Текст книги "Некрасивая (СИ)"
Автор книги: Ольга Сурмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
Власть красоты
Она вышла из его кабинета, словно как из глухого тумана. С необъяснимым камнем на шее, но зато с неуклюжим пластырем на лбу. Как зомби, спустилась к остальным и объявила, что запланированных съёмок не будет. Сперва девушки встретили новость гробовым молчанием, потом – раздражёнными возгласами, но, в конце концов, приняли новую тему. Кто-то был вполне не против примерить на себя эксцентричный образ, а кто-то согласился просто потому, что за это заплатят.
Костюмы привезли довольно быстро. Красочные. Красные, белые, бежевые, с чёрными лентами, с корсетами. С широкими юбками, часть из которых была на резинке, а ещё часть – на замке. Одни девушки осматривали их с кислым лицом, другие – просто смеялись или лениво пожимали плечами.
– Что за пластырь? – пробубнила раздражённая Эви, косясь на Селену. – Ты это обо что так?
– Мистер Анселл решил, что лоб мне больше ни к чему, – мрачно ответила та. – Дверью огрел меня, когда я шла мимо. Случайно, конечно. Ну и… рассказал про айдолов. Понятия не имею, что теперь делать, если честно. Поставлю, наверно, белый фронтально-боковой свет… и какой-нибудь красно-малиновый контурный. В фотошопе сделаю потом сцену позади них. Или пейзаж Токио, будто они выступают на крыше. Под тематику номера должно зайти.
– Я ни разу в жизни не красила айдолов, – визажист Эви окончательно скривилась, злостно поджала губы и уткнулась в экран телефона. – Ладно. Всё когда-то бывает впервые. Мне нужно найти, посмотреть хоть, как это выглядит вблизи. Они тут… нижние веки подчёркивают, посмотри. Мешочки под ними. Чтобы милее смотрелось. Но среди нас нет азиаток! Если они не будут щуриться на камеру – это будет выглядеть нелепо! А если будут щуриться – то на кой чёрт заказчикам это нужно⁈ Они могли бы просто взять местных девушек!
– Ладно, ладно, подожди, не надо мешочков, – Селена со вздохом покачала головой. – Наверно… просто сделай так, чтобы было мило. Бэби-фейс. Айдол на сцене – это что-то милое, кукольное. Давай попробуем сделать так, чтобы было мило. Мне кажется, от нас ждут чего-то такого. С полосатыми юбками будет даже дерзко.
В коридоре раздались тихие, быстрые шаги. Это он. Решил прийти раньше, чем она рассчитывала. Почему-то внутри всё опустилось и сжалось, захотелось отвернуться. Девушка нервно выдохнула, схватила фотоаппарат и стала в нём рыться, словно что-то настраивала, хотя на самом деле попросту листала меню режимов съёмки.
– Ну что, готовитесь? – с мягкой ухмылкой спросил Джерт, мельком осматривая зал. Кто-то ещё не вышел, кто-то поправлял юбки, завязывал на них бесчисленные ленточки. На фоне привычных серых сцен «айдолы» выглядели как настоящие взрывы карнавальных красок. В цветных колготках, с объёмной вызывающей обувью на платформе, в ошейниках и перчатках. – Как настроение? Готовы рвать продажи свежего номера?
– Мистер Анселл! – с возмущением крикнула бледная девушка с медно-рыжими волосами, которая время от времени одёргивала короткую юбку своего бежевого костюма. – Мы не планировали сниматься вот в таком виде, это всё ради вас! Вот только ради вас!
– Да, разумеется, спасибо, – он ухмыльнулся ещё шире и игриво склонил голову в сторону. – Эви, как быстро выйдет наложить макияж? Когда можно будет приступить к съёмкам?
– Я постараюсь побыстрее, – едва не сквозь зубы ответила та. – Уже начинаем.
