Текст книги "Некрасивая (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Некрасивая

Пролог

– Она некрасивая, – раздался низкий хриплый баритон прямо за дверью. – Конечно, я сказал ей «нет», у меня нет фетиша на живот, складки и всё в таком духе. Больше скажу: она самая некрасивая здесь, хотя азиатки не в моём вкусе. Если бы выбор стоял между ею и худенькой азиаткой, я бы не глядя взял азиатку.

– Жёстко, – следом послышался знакомый мужской смех. – Прямо… жёстко. То есть она реально призналась тебе в любви? Это не сплетни?

– Ну да, я думал, ты знаешь, – мужчина мрачно усмехнулся. – Её… даже жаль на самом деле. Я попытался быть максимально корректным, конечно. Сказал, что дело не в ней, а во мне, и всё прочее… но твою мать. Между нами говоря, дело в ней. Лишний вес – это некрасиво. И никакие её юбочки, никакие платьица и рубашки не спасут положение. У меня, извини, конечно, не стоит на такое, – в голосе мелькнула нотка брезгливости.

– Понимаю, – послышался тихий вздох. – На мой взгляд, она, ну, обычная. Хотя когда вокруг тебя одни фотомодели, стандарты, наверное, поднимаются.

– Дело не только в этом. Всем мужчинам нравится стройность, эстетическая хрупкость. А всем женщинам – сила. Обрати внимание: что-то она не подошла с признанием к какому-нибудь курьеру, который нам приносит ланч каждый день. Она выбрала меня. А знаешь почему? Потому что я хожу в зал. Слежу за питанием. Имею денежный ресурс. Иными словами, такие как она сама, ей не нравятся. Ей симпатичны те, кто симпатичен всем остальным. Высокие, сильные, ресурсные люди.

– Ну не прям всем. Я не люблю плоскодонок, а модели – плоскодонки.

– Не все. Но по мне так лучше плоскодонка, чем вымя, которое висит до пупка. Я много в себя вкладываю, и я имею право выбирать равную себе женщину. Равную хотя бы в эстетическом плане.

– А сколько наша коровушка весит? Мне просто интересно.

– По-твоему, я знаю? Я её не взвешивал. Килограмм семьдесят-восемьдесят, наверное. Мне плевать, закрыли тему. У неё огромные бёдра, а в профиль я вижу её живот.

Семьдесят четыре. Она весила семьдесят четыре и совсем недавно на медосмотре узнала собственный вес.

Сами собой намокали ресницы. Расширились глаза, начинали дрожать губы. В одно мгновение с потолка словно упал ушат холодной воды. Светлая деревянная дверь, которая была прямо перед её лицом, медленно темнела. Иногда по коже гулял колючий холод, ком в горле рос, становилось нечем дышать.

Девушка нервно отступила на шаг назад, из рук едва не посыпалась стопка модельных фотографий. Некрасивая. Ну да, конечно. Ожидаемо, что владелец модельного агентства сочтёт её некрасивой. Ожидаемо, но она до последнего отказывалась в это верить, ведь он был таким улыбчивым. Таким хорошим. Таким… неуязвимым для предрассудков. Ну не наивно ли?

– Я как-то не обращал внимания раньше. Но теперь интересно стало снова на неё посмотреть, – за дверью вновь раздался голос коллеги.

– Даже не думай на неё таращиться, я же сказал: закрыли тему. Мои личные предпочтения работы никак не касаются. Не делай из этого шоу и не культивируй травлю. Я вообще хотел сделать вид, что ничего не было. И ты его сделай. Не хватало мне тут драмы перед выпуском номера.

Девушка до крови закусила губу и попятилась. Не хватало ещё разреветься прямо тут.

Второй раз никто не посмеет отнять у неё достоинство. Даже если теперь оно в руинах.

Ритм международного модельного агентства

Пару недель назад

– Это для семьдесят четвертого номера. Семьдесят пятый будем завтра и послезавтра снимать, – с усталой улыбкой пробормотала Селена, всматриваясь в объектив профессиональной камеры. Светло-русые волосы при белом освещении студии казались ещё светлее. Они чуть завивались на концах, щекотали плечи и мешали работать. Давно пора чуточку подстричься, обычно ниже плеч её волосы не отрастали.

Достаточно удобная длина, чтобы ещё мочь завязать удобный хвостик и оставаться женственной, но не мешать в повседневной жизни.

На белом фоне, под светом таких же белых прожекторов, крутилась высокая мулатка в золотистом платье. Улыбалась, щурилась, игриво приподнимала ногу.

