Текст книги "Некрасивая (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Анатомия слабости, страсти и стыда

Действительно ужасный день. Просто чудовищный. Сперва рабочая смена, потом долгая поездка, в которой Анселл был даже не пассажиром, а обычным водителем авто. Он медленно и печально ехал вслед за автобусом, потому как не знал дороги, и весь путь слушал разномастные анекдоты Говарда и нервный смех Айзека. Потом – заселение, потом – жаркий онсэн со знакомым собеседником и литрами алкоголя. Потом – внезапно пропавшая сотрудница, которая нашлась… в овраге, после того как Джерт с ней туда упал.

А потом… пустота. Что-то странное, какие-то совершенно бредовые события, которые объяснять даже самому себе было не то что тяжело, а, самую малость, страшно. «Боже, что я несу?» – иногда со стеклянными глазами думал мужчина, когда говорил со своей сотрудницей. «Что я несу⁈ Что это за бред⁈ Какой, нахер, „посмотри на меня?“».

«Так, я пьян, я просто пьян» – крутил он у себя в голове, когда шёл под луной через высокую траву.

Пьян. Иначе никак не объяснить некоторый… азарт, который Анселл ощущал, когда спорил со своим фотографом. Азарт, интерес, драйв. Она – достаточно сильная, чтобы выйти к нему голой даже сквозь стыд, если в этом есть нужда. Достаточно прочная, чтобы допустить после своего признания факт, что может не нравиться ему телесно. И не сломаться при этом. Не спрятаться, не разреветься у него на глазах. Не захотеть жалости.

В какой-то мере это было слегка неожиданно, ведь, сколько Джерт её помнил, Селена была довольно застенчивой, нервной девушкой. По крайней мере, он её такой видел. Она малость глупо улыбалась, когда он раньше смотрел ей в глаза, отводила взгляд, смеялась невпопад. Очень скомканно, но старательно отчитывалась о проделанной работе, словно пыталась заслужить похвалу.

Теперь в неловкую девочку в весе словно вселилась другая личность. Когда он ей отказал, она внезапно стала по-другому разговаривать. Перестала нервно улыбаться, пытаться обратить на себя внимание. У неё в одно мгновение ушла неуверенность, постоянная взволнованность, нелепость. Глядя на «раннюю» Селену, Анселл мог легко сделать вывод, что не обратил бы на неё внимания как на женщину, даже если бы она была самой красивой моделью в его штате.

А сейчас? Сейчас она кричала: «Я вас ненавижу, я вас убью!», – практически сидя у него на плече, будучи подчинённой. Совершенно искренне, ещё и без страха быть осуждённой или уволенной. Перепалки с ней мгновенно начали вызывать странный внутренний отклик. Странный – потому что непонятно, какой именно, но одно мужчина знал точно.

Он почему-то не хотел, чтоб этот цирк двух актёров заканчивался. Этот цирк веселил, интриговал, возбуждал – причём настолько, что не хотелось анализировать собственное поведение. Да даже если бы хотелось, это всё равно не позволила бы сделать пьяная голова.

Нечто странно-необычное Джерт поймал в мисс Бауэр ещё будучи запертым с ней на крыше. Но тогда ему казалось, что её поведение – временное. Что её поведение – следствие обиды за недавний отказ, не более того.

Но чем больше Анселл теперь наблюдал за ней, тем сильнее начинал думать, что… нет. Это не обиженная социальная маска.

Это её лицо, которое она неосознанно прятала за любовными надеждами.

Какими, однако, странными становятся люди, когда ощущают влюблённость. Особенно если это первая сильная влюблённость за короткую жизнь.

«Она неожиданно забавная», – с теми же стеклянными глазами размышлял мужчина, когда продолжал идти вдоль высокого деревянного забора. Возможно, ещё неожиданно смелая, неожиданно милая – и также неожиданно умная. Такое бывает. Долгое время недооцениваешь сотрудника, а потом оказываешься с ним в сложной ситуации – и тот раскрывается.

Однако, какое отношение её поведение и её внутренний мир имел к его эрекции, Джерт не мог понять. Он чувствовал необъяснимый драйв от общения с ней, но всё-таки не ослеп. Да и она совсем не похудела на двадцать кило, чтобы начать находить её хотя бы немного привлекательной.

