Текст книги "Некрасивая (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

– Вот, а я говорил тебе! – крикнул радостный Говард. – Девочкам нравится, когда на них смотрят, когда ими любуются. Поддержки много не бывает!

Складывалось впечатление, что Анселл вот-вот треснул бы от злости, если бы не вопросы визажистов про стиль макияжа, который, как оказалось, до сих пор не был утверждён. Мужчина взбешённо отвернулся и пошел в гримерку, оставив мисс Бауэр и своих внезапных гостей посреди полупустой фотостудии.

– Рад тебя видеть, – мистер Грин по-доброму улыбнулся и кивнул сам себе. – Как ты вообще? Всё хорошо? А то ты какая-то… не знаю, растерянная, подавленная. Это из-за съемок?

– Да, – тут же соврала Бауэр. Из-за съемок… процентов на тридцать, не более того. Остальные семьдесят принадлежали скрывшемуся в гримёрке шефу.

– Понимаю. Но ты не бойся! Это круто, это даже затягивает! Я сам раньше снимался, ну так, немножко, – «Пришелец» хитро склонил голову в сторону.

– Что, серьёзно? – девушка неловко вскинула брови. – А где, если не секрет?

– Секрет, это было давно, и я там не очень получился, – казалось, Говард слегка напрягся. – Ну ладно, речь не обо мне. Беги, переодевайся! Думаю, быстрее начнешь – быстрее закончишь. И не будет копиться стресс! А то если затянешь до вечера, будешь трястись целый день!

– Сознайтесь, мистер Грин, вы просто не хотите ждать, – Селена прищурилась. – Ну ладно, вы правы. Может, раз так, проще быстрее закончить с этим и всё. Я пойду, узнаю у мистера Анселла, можно ли организовать всё прямо сейчас. У нас вроде никаких важных съемок нет с утра, так что можно было бы занять это окно.

– Вот! Да! Правильный настрой! – Говард принялся активно кивать.

В тени его широкой спины стояла молчаливая Дора. Она пластмассово улыбалась, без остановки кивала, и… делала вид, что её тут нет. Иногда модель теребила край одного из своих нежно-голубых платьев, иногда с напыщенным позитивом смотрела на мистера Грина.

– Ладно, я пойду тогда в гримерную, уточню всё, – Бауэр натянуто улыбнулась и пошла вслед за своим шефом.

Скверное чувство никак не оставляло. Царапающее, стыдное, прямо как ночь с Джертом. Никто из присутствующих не знал, что они провели её вдвоем. Откуда-то бралось ощущение, словно это было… чем-то плохим. Чем-то неправильным, чем-то, чего стоит стыдиться, хотя еще утром девушка размышляла о том чтобы вступить с Анселлом в отношения. По спине гулял нервный холод, органы сбивались в прочный узел внизу живота. Что он ей сейчас скажет? Черт знает. Ничего хорошего.

Шеф что-то активно, практически раздраженно разъяснял визажистам. Показывал фото образцы со своего телефона, поджимал губы, иногда закатывал глаза. Когда Селена вошла – резко замолчал. Повисла тяжелая, удручающая пауза.

– Можете нас оставить? Я дам девушке инструкции по съемке, – хрипло обратился мужчина к визажистам, те дружно переглянулись и также дружно вышли в студию. Через минуту их шаги полностью стихли.

Бауэр избегала смотреть ему в глаза. Мужчина явно был обижен, тяжело, хрипло дышал, нервно сжимал кулак свободной руки.

– Зачем ты разрешила ему остаться? – процедил он, едва не скалясь. – Он не должен это видеть. Это довольно… экзотическая съёмка. Я не хочу, чтобы тебя облизывал глазами посторонний мужик.

– А то, что постер со мной будут облизывать потом – это норм⁈ – Селена поджала губы в ответ. – Мы с ним просто общаемся, пусть посмотрит, почему нет⁈ Или ты планировал, чтобы ещё одни съемки закончились сексом⁈ – на последней фразе она перешла на едва слышный шёпот.

– Может и планировал, – также тихо прошипел Анселл, затем резко схватил девушку за лицо, нагнулся и впился ей в губы.

