Текст книги "Княжна Тобольская 3 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Оставшись в заметном меньшинстве, «тигры» резво свернули танцы и под заградительным огнём Алёны отошли во дворы. Мы преследовать их не стали. Мало ли ловушка? Не сто́ит забывать, что где-то неподалёку всё ещё бродит полный сил «тигр» Дима Муромский.

И вновь Варшаву накрыла тишина.

Глава 30

– Что так долго, Красноярский? – заворчала я, стараясь хромать как можно незаметнее. – Тормознули перекусить по пути?

– И я рад тебя видеть, Тобольская, – сухо ответил Яр. Цепким взглядом скользнул по моей фигуре, остановился на левой ноге и нахмурился.

– Прости, – я виновато выдохнула. – Это всё... нервы.

– Так и подумал. Насколько серьёзно ранены?

Иеремия махнул рукой, будто каждый день проводит подобным образом:

– У меня только стильные царапины на мордашке, а вот Васе повезло меньше – ногу чуть не оторвали, крови вытекло море. Заметь, какая красотка! В мраморе и то больше красок.

Сдал меня с потрохами. Молодец.

– Ничего страшного, переживу. Антон не с вами? – Я оглядела усеянную металлоломом парковку в поисках пятого товарища.

Яр мотнул головой:

– Погиб. Видели грандиозный взрыв на юге в самом начале сеанса? Это был он.

– Б****, – ёмко прокомментировал Иеремия.

Полностью с ним согласна. В глубине души я надеялась, что не повезло кому-то из «тигров». Получается, убийство Полтавского ощутимого преимущества нам не принесло; команды всё ещё равны.

Вряд ли противники осмелятся напасть на нас в ближайшее время, но просматриваемая со всех сторон парковка в любом случае не лучшее место для дискуссий. Далеко уходить не стали – штаб разбили в многоэтажке на соседней улице. В одной из квартир нашёлся уцелевший диван со скелетом кошки на нём. Даже знать не хочу, как и зачем создавали настолько детальную локацию для всего лишь тренировок! Раз создали, значит – надо. Слышала, стражи-старшекурсники в таких местах по двадцать часов кряду проводят. Разумеется, только те, кому Вэл выдал разрешение по состоянию здоровья.

– Держите, херрои, – Денис протянул нам с Иеремией наушную гарнитуру для связи. Была бы она с самого начала... – Что дальше, кэп? Переводим дыхание?

– Считай, уже перевели, – ответил Ярослав. Смахнув скелет, он легонько подтолкнул меня к дивану, предлагая сесть. – Сильно не расслабляемся. Чем больше медлим, тем качественнее подготовятся «тигры».

– Да они сбежали в конкретном ахере! – Выборгский ударил кулаками друг о друга.

– Сам-то веришь в эту чушь?

– Нет, но каких чудес не бывает?

– Точно не таких, – резюмировал Красноярский. – Итак, господа, теперь инициатива за нами. Я знаю Алю: после неудачи на старте она практически всегда уходит в оборону и ждёт ответного шага. Значит, подыграем. Но на наших условиях. Первым делом вычислим, где они засели. Дэн, на тебе разведка. Сектор юго-восток – юг, отдельно стоящие здания в приоритете.

– Сделаю. – Соликамский скользнул на выход. Он лучший из нас в искусстве скрытного перемещения, и наблюдательность у него на пять с плюсом.

– А мы чем займёмся?

– Ожиданием.

– Блин, терпеть не могу ожидание... – В эмоциональном порыве Иеремия пнул ни в чём не повинную тумбочку, а затем полез инспектировать шкафы, будто самую интересную в мире вещь. Понятия не имею, что он собирается в них найти и, главное, зачем?

Я же воспользовалась советом с пользой и занялась пострадавшей ногой.

Всё оказалось гораздо хуже, чем думала. Металл доспеха не просто вонзился в плоть от колена до стопы, он впился в большую берцовую кость и застрял там. Без плоскогубцев сапог не снять, только мясо срежу в процессе. Максимум, что могу сделать в полевых условиях, это постараться хотя бы немного сбавить интенсивность боли, а то сил уже нет терпеть. Сотню раз получала ранения в симуляторах, но никогда на ста процентах чувствительности и дольше, чем на десять минут. Признаться, сегодняшний опыт неприятно удивил.

