Текст книги "Некрасивая (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Она вылезла наружу через водительское сиденье. На небе мерцали редкие звёзды, дул слабый, но холодный ветер. Сердце всё ещё безумно стучало в ушах, сами собой немели руки. Тут же раздался ещё один хлопок двери автомобиля, и через пару секунд Селена ощутила чужие руки на своих плечах.

– Подожди. Нам нужно обсудить это, – бормотал Джерт, хотя вряд ли понимал, что именно собирался обсуждать и что говорить.

– Мистер Анселл, отстаньте, – Бауэр дёрнула плечом и пошла к лестнице. – Оставьте меня в покое.

– Селена, – он начал упорно идти вслед за ней. – Мои слова не совсем… соответствовали действительности. Я хочу, чтобы ты знала, что я не считаю тебя некрасивой. Мне жаль, что ты это услышала. Ты не должна была.

– Да не нужна мне жалость! – рявкнула она и всё-таки повернулась. – Меня достала эта политкорректная чушь! Скажите уже в лицо, какие у меня бока, какие жирные бёдра. Скажите! Как говорили пару минут назад! Зачем вы это делали⁈ Затем, что моё внимание к другому мужчине задело ваше эго⁈ А теперь вам не хочется чувствовать себя уродом, и вы решили «подправить» мне самооценку? Не надо, мистер Анселл. Честное слово, не надо.

Однако, вместо того чтобы уйти, он продолжал стоять, как ушибленный. Просто таращиться на её лицо и иногда тянуться руками. Мягко, практически невесомо. Складывалось впечатление, что если бы он мог, он бы погладил. Прижал к себе. Но он боялся напугать ещё больше, поэтому просто продолжал стоять.

– Я не пытаюсь тебя пожалеть, – пробубнил Джер. – Я хотел остаться с тобой наедине, чтобы ты… чтобы мы… – он замялся. – Чтобы мы были.

Глупая фраза, Анселл сам это знал. Но не мог сказать ничего лучше, потому она была самой точной. Ведь в самом деле хотел, чтобы были. Вместе, вдвоём. В эту секунду, в этот час. А потом, быть может, найдётся ещё ресторанчик. Ещё один такой вот вечер. А потом ещё один, и ещё один.

– А я и так есть, – девушка проглотила ком. – И вы есть. Сами по себе. – Она продолжила подниматься по лестнице, а он – вслед за ней. Как немая тень без разума, но с желанием быть рядом, словно это в самом деле что-то изменит.

Бауэр остановилась возле своей двери, нервно полезла в светлую кожаную сумку и достала оттуда ключи. Также нервно со второго раза вставила их в замочную скважину и принялась поворачивать.

– Селена, – мужчина вновь обречённо вскинул брови. Под сбитым дыханием часто поднималась и опускалась грудная клетка. – Я понимаю, что ты чувствуешь. Мне жаль. Мне очень жаль, прости меня. Но давай с тобой просто сядем сейчас и поговорим. Я сделаю тебе чай. Поясню… свои поздние умозаключения.

– Мистер Анселл, идите домой, – она оскалилась и открыла дверь. – Я вас не не люблю, я вас ненавижу. Уйдите.

Тут же раздался тяжёлый хлопок.

Бауэр хрипло дышала, таращась на тёмный пол. Через пару секунд на него одна за другой стали капать тяжёлые солёные капли. Почему было так больно – она сама не знала. Так царапающе, так тяжело, словно шеф не говорил ей всё это и не шёл вслед за ней домой, а выдёргивал артерии из её тела одну за другой и накручивал их себе на кулак.

Нос закладывало. Глаза краснели, ресницы окончательно слиплись между собой. «Ну и что теперь будет?» – шептала она сама себе. «Я же не смогу теперь там работать. С ним. Придётся оставить. Работу, девочек… всё придётся оставить», – Селена схватилась руками за лицо. «Ну почему это происходит со мной? Почему⁈ Какая же я дура. Какая я дура, что меня угораздило признаться ему в любви».

Раздались тихие всхлипы. На ватных ногах Бауэр пошла вперёд, в сторону ванной.

Мужчина так и стоял, таращась на закрытую дверь. Всё ещё ощущал холод рук, ком в горле, нервные тики. Минута. Две. Три. В голове по-прежнему ни одной мысли, ни одного внятного структурированного предложения.