Она почувствовала, как задрожали пальцы. Сердце упало куда-то к желудку, по лицу опять начал ползти яркий болезненный румянец. Мужчина сжимал её щеки, чуть кусал губы, нагло лез языком в рот, так сильно, что становилось нечем дышать.

– Вот так, – хрипло пробормотал он, когда, наконец, оторвался. – Не смотри в его сторону, у тебя есть я. Я тебя люблю. Потому что ты… такая вот. А ему интересна только твоя задница.

– А тебе? – прошептала Бауэр. – Разве не задница моя интересна?

– Она мне будет интересна в любом весе, просто потому что будет твоей. Твоё лицо, взгляд, мимика, жесты, характер. Твоя… улыбка. Они никуда не денутся. Они будут возбуждать меня, какой бы ты не была, потому что мне нравишься вся ты. А ему… нравятся пышные леди с большой грудью. И всё.

– Он просто мой друг. Друг, так что пожалуйста, не надо на меня давить, – Селена стиснула зубы. – Где этот гребаный костюм⁈ Боже… я буду выглядеть в нём смешно. Зачем я только на это подписалась.

– Почему хоть смешно? – Джерт вскинул брови. – Тебе пойдёт этот образ.

– Не пойдёт он мне. Ты сам знаешь, я помню, как ты на меня смотрел, когда я надела юбку Бьянки, – девушка зажмурилась. – Это просто издевательство. Хочу, чтобы это побыстрее кончилось. Тот, кому пришло в голову заказать такую съемку – поехавший фетишист. Вам, мистер Анселл, не стоило брать этот заказ.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное. Как будто его кольнули эти слова, но вместе с этим он ощущал смесь вины и непроходящей импульсивной ревности. Некоторое время мужчина молчал, а потом медленно выдохнул и покачал головой.

– Сейчас сюда придут визажисты, потом костюмеры тебя оденут. Я думаю… тебе понравится собственное отражение в этом зеркале. Если бы ты правда была айдолом, то… была бы самым эротичным айдолом на всю страну. У тебя была бы уйма фанатов. И я… – он сдавленно улыбнулся. – Был бы твоим самым преданным фанатом. Готовься, – Джерт едва ощутимо коснулся губами её лба, затем развернулся и пошёл прочь из гримёрной.

Снаружи стал доноситься оживлённый говор.

Вскоре визажисты вернулись, усадили удрученную Селену в кресло и стали делать яркий вечерний макияж. Сине-фиолетовый, с ярко-красными сахарными губами. Постепенно девушка переставала узнавать себя в зеркало, когда мельком туда поглядывала. И… не могла понять, что чувствовала от вида собственного отражения. Ей завивали волосы, делали их слегка растрёпанными, словно она была айдолом вовсе не поп, а рок-направления. Чуть больше чем через час густой макияж закончили, и Эви принесла в чехле пресловутый костюм.

Сине-фиолетовый, с красными лаковыми ремешками. Пошлая, короткая, полосатая юбка походила на юбку японской школьницы, повсюду были шнурки, особенно заметные – на полосатом корсете с неприлично широким декольте.

Айдолы должны были привлекать внимание любым способом. Голосом, движениями, хореографией. Эксцентричным, эротичным внешним видом. Бауэр это понимала. И все равно с напряжением смотрела на то, как ноги покрывали блестящие, черные, сетчатые колготки. Вскоре ей принесли красные лаковые ботильоны на шуровке и такие же сетчатые перчатки без пальцев.

Красиво, вроде бы. Пышная юбка, корсетный топ, блёстки, макияж. Музыкальный стиль правда больше напоминал рок или готику, нежели поп, ровно как и ожидалось, но, видно, так было задумано.

«Мне стыдно выходить в таком виде под фотоаппарат» – с грустью подумала Селена, глядя в зеркало на свою грудь, на широкие бёдра и уйму затянутых красных ремней. «Такое… правда не для меня. Я выгляжу смешно».

– Чего ты такая хмурая? – Эви широко улыбнулась, с гордостью глядя на результат своей работы. – Тебя бы на обложку журнала! Там мистер Грин в студии топчется, тоже на тебя хочет посмотреть, видела его?

– Да, конечно, – Бауэр кивнула. – Ты правда думаешь, что… нормально выглядит?

