Текст книги "Некрасивая (СИ)"
Автор книги: Ольга Сурмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)
– О! У нас пополнение штата! Опять! – весело крикнула одна из моделей, хитро глядя на коллегу. – Селена, привет! Как тебе в другой роли? Свыклась с новой работой?
– Пока понятия не имею, привет, – она выдавила из себя нечто похожее на улыбку. Анселл тут же повернулся, прищурился и склонил голову в сторону.
– Доброе утро. Рад тебя видеть и рад, что тебя не поймал дождь. Тебе привезли одежду, реквизит, ознакомишься со своим амплуа? – мужчина выглядел довольным. Довольным, если не сказать, цветущим. В глазах танцевали случайные блики, на губах играла чуточку хитрая, заинтересованная улыбка.
– Вы что-то там про шоу-бизнес говорили, – Бауэр взяла из его рук синюю папку с референсами. – Это я рок-звездой какой-нибудь буду? Или что вы имели в виду?
– Нет-нет, это… это позднее. Сегодня ты будешь скромной домохозяйкой из шестидесятых, – в широкой улыбке показался ряд ровных белых зубов. – У тебя будет милейшее тёмно-красное платье в крупный горошек, такой же милый белый кружевной фартук, воротничок, и ты… будешь делать кофе со сливками.
Лицо девушки вытянулось. Она непонимающе хлопала глазами, пока всё-таки не решилась бездумно пролистать папку. Действительно: воротнички, горошек. Короткие волосы, симпатично завитые в стороны. Широкие юбки и такие же широкие пояса.
– Я… это себе немного не так представляла, – озадаченно пробормотала Селена. – Очень странная съёмка. Прямо как… в мужском журнале. Не уверена, что хочу сниматься в мужском журнале.
– Нет-нет, – Джерт лениво прикрыл глаза. – Ничего подобного. Полагаю, это для рекламных постеров в тематическую кофейню, посвящённую стилю Америки шестидесятых годов. Никаких странных или пошлых пожеланий мне от заказчика не поступало. Если бы я понял, что нужна съёмка с эротическим подтекстом, я бы отказался.
– А, ну тогда… тогда ладно, – девушка вновь тяжело вздохнула. – Вы сказали, всё уже привезли? Тогда когда начинаем?
– Всё, но… не совсем всё, – Анселл слегка нахмурился. – Помоги пока Шерил отснять товарные к завтрашнему дню, потому что к пяти вечера она у нас едет к заказчику в студию – там большая съёмка с реквизитом.
– Она уезжает⁈ – Селена едва не раскрыла рот. – А кто тогда меня будет снимать? Айзек⁈
– Увы, времени у нас нет, – шеф нахмурился. – Айзек… обещал подъехать к вечеру. Думаю, до вечера успеют приехать и остатки твоего образа.
– Окей… – скривившись, протянула Бауэр. – Окей, ладно, я поняла.
Она практически на автомате стала ставить штатив, настраивать свет, баланс белого, затем напомнила себе, какие съёмки идут на ближайший номер. Как обычно, очередной японский бренд хотел расширить клиентуру и пожелал видеть на страницах своего нового каталога кого-то помимо азиаток. До боли знакомая история с запахом цинизма и денег. Ведь даже внутренний рынок часто хотел видеть на постерах пресловутых белых женщин. Худых белых женщин с в ме ру узким лицом, пухлыми губами и длинными ресницами.
Так выглядел современный маркетинг. И так выглядела запудренная сегрегация. Запудренная модой, мимолётными мнениями, даже эволюционными предпочтениями – но всё-таки сегрегация. Ведь непростительно часто слово «красивый» становилось синонимом слова «достойный». А «некрасивый» – «недостойный».
За работой Бауэр на какое-то время отвлеклась. Даже забыла, что уже нужно идти переодеваться, делать макияж, готовиться. Когда Эви напомнила ей об этом, она невольно вздрогнула, потом нехотя отошла от штатива и поплелась в гримёрную.
Судя по всему, визажистам уже дали инструкции относительно внезапной новой съёмки. Селене быстро выровняли кожу, подчеркнули ресницы, брови, накрасили губы тёмно-красной жидкой помадой с сильным влажным эффектом – настолько влажным, что губы стали похожи на две спелые вишни. Лицо походило на анфас мраморной статуи, у которой, почему-то, внезапно появился соблазнительный розовый румянец.