– Да ты едва держишься, Вася, – заметил Яр, спустя минуту наблюдений за моими попытками подлечиться. Увы, тщетными.

– Ситуация под контролем.

– Что-то не похоже.

– Всего лишь немного дезориентирована, – я попыталась переключить фокус внимания с серьёзной проблемы на пустяковую. – Командные бои совершенно не похожи на индивидуальные. Там всё быстро, на чистом адреналине, а тут надо думать, планировать, уставать.

– Помочь? – коротко предложил он.

– Не, – качнула головой, стараясь дышать ровнее. – Здесь уже ничего не поможет.

– Давай гляну для начала.

Не дожидаясь разрешения, Ярослав сел рядом, без лишних церемоний положил мою ногу на свои колени и повернул её к свету из окна, чтобы лучше видеть. Мрачное выражение на его лице вынесло приговор ещё до того, как он заговорил.

– Теперь тебе путь только в прикрытие, Вась. Всё. Бегать не сможешь – считай, не боец.

– Ещё посмотрим! – Попыталась вырвать ногу, но он не позволил.

– Уже вижу.

– Смотри вниматель... с-с-с! – сквозь зубы зашипела от новой порции боли, когда он чуть сильнее надавил на пластину сапога рядом с раной. – Дичь забери, какой ты «нежный», Красноярский! А полегче нельзя? Перед тобой живая нога, вообще-то, а не пиратский протез.

Глаза Яра округлились в неподдельном изумлении:

– Святая Екатерина, не дай свихнуться! Ты почему не отключила чувство боли, Тобольская? Любишь страдать?

– Была причина, – буркнула вслух и добавила уже телепатически: «Блокировка боли использует те же ментальные механизмы, что Аура победы. Думаешь, он», – кивнула на Иеремию, – «такой активный на одном лишь голом энтузиазме?»

Яр глянул на шуршащего по шкафам друга. Довольный и полный жажды действовать Выборгский в этот момент с азартом археолога выкладывал содержимое полок на комод.

– Йер-то? Да он всегда такой.

«Но сейчас это псионика. Мотивированные товарищи высоких рангов принесут больше пользы, чем один хромающий моно-практик».

– Ясно с тобой, – вздохнул Яр. – Ладно, раз сама не можешь, я попробую.

Сняв перчатку с правой руки, он коснулся раны кончиками пальцев и провёл вдоль её краёв, обозначая пострадавшую область. От прикосновения веяло необычным холодком, который тут же сменился слабым покалыванием и лёгкой волной дрожи по позвоночнику, вызванной уже совсем не болью.

Я недоверчиво сощурилась:

– Исцеление другого человека – это техника Омеги. Вэл не учил нас пользоваться ей, а факультатив ты не посещал.

– Это не значит, что я не умею, – отозвался он, не отвлекаясь от процесса. – На полноценный эффект не рассчитывай, у меня только одна стихия подходит для Омеги – вода, и она самая слабая из трёх.

Ручеёк чужой эссенции исцеления засочился в повреждённые ткани. Прохладный, умиротворяющий и смывающий остроту. Мышцы ноги, до того скованные спазмом, невольно расслабились, а я затаила дыхание.

Момент захватил. Совершенно не представляю, как реагировать на столь неожиданное проявление заботы от Красноярского в свой адрес. Да хоть в чей-то. Парень он не слабый и не признаёт слабости в других, кем бы они ни были. Быть может, поэтому я чувствовала себя так странно – одновременно согретой его близостью и слегка ошеломлённой собственной уязвимостью. Было в прикосновении Яра что-то глубоко личное, хотя он просто выполнял долг товарища по оружию.

Мне бы следовало придумать, как остаться в строю до конца миссии, но вместо этого я словно завороженная смотрела на лицо парня и оранжевые блики закатного солнца в его блондинистых волосах. Красивый... Ладно, если быть откровенной, отворачиваться совсем не хотелось.