– Вид просто потрясающий! – с ноткой обиды воскликнула визажист. – Давай, загоняй под плинтус своих тараканов и иди блистай! Классная будет съёмка. Уйма женщин, которые стесняются своих тел станут увереннее после твоего примера. Стань для них айдолом! Они, поверь, оценят.

– Спасибо, – Селена ухмыльнулась и покачала головой. Набрала побольше воздуха в легкие, сжала зубы и шагнула к выходу. В студию, где мистер Анселл уже час настраивал свет, а мистер Грин с нетерпением ходил взад-вперёд.

– Вот это вид! Вот это красота! – «Пришелец» растянулся в довольной улыбке. – Мисс Бауэр, ну вы королева! Нет, ну прям королева! Где можно ваш альбом послушать? А автограф можно попросить? – он игриво склонил голову в сторону.

– Её музыка играет только для частных лиц, – прорычал Анселл, затем всё же взял себя в руки, тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Ты выглядишь… в самом деле чудесно. Рад видеть тебя в таком амплуа.

Его комплимент по сравнению с эмоциональностью мистера Грина ощущался каким-то суховатым и формальным, оттого он злился ещё больше. Он хотел звучать мягче. Теплее. Но не мог из-за давления присутствия посторонних людей. Это навязывало формальность, которой у Говарда никогда не было в силу личностных качеств.

Дора криво улыбалась, кивала на эти комплименты, но больше старалась не отсвечивать. Топталась где-то сзади, иногда посматривала на часы, и нервно кидала взгляды на свободные стулья. Нужно выбирать, что делать: сидеть тут где-то в стороне, или уйти под благовидным предлогом. Ведь миссия, по сути, выполнена. Господин «Пришелец» был успешно доставлен на съёмки, и уж его комплиментам полновесная Селена будет рада куда больше, чем сухим ухаживаниям своего шефа. Почти… наверняка.

– А кто фотограф? – Говард с любопытством посмотрел по сторонам. – Айзек? А где он?

– Айзек сейчас на выезде, у нас в последние дни острая нехватка кадров, – Джерт жутко улыбнулся. – Так что мне придётся мне вспомнить старые навыки и взяться за фотоаппарат. Другого выхода у нас нет.

– Какой ты, мистер Анселл, хитрый, – Грин прищурился. – А знаешь, что. Я же могу тебя выручить! Сейчас наберу своего фотографа, он сегодня свободен, подъедет, всё быстро сделает. Профессионально!

– Ага, то есть я, по-твоему, сделаю непрофессионально? – взгляд становился всё более пугающим. – Буду ждать, неизвестно сколько, человека со стороны, не видя его портфолио, не зная, как он работает, полагаясь на чудо. Ты это сейчас серьезно мне предлагаешь?

– Не на чудо, а на моё слово, – «Пришелец» стал серьёзен. – Я же сказал, человек мой. Проверенный, профессионал.

– А я, значит, не профессионал? Ты так и не ответил на этот вопрос, – Джерт склонил голову в сторону.

– У тебя давно другое направление дела. Это, хочешь ты того или нет, скажется на скорости, на производительности. Ты теперь менеджер, фото должны делать другие люди, – Грин едва заметно поджал губы. – Да и мисс Бауэр будет комфортнее, если её будет фотографировать беспристрастный непредвзятый человек.

– Это на что сейчас намёк был, я не понял? – Анселл оскалился. – В каком это ключе я предвзят?

– Ну ты у нас, давай будем откровенны, любишь худеньких особ. И снимать привык худеньких особ. А Селена у нас девушка плюс сайз, к ней нужен другой подход, другие ракурсы. Пусть этим займется человек, который уже имел опыт подобных работ. Так, думаю, точно хорошо выйдет, – Говард прищурился. – Всё-таки есть… разные профили, так сказать. Сам понимаешь.

Джерт остекленел. Казалось, у него начало нервно дёргаться нижнее веко, а холодные пальцы начали вздрагивать сами собой. Он едва держал себя в руках, и, буквально, трескался.

– Ты сомневаешься в моей компетенции? – проскрежетал он.

– Селен, ты хочешь, чтобы тебя фотографировал твой шеф? – «Пришелец» слегка скривился. – Я, конечно, не лезу, но мне кажется это как-то неправильно. Хотя сама решай.

