Текст книги "Некрасивая (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Кризис идентичности

– Господи, нет, конечно, нет! – Бьянка оскорблённо прищурилась. – Человек толстый – это когда уже диагностированная степень ожирения, когда уже болезнь! И сердце не в порядке! И то о таком помалкивают! Вес – это личное дело каждого человека. А ты – молодая, здоровая, стильная! Красивая!

– Спасибо, – Селена мрачно улыбнулась и пожала плечами. – Мне тоже так казалось. Я думала, я, ну… обычная. А тут вот, оказывается, как.

– Да никак! Никак! Выкинь его слова из головы! Мистер Анселл на скелетов насмотрелся, у него уже глаза атрофировались! Забыл, как люди нормальные выглядят!

Фотограф отчуждённо кивнула. На самом деле было как-то странно, как-то неловко – осознавать, что фотомодель сейчас пытается удержать её самооценку на плаву. Самооценку «нормального человека». Бьянка быстро стала довольно популярной моделью, этаким знойным солнцем – её часто просили поучаствовать в съёмках купальников. Колоритная, эпатажная.

Вряд ли хоть кто-то в этой жизни называл её «неформатной». Но Селене всё равно были приятны её слова. Потому что… мулатка была единственной, кто ей их говорил.

Остаток дня прошёл как в тумане. Девушка переоделась, доснимала план, хотя фото получались какими-то мёртвыми. Отснятыми по методичке, по плану – без капли души, огня, разнообразия. Она больше не слушала ни вздохи остальных, ни случайные фразы, ни такие же случайные комментарии. Люди устали. Костюмы айдолов больше ни в ком не вызывали интереса.

Когда на город опустилась ночь, все, наконец, засобирались домой. Ушёл Джерт или нет – никто не знал, но Селена не собиралась к нему подниматься. Выключила оборудование и, не попрощавшись, выскользнула из съёмочного помещения. Остальные сами разберутся – без неё. В конце концов, они тоже сотрудники.

Сегодня ночной Токио казался каким-то мрачным. Огни вертикальных билбордов раздражающе слепили, но не освещали. Воздух ощущался таким горячим и вязким, что начинала кружиться голова. Лёгкий поток ветра создавали только проезжающие мимо автомобили.

Почему-то под рёбрами всё ещё болезненно стучало сердце, хотя девушка твердила себе, что успокоилась. Что… ничего неординарного не произошло. Шеф просто высказал своё мнение – он не пытался оскорбить или задеть. Он просто… обозначил рамки своей логики. И эта логика… была адекватной. Анселл имел на неё право – так же, как имел право сам выбирать, кого хочет в партнёры.

Так по какой причине тахикардия никак не унималась, а отвратительный осадок всё не проходил – Селена не знала. Она то сжимала кулаки, то напоминала себе о нужде расслабиться. То нервно улыбалась, глядя на случайных прохожих, которые с интересом смотрели на неё в ответ.

В Японии не так уж и много иностранцев, и все они удивительно отличались от местного населения. По приезде было сложно привыкнуть к постоянным взглядам – изучающим, любопытствующим. Но вскоре девушка привыкла.

А теперь впервые задумалась о том, что у них в голове. О чём они думают, когда на неё смотрят? Находят ли её странной, необычной? Слишком высокой?

Или, может, слишком толстой?

Селена донесла это волнение до дома, хотя в какой-то момент прохожие исчезли. А вот ощущение их взглядов на теле – нет. Куда они смотрели? Может, на её живот? Может, они его замечают? И в глубине души смеются над ней? Да ну, бред какой-то. Просто бред усталой головы, не иначе.

Она не стала включать свет. Разулась, кинула сумку на пол, прямо у двери. Правда, вместо того чтобы пойти в ванную и принять душ, она застыла в коридоре, перед высоким ростовым зеркалом.

Ещё утром ей казалось, что она красивая. Что у неё вполне аппетитная грудь, узкая, несмотря на комплекцию, талия. Сочные бёдра, такие же сочные, пухлые ягодицы. Её цветастые платья подчёркивали и женственность, и яркость, и фигуру, и те самые аппетитные груди. Селена считала, что она принцесса. Никто никогда не говорил ей, что у неё что-то не так.