А что, собственно, произошло? Неловкая, неуверенная, странная Селена всё это время носила у себя в голове не мечты о мести и не попытки отомстить за неудавшееся признание, а… абсолютную уверенность в том, что она для своего шефа – никто и ничто. Набор функций, предназначений или иногда, когда падала в овраг, – головная боль.

Наверное, она пыталась забить это поглубже в подсознание, чтобы оно не всплывало и не доставляло неприятного жжения в груди. Пыталась жить, как жилось раньше. Пыталась даже принять флирт от кого-то, кто казался более или менее тёплым или безопасным.

Она не хотела есть с Джертом мороженое. Не потому, что увидела новый «кошелёк», которому могла сходу быть симпатична. И даже не потому, что хотела отомстить или обратить на себя внимание. Селена просто хотела жить и чувствовать тепло. Такая, какая есть. Толстая или худая, красивая или не очень. Чувствовать тепло, интерес к себе и, может, капельку любви.

Мужчина медленно наклонился вперёд, коснувшись лбом холодной двери. Держать собственное тело самому стало уже практически невмоготу, хотя он даже не был пьян. Правда, чувствовал он себя хуже, чем после любой пьянки. Анселл ощущал страх на грани паники, пытался думать о том, что теперь говорить и как поступать, но вместо мыслей слышал только писк лопнувших в ушах сосудов.

Почему он это ощущал – сам не знал. Ведь даже если один фотограф уйдёт, это не такая уж большая потеря. Это… вполне себе восполнимая утрата. Иногда Джерт даже пытался говорить себе такое, но почему-то сразу после этого хотел нервно смеяться. Толстая девочка-фотограф – совсем не потеря. Почему он так переживает? Зачем вообще продолжает стоять и таращиться на чужой замок, будто тот может открыться сам собой и пригласить его внутрь?

Чёрт его знает. Мужчина не мог ответить ни на один вопрос, который пытался задать сам себе. В конце концов, когда ноги стали неметь, он бесшумно отошёл от двери и уселся на верхних ступеньках узкой холодной лестницы. На небе всё ещё поблёскивали редкие мелкие звёзды. Хотелось закурить, хотя в последний раз Анселл курил ещё будучи студентом второго курса.

Ощущался лёгкий нервный озноб. В голове по-прежнему не было ни одной внятной мысли.

Он гипнотизировал глазами ровные ступени, пока небо не начало светлеть. Тревога со временем не отпускала, а только усиливалась. Тахикардия тоже не отпускала, сколько бы Джерт ни убеждал себя в том, что ничего страшного не случилось.

Случилось. Земля под ногами ощущалась как желе, в котором он тонул, на котором больше не чувствовал опоры. «Нужно дать ей время прийти в себя» – бубнил мужчина себе под нос, рассматривая шнурки на своих ботинках. Нужно, вот только он по-прежнему не уходил, будто она могла выйти. Могла посмотреть на него или даже позвать.

Не выходила. Что, в общем-то, ожидаемо, но он продолжал сидеть. Хотя небо постепенно становилось оранжевым, а редкие звёзды исчезали. «Когда ей станет немного лучше, мы поговорим» – стиснув зубы, сказал себе Анселл и, в конце концов, встал.

Ноги ощущались деревянными. Аппетита не было, как и сонливости. Казалось, все эмоции, которые раньше Джерт ощущал, теперь вытеснила тревога с периодическими всполохами страха. Он слишком далеко зашёл со своими играми. Более того, наверное, не стоило играть, не зная, держит ли его оппонент мячик. Раньше была уверенность, что держит, однако теперь эта беспочвенная уверенность выглядела смешно.

С ним никто не играл. От этого становилось грустно и даже как-то больно.

Анселл нехотя спустился вниз и буквально заставил себя сесть в машину. Если бы мог – посидел бы ещё, но нужно ехать на работу. Иначе он подведёт людей. Однако «работа» – это не точка назначения, а квест. Сперва необходимо быстро добраться до дома, принять душ, сменить костюм на более чистый и двинуть в офис. Быть может, захватив с собой пару таблеток нестероидного противовоспалительного.