– А тебя удобно красить, – пробубнила Эви, глядя на коллегу. – Кожа гладкая, длинные ресницы. Я даже… как-то не замечала, какие они у тебя длинные. – Визажист взяла утюжок в попытке сделать девушке те самые кудри из шестидесятых.
– Спасибо, – Бауэр неловко пожала плечами. – Ты видела, какое мне привезли платье? Как оно?
– Да, видела, – Эви криво улыбнулась. – Скоро сама всё увидишь. Сейчас я закончу с волосами – и мы тебя нарядим. Оно застёгивается со спины. Красивое платье, кстати, мне понравилось.
– Ну ладно, хорошо. Я тебе верю, – Селена чуть кивнула, чтобы не повредить незакреплённый макияж.
Было одновременно неловко и приятно смотреть на себя в зеркало. Да – ярко, да – эпатажно, возможно, даже чересчур сексуально, но всё равно убийственно эстетично. Красиво. Так красиво, что хотелось сохранить потом снимки с собой – на память. Кукольные пряди вились и мило топорщились в стороны, на голове возник широкий красный ободок с небольшим бантиком сбоку.
– А что-то в этом есть, – мисс Бауэр прищурилась, глядя на себя. – Я думала, мне не понравится, но нет. Здорово. У тебя золотые руки, Эвелин. Когда буду выходить замуж – куплю у тебя услуги по мейкапу, обязательно.
– Ой, да будет тебе, – девушка вновь довольно заулыбалась. – Работа у меня такая – делать всех красивыми. Ладно, погнали переодеваться.
Когда из плотного зелёного чехла достали наряд, Селена принялась нервно кивать, не в силах сказать ни слова. А когда его на неё надели – слов не осталось вовсе. Да, платье было красивым, качественным. Красным в горох, как и сказал Анселл, но при этом было… убийственно коротким. Неприлично коротким. С широкой юбкой, с широким белым поясом, с квадратным вырезом, на широких лямках. Оказавшись на Селене, оно тут же обтянуло верхнюю часть тела так, что грудь буквально торчала, начиная походить на два прижатых друг к другу шарика.
– Мне кажется, домохозяйки так не выглядели, – обескураженно прохрипела мисс Бауэр, когда на ней завязывали кружевной белый передник.
– Это напыщенный образ идеальной жены, – устало пробормотала костюмер. – Никому не нужен реализм – всем нужно красиво, сексуально. Вам, мисс Бауэр, чулочки ещё белые. Позвольте застегнуть, пожалуйста.
Она скривилась, глубоко вздохнула, но всё же позволила. На самом деле, факт, что её в таком будет снимать Айзек, приносил чудовищный дискомфорт, но что уж теперь. К сожалению, Селена не могла сделать своего клона и сама себя снять. А съёмка преподносилась как очень срочная – по крайней мере, её такой показывал мистер Анселл.
«Будет потом всем рассказывать, какое у меня вымя», – скривившись, думала девушка. «Двуличный козёл».
На ноги ей надели лаковые красные туфельки мэри-джейн, затем осторожно проводили в студию. На часах было уже половина шестого, большая часть сотрудниц разбрелась по домам. Осталось лишь несколько костюмеров, которые сидели у себя в подсобном помещении, Эви – чтобы править макияж, если будет нужда, и… Дора, которая, по всем подсчётам, давно должна была быть дома, но почему-то сидела здесь.
– Мисс Бауэр, вам так идёт! – тут же сказала она, растянувшись в улыбке. – Вы прямо как та самая идеальная жена из прошлого века.
– Спасибо, – протянула Селена и слегка нахмурилась. Звучало вроде как приятно, а вроде… что-то не то было в этом странном комплименте. Какой-то непонятный привкус.
– Мы теперь с вами обе снимаемся, – Дора улыбнулась ещё шире. – Хотите совместное фото? Мне кажется, совместное фото – сильный старт для начинающей модели. Я выложу его в сторис.
– Нет-нет, спасибо, мисс Ильдаго, – Бауэр натянуто улыбнулась в ответ. – Это из ряда вон выходящий случай. Я не планирую строить карьеру в этом направлении. Я согласилась сняться просто потому, что меня попросил работодатель.
– Вот оно как… – слегка обиженно протянула Дора. – Понятно. Ну, может, передумаете. Студийный свет вам очень к лицу, несмотря на… вес. Он вас не портит.