– Мистер Анселл! – вновь вскрикнула рыжая модель. – Мы как сюда приехали – мы сидим тут безвылазно, хотя вы обещали нам выезд! Вы обещали! Давайте после выхода этого журнала с айдолами вы свозите нас на горячие источники! Вы ещё в самолёте сказали, что свозите!
– Раз обещал – значит, свожу. Закроем номер – и свожу, – мужчина лениво прикрыл глаза. В них он явно прятал тот самый интерес, который Селена заметила ещё в кабинете.
И даже сейчас замечала, пока поглядывала на него, периодически отрываясь от камеры. Интерес? Там был огонь, которым, как ей раньше казалось, он просто не умел гореть. В силу спокойствия, рациональности, уважения к корпоративной этике. Но сейчас шеф рассматривал своих моделей, очарованно переводя взгляд с одной на другую. Он упивался их видом, будто они были… либо пёстрыми бабочками за толстым стеклом музейной витрины, либо красивыми кусками очень хорошего мяса.
Видно, всё-таки он умел. И почему-то это заставляло стиснуть зубы. Сжать кулаки от очередного приступа пустой ревности, которой, в общем-то, не должно быть. Которую нельзя чувствовать. Слишком уж больно – ведь, оказывается, он умеет… хотеть? Интересоваться? Ранее казалось, что категорически не умел.
Но всё изменилось, стоило только привести яркие костюмы и надеть корсет с широкой, милой, полосатой юбкой.
Эви молча встала и пошла в гримёрную. Селена слышала позади себя лишь удаляющийся стук её коротких уверенных каблуков.
– Самое красивое в девушке – это душа, – философски пробормотала мулатка Бьянка, стоя возле ростового зеркала в очередном бежевом наряде. – Я, конечно, снимусь, но вот что-что, а мою душу эта пошлятина не подчёркивает.
– Мы торгуем красотой, а не душой. Увы, – Джерт медленно сел на один из серых стульев и небрежно закинул щиколотку на колено. – И… по правде говоря, без должной обёртки душа никому не интересна. И я не такой уж сексист – это работает в обе стороны. Вряд ли тут кому-то хочется встречаться с низким лысым неудачником, верно ведь?
– Вы утрируете, мистер Анселл, – обиженно пробормотала та. – Я, конечно, хочу себе достойного избранника, но я не хочу, чтобы меня любили только за красоту! А если я заболею каким-то кожным заболеванием⁈ Если наберу вес⁈ Если у меня, например, будет рак груди?!! И придётся отрезать⁈ Что меня теперь – на выброс⁈
Селена опустила голову и нахмурилась. Действительно. А что дальше?
– Видишь ли… – Джерт чуть прищурился и вздохнул. – Всё зависит от ситуации. Но… давай не будем врать ни себе, ни миру. Человек, который болен кожным заболеванием, или раком, или имеющий лишний вес, сильно проигрывает конкуренцию тем, у кого всего этого нет. И если твой избранник не успел к тебе привязаться, привыкнуть, то… он может и уйти. И его нельзя за это винить. Потому что начинал он отношения со здоровой, красивой девушкой, но тут всё поменялось. Он тоже имеет право прожить свою жизнь так, как он хочет, а не быть белым рыцарем, чтобы доказать всем, какой он хороший. И он имеет право хотеть видеть в постели красивое тело, которое будет его возбуждать, а не терпеть ради… неизвестно чего. Никому в таком союзе не будет хорошо.
Селена поёжилась. Вроде бы… была правда в его словах. Никто не должен себя насиловать в отношениях. Но почему его слова так царапали? Она не могла объяснить. Не могла – и всё тут, язык словно онемел.
– Но если вы вместе давно… – продолжил Анселл, задумчиво вскинув брови. – Человек может остаться, потому что вы друг к другу привыкли, и смириться с чем-то некрасивым ему проще, чем строить новые отношения. Можешь называть это любовью. Я… назову это привычкой. Потому что не питаю никаких иллюзий.
– То есть вы бы бросили больную женщину, если бы у неё отняли грудь, потому что она стала некрасивой⁈ – Бьянка испуганно вскинула брови.