Кроме того, в офис, быть может, потом подъедет Селена. Когда немного отдохнёт и придёт в себя. Этот простой факт заставлял тахикардию усиливаться, а руки мерзнуть. Придёт на работу – и тогда они поговорят.

Правда, в чём будет заключаться их диалог, Джерт пока сам не знал. Он даже не знал, что говорит, но твёрдо был уверен, что за пару часов что-нибудь придумает.

* * *

Селена стеклянными глазами уставилась на стену. Сквозь задёрнутые шторы бил яркий дневной свет – судя по прикидкам, уже перевалило за полдень. Но она продолжала лежать в кровати, даже не вставала завтракать. Четыре–пять раз у неё звонил телефон утром, но потом замолк. Кто ей звонил – она не знала и даже не хотела знать. Девушка медленно моргала, иногда вздыхала, иногда проваливалась в лёгкую дремоту.

Сон был тяжёлым. Иногда ей снился шеф, который как-то вломился к ней в дом. Иногда – словно она голая стояла перед всем рабочим коллективом и слышала смех моделей, костюмеров, визажистов. С ночи нервная система оставалась на взводе и никак не могла прийти в норму.

Однако сейчас мисс Бауэр волновал отнюдь не недосып.

Что теперь делать? Она не хотела идти на работу. Не хотела – и всё тут. Она хотела уволиться. Но её рабочий контракт и текущее местоположение слегка осложняли ситуацию. Селена подписала договор аренды минимум на год, как и эксклюзивный контракт с мистером Анселлом и его модельным агентством.

Выходит, придётся платить неустойку по всем фронтам? Оставлять арендодателям залог, который уплачивал её шеф? А если она заявит об уходе, сколько Анселл предъявит в качестве неустойки? Во сколько оценит ущерб от потери её как сотрудника?

Девушка скривилась, зажмурилась и перевернулась на другой бок. Иногда урчал живот, но аппетита по-прежнему не было. Волосы стояли торчком, под глазами пролегли заметные синяки. В теории можно обратиться за помощью к родителям, но Селене было попросту стыдно. Она вздохнула, затем уткнулась лицом в подушку.

Через несколько часов у неё всё-таки нашлись силы встать. Ватные ноги еле довели её до ванной, сила воли заставила принять тёплый душ. Никогда Бауэр не была так сильно похожа на зомби, как сегодня. Даже после корпоративных попоек.

День выдался удивительно волнительным и таким же удивительно бесцельным. Она боялась последствий своей выходки и своего нежелания возвращаться, но вместе с этим не была готова платить шефу уйму денег, чтобы тот соизволил разрешить ей уехать. В Америке всё было бы куда проще, но она, увы, не в Америке. В груди жгло, а в горле сохло. Девушка силой затолкала в себя сэндвич с яйцом, взяла случайную книгу и принялась читать, чтобы отвлечься. Но сколько она ни пыталась, сосредоточиться на содержании попросту не получалось.

В какой-то момент раздался звонок в дверь, и Селена едва не подпрыгнула на кровати. Бауэр встала, впопыхах завязала на себе белый халат и на цыпочках пошла к двери.

Чтобы, если что, трусливо сделать вид, что её нет дома. Видеть Анселла девушка была не готова, и она по-прежнему ещё не придумала, как уволиться с минимальными издержками. Соответственно, ещё не придумала, что ему говорить. Проще попросту исчезнуть, пока не появится хоть какой-то план.

Селена прищурилась и посмотрела в глазок, затем облегчённо выдохнула и открыла дверь.

– Привет, – обескураженно выдохнула Бьянка, уставившись на коллегу. – Ты… ты как? Что у вас вчера было, почему ты не пришла на работу? У тебя всё хорошо⁈

– Ну… в целом… пойдёт, – Бауэр отстранённо пожала плечами. – Если честно, я даже не знаю, что сказать.

– Ты решила уволиться⁈ – мулатка испуганно вскинула брови.

– Откуда ты знаешь? – девушка смутилась. – В смысле… с чего ты взяла?

– Мистер Анселл сказал, что чем-то тебя обидел ночью. И что он не удивлён, что ты решила не выходить на работу. Он сказал, что переживает насчёт того, что ты можешь уволиться. И типа это его ответственность, – модель оперлась на дверной косяк. – Что там случилось, расскажи⁈ Опять что-то по поводу твоего признания? Я как узнала – пулей к тебе принеслась.