…Разве что Джерт Анселл. И почему-то именно его слова повлияли, как ушат холодной воды. Впервые заставили чересчур детально изучать себя в зеркале.

Стоя среди тьмы своей пустой квартиры, девушка медленно начала раздеваться. Прямо тут, в коридоре. Гипнотизируя себя каким-то печальным, отстранённым взглядом. Селена положила на тумбу белый сарафан, а следом за ним – светлое нижнее бельё.

Ну вот она. Вся, полностью. Без брони из красивой ткани и без… уверенности, которой, как ей казалось, она обладала.

Вот грудь. Большая, мягкая, довольно упругая. Руки сами к ней потянулись, хотя лицо тут же исказила кривая кислая улыбка. Ну… ну грудь. С розовыми ореолами, с высокими сосками. Но теперь почему-то казалось… что эта грудь ниже, чем у большинства красавиц. Ниже – и всё тут. Вроде бы это логично: ведь чем больше размер, тем больше места вся эта красота занимает. Только… красота ли? Разве красиво, когда грудь висит?

«Птоз, наверное, есть», – с грустью подумала Селена. – «Не могу понять, насколько сильный, но есть. Ещё бы. Такие бидоны…» – раздался тихий, обречённый вздох.

Вот талия. Удивительно узкая для её комплекции, но… слишком уж высокая, чтобы быть красивой. Из-за того что есть бока, линия талии неизбежно визуально поднялась и заняла своё «законное» место прямо под крупной грудью. Тогда как у моделей она заметно ниже.

Вот бёдра. Женственные, как девушке говорили раньше. Но без эстетичного промежутка между ними. Вот большие ягодицы, на которые было так сложно подобрать джинсы. В целом, ноги выглядели очень рельефными и пропорциональными, но Селена внезапно перестала ими любоваться. Да, может, они и пропорциональные…

Но не стройные.

А вот живот. Живот, который всегда «украшал» жировой валик в самом низу, который всегда прятался под широкими цветастыми юбками. Раньше Селена считала его своим недостатком, который нужно прятать. А сейчас он казался ей уродливым. Нет, это… не просто недостаток – это уродство. Разве нет?

Чем дольше она смотрела на себя в зеркало, тем больше находила недостатков. И тем менее привлекательной казалась себе. В какой-то момент даже захотелось разрыдаться, но девушка сжала зубы и потрясла головой.

Да, она не бриллиант. Даже не сапфир и не изумруд. Но ведь всё в её руках, верно? К счастью или к сожалению, фигура – то, с чем можно работать. То, что можно поменять. В голове так и стояли слова шефа: «Если сбросишь вес – тебе тоже будет такое подходить».

Будет подходить одежда тех, кто считается самыми красивыми. Тех, кто, скорее всего, нравится ему.

«Я не для него», – упорно твердила девушка, отворачиваясь от зеркала. – «Я – это для себя. Я же хочу стать лучшей версией себя, так ведь? Да, я и сейчас ничего так… но стану же ещё лучше. А посмотрит он после этого или нет… какая ерунда. Разве это важно?»

Совсем не важно. Разумеется.

Сегодня Селена решила не ужинать, хотя ощущала очевидный голод после тяжёлого рабочего дня. «Дефицит калорий пойдёт мне только на пользу», – мельком подумала она, и сразу после душа направилась спать. Хотя живот урчал, сонливости не было, но было чёткое желание перебороть физиологию силой воли. «У меня хорошие данные», – бубнила она в подушку. – «Осталось только скинуть всё лишнее. И вот тогда я стану невероятной».

«Это не для него. Это – для меня».

* * *

Утром она проснулась с адским чувством голода, но почему-то вместо того, чтобы позавтракать, взялась стоически его игнорировать. «Разгрузочный день – это полезно», – повторяла себе Селена, на ходу собираясь на работу. «В перерыв себе суши возьму, с половиной порции риса, а пока немного поголодаю. Помнится, вчера я брала клубничное парфе. После такого… хорошо бы поголодать».

Прохладный душ слегка убрал чувство голода, вот только, несмотря на него, временное отсутствие дорога в офис сегодня казалась особенно длинной. Сил не было, глаза закрывались сами собой. По дороге девушка всё-таки заглянула в кафе. Взяла латте без сахара – и после него немного начала оживать.