Селена сдвинула брови и прищурилась. Из коридора послышались тяжёлые шаги.
– Я не передумаю, мисс Ильдаго, простите. Быть под прицелом камер – не моё. Даже если фото со мной станет популярным, мне не хочется, чтобы мне потом писали. Писали грязные комментарии. А они будут писать! Вы же видите, какое у меня декольте тут⁈ Нет уж, спасибо. Не знаю, куда заказчик повесит потом такой постер, но, надеюсь, не на входе. И не за спиной у бариста.
Шаги становились всё громче, через пару секунд в студию вошёл напряжённый Анселл. Дора тут же встала, выпрямилась. Он скользнул по ней взглядом, затем перевёл глаза на свою новую плюс-сайз-модель.
Ему явно нравилось то, что он увидел, хотя мужчина стойко пытался не менять выражение лица. Он раз за разом осматривал девушку с ног до головы, чуть щурился, цеплялся зрачками за ноги, грудь, лицо. Инстинктивно поджимал губы и сглатывал, хотя потом быстро прикрыл глаза и поспешно отвернулся с тяжелым выдохом.
– Мои комплименты визажистам, костюмерам и, конечно, моей новой модели, – сухо, с улыбкой пробормотал Джерт. – Мисс Ильдаго? Что-то… что-то не так?
– Совсем нет, я просто задержалась и, раз так, хотела посмотреть на съёмки, – она мило завела руки за спину и зажмурилась.
– Не думаю, что это хорошая идея. Для мисс Бауэр это первый опыт съёмок, и мне бы не хотелось перегружать её чужими глазами, заставлять нервничать. Давайте в следующий раз, хорошо? Человеку нужно привыкнуть к камере.
– Ну, мистер Анселл! – возмущённо протянула Дора. – Я могу дать… какой-нибудь совет, подбодрить.
– В следующий раз, пожалуйста, – с нажимом повторил мужчина. – Сегодня давать советы ей будет её фотограф, опираясь на пожелания заказчика.
– Айзек? – Ильдаго скривилась. – Ну ладно. Ладно, я… тогда пойду. Хорошего вечера, мистер Анселл! Хорошего вечера, мисс Бауэр! – Она нарочито медленно взяла сумочку, поправила волосы, но через пару минут всё-таки скрылась в коридоре. Вскоре в студии воцарилось долгое, звенящее молчание.
Селена облегчённо выдохнула. Почему-то не хотелось, чтобы Дора на неё смотрела. Не хотелось, чтобы кто-то наблюдал за процессом и как-то его комментировал.
– А вы здесь будете, мистер Анселл? – Бауэр нахмурилась. – Или пойдёте тоже?
– Видишь ли, тут такое дело, – Джерт прищурился. – Айзек не сможет сегодня приехать. Он не успел закрыть задачу на выезде.
– Что⁈ То есть как?!! – девушка едва не раскрыла рот. – И что… что мне делать⁈ Идти раздеваться или ждать? Почему он раньше не предупредил⁈ И кто тогда встанет на его место?
– Нет, съёмка срочная, переносить её возможности нет, – чеканил мужчина. – Так что… будем выходить из положения.
– Как⁈ Я буду ставить таймер на съёмку и бегать от штатива к фону⁈ Или как ещё⁈
– Я могу тебя поснимать, – Анселл прикрыл глаза. – Почему бы и нет. Других вариантов всё равно нет.
– Что? – Селена хотела взяться за лоб, но вовремя опомнилась и одёрнула руку, чтобы не потревожить макияж. – Вы не… вы не фотограф. С таким же успехом меня может снять Эви или кто-нибудь из девчонок-костюмеров. Я сама себя могу снять, раз уж на то пошло! Разница будет небольшая!
– Ты издеваешься? – Джерт в очередной раз прищурился и раздражённо вздохнул. – По-твоему, я такой безрукий? А как ты думаешь, с чего начиналось это агентство? С меня, с одного штатива и одной девушки, которую я снимал. Я был менеджером, бухгалтером, фотографом, ретушёром. Я делал всё, разве что не позировал. И если бы я делал это плохо, то не оказался бы сейчас там, где я есть. Просто в какой-то момент мне стало проще делегировать, чем делать всё своими руками. В конце концов, у меня их не десять. Становись к фону – я хотел закончить сегодня эту съёмку.