– Нормально там выходит? – через пару минут слегка встревоженно спросила та. – Может, мне повернуться спиной?

– Нет-нет, им нужен только фас и три четверти, это не для каталога, – Селена сняла со штатива камеру, расправила юбку широкого цветастого бело-розового сарафана и небрежно встала на одно колено. – Ещё немного, хорошо? Потом ещё красное – и всё на сегодня.

– Да, конечно, сколько надо, столько и буду стоять, – мулатка криво улыбнулась, развела руками, но тут же встала в очередную позу. Позировать и менять платья – это её работа. Причём достаточно тяжёлая.

А работа Селены – делать снимки очередной прекрасной нимфы в очередном наряде. Где-то позади, возле серого стола, раздался тяжёлый вздох девушки-визажиста. Ей нужно будет снять с модели старый макияж и сделать новый – под новый образ.

Через пару минут послышались тяжёлые быстрые шаги, которые быстро сменились тяжёлым хриплым голосом:

– Ну что? Отсняли? Успеваем сегодня?

Она чуть вздрогнула, когда услышала этот голос. В животе тут же сбился ком, сердце, казалось, пропустило удар. Прямо как у школьницы, которая слышала голос своего кумира. Только Селена давно не школьница. Ей двадцать пять. И влюбляться до состояния нервного озноба уже как-то неловко, стыдно и даже по-детски. Она чуть обернулась и попыталась лениво прикрыть глаза.

Среди серых стен, покрытых декоративной штукатуркой, среди таких же серых столов и нескольких серых стульев стоял он. Высокий мужчина ростом, наверное, под два метра. Статный, широкоплечий, в привычном синем костюме с чёрным галстуком. Устало улыбался, глядя на своих подчинённых. Также устало прикрывал миндалевидные серо-лиловые глаза с длинными тёмными ресницами.

– Ещё нет, но вроде успеваем. Осталось одно платье, мистер Анселл, – Селена улыбнулась в ответ и игриво склонила голову на бок. – И сет семьдесят четвёртого можно будет начинать редактировать.

– Превосходно, – мужчина медленно кивнул, отстранённо глядя то на модель, то на белый фон, на котором она снималась, то на хромакей, который висел чуть дальше, но сегодня на нём не снимали. – Остальные уже ушли?

– Шарлотта и Ирма ушли где-то полчаса назад. Остались только мы.

– Ну ладно. Я ещё буду здесь некоторое время. У себя. Но в течение часа уеду, имейте в виду тогда, – Анселл вновь окинул взглядом своих подчинённых и пошёл к лестнице. На второй этаж, туда, где был его кабинет.

А она словно заколдованная смотрела ему вслед. На бледные кисти рук без браслетов или колец, на пятки чёрных начищенных ботинок. На ковер блестящих тёмных волос, которые были схвачены силиконовой резинкой возле затылка.

Он часто так ходил. Распускал волосы, но всё равно схватывал их сзади, чтобы не лезли в лицо. В стране восходящего солнца никто не считал это странным, даже напротив. Такая причёска воспринималась как эхо древней маскулинности, ещё со времен самураев.

Они с ним приехали в Токио два месяца назад. Делать снимки с «разноцветными» людьми для местных люксовых журналов. Селена помнила его предложение так, будто это было вчера. Усталый шеф подошёл к своим сотрудницам поздним вечером и сказал, что им предложили несколько контрактов в Японии, но контракты предусматривали совместную работу с японскими брендами и местными модельными домами.

Никто из девушек тогда не отказался. В длительную командировку без даты возвращения поехали все, абсолютно все. Может, потому что это сулило большую прибыль. А может, потому что всем в той или иной мере нравился прохладный, харизматичный мужчина, на которого они работали.

Каждая была в него чуточку влюблена. В логичные, выверенные, но раскованные жесты. В вежливую, слегка насмешливую улыбку. В правильное, симметричное, прямоугольное лицо с чёткими скулами и таким же чётким квадратным подбородком с идеальной двухмиллиметровой щетиной.

Из-за тёмных бровей с заметным заломом он казался похожим на демона. Слишком красивый, слишком уж прямой у него нос, бледная кожа и слишком ровные белые зубы. Ну просто кинематографичный харизматичный ублюдок.

Вот только ублюдком Джерт Анселл, как ни странно, не был. Всегда мягок и вежлив со своими моделями, которые смотрели на него с блеском в зрачках, всегда щедр на премии. А ещё щедр на ироничные шутки, чуть высокомерные любопытные взгляды и закатывания глаз. Больше, чем во взглядах, высокомерия в нём не наблюдалось. По крайней мере, внешне. Молодой человек никогда не позволял себе переходить на личности, делать неуместные замечания или просто колоть словами.