От собственных ощущений было то ли стыдно, то ли злостно, то ли подташнивало. Перед глазами стоял силуэт пухлых ягодиц, которые едва скрывала трава. «Это вообще легально – иметь такую огромную задницу?» – думал про себя мужчина, и всё равно не мог оторвать взгляд, ощущая горячую, распирающую тяжесть в паху. Не мог – и всё тут, словно зрачки присохли к её коже. Было отвратительно приятно ощущать лёгкую безнаказанность от такого созерцания, ведь он был уверен, что она не видит. Совершенно точно… не видит.

Тело распирали смешанные чувства, которые со временем только усиливались. Укусил её – совершенно бездумно и импульсивно, пытаясь рационализировать этот укус остатками разума, которые едва функционировали после попойки. Прижал к себе широкой задницей, а теперь ощущал спиной её соски. Прохладную кожу. Живот, который раздражал.

А ещё – внезапно возбуждал. Сильно, несносно. Даже стыдно. Через импульсивное отвращение – то ли к ней, то ли к самому себе. «Мне не нравится её тело, я не люблю такое», – как мантру повторял Джерт, стараясь не смотреть на собственный член, на котором давно проступил узор из толстых вен. «Это обстоятельства. Алкоголь. Опасная ситуация, в которой человек кажется привлекательнее, чем есть на самом деле. Просплюсь – и пройдёт».

Вот только он стоически сжимал зубы, когда чувствовал, как девушка шевелилась, сидя на его спине. Трогала его руками, щекотала весьма короткими волосами. «Я не извращенец, чтобы любить женщин с лишним весом, нет у меня столь нестандартных предпочтений», – продолжал думать мужчина, глядя, как головка блестела в белесом лунном свете. «Жир, птоз, складки – это отвратительно. А я… просто рехнулся. Мне вообще пить, походу, нельзя. И попадать в такие нелепые ситуации тоже нельзя – у меня начинает течь крыша».

Её трусы касались его поясницы. И… плавая в бесконечных мысленных осуждениях «тяжёлых» женщин, Анселл фоном пытался почувствовать – влажные они или нет. Сам не знал, зачем. Возможно, он даже не посмел бы себе признаться, что думал об этом. Желание понять не формулировалось, но и не отпускало. Всё внутри завязывалось в прочный узел, дыхание учащалось, а глаза давно накрыла мутная пелена – то ли опьянения, то ли импульсивной, безобразной похоти.

Со странным разочарованием и даже каким-то ревностным уколом мужчина постепенно понимал, что нет. Они не влажные. Но тут же оправдывал этот факт болью и усталостью девушки.

– Ты в порядке? – в очередной раз хрипло спросил он, и тут же почувствовал, как Селена кивнула, касаясь носом его позвоночника. По телу тут же прошла жаркая, мерзкая, возбуждающая волна. На секунду ему показалось, что она коснулась его губами… но всё-таки показалось.

– Куда мы идём? – сквозь дремоту пробормотала мисс Бауэр.

– Всё ещё вдоль забора, – Джерт вздохнул. – По-моему, впереди… пологий склон, нужно подойти ближе.

И действительно. Ландшафт давно выровнялся, впереди маячил склон, и, судя по всему, в точке возвышения доски забора слегка расшатались от влаги после дождей. Щели в этом месте прятала знакомая высокая трава, но в лунном свете они были, к счастью, заметны.

Анселл замер. По поляне скользили тени высоких деревьев, в их тёмной листве прятались гнёзда и ночные птицы. Прохладно, раздавалось тихое пение цикад. Селене явно было холодно, но она грелась о его спину – а ему, почему-то, было хорошо от этой мысли. Грелась, расслабилась – значит, наверное, он всё-таки ей всё ещё приятен.

Правда, зачем ему хотелось оставаться для неё приятным, думать попросту не хотелось. Затем, что… любой руководитель хочет быть приятен для своих сотрудников. Разве нет?

– Селена, – хрипло прошептал Джерт. – Селена, посмотри.

– Что? – Она продрала глаза, осмотрелась вокруг – и тут же наткнулась на ослабевшие доски.

– Как думаешь, это будет считаться нелегальным проникновением на территорию? – Он жутко, игриво улыбнулся. – Я отставлю их в сторону, а затем верну назад, когда мы войдём.