В это мгновение Яр поднял на меня глаза, чтобы оценить эффект Омеги. Серые, пристальные, с искрами живого, почти хищного интереса, от которого теснило в груди. Мне совсем не нравился такой взгляд... тем, что нравился больше, чем следовало. Он притягивал, и это могло стать очень опасным, а в моей жизни итак хватает проблем, чтобы добавлять к ним новые, особенно связанные с Красноярским.

– Делал это прежде? – спросила, стараясь придать голосу непринуждённую лёгкость.

– Сотни раз.

– И кто этот несчастный?

– Он выжил, – Яр чуть заметно усмехнулся. – Это всё, что тебе нужно знать.

– Не особо успокаивает, знаешь ли.

– Смею заметить, промедола у тебя нет. А сейчас прекрати сверлить меня таким взглядом, а то не получится.

Мы с ним провели почти три десятка боёв в симуляторе, и всё это время он использовал стихию воды от силы раз пять, не больше. Не даётся она наследнику Енисейской губернии в той же мере, что огонь и воздух. Однако для Омеги её сил хватило. Не скажу, что напрочь перестала чувствовать боль в ноге, но разница до и после впечатлила.

– Действительно, стало лучше, – кивнула с благодарностью, когда Яр убрал руку. – Будто и не было ничего.

– Не старайся, я не передумаю, – он мигом раскусил притворство. – Твоё место в прикрытии.

– Да ладно?!

– Это приказ, Тобольская. Ты в арьергарде, смирись. Повреждение никуда не делось, а хромающий боец на передовой – лёгкая цель. Твоя смерть мне не нужна.

– Ну блеск.

Посчитав разговор о моей участи законченным, Яр переключил внимание на Иеремию:

– Что ты там ищешь, Йер?

– Не знаю, кэп, – честно ответил тот. – Страдаю любопытством. Никогда не был на оккупированных территориях, интересно же! Когда ещё выпадет минутка познакомиться с бытом варшавцев? Ну, кроме того, что он преимущественно серый и в виде хлама.

– Правильно называть их варшавяне.

– А ещё правильнее – покойники, – мрачно уточнил Иеремия. – Но это слово слишком страшное.

– А что с ней случилось? – спросила я, глянув в разбитое окно на море руин. – С Варшавой. Тут ведь нет ничего целого.

– Название «Армагеддон ноября 2025» тебе о чём-нибудь говорит, Вась?

– У меня плохо с военной историей, но могу рассказать обо всех эндемиках Польши. Большинство из них, кстати, вымерли после 2025 года. Хм... Так понимаю, «Армагеддон» поспособствовал?

– На самом деле целый месяц «армагеддонов», – кивнул Яр. – С 1809 года земли Польского Царства принадлежали Российскому Княжеству – самая острая кость в горле кайзера Германской Империи. За два века немцы раз десять пытались отбить Польшу, но получилось только в 2025 году. Двадцать пятого ноября в час пятнадцать пополуночи Имперские ВВС сбросили на Варшаву, Ра́дом, Сувалки, Плоцк и Люблин тысячи бомб разнообразного действия, после чего ввели войска вглубь территорий в полномасштабном наступлении. Конфликт продлился десять месяцев и завершился нашим поражением.

– Я бы назвал это ничьей, – задумчиво вставил Иеремия. – Всё-таки, Польское Царство фрицам не досталось.

– Там теперь пустоши, какая ж это ничья? – не согласился Яр. – Всех выживших эвакуировали в Княжество, а те, кто остался, с того времени сами по себе.

– Пустоши не означают навеки выжженную землю, – возразила я. – Почему бы людям не вернуться обратно?

– Удачи в разминировании! – Широким жестом Ярослав обвёл наше помещение, город за окном и весь этот мёртвый мир. – В «Армагеддон» Польшу засыпали таким количеством взрывчатки, что проще отстроить новые города, чем соваться в эти.

– Как расточительно. Это ж столько территорий простаивает!

– А кому они нужны? – резонно вопросил Яр. – Планета и так вымирает, чтобы кто-то захотел поселиться в месте, где каждый день может стать последним...

В комнате повисла тяжёлая пауза.

