Текст книги "Некрасивая (СИ)"
Автор книги: Ольга Сурмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)
Нервный
Она замялась. Криво улыбнулась, отступила на шаг назад. Если бы были карманы – спрятала бы руки в карманы, но их не было.
– Если честно, это очень лестно с вашей стороны, но я, пожалуй…
– Я хочу! – тут же из фотостудии высунулась голова Эви. – Раз такое дело, может, я с вами? Не сочтите за наглость, но я тоже устала. И раз Селена едет, то я тоже хочу.
– А я еду? – обескураженно спросила Бауэр, нервно вскинув брови. – Я как бы это…
– Окей, – Анселл улыбнулся и лениво пожал плечами. – Поехали вчетвером.
– Неожиданно, но круто, – усталый Говард тоже растянулся в улыбке. На самом деле он уже смирился с тем, что сегодня выпить – не судьба, но тут же оживился. – Я не против, поехали.
– Это правда очень неожиданно, – Селена стеклянными глазами уставилась в пол. – Я не уверена, что…
– Ну пожалуйста, – Эви неожиданно стала серьёзной. Нахмурилась, напряглась, затем продолжила: – Я поеду только если ты поедешь, потому что одна там буду чувствовать себя лишней. Давай вдвоём. Отдохнём, выпьем, потом разъедемся по домам. Прикольно проведём время.
Бауэр тяжело вздохнула. В отличие от неё, Эви домой никто не повезёт. Она тут будет сидеть одна, пока не соберётся с силами и не потащится домой. Возможно, стоило пойти подруге навстречу хотя бы раз. Кроме того, помимо мистера Анселла там будет Говард. Возможно, это не такая уж самоубийственная идея.
– Ну ладно. Уговорила. Поехали, – Селена криво улыбнулась, кивнула. Говард радостно вскинул голову, а довольная Эви несколько раз поблагодарила. Джерт лишь сильнее прищурился, но потом тоже как-то странно улыбнулся и отвёл лицо в сторону.
– Ну что? На чьей машине тогда едем, на моей? Кто себя сегодня принесёт в жертву нашему небольшому празднику?
– На моей, – Анселл прикрыл глаза. – Я поведу. Потом, может, развезу всех – посмотрим.
– Сильно! Буду должен, брат, спасибо, – «Пришелец» довольно кивнул и указал на дверь. – Ну, поехали тогда! Дамы вперёд!
Почему-то Бауэр чувствовала себя как мягкая игрушка. Её легко взяли за руку и так же легко повели к машине, в которую она зареклась больше не садиться. Ватная кукла. Напряжение росло с каждой секундой, но, судя по поведению, Эви понятия не имела, что связывало её коллегу и шефа. Похоже, Бьянка оставила эту случайно подслушанную тайну при себе. С одной стороны становилось легче, а с другой… будь Эви точно в курсе, что это произошло – не уговаривала бы пить вместе.
Улица ощущалась удивительно холодной по сравнению с неадекватно жарким утром. Вокруг горели уже привычные глазу вертикальные неоновые вывески, бесчисленные окна в бесчисленных квартирах. Становилось зябко, Селена поправила лямку сарафана и съёжилась.
– Холодно? – вдруг сухо спросил Анселл, скосив взгляд на её лицо.
– Нет, – девушка поджала губы и отвернулась в сторону. – После помещения непривычно просто.
Они быстро оказались возле автомобиля. Визажистка влезла на заднее сиденье и кивком позвала к себе подругу. Бауэр вздохнула и села рядом с ней. Знакомый запах. Столь знакомый, что по спине поползли неуютные мурашки. Древесный, чуть похожий на алкогольный, но не алкогольный.
Запах отвержения. Именно это она вдыхала, когда смотрела на странную, абсолютно фальшивую улыбку и слышала нечто вроде: «дело не в тебе, дело во мне. Я весь в делах, меня сейчас не интересуют отношения». Запах унижения. Кожей ног ощущался холод сидений. Что-то внутри мерзко тянуло, сами с собой сжимались зубы.
Через пару минут они тронулись. Мистер Грин, оккупировав место рядом с хозяином авто, увлечённо рассказывал о потрясающей кухне небольшого бара-ресторана, куда они направлялись. Правда, его слова удивительно метко пролетали мимо ушей. Вместо того чтобы слушать, Селена пустым взглядом смотрела в окно на городской неон, на совершенно чёрное небо, где не было видно ни одной звезды.