– Там за забором, наверное, общественные онсэны… – неловко пробормотала Бауэр. – Вид у нас с вами, конечно…

– Это не важно. Сейчас ночь, там никого нет. Пройдём мимо этих онсэнов к душевым, тихо помоемся – и так же тихо поднимемся наверх. Если нам повезло, сейчас спит даже ресепшн. Надо поторопиться, пока светать не начало. Ты сможешь стоять? Я заведу тебя внутрь. Или занесу, если хватит места.

– Да, порядок. Мне стало немного легче в дороге, – девушка уверенно кивнула.

– Хорошо. – Анселл подошёл к высокому деревянному забору из тёмных тонких досок. Осторожно поставил Селену на траву, затем стал поочерёдно их расшатывать и отставлять в сторону.

– Надеюсь, нам с вами не влетит… – Бауэр невольно съёжилась.

– Даже если влетит – плевать. У нас не было выбора, мы могли в овраге на несколько дней застрять. Эта судьба похуже маленького штрафа, если кто-то вообще обратит внимание на этот забор.

Девушка неловко заглянула на территорию. Там в самом деле раскинулось широкое горячее озеро – гораздо больше того, в котором они с моделями собирались проводить время. От мутной глади воды отражалась луна, всё время раздавалось громкое журчание.

Селена, прихрамывая, подошла ближе – и тут же почувствовала тяжёлые мужские руки на своей талии.

– Ну что… – Мужчина в очередной раз игриво, пугающе улыбнулся. – Идём, я помогу. Тебе ещё надо как-то помыться.

Она скривилась, выдавила из себя некое подобие улыбки и попыталась вывернуться из чужих навязчивых рук. По коже вновь полз знакомый нервный холод, хотя ещё пару секунд назад ощущалось облегчение. Они наконец куда-то вышли, они наконец могут вернуться в здание, причём даже без чужой помощи. Без свидетельств их голого позора, который пришлось разделить на двоих.

Но теперь усталое тело опять захватила странная тревога. Вроде, шеф ничего совсем уж странного не делал, вроде ведь… в ситуации Селены логично предложить помощь. У неё болит нога. Она плохо ходит. И всё равно ощущался то ли страх, то ли стыд, то ли неприятие.

– Мистер Анселл, не нужно помощи, у меня есть руки, – Бауэр прищурилась, фальшивая улыбка стала ещё более кривой. – Я сама помоюсь. Мы с вами… похоже, вышли со стороны женских онсэнов. Вам бы переместиться в мужской, чтобы помыться самому. Я справлюсь.

– Переместиться? Ты смеёшься? – Он прищурился в ответ, ставя доски забора на место. – Мне в таком виде придётся мелькнуть мимо ресепшена, чтобы пройти в мужскую душевую, так что я – пас. Помоюсь с тобой, всё равно там никого нет сейчас. Потом попытаемся тихонько подняться вдвоём.

Селена тяжело вздохнула. Ему нечего возразить. Лишний раз мелькать в холле – значит повышать свой шанс быть замеченным совершенно голым с очевидным стояком. Непросто будет объяснить персоналу, что он делает в таком виде ночью возле стойки.

Мужчина, закончив с забором, снова повернулся к девушке спиной и молча на неё кивнул. Она так же молча на него влезла и уставилась на мокрые камни тёплых онсэнов. Шелест цикад здесь раздавался особенно громко, луна медленно скрывалась за обрывками волокнистых облаков. Вскоре Анселл шагнул под деревянный навес, и тело опять захватило невероятное облегчение. Они выжили в этом приключении, выбрались и даже не голодали, не потратили на блуждание два дня. Да, она потянула ногу, но сейчас это казалось мелочью. Главное – всё позади. Вскоре можно будет оказаться на уютном футоне, закрыть глаза и забыть всё это, как сон. Как скользкий мираж, странную, безумную галлюцинацию.

В какой-то момент Джерт повернул в сторону – в душевую. Селена мельком осмотрела мокрый базальтовый пол, череду зеркал с душевыми лейками и полками с шампунями и гелями. И, что самое главное – с низкими табуретами. Стоять не придётся. А значит, принимать чью-то навязчивую помощь – тоже.