Для своих тридцати трёх лет он казался поразительно зрелым морально. Поэтому всякий раз рядом с ним Селена чувствовала, как медленно, но верно подгибались колени. Не из-за его лица, роста, тела, а из-за незримой спокойной уверенности, которую Джерт излучал. Она разглядела эту уверенность не сразу. Но когда разглядела, то больше не смогла оторвать от него глаз.

Даже сейчас, рядом с коллегами, которые наверняка заметили. Мужчина быстро скрылся из виду, а они остались в неловком молчании, пока фотограф зачарованно таращилась ему вслед.

– Мужчина мечты, да? – с неловкой улыбкой заговорила модель. – Удивительно, что он ни с кем не флиртует. Чёрт знает, что у него в голове.

– Мне кажется, такой человек не будет флиртовать, – Селена неловко опустила глаза на пол. – Для него это нарушение корпоративной этики. Я с ним два года работаю. И за два года у него ни с кем не было отношений. Он весь в работе, в разъездах. Колоссальных сил стоит выносить всё то напряжение, которое он выносит. Там на любовную активность ничего не остаётся.

– А мне кажется, это фасад, – мулатка чуть скривилась. – Вот мы три месяца с тобой. И за три месяца… он не позволил себе усомниться ни в чём. Обычно так делают, когда есть что скрывать. Так что либо он правда мужчина мечты, либо… у него какие-то экзотические вкусы. И модели в эти вкусы не особо вписываются.

– Да обычный он, – вдруг подала голос строгая брюнетка-визажист, мёртвым взглядом таращась на давно пустую чашку кофе. – Просто не считает нужным прилагать усилия. Не надо на него так смотреть. Потом разочарований не оберётесь.

Селена недовольно скривилась, но ничего не сказала. Она работала с ним дольше всех, и ей казалось, что знала его лучше всех. Что могла делать о нём какие-то выводы.

– Перерыв пять минут, девчонки, – фотограф поставила фотоаппарат на штатив и встряхнулась. – Я заварю себе кофе и вернусь. Кому-нибудь ещё сделать?

– Мне. Спасибо, – пробормотала визажист.

– А я, в отличие от вас, собираюсь спать ночью, – модель потянулась, но садиться не стала. Вдруг помнётся платье?

– Сейчас вернусь, – Селена взяла с серого стола две чашки и пошла наверх, к кофемашине. И к кабинету своего шефа. Почему-то всякий раз, когда она проходила мимо него, внутри что-то откликалось. Что-то тянуло, замирало, заставляло ежиться и проглатывать очередной ком.

Солнце недавно скрылось за горизонтом. Слабые блики от лилово-оранжевого неба лежали на светлом ламинате, широкий коридор с такими же светлыми дверями оказался предательски пуст. Возле одной из серых стен со знакомой декоративной штукатуркой на стеклянной стойке стояла кофемашина, а рядом с ней – кулер с питьевой водой.

«Надо спросить, будет ли он кофе», – крутилось в голове. «Мало ли, он ещё здесь, может, тоже захочет. Он много работает. Кофе… приводит в тонус».

Иногда Селена думала, что просто оправдывает желание постучаться к нему в кабинет. Но ей тут же становилось стыдно за себя и за собственные мысли, так что она с завидным упрямством гнала их прочь. И вот сейчас, в очередной раз девушка топталась рядом с его дверью, не решаясь постучать. Стискивала зубы, отводила глаза, но в конце концов всё же постучала.

Раздались тихие шаги. Скрипнула ручка, после чего мужчина лениво выглянул в коридор.

– Я. Добрый вечер, – пробормотала Селена, чувствуя, как краснеют щёки. – Кофе? Мы будем кофе заваривать, вам не сделать?

Джерт стоял прямо перед её лицом. Она слышала, как он дышит, чувствовала, как он пах. Глянцевыми журналами и… телом. Усталым, сильным телом. Не хватало сил даже поднять голову, чтобы смотреть чуть выше, чем на его галстук.

– Нет-нет, спасибо, я скоро поеду к себе, – привычным, мягко-вежливым тоном ответил тот. Низкий голос как всегда чуть хрипел. Пробирал до самых костей.

– А, ну, – девушка замялась. Дыхание учащалось. – Тогда… тогда ладно. Я пойду.