Бауэр обескураженно вскинула брови. Пару секунд помедлила, но потом… подчинилась. Анселл? Фотограф? Сложно было представить, но, с другой стороны, это агентство в самом деле с чего-то начиналось. Вернее, не с чего-то, а с кого-то – с его бессонных ночей, с его навыков, с его умения договариваться и пиарить свой труд.
Фото собирались делать на скучном сером фоне. Принесли небольшой стол, возле которого девушка должна была стоять, кувшин со сливками, несколько кружек с давно остывшим кофе и… маленькую стеклянную вазу с искусственными маками. Джерт внимательным взглядом наблюдал, как расставляли реквизит, затем взял фотоаппарат и по-хозяйски повертел его в руках.
– Я его уже настроила под нашу съёмку, – пробормотала Селена, отводя взгляд.
– Я сам настрою, под себя. Спасибо, – он стал щёлкать меню, и его действия очень напоминали привычку. Давно забытую, но всё-таки привычку.
Мисс Бауэр проглотила ком. Хотелось одёрнуть юбку, сложить руки, спрятать ноги, на которых едва виднелось кружево белых чулок. Встать куда-нибудь, чтобы грудь не была так заметна, но она упорно не сходила с места. Раз уж ввязалась – поздно отказываться. Иначе придётся подвести всех.
– Ну вот, превосходно, – мужчина растянулся в тяжёлой улыбке. – Улыбнись, обопрись на стол, расслабься.
Девушка вновь подчинилась. Она помнила, как легко модели меняли позы в кадре – оставалось только ловить ракурс. Однако сейчас Селена ощущала себя деревянной куклой, которая могла неуклюже, со скрипом гнуться. И… не более того. Тело никак не хотело расслабляться, по спине гулял нервный холод, иногда сама собой вздрагивала нижняя губа.
– Немного на меня, наклони голову и посмотри так, словно просишь о чём-то, – мужчина скинул пиджак, небрежно повесил его на спинку ближайшего стула, затем так же небрежно закатал рукава. – Снизу вверх. И приоткрой немного рот. Совсем чуть-чуть.
Бауэр открыла рот – правда, казалось, слишком широко. Стало неловко, а затем стыдно.
Шеф снял со штатива фотоаппарат и стал подходить. Ближе, ближе. Слишком близко – настолько, что захотелось отвернуться. Девушке казалось, что она чувствовала, как пахла его рубашка. Как напрягалось его усталое, но не в меру напряженное тело. Как шевелилась под частыми вдохами широкая грудная клетка.
– Улыбнись, – хрипло повторил он, когда Селена в очередной раз услышала звук затвора. – Тебе идёт улыбаться. У тебя красивая улыбка. А теперь возьми кувшин и сделай вид, что пробуешь на вкус сливки, прежде чем добавить их в кофе.
– Пробую на вкус? – она непонимающе вскинула брови, но всё-таки взяла кувшин и поднесла к губам.
– Чудно, – мужчина улыбнулся и встал на одно колено, держа перед собой фотоаппарат. – Продолжай. Ты любишь сливки, кстати?
– Не знаю, – Бауэр прищурилась. Почему-то от его вопроса становилось не по себе. Пульс начинал звенеть в ушах, а привычные, казалось бы, прожекторы – слепить. Сердце глухо стучало где-то в районе живота. Отчего-то возникло внезапное, несперпимое чувство дежавю. – Нейтрально к ним отношусь.
– Скоро курьер принесёт клубнику. Сделаешь вид, что пробуешь клубнику. Нет, не смотри на стену – смотри на меня, прямо в объектив. Смотри только на меня.
Непрофессиональная съемка
– А теперь представь, что к тебе подходит твой муж. Он пришел с работы, устал, и очень по тебе соскучился. Посмотри на меня так, как посмотрела бы него. Возьми в руки кувшин, а потом осторожно его погладь. Я сделаю пару кадров, – шеф медленно подошел, заслонив лицо фотоаппаратом с широким объективом, в линзе которого девушка увидела свое возмущенное отражение.
– Муж? – Селена шокировано раскрыла глаза, но тут же взяла себя в руки и выдохнула. Надо смотреть, как на мужа. Это как? С радостью? С благоговением? Тяжелый мужской силуэт вызывал желание невольно отступить на шаг назад, а не улыбаться. Однако, она все-таки погладила пузатый кувшин и подняла на объектив невинный взгляд. Губы стали растягиваться в неком подобии смущенной улыбки.