Шеф опустил её на пол возле одного из табуретов, затем медленно подошёл к тому, что стоял рядом.

– Здесь где-то должен включаться свет, – как робот, высказал он. – Не думаю, что нужно искать выключатель. Не хочется привлекать внимание.

– Мне тоже. Вдруг кто-то из персонала будет идти мимо и увидит, – Бауэр нахмурилась. – А звуки воды… ну… тут повсюду звуки воды. Это не заметят, мне кажется.

– Я с тобой солидарен, – Анселл взял лейку и включил её.

Помещение освещал лишь лунный свет, который проникал через частично опущенную бамбуковую штору, что висела на выходе к онсэнам. Этот свет отражался от мокрого каменного пола, даже от мокрого тела слегка расслабившегося мужчины. Он тоже наконец-то выдохнул, направил прохладную струю прямо себе в лицо и безумно оскалился.

Селена отвернулась. Выдавила себе на руку немного вязкого геля для душа, который пах то ли сакурой, то ли сливой, то ли персиком, то ли всем сразу. Вроде Джерт наконец-то на неё не смотрел. Она стала нервно себя намыливать, стараясь стереть пятна грязи, но внутри всё равно жил – и не хотел умирать – немыслимый дискомфорт.

Где, как не в аду, ей придётся мыться перед шефом? На ноге жгла свежая ссадина, да и сама нога постоянно о себе напоминала знакомым растяжением. Девушка едва не рефлекторно пыталась закрыть руками грудь, живот, пыталась съёжиться, хотя только недавно заставила себя выйти и показаться Анселлу голой несмотря ни на что.

Ей казалось, сидя на табуретке, она выглядела ещё более невыгодно, чем стоя. Пресловутый живот казался больше, бёдра растекались по деревянной поверхности светлой табуретки. Вроде бы после его слов о ней ей стало плевать на его мнение. Тогда откуда внутри был этот страх? Страх, который царапал, порождал стыд, злость.

Может, на Джерта действительно почти плевать, несмотря на боль. Но всё-таки не хотелось снова столкнуться с уничижительным, режущим взглядом. Не хотелось снова видеть губы, искривлённые отвращением. «Ну зато его наверняка перестанет мучать внезапный приапизм», – с горькой усмешкой подумала Селена, как вдруг вздрогнула от прикосновения чужих рук к своим плечам.

– Вы, вы что⁈ Что опять⁈ – нервно затараторила она, вытаращив глаза. – Не надо мне помогать, я справляюсь!

– Спина, – взгляд казался стеклянным, словно в широком высоком теле давно не осталось разума – даже пьяного, – и оно действовало исключительно на рефлексах. – Я помогу тебе помыть спину. С больным бедром сложно шевелиться.

– Не надо мне помогать, я справляюсь, – Бауэр поджала губы. – Я сама помою себе спину.

– Так будет быстрее, – мужчина выдавил на руку гель для душа, затем стал упрямо растирать его по женской коже. – Расслабься. Быстрее помоемся – быстрее уйдём отсюда. Я отнесу тебя наверх. Я не хочу торчать тут вечность, я тоже с ног валюсь, – в голосе прозвучал укор.

Селена стиснула зубы, но всё-таки больше не стала сопротивляться. Если делать это громко, их могут услышать. И потом, может, он правда устал. Да и она устала.

Это было больше похоже на массаж, чем на попытку по-настоящему помыть ей спину. Бауэр слегка кривилась, когда шеф разминал ей плечи и пытался пролезть подмышки. Он не торопился, хотя меньше минуты назад прямо сказал, что хочет быстрее лечь. Пальцы навязчиво скользили по телу, едва не хватали, едва не лапали. Шею щекотали чужие мокрые, длинные волосы. Хотелось верить, что из-за тьмы не слишком хорошо видно её тело и недовольное лицо, которое отражалось в зеркале.

– Спасибо, – в итоге проскрипела девушка. – Смывайте, пойдёмте назад.

– А ты разве не встанешь? – хрипло спросил Джерт. – Обопрись на меня и встань, я вымою тебе ноги сзади. И почему ты моешься в трусах?

– Потому что рядом со мной моется мужчина, – Селена поджала губы. – Я уже помыла ноги себе со всех сторон. Не надо меня больше трогать. Спину помыли – и спасибо! Достаточно!