– Не знаю, – как зомби пробормотала она, глядя то на Говарда, то на Джерта. Это был конфликт, в который она вмешиваться ну никак не хотела. Как они решат – так и будет, а как именно решат – не её забота. – Я – модель сегодня, а не фотограф и тем более не менеджер. Не мне решать, кому меня снимать.

– Ты не хочешь огорчить руководство, понимаю, – Говард с кислой улыбкой кивнул, хотел, было, сказать что-то ещё, но тут же услышал звонок телефона. Достал его из кармана, спешно извинился и вышел.

– Схожу в кабинет за референсами, – пробормотал Анселл, затем вышел следом.

Студия опустела. На стуле осталась сидеть молчаливая Дора, которая скролила ленту новостей, из гримёрной доносились монотонные женские голоса. Никто не хотел попадаться гостю на глаза, никто не хотел слушать возможные комментарии их работы.

Селена опустила руки. Белый свет раздражающе слепил, внутри усиливалось скребущее чувство. Неприятно вышло, настолько, что хотелось куда-нибудь деться. Исчезнуть, испариться. И даже присесть нельзя, можно испортить работу костюмеров. Минута, две. Три. Никто не возвращался, тишина становилась гнетущей. Даже девушки из гримерной в какой-то момент стали безмолвны, и раздавался только тихий гул кондиционера.

– Дора, – Бауэр вскинула брови. – Мисс Ильдаго. Не могли бы вы подняться, посмотреть, где там мистер Анселл? У меня уже ноги затекли стоять.

Та медленно подняла глаза от экрана. Пару секунд молчала, затем также медленно их опустила.

– А какой в этом смысл? – девушка продолжила скролить ленту. – Не приходит, значит, занят. Я не хочу ему мешать, не хочу портить отношения. Освободится – сам придёт.

Селена ничего не сказала. Нахмурилась и отвела голову в сторону. Ещё несколько минут просто стояла, начиная нервно топать ногой. Вскоре из коридора стал доноситься тяжелый диалог на повышенных тонах, настолько повышенных, что она невольно вздрогнула. Шеф с пришельцем выясняли отношения, и это явно переходило за рамки обычного рабочего конфликта. Через пару мгновений раздался дверной хлопок, и голоса стали смешиваться с шумом проливного дождя.

– Может стоит выйти к ним? – Бауэр нахмурилась. – Там происходит что-то не то.

– Я не пойду, это не мои разборки, – Дора скривилась. – Опять же, можно попасть под горячую руку. Меня туда не звали, значит, идти туда не стоит. Позовут, значит, пойду.

Селена сжала зубы. Ор стих, но почему-то это не успокаивало. Она немного потопталась на месте, вновь прислушалась к шуму дождя и всё-таки направилась прочь из студии. В коридор. Да, ей не хотелось принимать никаких решений, не хотелось встревать, но при ней они, хотя бы, не будут выходить за рамки приличий.

Наверное.

Серый пустой коридор пустовал, а снаружи доносились тяжелые резкие хрипы. Девушка присмотрелась, затем шокировано выдохнула и второпях выскользнула на улицу.

На них обоих не было пиджаков. Рубашки моментально намокали, как и брюки. Телефоны валялись на асфальтах, по их стёклам бились капли дождя. Вокруг в ужасе останавливались японцы, кто-то в спешке отступал и менял маршрут, а кто-то продолжал смотреть на сцепившихся между собой огромных белых мужчин.

Они били друг друга. Избивали, хватая за ворот, скалились, на асфальт летели брызги крови. Анселл в ярости схватил близкого друга за плечо и с ненавистью его сжал, затем ударил спиной о ближайшее дерево. Удар правой – прямой, резкий. Грин едва успел уйти в сторону, рукав Джерта задел его плечо, но инерция спасла – он прокатился по стволу и сразу ответил быстрым, почти экономным хуком. Кулак врезался в рёбра, звук был глухим, будто ударили по плотной деревянной доске.

Анселл схватил противника за ворот и попытался впечатать в скрипучую кору, но тот скользнул вниз, почти присев, и ударил по колену. Недостаточно сильно, чтобы повалить, но достаточно для того, чтобы заставить ощутить боль. Джерт удержался на ногах и, хрипло выдохнув, сделал резкий захват – на этот раз удачный. Он вжал соперника в дерево, дыхание обоих стало тяжелее, будто воздух стал гуще.