Посреди отчаянно голубого неба висел яркий солнечный шар. Сегодня было настолько жарко, что плавился асфальт, а многие японки прятались под зонтиками – белыми или кружевными. Селена нервно смахивала со лба капли пота, одёргивала очередное пестрое платье с открытыми плечами.

С утра была немного повышена сейсмическая активность – потряхивало. Когда девушка впервые оказалась в Токио, то вздрагивала от каждого случайного движения земли под ногами. Сейчас внезапные толчки даже не вызывали тревоги. Многоэтажные здания «плавали», но никогда не рушились. Асфальт не трескался, люди не паниковали. Землетрясения здесь были частью жизни, на них никто, кроме случайных туристов, не обращал никакого внимания.

Разве что кофе в стаканчике качалось чуть сильнее, чем обычно.

В лицо дул влажный, жаркий ветер, дышать становилось сложно. Билборды бликовали на солнце, как и множество стеклянных панорамных окон огромных бизнес-центров. Посмотреть прямо перед собой попросту не получалось, так что Селена упорно таращилась на асфальт, рассматривая свою тень.

Может, за утро она стала чуть… уже? Стройнее? Нет? Ну ладно. Всему своё время.

Когда на горизонте замаячила знакомая дверь, девушка облегчённо вздохнула и прибавила шаг. Сейчас будет спасительный холод мощных кондиционеров.

Через пару минут она действительно расслабилась – впервые за утро. Наконец комфортная температура. Судя по звукам внутри, как минимум половина моделей уже пришли на съёмки. Эви с несколькими местными визажистами активно готовили их к фотосессии, всё бурлило. Иногда раздавался шум вспышки. Похоже, сегодня в качестве второго фотографа позвали Айзека.

«Боже, только не он», – пробормотала Селена и зашла в знакомую серую, широкую фотостудию.

Раньше этот язвительный, худощавый молодой человек работал вместе с Селеной, но когда та со временем стала справляться со всем сама, он стал личным секретарём мистера Анселла. Правда, не сидел с ним в офисе, а носился по городу, представляя его интересы. В последние недели он практически не появлялся.

Но, видно, в период завала вновь взялся за фотоаппарат.

– О, мисс Бауэр, доброе утро! – раздался его отвратительно-дружелюбный голос. – Прошу прощения, я взял твой свет. Скоро всё вернём на место.

– Доброе, Айзек, – проскрежетала Селена. – А потом мне его полдня ставить обратно… Тебя сюда мистер Анселл поставил?

– Ты не успеешь всё отснять одна, так что, конечно, да, – он растянулся в мерзкой улыбке и чуть прищурился. – Не злись так. Хочешь круассан? Я шёл мимо французской лавочки и… представляешь, здесь есть французские лавочки!

– Не хочу, – процедила девушка, хотя тут же почувствовала, как подвело живот. Организм явно не был доволен, получив кофе в качестве приёма пищи.

– Я сейчас почувствовал разочарование, – голос стал едким. – Я думал, ты любишь булочки. Специально взял, чтобы ты не нудила. В чём дело? Ты на диете, мисс Вселенная?

– Нет. Я просто не хочу есть, отстань. Аппетита нет. – Селена поспешила спрятать взгляд в толпе моделей, когда тут же наткнулась глазами на Бьянку. Хоть её и сняли со съёмок, она почему-то пришла. Без макияжа и без намерения его наносить, в простой белой футболке и серых шортах. Она помогала переодеваться другим, подносила реквизит, но как только заметила подругу на входе – тут же к ней подлетела.

– Привет. – Мулатка подозрительно уставилась на небольшой картонный стакан из-под кофе. – Ты редко берёшь кофе навынос. – Она поджала губы и продолжила шёпотом: – Скажи, только честно, ты реально на диету решила сесть⁈ После слов Джерта⁈ Серьёзно?!!

– Откуда такие выводы? – Селена вытаращила глаза. – Нет, я просто взяла кофе навынос. Не натягивай сову на глобус.

Она сама не понимала, почему оправдывалась. Зачем лгала. Чего постыдного в том, чтобы сбросить вес? Вроде бы – ничего. Но почему-то ложь сама вырывалась изо рта – слово за словом, без конца.