Шеф нервно выдохнул. Сквозь тьму иногда были видны блики его внимательных, прищуренных глаз, в которых читалась странная, нетрактуемая эмоция. Казалось, ему нравилось то, что происходило, но явно не нравилось, что подчинённая с ним так огрызалась. В конце концов он всё-таки взял душ и стал медленно поливать её водой. Иногда раздавались раздражённые вздохи, иногда, глядя в зеркало, Бауэр видела, как силуэт Анселла медленно качал головой.

– Ты пойдёшь назад в мокрых трусах?

– Когда наличие трусов, хоть и мокрых, стало в нашей с вами ситуации – минусом⁈ Лучше так, чем светить голым задом. В номере переоденусь, – девушка нервно вытаращилась, после чего встала и кивнула на выход. – Идёмте, я помылась. Спасибо за помощь, но больше не нужно. Я чистая.

Он ничего не ответил, лишь повернулся к Селене спиной и указал на неё большим пальцем. Та послушно влезла, хоть и ощущалось мужское тело куда более скользким после душа и забавно пахло тем женским гелем с неопределённым ароматом.

Как только они высунулись в холл, Бауэр почувствовала, что мёрзнет – причём до стука зубов. Кожа тут же покрылась заметными мурашками, волосы неприятно прилипали к шее.

Она облегчённо выдохнула, когда увидела, что ресепшн пустовал. Над ним качалась одинокая тусклая лампа, но за стойкой никого не было. Быть может, человек, который там дежурил, отошёл или прилёг и попросту заснул. Как бесшумная тень, Джерт стал подниматься наверх, под ним едва слышно скрипели деревянные ступени. Девушка вцепилась в его плечи, но тут же ослабила хватку. Через пару минут они уже были на втором этаже. Узкий коридор, редкие двери – и такой же редкий женский смех за некоторыми из них.

– Я донесу тебя до комнаты, – пробормотал шеф. – Поставлю возле неё, но не заходи туда сразу. Дай мне пару секунд, чтобы удалиться.

– А как поступать с остальными? – Бауэр нахмурилась. – Они будут задавать вопросы. Что им рассказывать?

– Скажи, что встретила меня. Мы заговорились, прогулялись по периметру территории, потом ты одна посидела в онсэне и вернулась.

– А полотенце? Что сказать по поводу полотенца?

– Сдуло ветром? – мужчина иронично поднял бровь, сам понимая, что сказал какую-то ерунду.

– Очень смешно, – Селена прищурилась.

– Скажи, что упала в онсэн, полотенце полностью намокло, и поэтому ты не потащила его назад. Что-то такое. Лучше? – Джерт прищурился в ответ.

– Немного, – девушка вздохнула. – Ладно, идёмте.

В тот же момент послышался щелчок открывающейся двери.

Сны

Анселл нервно вытаращил глаза и так же нервно попятился, тут же скрываясь во тьме лестничной площадки. Из комнаты вышел усталый Айзек, который мимоходом услышал за своей спиной фразу:

– Ну ты ещё посмотри там, вдруг вернулся. И дай знать, если Селена нашлась. Окей?

– Окей, – раздражённо пробормотал Де Голль, кутаясь в синий махровый халат. Его явно не радовала перспектива ещё раз прогуливаться по округе, но раз «Пришелец» просил – значит, надо. С ним скоро съёмка. И мистер Анселл похоронит своего секретаря заживо, если тот своим поведением заставит гостя сомневаться насчёт проведения совместной работы.

Баэур замерла, стиснув зубы. Джерт тихо процедил:

– Не шевелись и ничего не говори, – он начал медленно отступать к лестнице, и холодные скользкие ступеньки вновь предательски скрипели под босыми ногами.

Было слышно, как Айзек шаркающими шагами приближался к небольшой лестничной площадке. Селена снова впилась в кожу шефа ногтями, и тот оскалился. Всё внутри сжалось, лицо начало медленно краснеть. Удары пульса становились всё чаще и уже начинали отдаваться во вспотевших висках.