– Я такого не говорил, – Джерт раздражённо поджал губы. – Не надо переиначивать мои слова. Я лишь допустил, что такой вариант возможен, и я бы не стал такого человека осуждать. Мы все хотим прожить лучшую жизнь и все имеем право выбора – жить эту жизнь или же оставаться. Всё.
– Мистер Анселл, а вы когда-нибудь влюблялись? Любили по-настоящему? – Бьянка неловко подняла взгляд, а мужчина устало закатил глаза.
– Я в этом не уверен. У меня нет времени на отношения, особенно если учесть наш график.
Кто-то усмехнулся на его слова, кто-то поджал губы, кто-то враждебно покосился. От Эви вышла первая модель с полным макияжем в стиле айдола – необходимо было начинать съёмку.
– Ладно, давайте не будем о грустном! – протянула рыжая девушка, глядя то на мулатку, то на шефа. – Мистер Анселл, лучше скажите, где вы будете спать. – Она игриво прищурилась. – Вы же тут в женском коллективе… Как бы. Вот поедем на онсэн – будете купаться с нами? Будете с нами в комнате спать потом? Там же всё общее! И купальни общие!
– Давайте отснимем номер и потом обсудим онсэны, хорошо? – с раздражением пробормотала Селена и развернула штатив. – Только время теряем. Я не хочу торчать тут до ночи.
Как ни странно, это предложение встретили молчаливым согласием. Печальный разговор о внешности, тяжёлых болезнях выбивал из колеи даже моделей, хотя им, казалось, было не о чем беспокоиться. Первая девушка вышла под свет, и тут же раздался щелчок фотоаппарата.
Затем ещё один. И ещё один. День предстоял долгий. Селена буквально спиной чувствовала взгляд Джерта, который смотрел вперёд, но не на неё. Ни разу не на неё, хотя ещё пару месяцев назад она думала, что у неё вполне привлекательная задница – и почему бы… на неё не посмотреть? Её избраннику.
Но избранник раз за разом полностью игнорировал такую интимную пикантную деталь. И совсем не из-за того, что её закрывала пёстрая ткань разных широких платьев. Просто сейчас его куда больше интересовали хрупкие нимфы, которые изображали из себя японских поп-звёзд.
Его всегда больше интересовал кто-то ещё. Даже если это был глянцевый журнал. Но думать об этом стало как-то больно.
* * *
В какой-то момент он ушёл сделать себе кофе – и пропал. Возможно, утомился, а, возможно, его пригвоздил к креслу важный звонок. Когда Джерт исчез из поля зрения, работать стало ощутимо легче, хотя лоб давно вспотел, а волосы встали дыбом. День медленно приближался к ночи. Модели под светом менялись, в какой-то момент Селена сбилась со счёта – скольких сняла, а скольких нет, хотя им ещё предстояли групповые фото.
– А мы эти костюмы возвращаем? – спросила одна из девушек, гладя руками полосатую юбку. – Мне юбка понравилась. Я бы носила.
– Нет, не возвращаем, – Селена устало прищурилась. – Это же не витринные образцы, не подиумные. Это стилистический ход такой, их специально на ваш рост сделали. Японки намного ниже.
– Супер! – воскликнула та.
– А мне не нравится, – Бьянка устало подперла кулаком голову. – Пошло как-то. И юбки на резинке я не люблю – слишком уж кукольно. Селена, не хочешь померить? Она прикольная. Ткань хорошая. Мне кажется… твой стиль. Ты такая яркая, тебе идут юбки, сарафаны. В отрыве от костюма будет нормально смотреться.
– Стиль мой, а размер – не мой, – девушка вздохнула и закатила глаза.
– Так блин, они на резинке! Они тянутся, посмотри! И юбка очень широкая, очень, не застрянешь! Ты померяй хоть, а то я отдам ещё кому-нибудь. Заодно возьмём паузу, передохнём.
