… придумывая сам себе поводы оправдать ее. Еще думаю о том, почему у меня больше нет лучшего друга.
Блть.
Что же я делаю? Полгода адски хотел ее тело. Ее всю. И вот сейчас просто удовлетворяю потребности.
Поднимаю ее ножку повыше, закидываю на себя. Веду по бедру, задирая платье. Протискиваю руку под ее белье. Там чертовы тропики – горячо и влажно. Полина, как похотливая сучка, трется об мою руку. Мокро облизываю мочку ее уха и шепчу:
– Хочешь меня?
Она дрожит и кивает. Жадно целую ее шею, вожу языком, она прижимает меня к себе, давит на затылок, направляя.
– Трахнуть тебя здесь, сейчас, в твоей комнате?
Она кивает.
– Я люблю тебя, – шепчет она.
Достаю презерватив из кармана и показываю ей, она смотрит на кусок фольги и кивает.
– Илья…. Илюш, любимый, я тут читала, – она жадно дышит, наблюдая, как я разрываю упаковку, – что вовсе необязательно, чтобы была кровь в первый раз. Может быть, мне повезет и будет не больно. Мне кажется, с тобой мне будет хорошо.
Зажмуриваюсь. Пздц. Я не знаю, почему это так важно. Я просто хочу все прекратить и уйти. Прямо сейчас.
– Смелее, – подбадривает она. – Ты обещал взять на себя такую ответственность, – шутит, мелкая дрянь.
У меня сердце из груди выпрыгивает, влюбился ведь в нее. Успел. Угораздило. Ей единственной за много лет не изменял, виноватым себя чувствовал. Думал, особенная. Так ошиблась она с ним или просто бл*дь?
Полина берется за пуговицы на моей рубашке, я останавливаю ее тоненькие дрожащие пальчики. Опускаю их к ширинке. Достаю рубашку из брюк, справляюсь с ремнем.
– Помоги мне тогда, – говорю.
Она мешкает, облизывает губы.
– Ты достаточно взрослая, чтобы трахаться со взрослыми мужиками? Или нет?
Полина опускается на корточки. Расстегивает ширинку, приспускает мои трусы. Обхватывает рукой ствол, тянется и берет головку в рот. Медленно и очень осторожно. Исследует языком, смачивает слюной. Горячая, очень. Я закрываю глаза, опираясь рукой об стену.
– Делай, как только что я моим языком, – подсказываю.
И она начинает сосать. Сначала робко, но постепенно осваиваясь. Углубляя движения, помогая себе рукой. В какой-то момент останавливается, бросает на меня взгляд снизу вверх. Поднимается и говорит:
– Это приятно, но я хочу, чтобы ты меня взял. Я сейчас просто взорвусь.
Мы смотрим друг на друга. В какой-то момент секс превращается в противостояние. Я разворачиваю девушку к себе спиной и толкаю ее к стене. Достаю презерватив из упаковки, растягиваю его по всей длине. Полина быстро снимает платье, бросает его на пол и послушно ждет, оттопырив попку, как было велено. Я не видел еще женщин прекраснее. Хочется облизать ее всю и любить без остановки, чтобы стонала и кричала от удовольствия. От перспективы растянуть ее изнутри трясти начинает. Полгода держать дистанцию, беречь ее, чтобы вот так сорваться.
Подхожу вплотную. Касаюсь губами нежной шеи, Полина дрожит. Веду языком, она жадно выдыхает. Меня все это время корежит. Я не могу не думать об измене. Пусть еще не было отношений, пусть все зыбко. С ним так же себя вела?
– Илюш, – просит она жалобно.
Поглаживаю ее ягодицы, она трется ими о мой пах. И я резко шлепаю ее по бедру.
– Как так можно, Полина? Обманывать. Да еще и с моим другом, – говорю спокойно, но разочарование все равно пробивается в голосе. – Ты ж и наши отношения похерила, и с другом меня рассорила.
Она замирает. Опускает голову.
Либо уходить, либо трахаться уже. Че стоим-мерзнем, меряясь, у кого сердечная мышца пострадала сильнее? Детский сад.
Полина оборачивается и пытается отстраниться, но я довольно грубо возвращаю ее в прежнюю позицию. Она хочет оттолкнуть мои руки, но физически не справляется. Я обхватываю одной рукой оба тонких запястья, прижимаю к стене.
Впрочем, она не кричит. Борется молча.
Второй рукой хватаю ее за бедра, тяну к себе, поправляя позу.
– Стой так, – освобождаю ее руки. Потом спрашиваю: – Да или нет?
– Да, – хрипло.