На человека Анселл больше не был похож, скорее на первобытное животное, которое было готово на всё, только бы выйти победителем из этой случайной драки. Грин сжал зубы после удара, потом невольно поднял глаза на шокированную Селену, которая замерла в дверях.

– Селен… – только и успел прохрипеть тот, когда почувствовал новый удар в живот. Дыхание перехватило. Его тут же ударили ещё раз – коротко, в солнечное сплетение. Из разбитого рта тянулась тёмная струйка липкой крови. – Селен, не подходи к нему. Он рехнулся.

– Мистер Анселл, хватит! – закричала она и всё же бросилась к шефу. – Хватит, не трогайте его, вы его так убьёте!

Но тот не слышал, оскалившись, таращился на соперника, который пытался оглушить его ударом в висок.

– Мистер Анселл! – Бауэр схватила его за руку, но шеф не замечал и этого. Её ладонь соскользнула с его холодной мокрой кожи, пока мужчина продолжал избивать старого друга.

Вскоре Говард опустила на колени и упал на дорогу. Не двигался, не шевелился, и только в эту секунду Джерт, казалось, немного прозрел. Нервно отшатнулся от результата собственного насилия, стал нервно моргать, а потом так же нервно осматривать испуганных прохожих.

– Мистер Анселл, вы – чудовище, – дрожащими губами пробормотала Селена и кинулась к лежащему на дороге «Пришельцу». Попытаться ему помочь, прощупать ему пульс. – Что вы сделали⁈ Что вы сделали, зачем?!! – Голос срывался в крик. По лицу начал течь идеальный макияж, под глазами появлялись круги от туши.

– Я? – с детским непониманием переспросил он. Взгляд сперва стал потерянным, а затем ошарашенным. Грустным. Казалось, мужчина не мог выдавить из себя ни слова.

– Вы! Вы! Он вообще дышит⁈ Скорую, вызовите скорую, я вас умоляю! – Она схватила лежащий на земле телефон и принялась набирать службу спасения. Через пару гудков сняли трубку, кто-то из японцев подошел ближе и стал разговаривать с сотрудником на другом конце.

– Зачем вы на него набросились⁈ Что он вам сделал⁈ Сказал, что позвал своего фотографа⁈ Мистер Анселл, вы в своём уме⁈ – закричала Бауэр, уголки губ дрожали. Намокшие волосы прилипали к лицу, остатки макияжа вместе с водой падали на мокрый асфальт.

– Нет. Я просто… – он потерялся ещё больше. – Селена. Я… нет, это было не так…

– Вы! Это всё вы! Ты! – она зажмурилась, оскалилась и опустила голову. – Я начинаю думать, что ты психически не здоров! Нет, ты не просто нездоров, ты – гребаный урод, который делает всё, что ему вздумается! Навязывается, лезет в постель, бьёт людей! Бьёт, твою мать, людей, ты – больной урод! Я не буду с тобой работать! Я не буду с тобой никогда, вообще! С тобой никто не должен работать после таких дел!

Он вновь с грустью вскинул брови, затем опустил мёртвый взгляд на асфальт. Дождь смывал кровь с расцарапанных рук, в уголке глаза виднелся небольшой фиолетовый синяк.

– Психопат. Монстр. Я не знаю, где был мой ум, когда я признавалась вам в чувствах. Нигде, наверно, я была полной дуры. Вы просто отморозок. Надеюсь, я вас больше никогда не увижу. Подпишите моё заявление, я оплачу вам неустойки,– продолжала хрипеть Селена, пока вместе с японцами переворачивала Грина на спину. – Вроде… вроде бы дышит.

– Селена, – вновь прохрипел Джерт. – Я не такой. Клянусь. Я не такой.

– О нет, мистер Анселл, вы – такой. Вы – мразь, которая навязывает другим свою волю, хоть хитростью, хоть кулаками. Даже я… я под вами почти сломалась. Хотя стоило уйти ещё после первого раза. Вы не думали, что могли убить его⁈ Сделать инвалидом⁈ Вы посмотрите, он потерял сознание! Сознание потерял, как можно было его так избить!