Де Голль вышел, всё сильнее кутаясь в халат, медленно оторвал взгляд от пола – и тут же столкнулся глазами с Джертом. Повисла тяжёлая, долгая, нелепая пауза. Секретарь ошарашенно заморгал, непонимающе осматривая Анселла, затем – Селену, которая выглядывала из-за его плеча. Но тот тихо зашипел ему в лицо:

– Смотри мне в глаза. Не вниз, не вверх, не в сторону – только в глаза.

– Ладно. Хорошо, – как робот, ответил Де Голль и действительно остановил зрачки на лице голого мужчины. Его выражение стало похоже на восковую маску, только на ней иногда, почему-то, дёргался уголок рта.

– Мисс Бауэр нашлась, – выдавил из себя Джерт. – Она упала в овраг за забором онсэна и повредила ногу. Я помог ей выбраться. Только, в силу обстоятельств, я потерял полотенце. А она… она одета. Почти. – Он поджал губы, глаза стали стеклянными. – Не поднимай панику, мне не нужен репутационный ущерб. Лучше принеси сюда новое полотенце. Два. Два полотенца.

– И где я его сейчас возьму? Рожу, что ли? – Айзек непонимающе вскинул брови. – На ресепшене уже никого нет. В комнату я не вернусь – там «Пришелец» беснуется, он что-нибудь заподозрит.

– Тогда снимай халат, – мужчина жутко улыбнулся. – Пожалуйста.

– Что? Халат? – Де Голль вскинул брови.

– У тебя же под ним что-нибудь есть? Вот именно. Снимай, – улыбка становилась всё шире. – Снимай, или останешься без премии. Как минимум.

– А как максимум? – Айзек скривился, но всё-таки стал нехотя развязывать узел на поясе.

– Как максимум – уволю, – Джерт гневно поджал губы.

Секретарь закатил глаза. На бледном, поджаром теле действительно были самые обыкновенные серые боксеры, но без халата ему было явно холодно. Селена осторожно слезла, соскользнула на скрипучую ступеньку и оперлась на поручень, попутно спрятавшись за широкой спиной Анселла. Вроде бы, её по-прежнему не было видно, хотя стоять всё ещё неудобно и довольно больно.

– Извини, – прохрипел шеф, пока натягивал на тело свой трофей, который был ему явно мал. – Я не могу отдать его тебе, мне нужно чем-то прикрыть гениталии. Подожди буквально одну минуту – я схожу к себе и возьму тебе полотенце.

– Да нет, не нужно, не тратьте время, – Бауэр вздохнула. – Вы и так почти донесли меня до места. Уж на последних десяти метрах полотенце мне не очень-то нужно. Девочки меня поймут.

Девушка не знала, отказывалась ли из-за того, что оно ей в самом деле не было нужно, или из-за нежелания оставаться одной на лестнице в одних трусах даже на минуту. Больше не хотелось случайно столкнуться ни с кем-то из персонала, ни даже со случайной моделью, которая также случайно может выйти ночью в уборную. Де Голль раздражённо косился в сторону, рассматривая стену. Анселл тяжело вздохнул, после чего медленно кивнул и вновь пригласил жестом на свою спину.

– Стой тут и не оборачивайся, – вновь процедил Джерт Айзеку, когда в очередной раз усадил на себя Селену. – Я сейчас переоденусь и вернусь сюда с твоим халатом. «Пришельцу» – ни слова о том, что было. Тут ведь сплетни не нужны не только мне, я правильно понимаю? Они никому не нужны. Итак. Мисс Бауэр, скажешь моделям, что упала в овраг и повредила ногу. Но вылезла наверх сама. Я скажу гостю и остальным, что пытался тебя найти, но по итогу не нашёл, вернулся в душ. Пока такая легенда. Договорились? Чтобы потом не придумывать оправдания и не сочинять истории о том, как мы с тобой в овраге сидели.

– Договорились, – девушка устало кивнула. – Я тоже не хочу, чтобы ходили слухи. Лучше сказать, что мы с вами вообще не пересекались сегодня.

– Окей, – Де Голль опять закатил глаза. – Как скажете, так и скажу, мне пофиг.

– Ну вот и прекрасно, – Анселл в очередной раз жутко улыбнулся, сильнее завязал халат, чтобы тот не расходился, и пошёл к коридору. Секретарь в самом деле не оборачивался. Видно, за долгий день поездки он настолько устал, что на него не производили впечатления даже столь неординарные события. Молодой человек явно давно хотел спать, но не находящий себе места «Пришелец» не давал ему сомкнуть глаза дольше, чем на полчаса.