Она не могла понять, жалела ли о том, что согласилась, или всё-таки не особо. Вроде, хотелось домой. А вроде, выпить с коллегами – не такая уж плохая идея. Возможно, если бы мистер Анселл тут не сидел – сомнений бы не оставалось. Девушка вздохнула и прикрыла глаза. Наверно, всё-таки на шестьдесят процентов она ехала просто потому, что её позвали.
Вскоре Джерт затормозил возле красивой белой вывески с иероглифами. Мимо ходило всё меньше людей, Токио готовился ко сну, однако заведение, судя по всему, работало до глубокой ночи.
Внутри оказалось по-японски уютно, а ещё там было удивительно мало людей. За деревянной барной стойкой сидело несколько местных, они оживлённо разговаривали между собой. Повсюду стоял мягкий приглушённый свет, который исходил от традиционных прямоугольных ламп.
Японцы всегда очень ценили личное пространство, уважение и возможность уединиться, так что столики были разгорожены тёмными деревянными стенками. Из-за этого создавалось впечатление уединённости, некой «капсулы» посреди оживлённого места. Кое-где на входе в такую «капсулу» висели шторы из деревянных бус.
К одному из таких мест направился весёлый Говард, который открыто здоровался с персоналом. Он отодвинул рукой бусы и кивнул на тёмный деревянный прямоугольный столик.
Селена неловко осмотрела коричневые мягкие диваны, несколько пейзажных фотографий, которые висели в аскетичных рамках, и села подальше от входа. Рядом с ней тут же плюхнулась игривая, довольная Эви, а напротив сел шеф.
Всё внутри напряглось. Неуютно, некомфортно. Бауэр пыталась куда-то деть свой взгляд, но всё время натыкалась на Джерта, который сидел с недвижимым, стеклянным выражением.
И безотрывно таращился на её лицо. Сколько Селена ни ёрзала, ни поджимала губы, она всем телом ощущала, как он её сверлил. Иногда сама пыталась на него смотреть, но он опять не отводил зрачки. Лишь едва заметно, практически невесомо щурился и улыбался уголком губ.
Грин уселся рядом с ним. Через пару минут вежливые официанты принесли меню, и «Пришелец» тут же заказал на ломаном японском четыре пива. Бауэр сразу взяла одно меню и поставила перед собой, чтобы хоть как-то спрятаться от чужих назойливых зрачков.
Еду в таких кафе она часто выбирала по картинке. А если картинки по какой-то причине были не для всех блюд, приходилось доставать телефон и наводить на каждую строчку камеру с приложением-переводчиком. Очень приятно выглядел салат с морепродуктами, вот только в горле встал ком, а аппетит исчез. «Он что, будет смотреть, как я ем?» – вертелось в голове. «Чего он добивается? Это уже неэтично. Это странно».
Тяжёлый взгляд начальника уже начала замечать Эви, тогда как Говард с интересом рассматривал заламинированные фото азиатских блюд. Она тоже начала пристально на него смотреть, но тот, казалось, не реагировал и вообще не поворачивался в её сторону.
– Мистер Анселл, вы что там у неё нашли? – со сконфуженной улыбкой пробормотала визажистка. – У неё к лицу что, прилипло что-то?
– Хороший вопрос, – с едва читаемой иронией в голосе пробормотал Джерт. – Не обращай внимания, я просто задумался. Залип.
– Ну, вы очень удобно залипли, – Эви слегка замялась. – Девушке неловко. Ну, мне бы было неловко.
– Ты что мою невесту глазами тиранишь⁈ – весело вскрикнул Грин и чуть прищурился. – И мне было бы некомфортно! А мне и есть некомфортно!
– Оу, невесту, – визажистка посмеялась себе под нос.
– Это неуместная шутка, – Анселл раздражённо поджал губы. – Мы тут сидим как коллеги. Не более того.
– Какой ты злой стал, – Говард откинулся на диванчике. – Нервный. Тебе тоже невесту надо.
– Я не злой, – Джерт сногсшибательно улыбнулся. – Я просто не хочу становиться свидетелем чужих брачных игр.
«Пришелец» показательно вздохнул и закатил глаза, а Эви вновь хрипло посмеялась себе под нос, неловко отвела лицо, покачав головой.