– Вот так, – Анселл сногсшибательно улыбнулся в ответ и сделал пару кадров. – Сливки? Попробуешь?
Бауэр в самом деле поднесла ко рту носик кувшина, на котором тут же остались отпечатки губной помады. Вкус… жирных сливок. Знакомый, довольно приятный. Через пару секунд она отняла от себя кувшин и размяла руку, однако меж губ тянулась блестящая белая ниточка. Чересчур… пошлая. Прямо как вся фотосессия.
– Замри, – хрипло пробормотал мужчина и поднес объектив вплотную к лицу, – вот так.
– Если слишком близко – постер выйдет слабый, – пробормотала Селена, слыша щелчки камеры.
– Сегодня я фотограф, мисс Бауэр, – он осторожно поправил прядь её волос. – И мне решать, в каком ракурсе постер выйдет слабым, а в каком – нет. Подойди ко мне.
Она медленно подошла, всё ещё безотрывно таращась в стекло объектива. Модели не должны возникать на съемках. И раз она модель – она должна покорно слушать, что ей говорят, выполнять просьбы и вставать в необходимые ракурсы. Со стороны в самом деле виднее, как снимать. Кулаки сжимались и разжимались сами собой, пульс, словно отбойный молоток, громко стучал в ушах. Становилось жарко.
– А теперь… только не пугайся, – Джерт с улыбкой склонил голову в сторону. – Возьми меня за галстук и натяни его на себя. Будет… съемкой от первого лица. Для бара – в самый раз.
– Вы говорили, постер будет в кафе, – Селена вновь раскрыла глаза.
– Кафе, где подают алкоголь. Я по привычке назвал это место баром, – губы в очередной раз растянулись в сногсшибательной улыбки. – Возьми меня за галстук. Это будет красиво.
Она всё-так подчинилась. Взяла шефа за пресловутый галстук, накрутила его на руку и дернула к себе. Близко, слишком близко. Настолько, что Бауэр, казалось, чувствовала запах его дыхания. Видела, как поднималась под вдохами грудная клетка. Как блестели пуговицы на его белой рубашке.
Раздался звук затвора.
– Чудно получилось, – Анселл наклонился ещё сильнее. – Ты как будто разозлилась и растерялась одновременно. Очень мило. Полагаю… идеальная жена должна выглядеть как-то так.
– Идеальная в глазах посетителя кафе? – она прищурилась и проглотила ком. Иногда рука с галстуком вздрагивала.
– Именно так, – Джерт выпрямился и поправил рукава рубашки.
Меньше чем через десять минут усталые курьеры привезли клубнику и леденец на палочке. Крупный, пошлый, прозрачный, который не получалось полностью сунуть себе в рот. Нужно было игриво посасывать одну из граней сердечка, облизывать, заслонять им один глаз. Под звуки затвора Селена касалась его языком, вертела в руках, делала вид, что целовала его.
Потом к столу принесли клубнику. Вымытые до скрипа самые настоящие ягоды, которые поблёскивали в студийном свете.
– Возьми, откуси одну, – Анселл кивнул на белую матовую тарелку. – Пока свежие, нужно сделать кадры.
Девушка взяла, коснулась губами – еще кадр. Сочный, пошлы, как и все остальные. в месте укуса чуть поблескивал сок, затем медленно стёк Селене на пальцы. В какой-то момент мужчина со вздохом покачал головой и поставил на стол фотоаппарат.
– Пауза? – Бауэр вскинула брови, позволяя себе, наконец, скривиться. – Очень кислые. Свежие, но кислые. У меня весь рот вяжет.
– Можно съесть их со сливками? – Джерт прищурился, а затем… начал расстёгивать пуговицы на белой рубашке. – Нет, никаких промедлений. Будем продолжать.
– А вы что… что делаете? – Девушка сконфузилась, напряглась и поджала губы. Сердце как стучало в ушах, так и продолжало стучать.
– Мне жарко, – лениво пробормотал шеф и продолжил, пока не осталось ни одной застегнутой пуговицы. – Здесь духота, я не могу так работать. Кроме того, мне казалось, ты видела меня без одежды, разве нет? – Он с интересом вскинул одну бровь.
– Мистер Анселл, тут не овраг, – Бауэр нервно выдохнула и отвернулась. – Если бы вы делали фото с кем-то ещё, тоже бы стриптиз устроили⁈ Ради бога, оденьтесь. Оденьтесь, я не могу так работать.