– Ты берёшь его утром, когда не успеваешь позавтракать и дома кофе попить. И ты берёшь стаканчик побольше, – взгляд становился всё более подозрительным. – Селена, он тебя не заслуживает. И точно не заслуживает таких… стараний.

– Бьянка, – Бауэр со злостью стиснула зубы. – Я не собираюсь оправдываться за стакан кофе, так что ты тоже отстань. И я тем более не собираюсь тут обсуждать свой вес. Закрыли тему.

– Ладно, – мулатка отвернулась. – Извини.

Айзек внимательно смотрел на полушёпот подруг. Напрягал слух, щурил серо-голубые глаза, но, как ни старался, не мог услышать их диалог. Слишком уж шумно. «Коровка и Шоколадка, наверное, курс валют обсуждают, ага», – пробормотал он себе под нос и мерзко усмехнулся.

«Интересно, она реально Анселлу в любви призналась? Вот это, конечно, самооценка. Осталось сбросить килограмм тридцать – и, может, появятся шансы. В параллельной вселенной», – молодой человек мерзко усмехнулся себе под нос.

Айзек Де Голль был долговязым, худощавым мужчиной двадцати семи лет, хотя выглядел моложе лет на десять. Всегда ходил в ярких, эксцентричных рубашках. Как раз сегодня надел одну из них – широкую, цвета фуксии, а вместо галстука всегда носил какой-нибудь платок. Не по-мужски красивый, хотя на свидания приглашал исключительно женщин.

Ему постоянно отказывали. То ли из-за вычурного стиля, то ли из-за чересчур феминного, гладко выбритого лица и больно светлой шевелюры. Казалось бы, многим нравились блондины, но… на самом деле – не многим. На бледной коже визуально растворялись брови и ресницы, оттого выглядело так, словно у парня их нет.

Он считал это красивым. Но простые обыватели далеко не всегда были с ним согласны.

Съёмка началась.

Селена вечно поглядывала на часы. Утро вроде как, а впечатление складывалось такое, будто уже за полдень. Обычно ближе к полудню она впервые начинала чувствовать голод и лёгкую усталость, но сегодня девушка проснулась с этими чувствами. Иногда косилась на коллегу, который в перерывах между сменой света нарочито громко хрустел своими круассанами. «Это надо умудриться», – злостно бубнила Бауэр. – «Отрыть в Японии круассаны. Вот ему делать нечего».

На самом деле она любила круассаны. И, наверное, сейчас это была её самая большая проблема.

– Доброе утро, – послышался знакомый хриплый баритон где-то у входа, от которого Селена едва не вздрогнула. Нервно выдохнула, попыталась вернуться взглядом к камере, вот только остатки сосредоточения внезапно рассыпались в пыль.

– Доброе утро, мистер Анселл, сэр! – тут же пропел Де Голль. – Работа кипит! К вечеру всё будет готово.

– Рад слышать, – сухо пробормотал мужчина, после чего такими же сухими глазами окинул «айдолов». Казалось, его запала, его интереса хватило ровно на один день. – Селена, будь так добра, зайди ко мне.

Она сжала кулаки. Медленно перевела на шефа взгляд, правда, вместо лица рассматривала его белую рубашку и тёмно-красный галстук. Опять не хватало сил посмотреть ему в глаза.

– Мистер Анселл, боюсь, я не успею закончить съёмку, – выдавила из себя девушка, пытаясь сделать максимально занятой, равнодушный вид. – Может, позже?

– Я поставил Айзека. Так что – не позже. Будь так добра, поднимись на этаж. У меня к тебе дело. Обсудим это наедине, – он медленно развернулся и пошёл прочь из фотостудии.

Некрасивая

Нервозность не оставляла. Напротив, тело моментально напряглось само собой, а каждый шаг буквально отдавался в висках. Слегка сбивалось дыхание. Через пару мгновений шумная фотостудия вместе с раздражающим Айзеком осталась за спиной.

В коридоре тихо. Беспощадно тихо – даже кондиционер на потолке гудел как-то тише обычного. Селена шла прямо за его спиной. Здесь, в лёгком полумраке, он казался ещё более высоким, собранным, будто вырезанным из камня.