– Опа! Смотрите, я нашёл игрушечного крылатого гусара, – внезапно заулыбался Выборгский. – У меня такой же был в детстве. Жаль, его не получится забрать отсюда.

Он положил фигурку на подоконник, рядом с осколком стекла, и меня вдруг пронзило ледяное понимание. Оно пришло не из учебников библиотеки, а из этой тишины, из пыли на игрушке, из багрового света на руинах. Пусть не настоящих, но...

Мою душу занесло в по-настоящему жуткое измерение! Здесь впору не охраной животного мира заниматься, а охраной мира. Просто мира. Самой обычной и самой хрупкой вещи, которую когда-то принимали как данность.

Минут через двадцать вынужденного бездействия в наушниках наконец-то раздался голос Соликамского:

Контакт. Противники засели в здании банка «Миллениум» и активно занимают оборону. Подтягивайтесь ко мне.

Подробного маршрута не требовалось. Тактическая гарнитура служила не только для связи – она также работала как маячок, отправляя наши позиции в единый оперативный канал. Все отметки появлялись на голодисплее планшета, встроенного прямо в броню на предплечье.

Соликамский облюбовал удобную позицию на крыше некогда жилой многоэтажки; притаился возле генераторной будки со значком безопасного атома. Отсюда открывался превосходный вид на маленькую площадь с декоративными фонтанами, по центру которой высилось аккуратное трёхэтажное здание с вычурным фасадом и широким лестничным крыльцом. Даже в пострадавшем от бомбёжки виде оно всё ещё сохраняло элегантность.

– Снаружи никаких признаков засады, – доложил Денис. – Все «тигры» внутри, включая Муромского. Готовятся к нападению. Я видел, как они затаскивали внутрь мешки и ящики.

Сперва они нас штурмовали, теперь мы... Странные какие-то салочки.

– Чем-то мне это место не нравится, – протянула я. То ли предчувствие разыгралось, то ли мозг чудит. После марш-броска и десятка лестничных пролётов рана в ноге снова заныла и неприятно пульсировала.

– Ещё б, зам-кэп, там «тигры» сидят, – хохотнул Иеремия.

– Не сочтите меня параноиком, но прежде они казались менее опасными, чем стали таковыми сейчас.

– Хочешь сказать, Вась, в банке кто-то ещё? – Денис недоверчиво сморщил лоб. – Бред, мы одни в локации!

– Хочу сказать, что всё это похоже на большую ловушку, – проворчала я.

– Конечно, это ловушка, – отозвался Яр. – Любое помещение, где засел враг, является ей по умолчанию.

– Вот-вот, больше оптимизма, зам-кэп!

– Ага.

План штурма разработали буквально на коленке. Он был прост и ненадёжен, как всё придуманное за пару минут, и включал в себя классическую динамичную атаку – стремительное проникновение внутрь объекта с целью ошеломить и подавить противника в максимально короткий срок. А я участвую в веселье отсюда, с безопасной крыши. Настоящая несправедливость...

Две минуты, чтобы занять позиции, и поехали!

Мы ударили одновременно. С трёх направлений разнокалиберными ударами от пятого ранга высадили дверь «Миллениума» и все окна со стороны фасада. Парни с земли, я с крыши. Большое расстояние рассеивало урон, однако за счёт псионической линзы мои атаки оказались ненамного слабее, хоть и не были такими результативными. Затем Яр с Денисом синхронными ударами ОГ/ВЗ-9– и ЗМ/ОГ-7– пробили две дыры в стене справа от крыльца и ближе к углу, Иеремия бросил «Кровавый туман» и ещё несколько ВД– маскирующего действия.

Заходим с угла!

Сразу, как только парни помчали к банку, я переключилась на окна второго этажа.

«Львов», само собой, ждали. Из проделанных дыр хлынул ответный огонь стихий. Ребята Алёны сопротивлялись с яростью тигров, чьи изображения носят на своих повязках. Из наушника доносились короткие команды-отклики, по которым у меня решительно не получалось разобрать, что творится внутри и как мои товарищи друг друга понимают.

Прошлогодние лекции Таганрогского по тактике ведения боя я не посещала, лишь прочла короткий справочник. Не думала, что пригодится, и вот теперь придётся экстренно восполнять пробел. Спасибо ноге, что сейчас я не там! Заместитель капитана, растерявшийся в первом же масштабном бою, очень быстро перестанет быть заместителем.