Селена скосила подозрительный взгляд на мулатку, но тут же опустила фотоаппарат, вздохнула и кивнула. На самом деле она устала – они все устали. Сидели молча на стульях, таращились: кто в пол, кто в потолок.
А ещё ей хотелось примерить эту юбку. Правда хотелось. Но если бы никто не предложил – она бы ни за что не попросила.
Гримёрная пустовала. Эви ещё полчаса назад ушла в город за напитками – и тоже пропала, прямо как мистер Анселл. Зеркальная стена была подсвечена рядом белых ламп, возле неё на длинном столе были раскиданы разного рода тюбики, палетки, одноразовые кисти. Сама визажист называла всё здесь «творческим беспорядком», а все остальные – просто хламом. У стены одиноко стояло сетчатое кресло.
– Давай я быстро переоденусь – и померяешь, – Бьянка кивнула на серый шкаф у дальней стены.
– Слушай, мне неловко как-то, – Селена потупила глаза и опустила голову. – У меня тут… ну… только сарафан. Мне мерять эту юбку не с чем.
– А там с прошлой коллекции, которую нам оставили, оверсайз-рубашки есть! Помнишь? Они такие, белые, в красный горошек, с полосатыми рукавами! Мне кажется, с полосатой юбкой шикарно будет смотреться.
– Ну… ну, наверное, – девушка с улыбкой пожала плечами. – Я бы попробовала. И знаешь… – она неловко отвела глаза. – Мне так нравятся эти корсеты ваши. Белые, которые надеваются сверху. Со шнуровкой. Не знаешь, сколько такое может стоить?
– Нравятся⁈ Боже, возьми мой, я тебе его дарю! – Бьянка с улыбкой стала развязывать затянутый корсет.
– Мне кажется, твой мне мал будет, – Селена невольно отвернулась. – Я, наверно, свой себе посмотрю. На какую-нибудь коктейльную вечеринку будет интересно попробовать надеть.
– Так ведь это же корсет, господи! Даже если не сойдётся полностью – ну и что⁈ Он же на шнуровке! Наоборот прикольно, фактура рубашки видна будет.
Селена кивнула. Слова модели воодушевляли. Она сама не заметила, как скинула с себя сарафан и повесила его на кресло. Затем – как оказалась в чужой юбке, а потом и в рубашке. Не заметила, как мулатка с той самой довольной улыбкой принялась затягивать на ней пресловутый корсет, пока сама куталась в халат.
– Ну вот! Ты глянь, какая, а! Тебе самой надо на сцену, к айдолам! – Бьянка лукаво прищурилась. – Надо, чтобы тебя шеф такой увидел. Интересно на него посмотреть.
Фотограф подняла глаза на зеркало и нервно сглотнула.
Действительно красиво получилось. В меру сексуально – потому что сверху была рубашка. В меру современно. Полосатая юбка и полосатые рукава рубашки действительно превосходно сочетались. И всё это… безумно стильно. Хотела Селена или нет, она в самом деле выглядела как айдол. Только… немного неформатный. В одежде, которая могла бы сойти за повседневную, если бы не была такой эксцентричной. Похоже, у Бьянки был превосходный вкус.
– Что тут у вас тут? – послышалось снаружи. Через мгновение в гримёрную заглянула знакомая рыжая голова. – Вау, как получилось! Вау! Вы рубашку из предыдущей коллекции приспособили! Селена, ну ты прям вообще! – Модель вытаращила глаза и принялась кивать сама себе. – Тебя бы в модельном агентстве плюс-сайз с руками оторвали!
– Спасибо, – фотограф невольно покраснела.
– А я не понял, где все? – откуда-то издалека раздался нервный хриплый баритон. – Эвелина? Селена, Бьянка? Я не понял, рабочий день что, окончен? А меня кто-нибудь собирался в известность ставить?
– Они в гримёрке, сейчас придут, – буркнула одна из девушек.
Послышались быстрые приближающиеся шаги.