Джерт не оборачивался. Просто шёл вперёд, в свой кабинет, не говоря. Только бросил один короткий взгляд через плечо, когда подозвал её жестом – и всё. Ни улыбки. Ни намёка. Чёрт знает, о чём он думал, и, почему-то, Селена не хотела этого знать. Судя по его лицу, хороших новостей не будет.

В голове шум. Слова путались, мысли раздирали и без того напуганную девушку:

«Может, провалила съёмку? Слишком мрачные кадры? Или безжизненные? Я плохо сняла этих грёбаных айдолов, плохо поставила свет? А вдруг он про предыдущий фотосет? Наверное, пришёл недовольный отчёт от заказчика…»

Она почувствовала, как сердце подскочило куда-то к горлу. Ещё чуть-чуть – и оно сдавит собой дыхание. Заставит молчать, что бы он ни сказал.

– Сюда, – раздался голос шефа. Отрывистый, сухой, словно он приглашал не к себе в кабинет, а провожал на обратный рейс до Америки.

Селена на мгновение замерла перед входом, будто на краю обрыва. Одна рука на дверной ручке, другая стискивала в кулаке подол платья. Воздух ощущался густым и сладким, как мёд. Наверное, слишком много пыльцы залетело через открытое окно.

«Просто скажи, что всё в порядке… Просто скажи…»

Она сделала шаг внутрь.

– Мисс Бауэр, – мужчина медленно прошёл к своему столу, после чего расслабленно рухнул в кожаное кресло и прикрыл глаза.

Девушка сжала зубы. Обычно он всегда называл её «Селена». Много улыбался, советовался. «Мисс Бауэр» звучало только перед плохими новостями. Анселл в такие минуты всегда переходил на официозный тон и пытался звучать максимально отстранённо.

Словно эти плохие новости касались только её, а его – совсем нет.

– Да? – она опять попыталась состроить самый расслабленный, равнодушный вид. – У нас какие-то проблемы?

– Не то чтобы, – мужчина вздохнул, между бровей появилась заметная морщинка. – Нам предложили параллельную съёмку в Саппоро. Это город на Хоккайдо. Съёмка не студийная, заказчики хотели со снежной тематикой, а в ближайшие дни город накроют сильные внеплановые осадки. Это не для модного журнала – это будет реклама местного турагентства. Им нужны четыре модели «экзотической» наружности в качестве «туристов» и городская фотосессия в разных погодных условиях.

– А… Саппоро? – селена на секунду зависла. Всё-таки это не плохие новости. Её не отчитывали, не увольняли, к ней не было никаких претензий. Но легче, почему-то, не становилось. – Вы… вы взяли этот заказ, да? И кто туда поедет?

– Разумеется, взял, – Джерт слащаво, но совершенно фальшиво улыбнулся. – А поедешь туда… ты. Эвелина. И ещё четверо девочек. Я забронировал вам отель. Шинкансэн отходит завтра в девять утра. Через восемь часов уже будете на месте.

– Я? – девушка едва не раскрыла рот. – А… а кто будет снимать айдолов? Тут горящий проект, вы сами сказали!

– Айзек доснимет, – Анселл лениво махнул рукой. – И он, вместе с одной девочкой, займётся ретушью. Забудь, теперь это не твоя забота. Твоя забота – снег и Саппоро. Я дам тебе подробный перевод заказа, и можешь идти. Готовиться, собирать вещи. Это буквально на неделю, не дольше.

– Понятно. Ладно, – как зомби пробормотала Бауэр. – Там сейчас холодно? Вы не знаете?

Глупый вопрос, ведь можно было достать телефон и посмотреть самой. Но шок был настолько сильным, что она никак не могла прийти в себя. И вместо того чтобы лезть в интернет, стеклянными глазами смотрела на шефа в ожидании ответа.

– Нет, совсем нет. Это просто осадки, которые стают тем же днём, как в Денвере. Но, может, пару тёплых вещей стоит взять. Сверься ещё раз, когда будешь собирать вещи.

– Хорошо, – Селена медленно кивнула. – Вы с нами не поедете?

Ещё один глупый вопрос.