Меньше чем через минуту Селена уже смотрела на свою тёмную дверь с латунной цифрой двадцать семь, покрытую толстым слоем прозрачного лака. Нога всё ещё ныла, но из-за того, что ходить самой нужды больше не было, стало ощутимо легче. Она ежилась, закрывала ладонями грудь и старалась не смотреть на шефа. Постепенно подступала сонливость.

– Ты как? – в конце концов спросил Джерт, который явно не спешил уходить. Его хриплый шёпот разносился по коридору и казался таким громким в сравнении с тишиной, что Бауэр вздрогнула. – Как себя чувствуешь?

– Нормально. Пойдёт, – она пожала плечами. – Ходить, вроде, могу.

– Хорошо, – мужчина кивнул. – Я зайду. Утром.

– Ладно, – прошептала Селена и отвернулась. – Вы, наверное, зайдите к себе, чтобы вас никто из девочек не увидел.

– Конечно. Спокойной ночи, – Анселл в самом деле развернулся и пошёл к себе. Через пару секунд раздался хлопок двери, а ещё через пару – гулкий мужской ор. Весь этаж слышал, как обрадовался «Пришелец», увидев своего пропавшего партнёра.

Мокрой от нервов рукой Бауэр нажала на металлическую ручку и заглянула внутрь. Похоже, усталые соседки уже улеглись. На полу, прямо на светлом татами, в ряд лежали четыре футона, три из которых были заняты. Пустым оставался последний – тот, над которым на вешалке висел белый сухой халат. Снизу стена была обшита светлым деревом, а возле стены напротив прятался изящный шкаф с открытыми полками, на которых стояли сумки девушек.

Над головой раскинулся не слишком высокий потолок, собранный из квадратных панелей, обрамлённых строгими деревянными балками. В центре него висела давно погасшая квадратная лампа.

Селена тяжело вздохнула, беззвучно закрыла за собой дверь и, хромая, попыталась тихо пройти к своему месту.

К несчастью, здесь не было темно – даже наоборот. Большие раздвижные двери из стекла вели на балкон, где деревянный столик и два плетёных стула приглашали на утреннюю чашку чая. За простой деревянной балюстрадой – шелестящее море тёмной зелени, горы, цикады и постоянное журчание воды онсэнов. Лунный свет не позволял раствориться, и с кривым лицом мисс Бауэр видела, как кривятся лица девушек оттого, что на них падает её тень.

– Селена? – раздался хриплый голос Эви, когда девушка уже натягивала на себя ночную сорочку, стоя возле шкафа. – Селена! Твою мать, ты где была⁈

– Я… – она замялась. Сейчас не хотелось что-то объяснять – не было сил. Хотелось просто упасть на матрас, закрыть глаза и отдохнуть. Не шевелиться, не говорить, не думать. – Со мной произошла неприятность, но сейчас уже всё хорошо.

– Какая неприятность⁈ Ты пропала!! – Эви поджала губы. Рядом зашевелилась Бьянка. – Мы тебя искали всем коллективом!

– Я упала в овраг, – Бауэр раскрыла глаза. – А когда попыталась кричать, меня никто не услышал. Я еле-еле оттуда вылезла, помылась и пришла поспать. Утром расскажу, в общем. Сейчас всё нормально.

– Какой, к чёрту, овраг⁈ Мы подумали, что ты с мистером Анселлом – он тоже пропал!

– Понятия не имею, куда он пропал, – Селена сжала зубы, подошла к футону и устало на него рухнула. – Я его не видела.

Эви замолчала. Тут же что-то начала бубнить усталая Бьянка, но Бауэр пыталась больше никого не слушать. Ей казалось, что если прямо сейчас она не уснёт, то потеряет сознание от усталости и стресса. Мутная луна постепенно скрывалась за облаками.

* * *

– Ты не выглядел настолько пьяным, когда уходил! – Говард злостно вытаращил глаза, сидя на футоне. – Нет, ну а что я должен был подумать⁈ Мы идём искать девушку: я – в одну сторону, ты – в другую. И тут ты пропал! До середины ночи пропал! Конечно, и я, и все подумали, что вы нашли друг друга и уединились!