И тут сознание прошило острое предчувствие катастрофы.

– Уходите оттуда, парни! – заорала я во всю глотку. – Прямо сейчас!!

Повтори.

– Покиньте здание!

Что...

Связь резко оборвалась. Полтора стука сердца, и в который за вечер раз бедную Варшаву сотряс инфернальный грохот. Здание банка буквально подпрыгнуло и разлетелось слепящим пламенем. Взрывная волна опалила жаром, крыша под ногами опасно завибрировала и пошла трещинами. На меня посыпался дождь из раскрошенного в щебень бетона. Я почувствовала, что падаю, и спустя мгновение обнаружила себя сидящей на заднице вообще на другом конце крыши и мотающей головой в попытках избавиться от шума в ушах.

– Яр...

Это не случайность. Слишком много взрывчатки, и заложена она была отнюдь не в простых местах.

Без единой мысли в голове я смотрела, как стены «Миллениума» равномерно складываются внутрь, хороня в пылающих обломках и «львов», и «тигров». Огоньки маячков на голодисплее погасли сразу, из гарнитуры раздавался белый шум. Выживших в банке нет, однако надпись об окончании боя не высветилась.

Получается, я не последняя.

Глава 31

Размышлять над тем, кому повезло выжить, не пришлось – за спиной раздались лёгкие шаги. Резко обернувшись, я встретилась взглядом с синими глазами Алёны Владивостокской.

Ждать, пока она скинет меня с крыши ударом стихий, не стала. Сама спрыгнула и аккуратно слевитировала на пустую дорогу в некотором отдалении от останков горящего банка. На Кролике замкнула довольно-таки мощный щит «Дух предков». Прятаться без вариантов, остаётся только бой лицом к лицу. Я не то что бегать не смогу, мне даже стоять больно.

Будучи дуо-практиком огня-земли, Аля к полётам не способна, поэтому она спускалась вниз куда более эффектным способом – словно сёрфер съехала по наклонной стене, лишь слегка притормаживая скольжение клинком. Стихийная сталь со скрежетом резала бетон, оставляя за собой глубокую борозду и яркие искры. Не доезжая до земли, девушка ловко спрыгнула на асфальт в десяти шагах от меня, даже не пригнувшись для амортизации.

– Ну что, Василиса, – её голос звучал обманчиво спокойно, – одни мы остались.

Капитан «Тигров» походила на древнеримскую богиню войны Беллону. Тёмно-синие доспехи сияли, отражая лучи закатного солнца, косичка растрепалась, на лице горел румянец, но уставшей она не выглядела. Её не было в здании «Миллениума» задолго до нашего штурма.

– И правда, – ответила ей тем же, сдунув упавшую на глаза прядь.

В отличие от княжны Владивостокской, я напоминала побитую беспризорницу. Не уловила, в какой момент аккуратный пучок на голове распался, и волосы упали на плечи разорванным знаменем. Тёмно-бордовые доспехи закоптились и покрылись серой бетонной пылью. Про лицо не скажу, но вряд ли оно чище.

Алёна нападать не спешила, я тоже. Время поединка не лимитировано, вполне можно потратить минуту-другую на разговоры перед финальным рывком. Сдаваться никто из нас не собирался. Условие победы – смерть всех противников, и никак иначе.

– Похоже, ты вовсе не удивлена взрыву, – я мотнула головой в сторону братской могилы, коптящей небо густыми клубами дыма.

Подруга пожала плечиком:

– Таков был план, – ответила она без капли триумфа, только с затаённым сожалением. – Мои ребята выступили смертниками. Наземные камикадзе, как их называют японцы. Этому трюку меня брат научил на собственном примере: устранение ударной группировки противника посредством тактического гамбита.

– И ты так просто пожертвовала командой?

– Это было их решение, я его не предлагала и никого не заставляла, – взгляд Али на мгновение устремился к столбу дыма. – Ребят сильно потрепало. Азамат фактически лишился руки после штурма супермаркета, Аня на грани истерики с непривычки и уже хотела покинуть симуляцию, а Дима в меньшинстве не затащит. Вашим «львам» не меньше досталось, но с Яром даже мне пересекаться неохота, если есть выбор.