– Нет, – Анселл прищурился. – В этом нет необходимости. – Он медленно поднялся с кресла, снова обошёл свой стол, но подходить не стал. Завис взглядом на каком-то модном журнале, который лежал в стороне. – Пожалуй, не буду тебя больше задерживать. Тебе нужно приготовиться. Как и остальным. Я буду на связи. По всем вопросам пиши мне или Айзеку.

– Я… пойду расскажу Эви, если вы ей ещё не сказали. И… кто там с нами ещё едет – вот им тоже, – рот уплыл куда-то в сторону. Каждое слово давалось с большим трудом, будто Бауэр говорила не в воздух, а сквозь отвратительно тёплую толщу воды.

– Конечно, – мужчина в очередной раз фальшиво улыбнулся. – Спасибо.

Она попятилась. Пятилась до тех пор, пока снова не оказалась в коридоре, а потом осторожно прикрыла за собой дверь. От неожиданности звенело в ушах, полностью осознать новости всё ещё не получалось. Взгляд гулял по полу, по знакомым серым стенам. Множество мыслей распирало и без того больную от голодного недосыпа голову.

«Вот я не поняла сейчас», – одними губами бормотала Селена, таращась на собственные ноги. «Он… что, меня сплавил? Вот просто взял и сплавил? Потому что я ему в любви призналась?»

«Или я накручиваю?» – раздался тихий нервный вздох. «В любом случае, надо ехать. Заодно побываю на Хоккайдо, как и хотела».

Д ве недели спустя

Саппоро – город, который в разы просторнее Токио. Приезжих там очень мало, так что на иностранных гостей головы сворачивали ещё активнее, чем в столице. Девушка даже не успела понять, понравилось ли ей там или нет – все дни были забиты съёмками. Владелец туристического агентства решил расшириться и привлекать не только местных гостей, но и пустить рекламу на зарубежный рынок – при сотрудничестве с иностранными туристическими агентствами.

Вот только погода подвела: вместо пушистого, мокрого снега там стеной шёл ливневый дождь. Пришлось всё же переехать в фотостудию, использовать искусственный снег, на который у Селены началась страшная аллергия, а потом заниматься ретушью и подставлять нужный фон.

Не вышло живых съёмок.

Трясясь в поезде на обратном пути, ни у кого не было сил выдавить из себя хоть слово. Все устали. И когда на горизонте показались знакомые высотки, освещённые розовым закатным солнцем, девушки облегчённо выдохнули. Наконец, выйдет отдохнуть. Наконец, можно будет сосчитать премию, которую мистер Анселл обещал дать за участие в этом мероприятии.

Селене казалось, что за две недели она похудела. Ведь постоянное чувство голода – маркер того, что тело худеет, не так ли? Да и как не похудеть – на половинке порции любимого риса, на половинке стакана кофе, на банане вместо клубничного парфе?

Вроде как, похудела. Правда, ненавистный живот не уменьшался. Бёдра оставались бёдрами, а грудь неприлично выпирала, если одёрнуть сарафан на мягких бретелях слишком сильно. «Всему своё время» – как робот, повторяла она.

И всё равно было интересно – заметит ли Джерт? Скажет ли, что она стала… чуть стройнее? Самую малость. Задержит ли взгляд больше, чем на пару секунд?

От станции девушки сами добирались до съёмных квартир. Анселл сперва собирался их встретить, но в последний момент сорвался на встречу с какими-то заказчиками. Вызвал своим сотрудницам безумно дорогое такси – и пропал. Собственно, он часто так делал.

«Ничего», – мельком размышляла Бауэр. – «Придём завтра в офис. Я приму душ, сделаю лёгкий макияж. Посмотрим, что он мне скажет».

«Он же должен мне что-то сказать, верно?»

* * *

Сквозь стеклянную дверь студии пробивался золотистый свет – дневной, мягкий, но всё равно ослепительный после двух недель беготни по съёмочным локациям Саппоро. Селена остановилась на секунду, как будто собираясь с мыслями, затем осторожно прижала к себе чехол с камерой. Вот-вот можно будет вдохнуть запах привычного кофе, лака для волос, услышать тихий звук фоново работающей кофемашины.

Услышать его голос. Хотя этот факт девушка упорно гнала, чтобы не стыдиться самой себя.