Слегка приседаю, рукой направляю член и совершаю толчок. Она замирает, послушно принимая на всю длину. На цыпочки поднимается, ножки как у балерины, твердые, ладные, дрожат. Опирается ладонями об стену, льнет к ней щекой.
Протискиваюсь с трудом. Горячая, влажная, но узкая, еще и зажимается. Даже немного больно, это злит. Я захлебываюсь в любви, потребности заботиться и беречь. В черной густой ревности, которая отравляет все перечисленное ранее. Вызывая презрение к себе самому.
– Как ты узнал? – спрашивает она надтреснутым голосом, что окончательно сносит мне голову.
– Я полюбил тебя, блть, так сильно полюбил.
Она напрягается и молчит. Я совершаю еще два глубоких резких толчка, а потом начинаю двигаться по нарастающей, пока не замечаю, что выдержка девушки заканчивается. Полина сутулится, вжимает голову в плечи и обнимает себя руками. Я понимаю, что ей больно. Реально очень больно, она еле стоит. Быстро выхожу из ее тела и вижу кровь по всей длине члена.
Глава 44
Полина
Влада хвалилась, что у нее в первый раз не было ни боли ни крови. Просто сразу нормально. А где-то через неделю она уже начала получать удовольствие. Олеся чувствовала боль, но терпимую. Да и неприятные ощущения появились скорее потому, что не смогла расслабиться. Все время ждала чего-то ужасного, боялась. Крови тоже почти не было. Я думала, что мне повезет так же, если не больше. Ведь я сама этого хотела, изнывала от нетерпения. Да и переспала не просто от скуки с каким-нибудь симпатичным парнем, а с любимым мужчиной.
С мужчиной, о котором мечтала каждый день с тех пор, как услышала его голос по телефону. И которого предала.
Так мне и надо.
Кажется, что у него не член, а раскаленная наждачка. Ощущения такие, будто он на части меня разрывает. И внутри одна сплошная рана. Я терплю, конечно, губы кусаю. Потом стискиваю их до такой степени, что они немеют. Ни звука чтобы не просочилось и никто из родных и гостей нас не услышал. Ногтями по стене царапаю, потом в ладони ими впиваюсь, стараясь переключиться. Думаю только об одном – скорее бы этот кошмар закончился. Но Ветров продолжает иметь меня, раня каждым движением. Я не понимаю, как ему это может нравиться. На глаза слезы наворачиваются, я молчу, пытаюсь их проморгать, а они по щекам катятся, предатели, на пол капают. Мне хочется, чтобы он сам как-то догадался, понял, почувствовал…
Илья не замечает вообще ничего.
Наваливается на меня всем своим огромным телом, дышит шумно, напирает, словно хочет быть еще глубже. Будто намерен и вправду порвать меня на куски. Сперва я думаю о том, что, если все вытерплю, – он простит меня. Ставлю цель себе такую. Простит мою страшную ошибку и все станет хорошо. Он ведь сказал, что полюбил. Вот только что.
«Я полюбил тебя, блть, так сильно полюбил».
Черпаю силы в надежде и терплю этот бесконечный невыносимый секс ради нас с ним.
Но в какой-то момент мне начинает казаться, что я просто умираю. От режущей страшной боли рассудок плывет. И мне становится все равно, простит он меня или нет. Лишь бы закончил мучить. Я зажимаюсь сильнее, обхватываю себя руками. Он наконец оставляет мое тело в покое и я падаю на корточки, обнимая саму себя. Кровь стекает по ногам, я касаюсь красных капель пальцами. Ее не слишком много, не как во время месячных, конечно, но от одного вида меня мутит. Это ведь моя кровь, из моего тела.
– Поля, Полечка, – слышу знакомый голос рядом.
Илья тоже приседает, тянется ко мне, но я отшатываюсь и впечатываюсь в стену, ударившись виском. Блть. Его голос всегда был синонимом безопасности и покоя, сейчас он вселяет в меня ужас.
– Я не буду больше. Да что ж такое, почему ты не сказала… – он выглядит растерянным.
– Я говорила много раз! Ты тупой, что ли? – спрашиваю, всхлипывая.
– Иди сюда. Не бойся, пожалуйста. Я не трону.
Что-то в его тоне есть такое… я глупая, снова верю этому мудаку и доверчиво тянусь. Обнимаю за шею крепко-крепко. Он в ответ делает то же.
– Тупой, еще какой тупой, – не спорит. Потом добавляет будто сам себе: – Я его убью.
– Скотина ты, ненавижу тебя, – говорю и снова всхлипываю. Заставляю себя рыдать тихо, вдруг по коридору кто-то пойдет и услышит.