Через мгновение подъехала скорая помощь. Крупного, хрипящего Говарда поместили на носилки, мисс Бауэр влезла вместе с ним. Сотрудники быстро поняли, что от неё ничего не добиться, и стали оживлённо расспрашивать окружающих зевак с цветными зонтами. Те принялись в красках рассказывать, перебивая друг друга.

Селена села на узкую кожаную скамейку внутри широкого автомобиля. Пару секунд держалась, затем тяжело, горько разрыдалась, схватившись за лицо. Холодные пальцы впивались в кожу лица, нос моментально заложило. Сердце глухо стучало в ушах.

Что это было? Когда они не успели что-то поделить? И что именно? Фотографа? Или что-то ещё? Серена скорой гудела, машина покачивалась из стороны в сторону. Несколько японцев стояли над Говардом, чьи ресницы всё ещё неподвижно лежали на бледной коже.

– Почему всё так произошло… – немного успокоившись, прохрипела она. – Что… к этому привело? Мистер Анселл всегда был таким неадекватным? Всегда был готов… наброситься, если ему поперёк слово сказать? Вроде бы он был уважительным. Добрым. Пока я не призналась ему в любви, – она вновь схватилась за лицо и разрыдалась.

Японка в форме мягко положила руку мисс Бауэр на плечо в попытке утешить. Что-то сказала, но что – Селена не поняла. Вскоре показалось здание больницы.

Скрип железного ящера

Боли не чувствует ящер железный,

Но тосклива его монотонная песня —

"Навстречу деревьям, навстречу туману,

Пока бесполезным не стану!"*

Он так и стоял посреди дороги, когда на него с опаской косились люди. По дуге его обходили, кто-то вообще решил сменить маршрут и пошёл назад, лишь бы не проходить мимо невменяемого белого мужчины. Анселл тяжело дышал, глядя на кровавые разводы на асфальте, видел, как с волос лилась дождевая вода. Вскоре сзади послышался стук тихих каблуков, а на спину легла легкая женская рука.

– Мистер Анселл, вы в порядке? – неловко спросила Дора, накрывая шефа куполом зонта. – Я слышала, как тут кричала мисс Бауэр. Как вы себя чувствуете? Что произошло? Вы… подрались с мистером Грином?

– Да, – обреченно пробормотал Джерт.

– А почему? Он… что-то не так сказал?

– Схватил меня за ворот, – мужчина вновь в ярости оскалился, но тут же взял себя в руки. – Назвал меня лицемером. Попытался надавить на меня. Пригрозил, что сольёт Селене наш с ним разговор, если я не прогнусь и не передам его людям эту съёмку.

– Разговор о чём? – модель удивлённо вскинула брови.

– О том, что я о ней, якобы, думаю, и о полных женщинах в целом, – Анселл сжал кулаки. – Я сказал ему, что мы с ней переспали. Об этом итак шуршит каждая сотрудница в студии, рано или поздно сплетни дошли бы и до него. Я решил ускорить этот процесс, – он вновь сжал кулаки.

– А он что?

– Дал мне в челюсть, – Джерт оскалился. – Ненавижу его. Я был готов с землёй его сравнять. Похоронить прямо под этим деревом. А потом тут как-то возникла Селена, я её даже не заметил. И теперь я злодей. Монстр. Может так оно и есть, я уже и не знаю.

– Мистер Анселл, – Дора мягко погладила его по напряженной твёрдой спине. – Вы очень сильный человек. Сильный и сдержанный. Но даже у вас есть предел. Когда на вас подняли руку, этот предел порвался. Не вините себя особо. Если бы кто-то меня ударил – я тоже кинулась бы драться. Он первый начал, значит, вы не виноваты. Вы ни в чём не виноваты.

– Я уже не знаю, – мужчина вновь мертвым взглядом уставился в асфальт. – Я ничего не знаю. Меня ненавидят теперь. Раз так, может… это оправдано. Может, я правда ужасен. Я теперь не знаю, что со мной будет. Меня депортируют. Филиал в Японии придётся продать.

– Мистер Анселл, я дам за вас показания, – Ильдаго с грустью вскинула брови. – Я скажу, что стояла в коридоре и всё видела. У меня хорошая репутация, мои слова никто не поставит под сомнения. Ваши действия спишут на самозащиту, вас оправдают!