– Ты заснула? – пробормотала совсем не выспавшаяся Эви и сама толкнула дверь. Им повезло столкнуться на улице, прямо перед офисом. Повезло, потому что поодиночке всё равно было бы сложнее заходить, чем вместе.

В лицо ударила прохлада кондиционера. Шаг, шаг, ещё шаг. Через пару мгновений девушки свернули в широкую, знакомую фотостудию.

– Селена⁈ – первой заметила её Рейна, рыжая девушка в пижамном костюме и с идеальной укладкой, словно даже отдых у неё постановочный. – О, девочки, вы уже вернулись? Надо же! – голос искренний, но глаза бегают – видимо, кого-то ищет. – А мистер Анселл говорил, что вас может не быть вплоть до месяца. А вы вернулись!

– Вернулись, – улыбнулась Селена. – Скучали по нашему хаосу.

– А нам мистер Анселл говорил, что это на неделю, – Эви раздражённо закатила глаза. – Ну да ладно. Съездили. Страну посмотрели. Как у вас дела? Какие проекты в работе? Что-то спальное, я смотрю, да?

С левой стороны донёсся смешок – там, в гримёрке, мелькнула короткая стрижка Айзека. Через пару секунд он вышел, медленно поднял голову, сверкнув серёжкой в ухе:

– Ну вот и конец спокойной жизни. Мисс Бауэр, доброе утро! Как погодка на Хоккайдо? Вас не занесло снегом?

– Привет, Айзек, – ответила Селена, проходя дальше. Камера немного тянула плечо, но было приятно снова держать её не в боевом режиме, а как часть своей рутины. – Ну как ты? Обустроился?

– Безусловно. – Он улыбнулся, но так фальшиво и криво, что захотелось усмехнуться. Похоже, молодой человек пригрелся в офисе, а теперь придётся снова носиться по городу. – В гримёрке бумаги, там подробности фотосессии. Я поднимусь к мистеру Анселлу, поставлю его в известность о вашем прибытии.

В студии царило то самое напряжённое оживление, которое Селена так любила. Народу было куда больше, чем обычно – судя по всему, важная срочная съёмка какой-то азиатской коллекции ночной одежды: пижамных костюмов, сорочек, пеньюаров. Визажисты спорили с моделями о тенях, ассистенты таскали светоотражатели, кто-то настраивал фон, а в колонках тихо играл лоу-фай. Всё на своих местах.

Все – кроме одного. Обычно в срочных съёмках Анселл участвовал сам, чтобы контролировать процесс. Но сегодня, похоже, нет. Почему-то. Хотя знал, что сотрудницы должны были вернуться из долгого отъезда, и неплохо было бы их встретить. Поздравить с успешно завершённой задачей.

Бьянки нигде не было видно, но всё равно девушек встречали другие коллеги. Кто-то весело и тепло, кто-то сдержанно. Кто-то – сквозь зубы.

Минута. Две. Три. Время шло, а Айзек всё не возвращался. Бауэр мялась, нервно топала ногой и совершенно не знала, куда себя деть. Рабочий процесс сейчас шёл без её участия. Непривычно, и… не слишком комфортно. В конце концов она развернулась, взяла свежие снимки из Саппоро и вновь пошла в коридор. Зачем его дожидаться?

Можно подняться к нему самой. Лично поприветствовать шефа, показать ему живые кадры, чтобы добавил их к портфолио модельного агентства. В конце концов, у неё есть ноги.

По спине гулял нервный холод. Всего две недели не виделись, а она волновалась так, словно шла на встречу с кумиром, которого не встречала никогда в жизни. «Раз я так переживаю о какой-то там встрече, у меня точно не все дома», – мельком размышляла Селена, хотя, как всегда, ничего не могла сделать со своими чувствами. Разве что – слегка их рационализировать, чтобы не падать слишком уж низко в собственных глазах.

Этаж пах кофе и хлором – судя по всему, не так давно здесь мыли пол. Дверь кабинета шефа была чуть-чуть приоткрыта, и из неё доносился знакомый, раздражающий голос Айзека:

– … я, конечно, не горю желанием, но если очень надо…

– Ты – единственный, кто более или менее сносно говорит на японском здесь. Так что да. Съезди к ним, узнай, согласны ли они на совместные съёмки, и если да – когда и на каких условиях мы можем устроить это мероприятие.