– Так я одет, – он так же лениво ослабил на шее галстук. – Тебе самой жарко, разве я не вижу? Если хочешь, можешь снять чулки. Я тоже… могу пойти навстречу. Моё «жарко» работает не только в мою сторону.
– Спасибо, я воздержусь. Дома остыну, – она сперва сказала, затем нервно скривилась, слыша собственные слова. Звучало отвратительно двояко, практически на грани флирта. Внутри ощущался тяжелый осадок от мысли, что Джерт поймет это как-то не так. Или захочет понять… не так.
– Хорошо, – мужчина улыбнулся, пристально глядя на свою модель. – Можешь, пожалуйста, сесть на стол, зажать между ног кувшин, а рядом поставить тарелку с клубникой? Не думай, просто поставь, я сам её подвину так, как нужно для кадра.
«Не думай». Этими словами можно было окрестить весь вечер. «Странная съемка» – думала Бауэр, осторожно садясь на стол. «Мне не нравится её эротический подтекст. Её… порно подтекст. Хотя, с другой стороны, мы часто снимаем глубокое декольте, короткие юбки. Люди любят сексуализацию. Однако… когда грудь маленькая, это не выглядит настолько пошло. Это не выглядит как… прелюдия к порно ролику».
Она в самом деле поставила пресловутый кувшин себе на колени. Не между ног, но на колени, и с пластмассовой улыбкой уставилась в объектив. Этот кувшин шатался, когда девушка пыталась красиво расположить руки, выскальзывал из мокрых от нервов ладоней, и, в конце концов, опрокинулся на грудь. Прохладные сливки сразу начали впитываться в ткань платья, оставлять жирные пятна. Стекать по ногам, груди, по дрожащим от волнения пальцам.
– Мистер Анселл, простите, – как робот, пробормотала Селена. – Простите, я случайно. Может и правда стоило поставить между ног – на стол. Просто мне… не нравился контекст фото. Я не думала, что так получится. Я… испортила вам съемочное платье. – Она подняла на него пустой печальный взгляд.
Однако, вместо реакции, мужчина молчал, стеклянными глазами таращась на пятна и белые капли. Лицо стало восковым, по нему сложно было понять, что он чувствовал. Однако, Джерт явно пытался то ли подавить, то ли сдержать в себе какие-то эмоции.
– Ничего страшного, – в конце концов, выдавил он, растянувшись в самой фальшивой на свете улыбке. Тут же раздалось несколько щелчков.
– Вы снимаете? – девушка оскорблённо прищурилась.
– Нервы, извини. Я удалю потом неудачные снимки, – улыбка с каждой секундой становилась всё шире и всё фальшивее. – Идем. Я… провожу тебя в гримёрную. Неприятно, но не критично. У нас итак много материала.
Бауэр с горьким видом поплелась к двери. Первые съемки – и такой печальный исход. Радовало лишь что ни Дора, ни другие модели не видели этого позора. От нервов подкашивались колени, ткань платья неприятно липла к телу, вместо жары теперь внезапно становилось холодно.
Гримёрная пустовала. Куда делась Эви, и где под ночь гуляли костюмеры – мисс Бауэр понятия не имела, могла только простонать, увидев печальный полумрак и пустоту череды голых зеркал.
– Куда все подевались? – прохрипела она, оглядываясь на шефа. – Мистер Анселл, найдите их. Я боюсь одна снимать это платье, оно мокрое, я еще сильнее его попорчу. Так, может, можно успеть отнести в прачечную. Из чего оно? Хлопок? Вискоза?
– Никто не думал, что фотосессия закончится так рано, – мужчина с тяжелым видом склонил голову в сторону. – Полагаю, они ушли в комбини, девушки тут весь день без ужина.
– И что мне теперь⁈ – Селена с яростью вытаращила глаза. – Они должны были быть тут! Обязаны. Что если бы макияж смазался⁈ Или сливки по лицу растеклись? Или, вот, как сейчас, что тогда⁈
Казалось, девушка начинала понимать некоторую невротичность моделей и их странный, необоснованный страх, куда другие сотрудники куда-то отходили и оставляли их наедине с фотографом.