– А, может, меня не стоит оправдывать? – он вскинул брови.

– Ну… ну как же так, ну… – девушка попыталась его обнять, но тот резко отстранился.

– Не трогай меня. Не надо… так меня трогать. Я хочу побыть один. Единственная просьба: скажи девушкам, рабочего дня сегодня не будет. Передай Айзеку, чтобы всё отменил на ближайшие два дня. – Джерт хлопнул ладонью по карману брюк, чтобы проверить там наличие ключей от машины. На месте. Достал их и, чуть прихрамывая, пошел к машине.

– Мистер Анселл, если хотите с кем-нибудь поговорить, или если захотите получить помощь, или поддержку, я всегда на связи! Звоните мне, пожалуйста, в любое время! – крикнула Дора ему вслед.

Он ничего не сказал. Сел в машину, молча откинулся в водительском кресле и закрыл глаза. Разодранная от удара щека болела. Внутри всё натягивалось, рвалось, иногда до такой силы, что становилось нечем дышать. Жгло костяшки пальцев, машина пахла привычно, но сейчас этот запах никак не вязался с запахом крови на губам.

С запахом отчаяния.

– Может, я не заслуживаю отношений? – пробубнил он себе под нос, таращась на руль. Чуть дрогнули уголки губ. – Может я и вправду… плохой?

Он вновь полез в карман, пытаясь найти в нём носовой платок, или, хотя бы, салфетку. Однако, вместо салфетки вытащил чек, который импульсивно забрал из аптеки, когда покупал таблетки своему любимому фотографу. Зачем-то он его развернул, и молча уставился на несколько кандзи – название лекарства.

«Она никогда раньше не говорила мне про головные боли» – мельком подумал Джерт, достал телефон и стал набирать эти кандзи в поиске. «Может, я настолько слепой, что не заметил её состояния? Приступов? Или… глухой? Может она жаловалась?».

Он открыл первую ссылку с описанием препарата, включил во вкладке автопереводчик и принялся читать.

Губы стали медленно расплываться в улыбке. Обречённой, пустой улыбке, а уголки – дрожать. На самом деле… ожидаемый исход. Закономерный итог. Этому даже… нельзя удивляться. Нельзя реагировать на такое так, словно это неожиданность, но он реагировал. И ничего не мог с собой сделать.

Во всём теле ощущался холод. Оно болело, особенно правый бок. Мимо по улице скользили автомобили, заливали грязными брызгами боковые стёкла, а потом уродливыми потоками стекали назад, вниз.

А ведь он мечтал, что она однажды постучит к нему в кабинет. Робко, растерянно сунется. Чуть-чуть испуганная, чуть-чуть взволнованная. И скажет: «мистер Анселл, я… попала в сложную ситуацию. Похоже, я в положении. Ребёнок ваш. Без… вариантов».

Он бы удивлённо вскинул брови. Медленно встал бы с кресла, нежно улыбнулся, подошел и обнял. Сказал бы нечто вроде: «это… это же хорошая новость. Да, неожиданная, но мы с тобой взрослые люди. Мы… предполагали, что такое может произойти. Я люблю тебя, а ребёнок должен расти в полной семье. И родиться… должен в браке. Что ты на это скажешь? Давай построим семью».

Жалкое, должно быть, зрелище. Ведь обычно о браке по залёту мечтали женщины, желающие заполучить себе обеспеченного мужчину. Ребенок от него мог бы претендовать потом на крупное наследство. А тут мужчина, которому брак этот не принёс бы никаких материальных выгод.

Зато принёс бы счастье.

Анселл, вроде бы, обладал замечательными коммуникативными навыками, но когда дело доходило до комплиментов любимому человеку, до слов поддержки, он непростительно сильно терялся. Говорил, зачастую, клишированные фразы, даже если искренне хотел помочь, понравиться, или попытаться поддержать.

Железо крупного локомотива знало всего несколько нот.

Раньше он как-то мирился с этой стороной себя, но теперь стал практически себе противен. Ненавистный Грин говорил такие вещи легче, эмоциональнее, из его уст они звучали попросту менее пафосно и более… красиво. Однако, Анселл готов был меняться. Но теперь, видно, меняться не для кого.