– Ну… в общих чертах, – уклончиво ответила Селена и чуть скривилась. – Что, так и сказал?

– Он просил передать, если кто-то из нас сможет с тобой связаться, что ему очень жаль, – Бьянка сжала кулаки. – И что он хочет продолжать с тобой работать как раньше.

– С учётом того, что было… это будет довольно сложно, – Бауэр с грустью опустила голову. – Правда. Он опять взялся комментировать моё тело, только с каким-то упрёком. Грудь, задницу. Намекал, что я над ним издевалась, пыталась вызвать у него ревность. Что я, как бы это, лёгкого поведения.

– Боже, – Бьянка со стыдом закрыла ладонью лицо. – Вот дурак. Может, он на тебя обиделся? После онсэна. Вот и попёр?

– Скорее всего, – девушка вновь скривилась. – Только мне от этого не легче. Я не хочу с ним работать, я не хочу на него смотреть. Выполнять его просьбы. Но, если честно, неустойку я тоже не хочу платить. Так что вот, сижу, думаю, как поступить. Чего мы тут стоим? Заходи, давай чай попьём. Поговорим дома.

– Селена, – мулатка снова с грустью вскинула брови. – Не уходи, Селена. Он мудак, я знаю, но он сейчас сам места не находит. И плевать на него! Я это к тому, что мне кажется: он не будет больше тебя так третировать. Он тоже очень хочет, чтобы ты осталась, поэтому больше не будет лезть. Мне кажется, у него… открылись глаза, – она скривилась от собственных слов. – Я знаю, как это звучит, но правда. Ты же большую часть времени не с ним работаешь, а с нами. А нам без тебя будет пусто. Скучно. Особенно мне, – Бьянка потупила глаза.

– Спасибо, – Бауэр искренне улыбнулась. – Всё равно заходи. Мне… на самом деле, мне надо подумать. Я ещё ничего не решала.

– Кстати, скоро к нам прибудет Дора. Мистер Анселл, я думаю, на неё переключится. Не в романтическом плане, а в целом.

– Может, ты и права, – девушка отвела пустой взгляд в сторону. – Ладно, надоело про него. Пошли пить чай, расскажи про съёмки сегодня.

Фанерная коробка с чужой душой

Сердце стучало в горле, кулаки сжимались сами собой. Только вчера Селена обещала себе не появляться здесь. Обещала что-нибудь придумать с неустойкой, связаться с адвокатом, посмотреть обратные билеты на континент. А сегодня она стояла в знакомом прохладном коридоре, нервно поджимала губы, слыша голос шефа из студии и думая, как было бы здорово провалиться сейчас прямо в ад. Или ещё глубже. Возможно, оттуда проще улететь обратно в Америку.

Бьянка её уломала. После долгих-долгих уговоров мисс Бауэр всё-таки плюнула и решила попытаться дать этому месту последний шанс. Быть может, Анселл и правда заинтересован исчезнуть с радаров. Работать и делать вид, что их друг для друга не существует.

Было бы замечательно.

Вот только девушка уже сейчас слышала его злобный рык на одного из Кенов, который явно не понимал, что от него требуется, и раздражался из-за этого. Заходить не хотелось, но стоять тут вечность – тоже, наверное, не вариант. Селена скрипела зубами, смотрела по сторонам и надеялась, что сейчас войдёт ещё какая-нибудь модель, и с ней можно будет зайти внутрь.

Только никто не входил. А время шло, и кофе в бумажном стакане стыл.

Вскоре послышались шаги. Бауэр напряглась всем телом, хоть и сделала нейтральное, чуть прохладное выражение лица. Кулаки всё ещё сжимались сами собой, причём настолько сильно, что пальцы начинали неметь.

Он так быстро вышел в коридор, что едва не протаранил опоздавшую сотрудницу. На пару секунд застыл, словно смотрел на привидение, затем нервно проморгался и тяжело вздохнул.

Сегодня Анселл выглядел плохо. В самом деле плохо – что было даже как-то непривычно. Мучнисто-бледная кожа, лёгкие лиловые синяки под глазами, едва заметные красные трещины на светлых губах. Он либо вечность не спал, либо спал, но урывками. Раз алкоголем от него не пахло, вывод можно было сделать только такой.