В ту же секунду Селена почувствовала прикосновение к своему колену чужого колена. Поджала губы, отставила ногу в сторону и ещё сильнее скрылась под меню. «Он совсем стыд потерял?» – раздражённо подумала она, тоже едва сдерживая тяжёлый вздох. «Чего он пытается добиться? Что это за хрень⁈ До сих пор обижен, что ли, что я с ним не пошла тогда на онсэне? Нет, а я что, должна радоваться, что со мной хотят гулять из жалости или из чувства вины⁈ Совсем поехал, надо же. Обиделся».
Она теперь даже не хотела высовываться, не хотела проверять, продолжал ли он на неё смотреть до сих пор. Вскоре улыбчивая японка принесла стаканы с пивом, на ломаном английском приняла заказы, после чего вежливо удалилась. Теперь, помимо меню, можно было спрятаться за тяжёлой кружкой. Запахло солодом. От голода предательски скрутило живот.
Бауэр принялась ждать свой салат. Что заказали другие, она даже не слышала, попыталась расслабиться, но получалось ужасно. То и дело Анселл касался своей ногой её ноги, а девушка постоянно отсаживалась то чуть вправо, то чуть влево. Иногда злостно сжимала кулаки, иногда слышала нечто похожее на усмешку с его стороны.
– Ну! Выпьем! За наших прекрасных женщин! – Говард взял поллитровую кружку пива, едва не залпом её осушил и тут же попросил повторить. – Селена, угостись! Вкуснейшее пиво в Токио!
– Спасибо, – она положила меню, в самом деле взяла напиток и быстро сделала несколько крупных глотков.
Во-первых, очень хотелось, наконец, расслабиться, несмотря на поведение шефа. Во-вторых, хотелось выказать уважение мистеру Грину, который лёгкой рукой купил всем напитки. Горло обжёг удивительно мягкий, терпкий алкоголь. Пенка медленно опускалась, и на золотистой глади пива Бауэр мельком увидела осколок лица своего шефа.
Через пару минут вновь подошло несколько милых низких официанток. Одна из них поставила в центр стола широкое чёрное блюдо из жаропрочной керамики, а сверху на это блюдо – небольшую бежевую жаровню из диатомита. В этой широкой полукруглой жаровне тлели угли; они были видны сбоку через несколько небольших круглых отверстий. Сверху лежала металлическая сетчатая решётка.
– О! У тебя сегодня настроение погулять, одобряю! – воскликнул Грин, таращась на тонкие сырые ломтики говядины, которые поставили на стол. – Это что у нас такое? Это у нас рибай? Вот это я понимаю!
Анселл с улыбкой кивнул.
– Уау, – Эви радостно раскрыла глаза. – Я с тех пор, как приехала в Японию, ни разу не ела якинику.
– Я тоже, – Селена обескураженно смотрела, как рядом с мясом поставили несколько блюд с сырыми овощами и морепродуктами, а следом за ними – две бутылки саке.
Якинику считалось чертовски дорогим блюдом, так как цены в Японии на мясо просто зашкаливали. Особенно вкусным и праздничным считалась жарка небольших кусочков на настольных грилях, где каждый мог выбрать степень готовности говядины по своему вкусу. Помимо говядины гости кафе ещё жарили овощи и морепродукты.
– А это что такое⁈ Нет, ну что это⁈ – Говард указал на саке. – Предлагаешь мне градус повысить? Напоить меня хочешь⁈ Ты же сам не пьёшь такое, ты за рулём!
– Ну ты же хотел выпить, – Джерт вновь сногсшибательно улыбнулся. – Я просто делаю тебе одолжение. Снимаю с тебя ответственность. Можешь опоздать завтра на съёмки. Отоспись, расслабься, мир без тебя не рухнет.
– Вот дьявол, – «Пришелец» хитро улыбнулся в ответ. – Нет, ну сущий дьявол. Ладно, принцессы, угощайтесь! Празднуем!
– А что, можно⁈ Можно, да? – Эви весело схватила палочки. Похоже, пиво на неё подействовало очень быстро.
– Конечно можно. Всем всё можно, – Анселл с улыбкой прикрыл глаза, взял палочки и положил ими несколько ломтиков мяса на жаровню. – Ты же не подумала, что я собираюсь съесть это в одиночку?