Острая боль в груди постепенно становилась тупой. Дыхание – хриплым. Под ногтями остались красные полосы – запёкшаяся кровь. Автомобили продолжали скользить мимо, иногда ощущались мерные толчки – лёгкое землетрясение, на которое никто из местных не обращал внимания.

– Значит, буду один, – как итог, с пустотой сказал себе Анселл. Один раз не повезло – случайность. Два – совпадение. Три – статистика. Но до статистики он доводить не собирался, попросту потому что больно. Больно, да и никого другого теперь не хотелось. Он и с двух раз поверил в свою дефектность. Не физическую, но моральную. А это, как оказалось, ещё хуже, чем физическая. К недостаткам внешним можно привыкнуть. Ко внутреннему напряжению – нельзя.

А мучить собой он больше никого не хотел. Лучше уж быть одному.

* * *

В какой-то момент слёз не стало. Селена как зомби шла вслед за врачами, потом долгое время сидела в фойе. Полиция её не опрашивала, ведь она плохо говорила по-японски. Врачи просто сочувственно кивали, глядя на её лицо. До сих пор мёрзли пальцы от нервов, ногти скользили по пресловутой короткой юбке.

Сегодня японцы оборачивались на неё особенно часто. Буквально сверлили глазами, сворачивали шеи. Зарёванный плюс-сайз айдол европейского типа – неожиданность даже для американцев, что уж говорить о местных.

Она видела в начищенном до блеска белом кафеле своё туманное отражение, сидя на зелёной узкой кушетке. Красивая и некрасивая, одновременно. Потрёпанный айдол. Нервами, жизнью. Чужой любовью.

В какой-то момент к ней подошла хрупкая японка в белом халате. Поздоровалась, поклонилась и пригласила следовать за ней. Селена поняла лишь треть того, что та сказала, но жесты немного заполняли пробел в незнании языка. Живот скручивало от страха за жизнь друга, постоянно сжимались и разжимались кулаки. Насколько сильно, что руки вскоре затекли.

Он лежал в самой обычной палате, на самой обычной постели, которая была для него немного мала. Мужчине явно приходилось терпеть тесноту здесь, кроме того, стопы частично висели над полом. В Японии что кровати, что дверные проёмы периодически делали не два метра, как по всему миру, а метр девяносто сантиметров. Из-за этого высокие люди попросту бились лбом, когда заходили в местное помещение. И у них чуть-чуть торчали ноги, выходили за пределы матраса, если те спали на матрасе, а не на футоне.

Палата ощущалась строгой и тихой, как и всё в японской больнице. Светлые бежевые стены без украшений, рядом с изголовьем кровати – тумбочка из светлого дерева. У окна висели тонкие жалюзи, пропускавшие мягкий дневной свет и приглушавшие шум города. Однако, всё равно были слышны удары дождевых капель о железный отлив. В воздухе ощущался слабый запах антисептика и зелёного чая. Каждый предмет стоял на своём месте, создавал ощущение порядка, сдержанности и почти медитативного покоя. Казалось, даже бинт и пузырьки антисептика стояли строго по линейке.

Говард пришёл в себя. Улыбался во весь рот, как всегда, синяки ещё не успели на нём как следует проявиться, на их местах пока были яркие заметные покраснения. Часть его лица оказалась плотно перебинтована, как и тело, а рядом с местами ударов лежали холодные компрессы.

– Эй, ты что, плакала, принцесса⁈ – нарочито-испуганно спросил он и тут же покачал головой. – Не надо так, драка и драка. С кем не бывает.

– Я рада, что ты говоришь, – Селена грустно улыбнулась, уголки губ начали дрожать. – Как твоё самочувствие? Ты… что-нибудь понял из того, что тебе сказали врачи?

– Ни слова! – мистер Грин весело раскрыл подбитые глаза. – Но зато я смог передать им свою медицинскую страховку. Интересно, насколько этот хер меня отмудохал⁈ Как мне теперь с этим расплачиваться⁈

– У тебя что-нибудь сломано? – мисс Бауэр осторожно села на стул рядом с окном, глядя на пустую светлую прикроватную тумбу.

– Похоже что нет, – «Пришелец» с любопытством повёл левым плечом и тут же скривился от боли. – Похоже на ушиб, вряд ли перелом. Я бы об этом знал. Мне кажется…