– Привет, – прохрипел Джерт, тяжело, пристально глядя Селене в лицо. – Рад… тебя видеть. Пройдём ко мне в кабинет?

– Давайте тут поговорим, – тихо ответила она, нахмурилась и отвела глаза. Клокочущее напряжение только усиливалось. Хотелось отступить на шаг назад. Снова оставаться с ним один на один хотелось меньше всего, но если уж оставаться, то здесь. В просторном безопасном коридоре.

– В последний раз, когда мы виделись, я вёл себя… не совсем корректно, – Анселл замялся. Ему, похоже, было очень неловко говорить это. – Так что я приношу тебе свои извинения за испорченный вечер.

– Спасибо, – пробубнила она, таращась на входную дверь с таким интересом, словно она была самым интересным из того, что мисс Бауэр видела за жизнь.

– Ты не пришла вчера на работу. – Он явно хотел сказать что-то ещё, но резко замолчал, оборвав фразу.

– Я хотела уволиться, – девушка нахмурилась. – Но я не знаю, что делать с договором аренды. И с нашим с вами договором. Если вы не станете требовать с меня компенсации за невыполненные условия, то я всё ещё не против разойтись. Не думаю, что нам с вами… будет комфортно работать вместе после такого.

– Мне – комфортно. – Мужчина моментально напрягся, причём так сильно, что на виске выступила вена. Он прищурился, затем отчуждённо выдохнул и покачал головой. – Я понимаю твои чувства. Ещё раз скажу, мне жаль, что… всё это произошло. Но я не думаю, что твоё увольнение – лучший выход для нас обоих. Тебе нравилось работать со мной, это взаимное чувство, и я не хочу ничего менять. Кроме того, – Джерт тяжело выдохнул, – ты видишь, какой у нас сейчас объём работы. Съёмки с другим агентством. Извини, я не могу тебя отпустить. В сложившейся ситуации я бы предпочёл замять этот конфликт. – Он выжидающе уставился на сотрудницу.

Говорил, вроде бы, правильные, логичные, рациональные вещи, но от него буквально разило едва скрываемым напряжением. Казалось, если Селена вновь заговорит сейчас про увольнение, он то ли начнёт предлагать премии, то ли станет угрожать неустойками. То ли подойдет и возьмет за руку, потому что так она точно никуда не денется. А, возможно, всё сразу – для усиления эффекта. Иногда девушка замечала лёгкий нервный тик на его лице, который усиливался с каждой новой секундой её молчания. Мужчина очевидно не хотел стоять на месте, но ему приходилось. Словно он… испытывал дискомфорт в собственном теле. Испытывал гнев от нужды играть роль начальника, хотя хотел сейчас совсем другую. Такую, которая позволила бы говорить и делать совсем другие вещи.

– Ну… – она поёжилась. – Не знаю. На самом деле мне вчера очень захотелось домой. Так что…

– Я не считаю тебя некрасивой, – вдруг выпалил Анселл и резко раскрыл глаза. – Стал бы я напрашиваться в дом к той, которую считаю некрасивой⁈ Это абсурд. Мне хотелось… провести с тобой время. – Он неловко вскинул брови. – С тех пор, как мы побывали в овраге, мне хотелось провести с тобой время. И я надеялся, что это взаимно.

– Нет, – Бауэр поджала губы и опустила голову. – Не взаимно. Простите, но я к вам правда больше ничего не чувствую. Просто так вышло.

Судя по движению ресниц, его кольнула эта фраза. Причём больно. Обжигающе. На грани стыда, вины и нежелания мириться с этим фактом.

Она слышала гул собственного пульса в ушах и понимала его природу. Враньё эти её слова? Или нет? Чувства к нему в самом деле испарились после всего, или что-то осталось? Девушка сама не могла ответить на этот вопрос, она попросту не знала. Ощущала лишь нервный холод в ногах и необъяснимый, тягостный страх. Страх неясного генеза. Возможно, страх внезапного физического вторжения.

После ночи в машине Селена будто впервые стала замечать, какой её шеф на самом деле огромный. Если посмотреть прямо перед собой, то можно увидеть его грудь, даже не шею. Его плечи плохо вмещались в дверные проёмы, и, чтобы не цеплять собой косяки, Джерт ходил в них боком.