– Селена, они тут целый день, – с нажимом повторил Анселл. – Это нормально, у девушек есть аппетит. Естественные нужны, наконец. Кто-то курит одноразки, кто-то сидит на кофеине. Они посмотрели, что у нас всё хорошо, и пошли купить себе перекусить, хватит уже. Повернись, я помогу тебе его снять.
– Нет уж! Я сама, – Бауэр злостно поджала губы. – Выйдете, пожалуйста, я сама справлюсь, раз так.
– Да что я там не видел⁈ – с перекошенной улыбкой спросил мужчина. – Не порть платье еще больше. Повернись, снимем его с тебя, и пойдешь в душевую. Когда другие вернуться – поручу им закинуть его в прачечную. Пока оно мокрое, есть шанс привести его в норму без потерь.
– Боже, какой кошмар, – нервно пробормотала Селена, слыша, как пульс в ушах всё ускорялся, а в глазах едва не темнело от волнения. – Мистер Ансел, оденьтесь, и… и идите отсюда, идите, я сказала, я сама справлюсь. Всё будет в лучшем виде.
– Селен, – тяжело прохрипел мужчина, подошел, затем стал сам расстегивать молнию на спине своей сотрудницы. – Я должен… быть хорошим человеком. Хорошим работодателем. Должен проявлять терпение и понимание. Скажи, как мне быть, если я уже какой раз хочу побыть ублюдком? – Губы дрогнули в неком подобие улыбки. – Меня останавливает только страх совсем тебя потерять. Но… чем чаще смотрю на тебя, тем меньше этого страха. Не потому, что ты мне больше не дорога, или что-то в этом роде. Ты дорога. Просто с каждым днём я всё менее… хороший человек. – Пальцы коснулись копчика – замок кончился. – И мне больше не стыдно за свои мысли. Эмоции. Потому что ты… мне хочется тебя касаться. Хочется, чтобы ты не меня смотрела. Раздевайся.
Она испуганно замерла, проглотив ком. Сердце пульсировало в глотке, пальцы дрожали, ноги подкашивались, словно пол теперь – не пол вовсе, а горячий мусс, в котором Селена медленно тонула. Почему-то после его слов не возникло отвращения, не возникло злости. Только страх, и… необъяснимое чувство стыдного самосаботажа.
Она будто знала, что… так будет. Здесь, в полумраке гримёрки, или там, в полумраке студии. Знала, что он… станет смотреть. Подходить неэтично близко, трогать за лицо, поправлять волосы. Она могла попросить остаться гримёров, или костюмеров. Или. в конце концов, Дору, которая итак хотела остаться, но Селена не стала. Почему – понятия не имела. Должно быть, под кожей не хватало иглы в виде внезапной дозы адреналина.
Надо пригрозить ему увольнением. Надо сказать, что она поставит на уши всё агенство, если Анселл на прекратит, но… онемевший язык беспомощно лежал во рту, пока на плечи сползали лямки мокрого платья. Длинные тени скользили по расстегнутой рубашке. Становилось неадекватно жарко.
А ещё стыдно за собственное поведение. Собственную… слабость. Ведь что это – если не слабость? Позволять так близко подходить человеку, от которого собиралась сбежать, как только выпадет возможность? Молчать, когда он берёт и расстегивает платье? Почему-то волнами накатывала печаль и боль.
Селена никогда не была по-настоящему сильной. Она… попросту притворялась.
Чтобы не уронить лицо перед самой собой.
«Я не сильная» – стучало в голове. «И не умная. Не красивая. Я просто… есть. И я не знаю, куда от себя деваться».
– Повернись ко мне, – мужчина горячими руками взял её за плечи и повернул к себе. Опять стал ощущаться запах его тела, запах распахнутой рубашки, неуклюже свисающего галстука. – Мы потом будем делать вид, что всё как обычно. Я – одинокий шеф, увязший в невзаимных чувствах. Ты – одинокая леди, которую домогался этот злостный шеф. Не потому, что я этого хочу, а потому что ты так хочешь. Я готов делать так, как ты хочешь. Селена. – Джерт взял её за горячие от нервов щеки.
В тот же момент на губах стали ощущаться чужие губы. Тёплые, настырные, неприлично-сильные. Опять всё внутри жгло чувство дежавю, опять одеревенели пальцы. Это уже было? Да. Когда-то во сне. Когда-то наяву.