Раздались тихие шаги. Селена замерла. Вскинула брови, затем осторожно завела руки за спину и выдавила из себя некое подобие улыбки. Через пару секунд в дверном проёме показался знакомый высокий силуэт.

В одном из своих синих костюмов. В чёрном галстуке. С напряжённым, задумчивым видом, с тёмной шевелюрой, которая лежала на широкой спине.

Он поднял на девушку глаза, после чего замер, будто увидел статую. Джерт не улыбался, не приветствовал вернувшуюся сотрудницу и даже не кивнул головой. Блуждающий взгляд раз за разом осматривал её тело, но в этом взгляде не было ни капли удивления или заинтересованности. Мужчина попросту рассматривал «призрак», который не должен был сейчас стоять в коридоре.

– А я уже так привык к офису… – по-прежнему разочарованно бубнил Айзек. Он вышел вслед за шефом – и тоже замер, увидев рядом коллегу.

Почему-то она чувствовала себя паршиво. Всё волнение, которое медленно копилось все эти дни, внезапно опустилось куда-то вниз живота, на лбу выступил нервный пот. Почему он таращился так, будто в самом деле привидение увидел? Разве Де Голль не передал ему о её возвращении?

В его глазах не было заинтересованности. Что, вроде бы, ожидаемо, но всё равно самую малость точило. В них не было даже дружеского любопытства или приветственной теплоты. Только прохладное напряжение и некое подобие импульсивного раздражения.

– Мисс Бауэр, доброе утро, – в конце концов выдавил из себя Анселл. Широко, совершенно фальшиво улыбнулся и склонил голову в сторону. – Рад вас видеть. Как поездка?

– Здравствуйте. Нормально, – Селена непонимающе похлопала глазами, после чего нервно поёжилась и отступила на шаг назад. – Я… не вовремя?

– Нет, всё нормально. Я сейчас спущусь, – Джерт стал серьёзен. – Раз ты и остальные вернулись, мне нужно пересмотреть назначение кадров. Чтобы никто не простаивал. Вернись в студию, я скоро буду.

– Ладно, хорошо. Конечно. – Она вновь похлопала глазами, затем развернулась и, словно зомби, поплелась к лестнице. За спиной раздался хлопок двери, который тут же сменился сдавленным раздражённым возгласом:

– В следующий раз закрывай грёбаную дверь, сплетник. Она слышала? Если из-за тебя от меня уйдёт фотограф – я тебе шею сверну. Она лучше тебя снимки делает. А снимки – это лицо нашей работы.

– Да нет, нет, не похоже, – расслабленно ответил Айзек. – Торопилась, видно, тебя увидеть. Рейна сказала по секрету, что она из Саппоро каждый день про тебя спрашивала. Типа как ты тут, как съёмки, участвуешь ли ты в них и всё прочее…

«Чего-чего?» – обескураженно пробормотала Бауэр и вновь на цыпочках пошла к двери. «Вообще-то я спрашивала про съёмки. Только про съёмки. Что за бред?»

– Я устал это слушать, – раздражённо процедил Джерт. – Устал. Даже если она правда меня преследует. И, как ты говоришь, «не даёт прохода». Пока не кидается на меня лично – похер.

– Кота в мешке не спрячешь, – Де Голль игриво засмеялся. – Она тебя вообще не вставляет, да? Наша пышногрудая дама. Не думал с ней короткий романчик замутить? Раз оно само в руки плывёт.

– Что? – Голос шефа звучал слегка обескураженным. А ещё слегка… ироничным. – Ты в своём уме?

– Нет, ну а что? Реально само в руки плывёт. Ходят сплетни, мол, она даже в любви тебе призналась. Да? Нет? И если да, что ты ей ответил? Я – могила, сам знаешь. Могила, мамой клянусь!

Смех. Опять раздался отвратительный, едкий, снисходительный смех.

– Она некрасивая, – тяжёлый вздох сменил знакомый, низкий, хриплый баритон. – Конечно, я сказал ей «нет», у меня нет фетиша на живот, складки и всё в таком духе. Больше скажу: она самая некрасивая здесь, хотя азиатки не в моём вкусе. Если бы выбор стоял между ею и худенькой азиаткой, я бы не глядя взял азиатку.