Раньше это нравилось. Выглядело привлекательно, даже возбуждало. А теперь вызывало тревогу. Что будет, если он решит схватить её за руку и повести в неизвестном направлении?

Да ничего. Бауэр даже не сможет вырваться – ей попросту не хватит сил. Сможет только закричать, если он не зажмёт ей рот.

– Ты красивая, – вдруг хрипло сказал мужчина, глядя ей в глаза. – Привлекательная. Возбуждающая. Трогательная. Я даже не знаю, как объяснить. Если бы ты снова предложила мне что-то… я бы согласился. Мне безумно жаль, что ты услышала то, что услышала. Я сам не знаю, зачем я это сказал тогда. Потому что мои слова не соответствуют тому, что я чувствую. О чём… иногда думаю.

– Хотели, вот и сказали. – Она резко отвела голову в сторону. – Мистер Анселл, пожалуйста. Я вас прошу, раз решили уж вместе работать – не поднимайте больше этот диалог. Если хотите замять – давайте делать вид, что ничего не было. Забудем это всё как страшный сон и хотя бы попытаемся работать как ни в чём не бывало. Не потому, что я хочу, а потому что нет выбора.

– Я тебя услышал. – Он явно напрягся ещё больше. – И всё же. Мне бы хотелось… как-то загладить этот эпизод. Давай в качестве исключения сходим в ресторан вместе сегодня вечером. Вдвоём. Только ты и я. Обсудим… – Джерт на секунду завис. – Предстоящие съёмки. Поужинаем. Это не будет как в прошлый раз, я просто… не знаю. Куплю нам что-нибудь вкусное. Поупражняюсь в остроумии, – Анселл выдавил из себя грустную, отчуждённую улыбку. – И… в комплиментах.

Селена обескураженно вскинула брови. Становилось понятно, почему Джерт – шеф, да и вообще владелец агентства. Он то ли пробивной, то ли непробиваемый. Одно из двух. Или же два в одном.

– Мистер Анселл, простите, но я пока… не настроена на совместные прогулки и встречи, – Бауэр тоже выдавила из себя грустную улыбку. – Если вам не безразлично моё состояние, то я бы хотела в ближайшее время просто побыть одна. А там… видно будет.

– Ладно. Я понял, – он также грустно опустил глаза. – Хочешь кофе? Или моти? У меня в кабинете есть, мне Айзек с утра принёс.

– Нет-нет, спасибо, не нужно, я позавтракала, – она поджала губы.

Джерт ей после всего ещё и сладости предлагает? Когда за спиной обвинял в лишнем весе? Это такая методично-аккуратная ирония или он совсем перестал различать реальность за своим желанием снова начать казаться хорошим?

– Раз так… я пойду поработаю. Наверное, сроки горят, – продолжила Селена, пытаясь заглянуть шефу за спину, чтобы понять, что происходит в студии.

– Да, конечно, – мужчина отчуждённо кивнул. – Но если всё же решишь куда-то выбраться – дай знать. Я буду… рад тебя видеть. В любом случае.

– Хорошо, – она опустила голову.

В конце концов Анселл шагнул в сторону, и девушка с облегчённым вздохом вошла к коллегам. По телу до сих пор гулял нервный озноб, хотя должно было стать легче. Не становилось почему-то, словно что-то внутри твердило, что всё это ещё не всё. Что ни черта шеф не успокоился.

Повсюду, как всегда, носились сотрудники. Костюмеры одёргивали на моделях платья, постоянно их поправляли. Иногда из соседнего помещения раздавались возмущённые крики визажистов. Парни стояли небольшими группами; похоже, за несколько дней их тяга к флирту сильно убавилась. Назойливый в прошлом Брендон теперь на Селену даже не взглянул.

Среди высоких ламп, затянутых рассеивателями, ходил напряжённый Говард. Постоянно раздавал какие-то инструкции, рассматривал референсы из синей папки, о чём-то спорил с Айзеком, который от вынужденного лидерства превратился в визуальный плод любви зомби и запущенного шизофреника: с безумными глазами, под которыми уютно устроились тёмные круги, с поджатыми губами, с торчащими во все стороны волосами, к которым явно несколько дней не прикасалась расчёска.