– Ну и бред, – устало пробормотал Анселл, завязывая на себе свой чёрный халат. – Я обошёл весь онсэн. Не нашёл её и пошёл в душ. Оставил там полотенце где-то, не нашёл его, плюнул и пошёл сюда. По дороге тормознул Айзека.

– Отжал у бедняги халат и принарядился! – Грин разразился тяжёлым хохотом. – Да уж, история. Так Селена нашлась по итогу или нет⁈ Если она не с тобой, то где⁈

– Нашлась. Я, вроде, слышал её разговор с моделями внизу, когда выходил из душевой. Упала куда-то там и не могла докричаться. Утром расскажет.

– Упала⁈ – у «Пришельца», казалось, вытянулось лицо. – Мда, дела. Ничего не сломала? Там у неё всё нормально?

– Насколько я понял, да, просто ушиблась, – Джерт устало зевнул, отвернувшись. Старался показать максимальное безразличие, но сами собой сжимались то зубы, то кулаки. Он сам не понимал, почему чувствовал внезапную, необъяснимую злость, но кулаки сжимались – и всё тут. Иногда учащалось дыхание, но мужчина сразу брал себя в руки, и оно постепенно выравнивалось.

В ту же секунду открылась дверь, и внутрь вошёл скривившийся Айзек.

– Что, не дождался своего халата? Решил пройтись налегке? – Говард вновь раскатисто рассмеялся. Похоже, после того как он узнал, что Селена нашлась, ему стало ощутимо легче. Хотя, возможно, ему стало легче от понимания того, что Анселл не с ней проводил время, когда внезапно исчез ото всех.

– Типа того, – устало пробормотал Де Голль. – А чего его ждать? Там всё равно никого нет. Давайте спать уже, пока я совсем не рехнулся. И не будите меня завтра. – Он выключил свет, прошёл к своему футону, лёг на него и показательно накрыл голову подушкой.

– Ну и прекрасно, – Джерт развязал халат, под которым уже были самые обычные чёрные боксеры, затем повесил его назад на вешалку. – Я тоже спать, устал. Уже ноги сводит от прогулок под луной.

– Ну ладно, ладно, – Грин растянулся в улыбке и тоже улёгся, набросив на себя тонкое одеяло в белом пододеяльнике. – До завтра, парни.

Комната затихла. Сквозь приоткрытую на балкон дверь раздавалось знакомое журчание воды вместе с цикадами. Казалось, этот свежий, успокаивающий аккомпанемент сейчас слышал любой засыпающий гость онсэна: случайные японцы, туристы, модели.

Селена. Интересно, Селена сейчас слышала это? Или уже спала?

Анселл чуть прищурился, повернулся на бок, набросил на бледное тело одеяло и тяжело вздохнул. Ещё пару минут назад ему казалось, что он безумно устал, что всё ещё пьян, что еле-еле стоит на ногах – а теперь сон словно испарился. Иногда кожи касался лёгкий сквозняк. Сердце быстро, тяжело билось под грудиной, а воображение раз за разом прокручивало череду недавних, совсем ещё свежих воспоминаний.

«Мне надо отдохнуть», – мельком думал мужчина, от досады сжав в кулаке уголок простыни. – «Мне надо спать. Утром забудется. Утром станет легче».

Иногда ему казалось, что он засыпал. Ненадолго проваливался в сон, видел короткие, странные сны, а потом вновь просыпался, нервно таращась на одинокую пустую стену. Дыхание опять учащалось, хотя глаза слипались от усталости. Правда, усталость не убирала странное либидо и частые приступы пробуждения. Луна за окном не двигалась, небо не светлело – словно время вокруг замерло.

В какой-то момент Анселлу послышалось, как встал Говард – видно, в уборную. Алкоголь просился наружу. Следом за ним встал и Айзек, который всунул тощие ноги в мягкие тапки и пошёл следом. Как бы он ни любил «Пришельца», одному ночью среди чужих коридоров было не так неуютно, как вдвоём.

Джерт перевернулся на другой бок, сверля глазами пустые футоны, но потом снова отвернулся к стене и поджал губы. Перевозбудился – вот и не спалось. В конце концов, часто ему приходится летать в овраг с голыми женщинами? Не часто. Вот и перевозбудился.