– Ты красная. Всё нормально? – мужчина поднял одну бровь. – Если ты устала, можно доснять завтра. Сроки не горят, мы всё успеваем.

– Да вроде нет, – губы исказила нервная улыбка. – Сейчас выпьем кофе и продолжим.

– Знаешь что? Завязывайте с этим. Съёмки ещё завтра, закончим завтра, – Джерт чуть поджал губы. – Мне нужны бодрые, отдохнувшие работники. Так что отложим до утра. Отвезти тебя домой?

Внутри всё упало. Руки сжались в кулаки, а затем вновь разжались. Он предлагает её отвезти? Серьёзно? Вот так вот просто? Именно её?

– Спасибо огромное, – пробормотала Селена. – Было бы… здорово. Я буду рада с вами поехать.

Стук собственного сердца оглушал. На лице играла глупая улыбка. Шеф просто шёл рядом, медленно спустился, попросил девушек закончить на сегодня. Визажист обрадовалась, а модель, наоборот, расстроилась. Завтра всё заново. Для неё было бы лучше, если бы отсняли всё сейчас, а завтра утром она сидела бы в каком-нибудь уютном кафе, попивала бы такой же уютный молочный коктейль.

Безсахарозный, конечно. Безсахарозный, безлактозный, обезжиренный молочный коктейль.

Селена упустила из виду его слова, когда он прощался с сотрудницами. На автомате отставила камеру, также на автомате выключила свет прожекторов и нервно попрощалась с остальными. Иногда косилась на подбородок Джерта, потому что не могла заставить себя посмотреть ему в лицо.

Через пару минут они оказались на улице. В глаза ударил неоновый свет городских улиц, бело-лиловых огней. Селена могла бы смотреть на них вечность, если бы не чувствовала за своей спиной тяжёлое мужское дыхание. Если бы не косилась на чёрный автомобиль, стоящий чуть поодаль, который ловил цветные блики.

– Всё хорошо? – хрипло спросил мужчина и чуть вскинул брови, когда другие сотрудницы махали ему рукой и шли к перекрёстку. – Ты как зомби сегодня.

– Да-да, я просто задумалась. О… о фотографиях, – девушка в очередной раз криво улыбнулась.

«О каких хоть фотографиях⁈» – фоном стучало в голове. «Простите, мистер Анселл, я просто пытаюсь не сойти с ума рядом с вами. Слишком уж вы бесподобный».

– С ними что-то не так? – Шеф явно напрягся. – Со снимками. Если да, то говори как есть, будем думать.

– Нет-нет, я о предстоящих фотографиях! О тех, которые буду делать завтра. Думаю, как выгоднее поставить свет.

«Боже, что я несу», – с грустью подумала Селена. «Что я несу, это какой-то бред. Он сейчас подумает, что у меня не все дома».

– Ладно, – Джерт прикрыл глаза, усмехнулся и покачал головой. – Ты устала, вот и всё. Садись. – Он открыл перед сотрудницей дверь, затем осторожно её закрыл и пошёл за руль.

В Токио, как и во всей Японии, левостороннее движение. Хоть девушка и не водила машину, она никак не могла привыкнуть. А вот её шеф, похоже, очень быстро привык. И даже как-то выбил себе права здесь, хотя мог попросту нанять водителя.

Чёрный кожаный салон пах чем-то терпким. Чуточку сладким. Как хорошим алкоголем, только не алкоголем. Как каким-то насыщенным горячим напитком из соков и специй. Фон из неоновых огней чётко очерчивал мужской профиль, заставлял его зрачки блестеть. Девушка чувствовала, как внутренности в животе заворачивались в узел всё сильнее, мокли ладошки.

Тут так интимно. Тихо. Он рядом, совсем близко. Иногда смотрит на неё, иногда как-то странно улыбается одним лишь уголком рта. Слегка усталый. Она видела, как под вздохами поднималась его грудная клетка. Как несколько раз Анселл порывался ослабить галстук, но тут же себя одёргивал.

Наверное, больше всего на свете ей бы сейчас хотелось, чтобы мужчина наклонился. Чтобы навис над её лицом, смахнул с него прядь. Обжёг горячим дыханием. Сказал… что часто на неё смотрит. И что хочет видеть… чуточку чаще. Чуточку больше, может, даже больше того, что сейчас разрешает видеть ему одежда.

Но он не наклонялся. Он, как всегда, был приличным, лёгким, улыбчивым.

Может, даже слишком приличным.