– Селена! – тут же вскрикнул он, уставившись на нервно топчущуюся коллегу. – Ты вчера шла-шла и заблудилась⁈ – едва не рычал Де Голль, хотя это было совершенно на него не похоже. – Перепутала дверь фотостудии с дверью кондитерской⁈ Что за дела⁈ Какого чёрта ты подводишь команду⁈ Подводишь лично меня! У меня вчера в одной руке фотик, в другой списки, а в зубах телефон!

– Ничего, зато ты вырос профессионально, – Бауэр злостно поджала губы. – Профессионально научился оскорблять коллег. Лидерство, смотрю, идёт тебе на пользу.

– Отставить споры, – с прохладным отчуждением оборвал Говард. – Работы много, занимайтесь.

– Доброе утро, – обескураженно пробормотала девушка. – Мистер Грин.

– Доброе, Селена, – ответил тот, но так равнодушно, словно второй или третий раз в жизни её видел. – Вон там, на сером столе, план на сегодня. Встань, пожалуйста, за третий хромакей, сейчас туда придут модели. Хотя бы быстро глянь, что от тебя требуется. Командовать парадом будет Айзек. А я… кофе пойду попью, пока у меня голова не отвалилась, – «Пришелец» сухо прошёл мимо и направился к выходу.

Она с круглыми глазами проводила его силуэт до выхода. Что произошло? Почему он так переменился? Потому что Бауэр не пришла вчера на съёмки? А это его… разве касается? В глубине души она даже ожидала услышать от него тонну вопросов насчёт вчерашнего и ещё больше бессмысленных комплиментов, но сегодня мужчина явно не был настроен разговаривать. И флиртовать. И улыбаться.

Вновь по спине пополз знакомый нервный озноб. Настроение продолжало падать в бездну, не в силах никак удариться о дно. Ватными руками Селена взяла фотоаппарат, который едва не вываливался из потных от волнения рук, подошла к третьему хромакею и принялась включать и расставлять свет. День обещал быть длинным и ужасным.

* * *

Вплоть до обеда «Пришелец» стоически игнорировал её присутствие в фотостудии. Ничего не говорил, даже когда они сталкивались в коридоре, никак не реагировал на процесс съёмки, хотя комментировал работу других. Становилось настолько некомфортно, что от постоянного стискивания зубов челюсти начинали болеть. «Он что, обиделся на меня за что-то?» – размышляла девушка, иногда косясь в его сторону. «Или что-то ему не понравилось тогда, в ресторане?»

Непонимание и злость сменялись грустью. Ещё с утра Бауэр казалось, что она может рассчитывать хотя бы на покровительство мистера Грина. На его… содействие или даже помощь. Но, видно, глупо было заранее надеяться на малознакомого человека. Ведь, если так подумать… их связывало между собой не так уж и много.

С угрюмым видом Селена сходила в комбини, но вместо того чтобы перекусить в офисе, развернула свой салат на лавке прямо перед входом, под вязкой тяжёлой кроной дерева, которое бросало вокруг себя плотную тень.

Почему-то не хотелось сегодня есть внутри. С теми, кому позволили сходить на обед, Бауэр не зналась. А слушать нытьё Айзека о том, что все в очередной раз не так поняли задание, совсем не хотелось.

Аппетита не было. Салат с морепродуктами постепенно заветривался, а время, отведённое на обед, сокращалось с каждой секундой.

Внезапно рядом с ней присел человек. Девушка едва не вздрогнула, когда увидела рядом с собой Говарда, который тоже шёл из комбини со слабоалкогольным пивом и набором бенто.

– Привет, – пробубнил он, облокотившись на собственные колени.

– Здравствуйте, мистер Грин, – Селена непонимающе похлопала глазами, затем с грустью их опустила. – Что-то по поводу съёмок?

– Да нет, – мужчина вздохнул и откинулся на лавке. – Я… поговорить хотел. Созрел, так сказать.

Почему-то Бауэр с тревогой сжала в кулаке подол платья. Расслабленные разговоры так не начинались. Любые позитивные диалоги… так не начинались.