– Не очень-то честно получилось, – хмыкнула я.

– На войне честности не место, спроси у японцев. Как бы там ни было, наш план сработал. В живых остались только мы с тобой: самый сильный и самый слабый бойцы в командах.

– Погоди, так ты знала, что я выживу?

– Конечно, – кивнула Аля. – Азамат сказал, ты получила серьёзное ранение ноги. Яр бы никогда не позволил такому бойцу отправиться в гущу битвы, только в прикрытие... Хм, – она приложила указательный палец к подбородку, – а ведь прежде мы не бились один на один ни в симуляторе, ни на ринге.

– Упущение, да, – соврала я, не моргнув глазом. Этой девушки и так слишком много в моей жизни, чтобы искать новых встреч.

– Сегодня мы его исправим.

Скрестив клинки перед своим лицом, «тигрица» с угрожающим скрежетом развела их в стороны и приняла красивую стойку из Третьей техники цзяньшу.

У нас с ней разные весовые категории. В открытом бою один на один без психокинеза, рассеивания и иммунитета я Алёну не одолею. Не с первого раза точно. Но второй попытки здесь и сейчас не будет.

Вариант выиграть есть, если сделать ставку на манёвренность, вымотать противницу раньше, чем вымотаюсь сама, а затем заманить её на фугас и добить, пока она собирает искры из глаз. Вот только складный план перечёркивает одно критическое «но» – раненная нога. Нет, здесь нужно действовать по-умному.

Алёна не раз подчёркивала, что она человек чести, быть может, получится на этом сыграть?

– У меня предложение, Аль! Давай поставим точку в битве не бессмысленной и беспощадной дракой двух наполовину избитых девчонок, а элегантным способом давно ушедшей цивилизованной эпохи. Благородно и красиво. Как два воина.

Широким показательным движением я медленно крутанула клинок вокруг запястья, рассеивая щит, и вернула его на пояс. Рискую чудовищно, и если меня сейчас зарежут – виновата сама.

Прошло секунд пять, прежде чем на лице подруги зажглась улыбка предвкушения.

– Дуэль, – смекнула она, повторив мой манёвр с клинком.

Что ж, свой шанс я получила, осталось его не упустить.

Не поворачиваясь друг к другу спинами, мы отошли назад, пока расстояние между нами не составило положенные пятнадцать метров. Не то чтобы не доверяли друг другу или ставили под сомнение честь соперницы... Не знаю, о чём думала Аля, но лично я о Диком Билле Хиккоке, знаменитом ганфайтере, убитом пулей в затылок.

Замерев на месте, «тигрица» выставила левую ногу чуть вперёд и повернула корпус, отведя правое плечо назад. Я осталась во фронтальной стойке, в которой ноги находятся на одной линии на ширине плеч. Не важно, кто прав, а кто лев, тут кому что удобнее.

Алёна проговорила правила вслух, как требует того кодекс дуэлянта:

– Да будет не более трёх ударов от руки каждого. Вольно уклоняться, но да не оторвутся стопы твои от земли. Если удар последний не принёс смерти – бой да не зовётся решённым. Кто первый восстанет на ноги, тот победитель пред лицом Бога и людей. Да получит он тогда право добить противника, а побеждённый да не воспротивится решающему удару.

– Услышала и приняла!

Время застыло, город молчал. Закатное солнце заливало каменные остовы домов, чьи длинные чёрные тени полосовали улицу неровными дорожками. Ноздри щекотал горький дым догорающего за спиной банка.

Пальцы правой руки «тигрицы» Владивостокской в напряжении застыли над рукоятью левого клинка, немигающий взгляд чуть прищуренных глаз выискивал в моём лице признаки волнения.

Тщетно.

Аура победы лишила сомнений, псионика обострила чувства сильнее, чем когда-либо прежде. Я видела капельку пота, скатившуюся по виску соперницы; согнутое на миллиметр левое колено – предвестник ухода в сторону; слышала её дыхание и даже стук сердца. Тук. Тук. Ровный, медленный, спокойный.