– Ага, вместе с углями! – Говард рассмеялся и взял рюмку для саке.
– Ну мало ли, – визажистка тоже взяла кусочек мяса. – Спасибо, мистер Анселл. И вам, мистер Грин, спасибо. Реально круто. Буду теперь каждый день пересиживать, вдруг ещё в ресторан возьмёте. – Она засмеялась себе под нос.
Селена с пустым лицом взяла палочками мясо и тоже положила на решётку. Вскоре воздух вокруг наполнился характерным аппетитным запахом. Алкоголь немного убрал напряжение, но веселиться не было ни сил, ни желания. Девушка чувствовала, что шеф всё ещё сверлил её глазами, но теперь иногда их прикрывал и смотрел на мясо. Эви с Говардом начали вести оживлённый, полупьяный диалог, в котором не было ни одного процента флирта, но было обсуждение мужских фигур, которые участвовали в съёмках.
«Пришелец» сокрушался на то, что японцы очень любили европейский типаж, а тёмные или же азиатские модели пользовались намного меньшей популярностью. Сам же Грин предпочитал работать как раз-таки с азиатами, просто потому, что у тех был намного менее горячий нрав, они не чувствовали себя «особенными», как Брендон, и, соответственно, не просили прибавки к почасовой оплате.
Эви с понимающим видом кивала и жаловалась, что ехала в Азию, чтобы поработать с азиатским типажом, но в итоге вынуждена красить тех же девушек, которых красила на континенте. Говард с умным видом кивал в ответ и опрокидывал рюмку за рюмкой. Иногда с завлекающей улыбкой посматривал на Селену, но та нарочито медленно жевала то мясо, то салат. Словно вот-вот была готова втянуться в диалог, но рот, увы, был занят.
Джерт тоже без аппетита жевал мраморную говядину, иногда вставлял короткие рубленые фразы и тут же получал одобрительные возгласы. Складывалось впечатление, что он точно так же, как Селена, делал вид, что включён в диалог, но на самом деле просто иногда кидал жёсткие, но вместе с этим нейтральные по контексту фразы.
Пьяным собеседникам этого было более чем достаточно.
Когда перевалило за полночь, Эви начала клевать носом. Говард опустошил полторы бутылки, его речь становилась всё более весёлой, скомканной и постепенно теряла прочную структуру. Селена со скукой смотрела на треть пива в стакане, которое так и не допила. Не влезло. Её стакан остался последним недопитым.
– Ладно, – Анселл, в конце концов, шумно выдохнул и подозвал официантку, жестом попросив счёт. – Хорошо посидели, теперь поехали домой. Поздно. Ты завтра будешь отсыпаться, а мне на работу к девяти утра. – Он покосился на «Пришельца». – Поехали.
– Так, а гулять⁈ – тот ошарашенно раскрыл глаза. – Я думал, мы пойдём, пройдёмся, проветримся.
– В пятницу погуляем или в субботу, не своди сотрудников с ума, – Джерт чуть склонил голову в сторону. – Что нам мешает ещё сюда сходить? Сходим. А сейчас домой. Поздно. Девушкам нужно отдыхать.
– Ну да, ну да, – Грин нехотя откинулся на диванчике. – Ладно, поехали. Ты кого повезёшь сейчас?
– Тебя, – Анселл ухмыльнулся. – Потом Селену. Потом Эвелину. Повезу по степени близости, чтобы не носиться по городу.
– Ну ладно. Ладно, – Говард нехотя скривился, но всё-таки кивнул. Его устраивал такой порядок, так что он согласился.
Японки с поклонами провожали дорогих иностранных гостей. Они не ждали чаевых – они ждали внушительный счёт за свою еду. В Японии вообще не было культуры чаевых: небольшие деньги, оставленные официанту, считались минимум моветоном, а максимум – оскорблением. Обнаружив купюру на столе, сотрудник едва не бежал за клиентом, чтобы вернуть тому его «благодарность».
Пришлось переучиваться после Америки. Ведь там, напротив, было принято оставлять чаевые по двадцать процентов от заказа. Если этого не сделать – в следующий раз жадного клиента могли попросту проигнорировать или даже, как говорили многие, «плюнуть в напиток».