Почему-то Селена почувствовала ужасающее напряжение внизу живота – волнение, граничащее с возбуждением, тревогу. Она даже невольно закусила губу. Он идёт сюда. Он… сейчас правда увидит её такой. И ему, очевидно, нравятся айдолы. Нравятся яркие девушки, которые могли бы станцевать для него.
Селене казалось – она могла бы. Если бы он захотел.
Скрипнула дверь, и следом за рыжей красавицей внутрь вошёл шеф. Окинул взглядом своих подчинённых, но сразу остановил зрачки на самой крупной из них. На самой… «неформатной».
– У нас тут новый айдол, – Бьянка сложила руки на груди, явно довольная своей работой.
– Угу. Я вижу, – Джерт прищурился. – Времени в обрез, а вы тут костюмированную вечеринку устроили? Самое время, наверное, да?
Селена подняла на него глаза в надежде увидеть в них… что-то. Может, хотя бы лёгкий интерес. Может, любопытство. Или удивление.
Но на точёном мужском лице не читалось ничего, кроме холодной брезгливости. Он действительно на неё смотрел. Но смотрел так, словно слониха решила попытаться надеть костюм лебедя и выдать себя за лебедя. Губы слегка скривились в отвращении, брови медленно поползли вверх. Казалось, ему потребовалось время, чтобы подобрать слова.
Девушка невольно съёжилась и опустила взгляд. Сердце колотилось в ушах – только уже не от предвкушения, а от стыда. От внезапно нахлынувшего импульсивного стыда, который непонятно откуда взялся.
– Я задал вопрос, – сквозь зубы повторил Анселл. – Что. Это. Такое?
– Так мы же не будем эти костюмы возвращать… – Бьянка замялась. – Вот мы и…
– Съёмки не окончены, – чеканил Джерт. – Вы растянули комплект одежды. Растянули, посмотри на это. Теперь твоя юбка на тебе будет болтаться. Потому что ты надела её на… на неё. – Мужчина поджал губы. – Не порвали хоть? Ничего не треснуло? Швы разошлись? Да? Нет? Господи. Такое… такое не на неё. Такое не под неё. Ей нельзя такое носить. Что это за цирк? Бьянка, если ты своей самодеятельностью запорешь мне сессию – на следующую я тебя не возьму. Здесь не фальшивое шоу по внезапным преображениям. Здесь – твоя работа. – Мужчина медленно выдохнул, пытаясь себя успокоить, затем также медленно прикрыл глаза. – Селена, будь так добра – сними. Не позорься. И вернись к работе. Время ограничено.
Она оторопела. Даже не нашлась, что сказать – просто молча отступила на шаг назад. Руки опустились, голос пропал, по спине пополз знакомый холод. Что значит «не позорься»? Надеть одежду айдола – это опозориться? Почему-то дрогнули уголки губ, внезапно захотелось отвернуться. Пару минут назад Селене казалось, что ему такое нравится. Такая одежда, такой образ.
Но, возможно, ему нравилось такое на ком-то ещё. Просто не на ней.
Хотелось что-то сказать в свою защиту. Сжать кулаки, попросить его выйти, даже если они нарушили рабочий процесс съёмок, даже если понесут штрафы. Но слова не лезли из горла, сердце так сильно билось в груди, что на коже начинали выступать мурашки. А под кожей отчаянно мешались стыд, возмущение, страх и обида.