Бауэр схватила его за предплечья и сжала. Так сильно, как могла, но сейчас ей казалось, что она никак не могла. Должно быть, её прикосновение ощущалось им плотная манжета новой рубашки. Дрожали ресницы, девушка попятилась. но через пару шагов почувствовала голой спиной прохладную стену.
Он был чудовищно возбуждён. Она это знала, даже если делала вид, что не знала. Видела странный изгиб на брюках, хоть и стремилась туда не смотреть. Видела двойственные взгляды, полуулыбки. Слышала щелчок затвора тогда, когда не должна была. И вот теперь ощущала у себя на бедрах резкий нажим таких же резких пальцев. Не как неожиданность. А как итог.
Когда он оторвался – между губ всё ещё виднелась знакомая скользкая ниточка. Голос практически осип. По телу гулял нервный, тянущий холод.
«Мне льстит ваше внимание» – со стыдом подумала Бауэр и проглотила очередной ком. «Я так вас любила. Как наивная девочка. Как подросток. И вот вы тут, передо мной. Вы никуда не уходите. И я тоже не ухожу. Не потому что всё ещё вас люблю, а потому что не могу отпустить. Я не могу вас отпустить, мистер Анселл. А вы? Тоже не можете меня отпустить?»
«Что мы тогда с вами такое?»
– Я не хочу отношений с вами, – прохрипела Селена и закрыла влажные от стыда и возбуждения глаза. Это правда, она не хотела. Именно отношений, именно с ним. Но его руки на её бёдрах до сих пор были самым искренним комплиментом на свете.
– Я знаю, – ответил он, хотя голос осел. На самом деле он не знал. Вернее, всякий раз повторял себе, что это пройдет. Она передумает. Она простит. И когда слышал «нет» – получал ещё одну маленькую травму. Маленькое доказательство, что мир светлой близости только у него в голове. А в жизни он – всё ешё некрасивый. На самом деле плохой. Кто-то, чей поцелуй, может, можно стерпеть, но кого никогда потом не будут обнимать. Говорить, что он самый лучший, замечательный. Любимый.
Хоть поезд, хоть человек.
– Я тебя так люблю, – вдруг сказал мужчина, касаясь головы своей подчиненной. Однако прикосновения быстро превратились в поглаживания. – Прости меня.
– Я простила. Правда, – Селена всхлипнула. Вроде бы… на самом деле правда.
– Тогда обними меня, – хрипло пробормотал Анселл.
– Что? – девушка ошарашенно вскинула брови.
– Обними. Меня. Пожалуйста, – он вновь погладил её по голове. – Мне всегда так хотелось, чтобы ты обняла меня сама. Без угроз. Шантажа. Давления. Обними меня, и я… твой. Сразу, в тот же момент. Хочешь попробовать?
Она замерла, тело словно заклинило. Он… итак был её. По крайней мере, сейчас. Смотрел на неё, думал о ней, даже фотографировал. Её. Хотя Бауэр никогда не была моделью. И никогда не думала о съемках.
Алкоголя никто сегодня не пил. Но Джерт, казалось, был пьян. Нёс сейчас то, что ни при каких условиях не сказал бы в трезвом уме.
Он вновь накрыл её губы своими. Опять становилось стыдно-жарко, за дверью ожидался смех, шаги вернувшихся девушек, но никого… не было. Лишь звенящая, убийственная тишина. Мужская рука скользнула выше, по швам расстегнутого платья, которые шли прямо по груди.
– Интересно, – через пару секунд прохрипел Анселл. – Если бы в тот день, когда я… отказал тебе. Если бы я согласился. Если бы я… был с тобой. Ты бы пошла на приватную фотосессию для меня? Для… моего объектива?
– Какая тебе теперь разница, что было бы? – Бауэр тяжело выдохнула. – Я не буду дразнить тебя фантазиями. Я не буду… давать тебе никаких надежд.
– Ты дразнишь меня весь вечер. И не можешь… при этом даже обнять. Я итак знаю, кто я такой. Двуличная, как ты меня называешь, мразь. Но эта мразь любит тебя. Ни на неделю, ни на месяц. Ни на год. Просто любит, потому что не может не любить. Попроси у меня что-нибудь. Сделать для тебя, или купить тебе. Я всегда здесь. Рядом. Всегда таращусь на тебя из-за угла и надеюсь, что однажды понадоблюсь, – он коснулся губами красной и горячей щеки девушки. – Я бы хотел тебе понадобиться. Очень. Больше всего.