Я не дышала вовсе.

Кто первым «сделает выстрел»?

Аля не знает моей истинной силы. Её, по сути, не знает никто, кроме Ярослава, который сам же меня и научил. Те нокауты, что я исполняла на ринге Таганрогского, базировались на ударах до 301 эсс-джоулей. Даже усиленные псионической линзой, они не всегда выключали противнику сознание, особенно если он натренирован в камерах стихий на устойчивость к воздуху и предварительно не вымотан.

Тук-тук. Сердцебиение Али сделало скачок.

В то же мгновение мы обе выхватили клинки. Синхронно, будто по команде. Стихийная сталь вспыхнула эссенцией, лезвия отразили солнечный свет в причудливом взмахе. ЗМ-7-50-39 «Бомба» против ВЗ-4-10-200 «Ливня жара». 623 номинальных эсс-джоулей против 840, усиленных линзой если не вдвое, то вполовину точно.

Удар!

Не отрывая стоп от земли, я отклонилась против часовой стрелки вправо и назад. Убийственный заряд эссенции земли просвистел прямо возле моего уха, обдав гравитационными завихрениями и взметнув волосы вверх.

Аля ожидаемо дёрнулась влево... навстречу смерти.

Клинок выпал из её руки, рассыпав в воздухе последние искры эссенции. В открытых глазах застыло удивление, и через мгновение её чуть дымящееся тело повалилось на спину.

Я наконец-то сделала вдох.

«Бой оконченъ. Побѣдила команда Ярослава Красноярскаго».

Вот так. Финальную точку в битве поставила я, но имя моё затеряется в вечности, как искра стихийной стали в пепле боя.

***

Мы с Алёной были последними, кто вышел из симулятора. Группа «сельдей» Переславль-Залесской одержала верх над «медведями» Екатериноградского ещё полчаса назад, потеряв всего одного бойца. Не зря Саша тренируется в симуляторах с аспирантским доступом, где прорабатывают реально произошедшие сражения. Вполне вероятно, за минувший месяц ей уже встречалась Варшава. Молодец, девчонка! Удачно её назначили капитаном. Переславль-Залесская наглядно показала, что ведомые солдаты под руководством авторитарного командира могут наголову разбить самоуверенного противника.

Нашу с Алёной дуэль видел весь курс. По моим ощущениям она длилась маленькую вечность, когда как на деле от силы полминуты.

– А-фи-геть, – присвистнул Иеремия, разглядывая цифры статистики на экране. – С первого же удара и сразу 1962 эсс-джоуля! Владивостокская, извини, но у тебя не было шансов. Даже премиальные доспехи такого урона не выдержат.

– Вот это да, – шептались мои сокурсники, пока я сама осмысливала произошедшее, только не в том смысле, в каком все остальные.

Псионическое предчувствие и Аура выключились одномоментно, мир снова вернулся к норме. Такой обычной и заурядной, что на несколько секунд я будто ослепла, оглохла и потеряла ориентацию в пространстве и времени. Фу, какое гадкое ощущение. Нужно будет научиться выходить из режима «сверхчеловека» постепенно.

– Теперь я верю, что ты одолела солнечного вепря без помощи всех святых земли Тобольской, – Алёна похлопала меня по плечу. Она умела проигрывать с достоинством, не в последнюю очередь потому, что проигрывала очень редко. – А ещё я больше никогда не соглашусь на классическую дуэль с тобой. Нетушки, Василиса, даже в шутку!

– Да тут никто не согласится, – поддержали её ребята.

– Особо не радуйтесь, «львы», – на губах Али засияла хитрая улыбка. – Ваша победа лишь в том, что я оказалась слишком благородной, чтобы принять дуэль. Будь наш бой настоящим, у Васи не было бы ни шанса.