– О чём? – она внезапно ощутила в горле очередной ком, а на руках – знакомый холодный пот. Никакое развитие событий не казалось ей удачным сейчас: ни потенциальное признание в чувствах, ни обвинение в чём-то, ни разочарованный монолог. Тёплый городской ветер стал ощущаться холодным, а солнечные блики, которые ложились на кожу сквозь листья, в момент перестали согревать.

– А ты, выходит, – Говард вскинул брови. – Джерту признавалась в любви? Да?

Сердце в ту же секунду упало в желудок. Если бы девушка ела пресловутый салат, она бы точно им подавилась.

– Кто вам это сказал? – Бауэр с напряжением уставилась на асфальт.

– Да неважно, – он скривился. – Расскажи уж.

– Ну… – она вновь сжала зубы. – Ну да. Не вижу смысла врать или выкручиваться. Был такой момент. Я была… влюблена в него.

– Была или влюблена? – «Пришелец» вздохнул и вновь облокотился на колени. – Да уж. Интересное открытие. Неожиданное, я бы сказал. – Грин ненадолго замолчал, но после вновь продолжил: – Я реально… не ожидал такого.

– Была, – Селена сдвинула брови. – Он меня отверг. Сказал, что я… не в его вкусе. У меня… есть основания думать, что он не считает меня привлекательной и не намерен строить со мной отношения в любом случае. Этот факт… повлиял на мои чувства. – Она поджала губы. – Больше я не знаю, что вам сказать. Так или иначе, я… не настроена сейчас пытаться лепить отношения с кем-то другим. Не потому, что влюблена, а потому что мне горько. Нужно… переболеть. А не тащить весь этот багаж другому человеку. Надеюсь, вы меня поймёте.

– Мда. История, – Говард вскинул брови и озадаченно почесал голову. – Чужая душа, однако, мрак. Не в смысле мрачная, а в смысле ни черта снаружи не видно. По тебе… не скажешь, что ты чахла от любви по ком-то. Я думал, может, с континента кто, а оно вон как оказалось…

– А что, надо, чтобы было видно? – мисс Бауэр грустно улыбнулась. – Я не буду ныкаться по углам и плакаться от своей неудачной любви. Мне кажется… это со всеми бывало. Мы выбираем. Нас выбирают. Рано или поздно… совпадает.

– Ну да, – «Пришелец» задумчиво пожал плечами. – Наверное, я тебе сочувствую. Жёстко как-то видеть каждый день мужика, который тебя отшил. Если ты, конечно, правда в него была влюблена. – Он нахмурился. – Если это из-за денег или работы, я тоже, ну, пойму.

– Даже не знаю, что сказать, – Селена скривилась. – Я – фотограф. Как бы отношения с шефом меня продвинули? Он бы что, зарплату мне повысил? Или ещё больше фотосессий навалил? Это моделям, я не знаю, можно рассчитывать на дополнительный пиар, на контракты. А я какие плюсы получаю от этих отношений? Да никаких. Только отношения. И когда я признавалась в любви, меня это более чем устраивало.

– Понятно. Ладно, – Грин вздохнул. – Извини. Ну что, ну как ты сейчас?

– Сойдёт, – девушка пустым взглядом уставилась на асфальт. – Правда.

– Ну, если хочешь, можем как-нибудь с тобой пройтись. Как друзья, – Говард вскинул брови и вновь пожал плечами. – Тебе, наверное, смена обстановки не помешала бы. Без намёков, просто как друзья. Развеешься. Отдохнёшь.

– Спасибо, – Бауэр неловко улыбнулась. – Я, наверное, не против. Может, если силы останутся, пощёлкаю что-нибудь для вас. Я люблю свою работу. Наверное, поэтому… я до сих пор здесь, а не в самолёте до Америки.

– Супер, – «Пришелец» сногсшибательно улыбнулся. – Люблю внезапные кадры от мастеров своего дела! Всегда рад посотрудничать!

Селена медленно кивнула. Весь этот диалог был легче, чем она себе представляла вначале. Мистер Грин, вроде, не лез с признаниями и относительно чётко понял её позицию, что в нынешних реалиях можно назвать большой удачей. Обычно мужчины либо обижались, если им говорили про дружбу, либо уходили в игнор, либо вовсе начинали третировать и обвинять в потраченном на избранницу времени.