Они тронулись. Поток автомобилей немного снизился, хотя их всё ещё было множество. Скопище слепящих фар мерцало на каждом повороте. Токийская агломерация – одна из крупнейших агломераций на Земле. Здесь никогда не найти качественного уединения – в этом были как минусы, так и плюсы.

Девушка ощутила мурашки на холодной спине. Впервые с шефом в машине – и у неё впервые в жизни сосёт под ложечкой. Как нелепо, грустно и смешно. Ей даже становилось стыдно за свои чувства – слишком уж они сильные. И… слегка опоздавшие. Наверное, в школе так влюбляться не стыдно. А вот сейчас – да, ещё как.

– Мистер Анселл… – вдруг тихо заговорила Селена, глядя в окно. Но не на бесчисленные вертикальные билборды с иероглифами, а на смазанное в стекле отражение любимого мужчины. – А можно неловкий вопрос?

– Почему бы и нет? – Он вновь улыбнулся уголком рта. – Дерзай.

– У вас кто-нибудь есть? В плане отношений… – Она сама не ожидала от себя такой наглости. Сжала в кулаке ткань цветастого платья, правда, тут же его отпустила и нервно засмеялась. – В смысле… В смысле, ну, девчонки постоянно об этом говорят, постоянно спрашивают, а мне неловко. И неловко, и любопытно одновременно.

– Действительно интересный вопрос. – Мужчина едко прищурился, но тут же вновь прикрыл глаза и отвернулся к дороге. – Нет. Никого нет. Было бы странно, если бы я бросил свою женщину и на много месяцев уехал в другую страну на заработки. Не находишь?

– Да, и правда. – Вновь нервный смех. – Что это я… Мистер Анселл, а вам кто-нибудь нравится?

В машине повисло давящее молчание. Джерт чуть сильнее сжал руль, но тут же посмотрел на свою работницу и сногсшибательно улыбнулся.

– Ну разумеется. Мне нравятся все девушки, которые со мной работают, они отлично справляются со своей задачей. У вас удивительно дружный коллектив. Ещё… мне нравится моя работа. – Казалось, он был очень доволен тем, что смог перевести диалог в менее интимное русло. Его явно напрягали разговоры о личном, но шеф упорно не хотел этого показывать. Словно было там что-то, что он не хотел показывать никому.

– Это значит «нет»? – Селена проглотила ком. – В смысле… ну… Всем интересно. И мне тоже. Извините. Извините, можете не отвечать, меня что-то понесло.

«Что я несу⁈» – опять звенело в ушах. «Он же не хочет говорить, это очевидно, зачем я лезу⁈»

«Может, потому что хочу ему сказать, что… он самый лучший? Может, не для всех, но для меня… для меня – самый лучший. И он слишком ценит устоявшийся коллективный порядок. Слишком ценит, поэтому никогда, ни за что не позволит себе перешагнуть корпоративную этику. Тогда… может… может, я?»

«Ведь если не я – Джерт Анселл навсегда останется только мечтой. Слезами самых разных эмоций на белой наволочке».

«Боже, нет, нет! О чём я только думаю⁈ А что, если он отошьёт меня⁈ Что, если ему вообще не нужны отношения сейчас? Мне же потом с ним работать! Я вывезу с ним работать после такого⁈ Вряд ли в Токио будет много других желающих взять меня на работу!»

Она опять подняла глаза на точёный мужской профиль.

– Всё в порядке, – дежурно ответил он. – Нет, мне никто не интересен. На данный момент я занят работой. И сосредоточен я только на работе.

В какой-то момент улицы стали намного менее неоновыми – двое отъехали от центра. Здесь узкие дороги освещали лишь фонари, редкие билборды и случайный свет из окон. Почти приехали. Хотя ещё пару минут назад Селена представляла, что они просто катались по городу. Что они не начальник и подчинённая, а просто двое, которые ездят по красивым улицам. Наслаждаются обществом друг друга.

Как жаль, что театр фантазий так далёк от сухой реальности.

Но, возможно, всё-таки стоит рискнуть. Ведь однажды ему, всё же, может кто-то понравиться. Однажды его сердце перестанет быть свободным. И когда это произойдёт – у девушки точно не будет никаких шансов. Тогда всё будет потеряно навсегда. Так что, быть может, иногда стоит переступить через свою гордость. Через волнение, страх, стыд. Через нервную улыбку и отчаянно трясущиеся ладошки. Чтобы получить шанс, которого никогда не будет по-другому.

– Мистер Анселл… – с дрожащей улыбкой выдавила из себя девушка. – Я, по ходу, люблю вас.