Прохладная ночь окончательно опустилась на город. Селена съёжилась, уставилась под ноги и пошла вслед за остальными. Ну и зачем соглашалась? Вечер, вроде, был не ужасным, но за стаканом пива она совсем не отдохнула, не повеселилась. Напротив, ощущалось лёгкое опьянение, малость кружилась голова. Пошатывало – то ли от усталости, то ли от алкоголя.
Вместе с довольной Эви она уселась на заднее сиденье. Анселл завёл двигатель. Вновь за окном стало рябить множество ярких зданий.
Не то чтобы Бауэр сильно хотела знать, где жил Говард, но она узнала: в одной из высоток, похожей на ту, в которой она работала. В высокой, стеклянной, которая отражала своими гранями свет мутной луны и бесчисленных неоновых билбордов. «Пришелец» нехотя вылез из автомобиля, долго таращился на сидящую позади Селену, нарочито приглашал к себе в гости «как-нибудь на днях», но та с улыбкой отмахивалась.
В конце концов Анселл злостно поджал губы, нарочито вежливо попрощался с другом и поехал прочь. «Теперь меня», – облегчённо подумала Бауэр, глядя на визажистку, которая уже дремала на её плече.
Только сколько бы она ни ехала – не узнавала маршрута. Что это за район? Где они? Чёрт знает. Внутри начало скрестись странное напряжение. Иногда учащался пульс, но вскоре приходил в норму. Мало ли, как шефу удобно ехать. Его машина – его дело.
В какой-то момент он остановился в незнакомом проулке возле парка. Ухоженное, милое место с узкими тротуарами и дорожкой для пробежки, которая уводила в тень от деревьев. Бежевый четырёхэтажный дом походил на дом, в котором Селена снимала квартиру, но он совершенно точно не был её домом.
– Эвилин, вставай, – Джерт тяжело вздохнул, глядя на спящую сотрудницу в зеркало заднего вида. – Эвилина. Давай, два шага до дома, приехали.
Та устало разлепила глаза.
– Мистер Анселл, а я как бы думала, вы сперва завезёте меня, – Бауэр едва не открыла рот.
– А какая разница? – лениво спросил мужчина. – Вы живёте на примерно одинаковом удалении от центра. Но она уже, вон, падает. Пусть идёт.
– Ну ладно, – Бауэр напряжённо сжала кулаки.
– Спасибо большое, мистер Анселл, – пробормотала Эви и, как зомби, вылезла из машины. – Классный вечер был. Хорошо посидели. – Она нашла в кармане тонких летних джинсов ключи и побрела к дому. – Спасибо.
– Спокойной ночи, до завтра, – вежливо пробормотал он визажистке и вновь тронулся.
Молчание. Город. Знакомый запах. Вскоре парк скрылся, и за окном опять стали мелькать высотки. Селена нервно сжимала руками кожу сиденья, иногда с напряжением посматривала на бледные руки, которые крутили руль. Скребущее напряжение, которое не так давно появилось, усиливалось с каждой секундой. Пульс снова учащался, но в норму больше не приходил.
Через примерно десять минут за стеклом всё-таки начали мелькать знакомые дворики, комбини. А ещё через пять Бауэр с облегчением увидела знакомое здание.
Привёз её домой. А что, мог бы не привезти? Она теперь сама не знала, вспоминая их последний разговор тет-а-тет. Может, и мог бы. Кто знает.
Вскоре мужчина притормозил под её окнами. Выключил мотор, погасил фары.
– Спасибо, мистер Анселл, за поездку, – Селена выдавила из себя некое подобие улыбки. – И за угощения. Спокойной ночи. – Она попыталась открыть дверь авто, и…
…заперто. Попросту заперто. Однако вместо того чтобы как-то прокомментировать ситуацию, шеф молча вылез из машины. Подошёл к задней двери, открыл её и молча уселся рядом со своей сотрудницей, бесцеремонно коснувшись коленом её колена. Сердце пропустило пару ударов, во рту почти мгновенно пересохло. Слова застряли в горле. Да и был ли в них сейчас какой-то смысл?
– Привет, – сказал он, через прищур глядя в её лицо. В полумраке Бауэр видела лишь очертания скул шефа и то, как поблёскивали его светлые глаза в случайном свете далеких окрестных фонарей.
– Мистер Анселл, – голос внезапно охрип. – А что происходит?