– Мистер Анселл! – возмущённо выпалила Бьянка. – Как вы можете⁈ Нет, я понимаю, нельзя так было поступать. Я понимаю. Простите меня. Глупо получилось. Но не говорите ей ничего – она выглядит чудесно! Зачем вы так⁈
– Чудесно? – Джерт пугающе медленно вскинул брови. – Чудесными должны быть фото, которые она обязана отснять. И в которых позировали профессиональные модели. Не она сама – а фото, и девушки, которые на них. Что-то я не припомню, чтобы нанимал Селену в качестве модели. А знаешь, почему? Потому что эта одежда не для неё. Эта одежда – для идеальных женщин. Не для обычных, а для красивых, которые будут в журнале. Персонал, извини меня, который не участвует в съёмках, не имеет права носить съёмочные костюмы. Сегодня – Селена, а завтра ты на кого решишь свой образ напялить? На мужика из соседнего комбини⁈ А потом скажешь, что это красиво? Что ему – хорошо так? – Он оскалился и закрыл глаза в попытке взять себя в руки. – Мы и так ни черта не успевали. Теперь мы не успеваем ещё больше. Браво, просто браво.
– Мистер Анселл, – хрипло спросила Селена, пытаясь заглянуть шефу в глаза. – То есть я – некрасивая? Я… мужик из соседнего комбини? Так, выходит?
Сам собой вздрагивал подбородок, но девушка сжимала зубы, чтобы не разреветься прямо тут. Почему-то стало ужасно стыдно, когда за неё вступилась Бьянка. Неужели она такая слабая, что не может открыть за себя рот? Что не может… оборвать слова начальника, когда они начали задевать? И не просто задевать, а резать. Жечь.
Он тяжело выдохнул и, казалось, едва заметно закатил глаза.
– Нет. Я не говорил такого. Но, Селена, приукрашивать я не буду. Посмотри на моделей и посмотри на себя. Вы… разных комплекций. Модели имеют конкретные параметры, потому что эти параметры считаются самыми привлекательными для человеческого глаза. Это не значит, что остальные женщины – некрасивые. Красивые. По-своему… красивые. Но согласись: странно, когда взрослый человек пытается надеть детскую одежду. Странно ведь? Вот тут та же ситуация. На женщин пошире – своя одежда, которая учитывает нюансы фигуры. На стройных – своя одежда. Твою мать, почему я должен объяснять такие простые вещи⁈ Если одежду, предназначенную для одной фигуры, надеть на другую – будет нелепо. У тебя есть твои платья – они тебе прекрасно подходят. А вот такое… тебе не подходит. Это подходит моделям. Можешь на меня обижаться, конечно, но это правда. Если сбросишь вес – тебе тоже будет такое подходить. А пока – что есть, то есть.
В гримёрной повисло тяжёлое, точащее молчание. Рыжая модель встала в тени шефа, стараясь не отсвечивать, грустно уставилась на пол, а затем и вовсе попыталась тихонько выйти. От злости и возмущения Бьянка нервно раскрыла глаза, но явно не могла подобрать слов.
В его речи была логика. Удивительно отвратительная, циничная, но всё-таки логика. Кроме того, она действительно была виновата в том, что взялась одевать подругу до того, как съёмки полностью завершились.
– Мистер Анселл, это моя вина, я готова понести ответственность, – мулатка поджала губы. – Селена тут ни при чём. Я уговорила её померить эту юбку. Я… могу отказаться от оклада за эту съёмку. Простите, что подвела вас.
– Бьянка! – Селена обескуражено отшатнулась от коллеги.
– Нет, ничего не говори, это правда моя вина. Моя идея – значит, моя вина, – девушка раздражённо прищурилась. – Но, мистер Анселл, не надо говорить, что ей не идёт. Это не правда. Ей – красиво. Я не знаю, как этот наряд сидел бы на мужике из комбини, но ей – красиво.
– Как скажешь, – так же раздражённо отмахнулся Джерт. – Красиво, значит, красиво. Кто я такой, чтобы вас оценивать. И, Бьянка, я снимаю тебя с этой съёмки. Насчёт следующей… поговорим потом. Селена, вернись к работе. Иначе на премию в этом месяце можешь не рассчитывать. – Он молча развернулся и пошёл прочь из гримёрной, оставив своих подчинённых в звенящем молчании.
Модель ещё пару минут ошарашенно смотрела ему вслед, силясь осознать, что сейчас произошло. Шеф всегда казался намного более… корректным? Наверное. Хотя мулатка всегда подозревала, что с ним что-то не так. Что? Чёрт знает. Вкусы? Ориентация?