Какой ужас, у меня отец дома и гостей половина города, а я тут с Ветровым… на полу рыдаю. Утыкаюсь в его рубашку, которую он даже не снял. Не потрудился раздеться! Вдруг такая злость берется откуда-то! Дескать, какой смысл, если через пять минут опять одеваться? Я-то голая для него! Полностью!
Сжимаю пальцы в кулаки и ударяю его по спине. Снова и снова. Сначала легонько, а потом со всей дури. Жду, что скрутит так же, как пять минут назад, – справиться с ним у меня не получится, это я уже поняла.
Не отталкивает, терпит.
Лишь к себе прижимает. Крепко. До боли в ребрах, но эта боль терпимая. Ее я люблю, она о заботе, а не о том ужасе, когда разрывают без анестезии на части. Когда лицом к стене стоишь, обои перед собой видишь, а не глаза любимого человека. Когда партнеру плевать, что с тобой происходит.
Он прижимается губами к моему виску. Я намерена прекратить плакать немедленно, но слезы сами собой льются, остановиться не могут.
Выдыхаюсь я довольно быстро, перестаю его колотить и затихаю. Немного холодно, на полу же сидим, и я прижимаюсь ближе. Он меня кутает в объятиях, поглаживает по спине.
– Ты замерзла, давай тебя оденем? – говорит он хрипло.
– Ты мне отомстил, да? – спрашиваю. Сегодняшний вечер полон открытий.
Он молчит. И бесит тем самым неимоверно!
– Как давно ты знаешь? Ты ехал ко мне домой с целью отомстить? Или он сказал тебе уже на приеме? Я должна это знать, Илья. Ты не понимаешь, что ли, как это важно?!
Он встает, поднимает меня на руки и относит в постель. Укладывает. «Да, мать твою, уходи теперь! Убегай, оставь меня одну! Трус!» – думаю я со злостью, пока он надевает трусы, брюки. Но не уходит. Садится рядом, закутывает меня в покрывало. Его забота откликается клокочущим раздражением. Лучше бы ушел, ей-богу! Злит неимоверно! Мне по-прежнему больно, плохо и обидно.
– Почему ты не уходишь? Что тебе еще надо?
– Полин, я уйду, без проблем, как только скажешь.
– Проваливай! – перебиваю.
Он делает короткую паузу, потом заканчивает мысль:
– Но, может, сначала обсудим ситуацию? Выслушай меня, потом я выслушаю тебя. Я тебе обещаю, что больше не трону.
Я молчу. Затем робко киваю.
– Я слушаю, – говорю тихо.
– Поль, мы со Славиком дружим с тех самых пор, как отец уволился со службы по состоянию здоровья и мы с семьей вернулись из Германии в Россию. Мне тогда весело пришлось. Представь, на дворе двухтысячные. Я заявился в обычную школу в Зеленой Роще в красной кофте и в широких импортных штанах, – говорит он спокойно. А потом добавляет на торт вишенку: – С мелированными волосами.
– Ты красил волосы?! – я на мгновение улыбаюсь, представив себе эту картину. Всегда коротко стриженный Илья никогда не казался мне модником. – А фотки есть?
– Один год в седьмом классе. Фоток нет. – Илья снова путает окончания, неправильно произносит звук «р» и вместо звука «с» в начале предложения говорит «з». Акцент царапает уши, как другие не замечают? Он же просто очевиден!
– И акцент был, – говорю я.
– Да, сильный. Сейчас есть? – он хмурится. – Я вроде бы его победил полностью.
– Когда нервничаешь – прорывается.
– Возможно, не замечал, – продолжает он меня забалтывать, и я охотно ведусь. Об этом он раньше не рассказывал.
– Красная кофта, широкие штаны, акцент… – перечисляю я. – Все телочки были твои.
– Чему местные пацаны не обрадовались. Славик, конечно, за меня не дрался, но поддерживал морально. Помогал после всего добираться до дома. Оказалось, мы оба были заточены поступать в мед и планировали стать известными на весь мир хирургами, интересы сошлись. Постоянно соревновались в школе, потом в универе. Узлы вязали на скорость. Далее так случилось, что мы в одно время оба запали на девушку и… я не соревновался, честное слово. Она правда мне понравилась, я думал, у нас все серьезно.
– Инна?
– Славу она даже не рассматривала как кандидата, но он пообещал мне сравнять счет. А тут увидел, как много ты для меня значишь. Я… об этом вообще забыл. Не думал, что так выйдет, я же говорю, что не соревновался. Это ж не узлы.
Я закрываю лицо руками.