Эскалация
– Ничего серьёзного, – Джерт игриво улыбнулся с тем же прищуром. – Жуёшь весь вечер. Жуёшь. Теперь я понимаю, откуда у тебя такая задница.
От изумления Бауэр едва не раскрыла рот. Что он сейчас сказал? Ей это не привиделось? Не послышалось? Это всё не сон?
Он вообще в своём уме? Что он несёт?
– Простите, что? – От шока у неё чуть дрогнул уголок рта.
– Ты слышала. Задница, – мужчина прищурился ещё больше. – Какой размер ты носишь? Я ни разу не видел тебя в узких джинсах. Должно быть, интересное зрелище. Такое же интересное, как и без них. Просто более приемлемое. Почему ты их не носишь? Стесняешься?
Вместе с уголком рта начало дёргаться нижнее веко. Таким бесцеремонным, совершенно бесстыжим Селена не видела шефа никогда. Ранее ей казалось, что он сдержанный, вежливый, улыбчивый. До момента, пока она не узнала, что он о ней думал. Сейчас остатки этого образа полностью рассыпались в пыль. Хотелось то ли сбежать, то ли дать ему пощёчину. Такую сильную, чтоб ему челюсть свело.
Зачем вообще он это говорит сейчас? Почему? Это что, эмоциональная эскалация? Месть? Или у него такой флирт? Абсолютно, убийственно идиотский и мерзкий. На этом фоне казалось, что даже мистер Грин просто мастер прозрачных нетривиальных подкатов.
– Мистер Анселл, выпустите меня из машины, – вытаращив глаза, со злостью пробормотала Селена. – Выпустите. Меня. Это уже ни в какие рамки не лезет.
– Чего ты так разнервничалась? – Он чуть вскинул брови, затем улыбнулся уголком губ. – Я же не сказал, что мне не нравится. Хочешь сесть ко мне на колени? Мы ещё твою грудь не обсудили.
Она вновь едва не раскрыла рот. «Я же не сказал, что мне не нравится» – стучало в голове эхо его слов. Да нет, сказал, причём вполне конкретно. Что сейчас решил делать и зачем, Бауэр не знала, но чувствовала себя просто ужасно. Будто мужчина, в прошлом её мечты, оказался на проверку самоуверенным хамом, движимым то ли пресловутой обидой, то ли подавленным чувством жалости за собственный отказ.
– Я сказала, выпустите меня, – на последнем слове голос дрогнул. – Что вы вообще несёте? Что происходит⁈ За каким чёртом вам потребовалась моя грудь⁈ Что вы себе позволяете⁈
– А что я себе позволяю? – Он нарочито удивлённо вскинул брови, но тут же хищно улыбнулся. – Полагаю, примерно то же самое, что себе позволяет твой новый любовный интерес. Тебе нравится, как он на тебя смотрит? На твою грудь, задницу. Тебе это лестно? Ну вот. Я говорю сейчас примерно то же самое. И хватит этого всего, хватит обид, хватит от меня бегать. Мне это надоело. Садись ко мне на колени. У нас впереди вся ночь. В общем-то, как ты и хотела. Ещё пару месяцев назад.
– Вы что, считаете, что для меня это – комплимент? – Ошарашенно пробормотала Бауэр. – Серьёзно⁈ И с чего вы решили, что мистер Грин говорит мне такие вещи⁈
– Потому что мне он про тебя говорит такие вещи, – Джерт поджал губы. – Мой взгляд, значит, ты замечаешь. Получается, что и его замечаешь. И, раз продолжаешь ему при этом улыбаться, значит, тебе нравится, тебя всё устраивает. – Он ухмыльнулся и откинулся в кресле. – Если честно, я до сих пор не понимаю: пытаешься ты таким образом вызвать у меня ревность или правда переключилась на первого попавшегося состоятельного мужика, который уделял тебе внимание. Если первое – заканчивай с этим. Мне надоело, я признаю поражение, садись ко мне на колени. А если второе – забей на него, он – не то, что ты себе вообразила. Забей и садись ко мне на колени. Им сейчас не хватает веса твоей задницы.
Он звучал то ли насмешливо, то ли ядовито, то ли устало, Селена не могла понять. Она могла понять лишь, что не сдвинется ни на сантиметр в его сторону, даже если в машине придётся сидеть до рассвета. Сердце стучало в висках, в горле рос ком.