– Все сделали выводы, дамы и господа? – декан повысил голос, и разговоры сразу стихли. – Прекрасно. Тогда напомню правила. Никаких драк вне симулятора боя. Никаких драк без доспехов. И самое главное – никаких драк, если речь идёт не о жизни и смерти! Вы только что были свидетелями, почему. – Он прошёлся суровым взглядом по нашим лицам. – «Ливень жара» не снайперский удар, на расстоянии в пятнадцать метров его ударная мощь рассеивается. В обычной ситуации. Но иногда бывает так, как показала Тобольская. Отсюда следует вывод, который вы должны выжечь у себя в подкорке: в реальном бою не бывает слабых противников, есть только живой или мёртвый. Поэтому сотню раз подумайте, прежде чем играть в благородство.

Таганрогский перевёл глаза на меня, и впервые за всё время нашего знакомства в их глубине не было ни снисхождения, ни оценки, ни строгости, только нотка уважения.

– Красивая дуэль, Василиса, очень красивая. Я видел много поединков на своём веку, и редко в каком из них победитель настолько меня пугал.

– Сочту за комплимент, ваше превосходительство, – я признательно склонила голову.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся:

– Это он и был, Тобольская. Очень немногим практикам хватает упорства освоить «Ливень жара». Удивлён, что одна из них – ты. Итак, господа курсанты, – в интонациях декана прорезался металл, – теперь займёмся разбором ошибок! Надеюсь, никто из вас не голоден, ибо мы просидим до ночи.

Пресвятая ж дичь! Момент, в котором мы с Выборгским едва не подорвались по собственной дурости, станет достоянием широкой общественности. Как бы Красноярский после этого не разжаловал меня из зам-кэпов по причине детства в заднице.

Взглядом отыскала его белобрысую голову в толпе товарищей. Ярослав показал мне большой палец.

Да ладно, второй комплимент за две минуты? К такому жизнь меня определённо не готовила.

«Лучше бы угостил чашечкой председательского кофе».

– Договорились, Василиса. Ты это заслужила.

«Тогда, двумя».

– Сколько захочешь.

Ещё бы! Таганрогский обещал начислить команде-победителю рейтинг в двойном объёме.

Теперь понимаю сокурсников, жаждущих командных боёв сильнее стипендии. Половина из них проиграли, а три четверти встретили победу мёртвыми, но никто не расстроился. Наоборот – все мечтали о повторении! Взять реванш или подтвердить превосходство – не важно. Адреналин звучал громче осторожности. К собственному удивлению, я поддерживала их настрой. Несмотря на усталость, шум, суету и тот факт, что часть сеанса мне пришлось терпеть боль, это было здорово!

В тот вечер Таганрогский бушевал так, как не бушевал ни до, ни после. Досталось всем! Он отчитывал нас, взрослых парней и девушек, словно несмышлёных первоклашек. То, что мы показали в симуляторе, на его взгляд, было позором. Ошибки разведки и анализа обстановки, ошибки командования и управления, ошибки взаимодействия и исполнения, морально-психологические и учебные ошибки... Влетело даже Переславль-Залесской за излишнюю безрассудность.

Выводы мы сделали.

А на следующий день Йер отдал мне две шоколадки. Обе с арахисом.

***

Весь декабрь управленцы пятого курса провели в боевых симуляторах. Локации и условия сменялись калейдоскопом. В одних «Львы» выигрывали, в других проигрывали. По счастью, побед было заметно больше. Красноярский сделал корректировку тактики в соответствии с моими способностями. Как моно-практик воздуха я не особо сильна в одиночном противостоянии (после дуэли с Алей не нашлось глупца выйти против меня на открытой дистанции), но более чем сильна, когда меня прикрывают. Если короче: хороша в нападении, никакая в защите. Зная это, Яр и остальные парни в команде старались обеспечить мне идеальные условия, органично забирая защиту на себя. Я держалась в арьергарде вместе с Иеремией, нашим снайпером, и поддерживала команду Аурой победы, безошибочным определением, откуда ждать проблем, и жёсткими ударами высоких разрядов по противнику. Можно сказать, мы хорошо сработались.

Три следующие недели пролетели незаметно не только благодаря поединкам. У лидера курса тире председателя на полставки полно дел перед зимней сессией и во время неё, и это не считая написание диплома. Профессор Кунгурский снабдил меня таким потрясающим материалом о флоре и фауне Маньчжурских гор, что дух захватывало! Жду не дождусь преддипломной практики.