Больно странным виделся тот факт, что у него совсем не было отношений. Но сейчас завеса тайны чуточку приоткрылась. Судя по всему, Джерт Анселл был ужасающе циничным снобом – настолько, что ждал себе в партнёры кого-то идеального. Искромётно-прекрасного. Он ждал женщину изумительной красоты, изумительного здоровья и таких же изумительных личностных качеств.
Это то ли веселило, то ли возмущало, то ли пугало.
Бьянка невольно скосила глаза на Селену, которая нервно улыбалась, глядя на пустой дверной проём. Улыбалась, наверное, чтобы не разреветься.
– Эй, ну ты чего, – мулатка осторожно положила ей на плечо руку и попыталась чуть растормошить. – Он просто не в духе. Съёмка, всё такое. Да и пошёл он в жопу со своим мнением! Тебе идёт – ты что, сама не видишь, что ли?
– Вижу, – девушка мрачно усмехнулась, хотя у неё едва заметно дрогнул уголок рта. – Мне идёт. Мне нравится. Не понимаю только, почему он мне втирает обратное. Ему же нравятся айдолы. Что во мне не так? То, что я – другой комплекции, или что?
– Да какая разница⁈ – Бьянка широко раскрыла глаза. – Пофиг, кто ему там нравится, кто не нравится. Нас это не касается. Его мнение – вообще ни о чём.
– Ну да. – Ухмылка стала ещё шире, вот только уголки губ начинали дрожать всё сильнее.
– Селен, ну ты чего, – мулатка с грустью вскинула брови. Взгляд становился стеклянным. – Он что, он… тебе не безразличен, что ли? Я… я никому не скажу.
– Да нет, нет, – та отмахнулась, нервно отвернулась, после чего начала развязывать корсет. – Надо переодеться. Продолжить съёмку. Девчонки ждут.
– Эви сказала, что ты ему призналась. В чувствах, – с каждой секундой Бьянка становилась всё грустнее. – Типа, ну… ты, скорее всего… хотя это домыслы…
– Что⁈ – Селена поперхнулась, отшатнулась и замерла. – Она-то откуда знает⁈
– Так всё-таки правда, – модель виновато отвернулась. – Просто ты так смущалась, когда он приходил, а потом он предложил тебя подвести. А потом… ты пришла сама не своя. Вот прямо зомби. И мы решили, что, может…
Она хотела возразить. Сказать, что такого не было, что он – шеф, и не больше. Но вместо этого закрыла рот рукой. От слёз всё вокруг расплывалось, по телу гулял нервный озноб, а взять себя в руки не получалось. Дура, не иначе. Так убиваться из-за человека, которому даже больше, чем всё равно.
Вот только сколько Селена себя ни одёргивала, она не могла убрать эти эмоции. Иногда первая любовь находит человека в четырнадцать, а иногда – в двадцать пять. Всякое бывало. Её, вот, нашла в двадцать пять. Наивная, светлая и горячая, прямо как у подростка. Этим просто нужно было перегореть. Но горение – больно. Особенно, когда любимый человек унижал. И сколько эта агония продлится – непонятно.
– Селен, он тебя не стоит, – Бьянка сдвинула брови. – Я не пытаюсь сейчас утешить или вроде того. Не стоит он тебя, он – нарцисс. Типа вежливый, приличный, типа весь такой из себя… но нарцисс. Посмотри на него! Весь о внешности, весь о статусе. Даже женщина должна быть идеальной! Чтобы подходить по статусу. Иначе говоря – чтобы быть аксессуаром.
– Скажи, – Селена с грустью подняла от пола взгляд. – Только честно. Я толстая? Я… некрасивая?
Мулатка едва не подавилась воздухом от возмущения.
Пока за стеной, возле распахнутой настежь двери, с круглыми глазами стояла шокированная рыжая модель.