– За каким хером вам это нужно? – Тяжело прохрипела Бауэр. – Почему вы никак не успокоитесь? Зачем я вам нужна⁈ Вы всё ещё злитесь из-за онсэна или что⁈
– Я не злюсь, это ты злишься, что я не принял твоё признание, – мужчина гневно раскрыл глаза. – И теперь предпочитаешь наматывать мне нервы на кулак. Хихикать с тем, кто тебе купил, блядь, мороженое. Селена, я пытался нормально наладить отношения. Уважительно. Но тебе больше нравится от меня бегать. Нравится мстить мне. Нравится? Окей. Я догнал. Ты отомстила. Теперь садись ко мне на колени, хватит играть. Я наигрался уже. – Он, видя, что сотрудница всё-таки не спешила на него прыгать, сам подался вперёд. Терял терпение, а вместе с ним и остатки самообладания.
Она шарахнулась от него, почувствовав головой холодное автомобильное стекло. Сердце стучало где-то в горле от гнева, страха и печали. В темноте по-прежнему тяжёлым огнём поблёскивали его глаза. Бёдра обожгло прикосновение чужих рук даже через ткань. Лоб начал потеть от напряжения, сами собой вздрагивали уголки рта.
– Я не азартен. Серьёзно, – хрипло продолжил мужчина, сказав это прямо возле её губ. – И обычно, когда я слышу «нет», то для меня это означает «нет». Но когда я слышу сперва признание в любви, потом демонстративный игнор, потом ещё и наблюдаю такой же демонстративный флирт с моим коллегой, то я начинаю относиться к ситуации чуточку иначе. Я не такой дурак, чтоб не понять очевидную попытку развести меня на эмоции и заставить пожалеть. У тебя получилось, радуйся. Можешь считать, что я сдался. А теперь, если не хочешь на колени – пригласи меня домой.
Селена чувствовала, как он дышал прямо возле её носа, обжигал дыханием, а от нервов по спине полз ужасающий холод. Он, выходит, решил, что она это всё – назло? Что решила с ним поиграть, отомстить ему, и его это задело? Ещё на онсэне Джерт в самом деле обиделся и всё это время сверлил её глазами, сканировал каждое её движение на признаки симпатии?
И, быть может, додумывал эти признаки сам?
– Вы сошли с ума, – в ярости прошептала девушка, схватив его за ворот пиджака. – Мистер Анселл, идите к чёрту.
– Ещё чего, – он прикрыл глаза.
Бауэр замерла, ощущая на своих губах его губы. Казалось, ему даже нравилось, что сотрудница схватила его за грудки. Для него это по-прежнему была игра, фарс, заставляющий его встать в определённую роль, если он хотел определённого результата. Сейчас складывалось впечатление, что ему нравилась эта роль. Что она в него была, буквально, вшита, просто ранее задавлена нормами приличия, нуждой быть уважительным и справедливым шефом.
Раньше, до своего печального, стыдного признания Селена много представляла, как это может произойти. На работе, пока никого нет, или во время спонтанной вечерней прогулки. Она представляла, как он возьмёт её за щёки, наклонится над ней и поцелует. Осторожно, внимательно, может, даже немного взволнованно.
Потом девушка перестала мечтать – и это случилось. Но теперь… это совсем не походило на фантазию. Его губы ощущались тяжёлыми, горячими, язык ощущался твёрдым и постоянно стремился пролезть ей в рот. Пахло лёгким алкоголем, кожей автомобиля. Собственный пульс гремел в ушах.
Бауэр стиснула зубы и резко отвела лицо в сторону. Ресницы дрожали, остатки терпения превратились в пыль.
– Хотите ко мне в квартиру, мистер Анселл? – Селена жутко раскрыла глаза. – Зачем? Хотите переспать со мной? Сердечно прошу прощения, но у меня там нет выхода на крышу. Вам придётся походить вокруг и поискать самому.
– Что ты несёшь? – он раздражённо прищурился.
– Любопытный вопрос, – она поджала губы, затем взяла его за запястья и попыталась отодрать их от себя. – Уберите руки, не прикасайтесь ко мне. Помнится, когда мы с вами при печальных обстоятельствах застряли на крыше, вы потом своему секретарю сказали следующее: «я лучше сойду с крыши, чем пересплю с ней». Как-то так это звучало. Помните? А вот я помню. Я много чего помню.
Мужчина напрягся и сдвинул брови. Судя по взгляду – вспоминал. И достаточно быстро вспомнил. Лицо остекленело, Анселл потерялся. Он явно не знал, как реагировать.
– А знаете, что я ещё помню? – Бауэр с ненавистью прищурилась. – «Если бы выбор был между ею и худенькой азиаткой, я бы не глядя выбрал азиатку, хотя они вообще не в моём вкусе. Потому что у неё уродливое вымя до пупка. Она самая некрасивая здесь. У неё живот, складки, и вообще смотреть на неё противно. Пусть признается в любви себе подобным». Только не думайте, пожалуйста, что я вас преследовала или пыталась специально вас подслушать, не льстите себе. Просто вы довольно громко разговариваете и совсем не стесняетесь выражений. Это только то, что мне довелось услышать. А то, что мне услышать не довелось, наверно, ещё хуже. И я не хотела вам об этом говорить. Хотела замять, хотела продолжать работать с девочками дальше. Но вы не оставили мне выбора. – Селена оскалилась. Почему-то ресницы дрожали, и она едва давила в себе внезапное желание разрыдаться. – Так что играйте в свои игры с кем-нибудь другим. Ищите провокацию в чьём-нибудь ещё поведении, а меня больше не трогайте. Не возите меня домой, не прикасайтесь ко мне. Мне это больше не интересно. Я не буду спать с мужчиной, который видит меня уродливой, даже будь он греческим богом.
Он побледнел. Так и таращился на её лицо, не моргая, не в силах выдавить из себя хоть что-то. Слова застряли в горле, мысли терялись, рассыпались. На секунду мисс Бауэр показалось, что на его запястьях стали ощущаться мурашки.
– Выпустите меня отсюда, – печально прохрипела девушка. – Я не хочу сидеть тут с вами. Не хочу на вас смотреть. Оставьте меня в покое.
– Подожди. Селена, – наконец сказал шеф. Слегка отстранился, проморгался, после чего обречённо, нервно улыбнулся. – Я не знал, я не думал, что ты…
– Не знали, что я знаю? – она проглотила ком. – Мистер Анселл, вы мне больше не нравитесь. Я больше вас не люблю.
Уголки губ поползли вниз, мужчина обескураженно вскинул брови. Опять все слова застряли где-то между языком и гландами, губы словно онемели. Он хотел что-то сказать, но продолжал молчать, всё ещё держа свою сотрудницу за бёдра. Будто если отпустит её сейчас, она исчезнет.
– Нет, Селена, подожди. Я. Мне, – несколько раз дрогнули ресницы. – Мне жаль, что ты это услышала. В том смысле, что… я… я так не думаю. Сейчас.
– То есть вы так сказали, чтобы понравиться Айзеку? Типа того? – Бауэр иронично улыбнулась, хотя уголки губ дрожали. – Да вам плевать на его мнение. Вам плевать, что он подумает, вы его не стыдитесь. Настолько плевать, что вы можете, будучи голым, отжать у него халат. Мистер Анселл, хватит уже. Хватит надо мной издеваться, отпустите меня.
– Я не думал, что мои слова приобретут такой контекст, – казалось, у мужчины начинал заметно потеть лоб. Руки мёрзли, дыхание учащалось. – Если бы я знал, как мои слова сейчас будут звучать с твоей стороны, я бы их не сказал. Господи, что я несу. – Он вновь нервно улыбнулся и прикрыл лицо рукой. – Я хотел сказать, что мне жаль, что я это сказал. И тогда, и сейчас. Я… не считаю тебя некрасивой. Селена.
– Да, наверное, вы считаете меня королевой красоты. С выменем до пупка, – девушка стиснула зубы. – Мне не нужно ваше сожаление. Не потому, что я злая или обиженная, а потому что я хочу, чтобы меня просто оставили в покое. – Она схватилась за переднее сиденье и принялась лезть вперёд. Раз он запер позади дверь, значит, всегда можно вылезти со стороны водительского места.
Тошнило от нервов. Ресницы мокли. Шеф всё ещё держал её за бёдра, правда, больше не тянул назад и не пытался прижать к себе. Видно, был настолько обескуражен, настолько испуган, что ощущал только смятение, страх и невозможность сосредоточиться, чтобы оправдаться. Хотя можно ли в его случае оправдаться?
