Текст книги "Княжна Тобольская 3 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

После той знаменательной тренировки со стражами и чашечки первосортного кофе все свободные вечера мы с Надиром проводили в библиотеке. Допуск уровня «Б» позволил заниматься поисками болванок в комфортных условиях отдельного кабинета с мягкими диванами, чайным уголком, компьютерами и голоэкраном на всю стену.

Точкой отсчёта для поисков взяли дату 04.11.2035 года. Именно тогда, чуть менее двух лет назад, завертелась политическая чехарда. Великий Князь Олег рассказал стране о том, что его болезнь – рассеянный склероз – перешла в агрессивную форму, и он более не в состоянии уделять благополучию государства всё своё время. Цепляться за власть любой ценой он не станет, поэтому принял решение отречься от престола в пользу одного из трёх своих братьев. Закон дозволяет ему выбрать преемника по собственному усмотрению, но Олег решил поиграть в демократию – трон займёт тот брат, за кого проголосует Парламентское большинство в день 01.07.2038 года, то есть уже будущим летом.

Кандидаты колоритны, и у каждого своё ви́дение политики страны:

Старший брат, князь Артемий, – решительный ястреб, придерживается агрессивной риторики в адрес Германской Империи и грезит стереть её с карты мира в полномасштабной войне.

Средний брат, князь Василий, – миролюбивый голубь с хитринкой, известный поклонник всего, что связано с юго-восточной Азией. Он как Пётр Первый, только ему нужно окно не в Европу, а в Персидский Халифат. Спорный выбор, учитывая, что Халифат населён мусульманами подчас радикального толка. Тем не менее Василию удалось сделать немалый шаг в достижении цели – его стараниями княжна Варвара, единственная дочь Князя Олега, вышла замуж за одного из сыновей Халифа.

И младший князь – Любомир. Разница в возрасте с Олегом у них десять лет, но это не отдалило братьев, а наоборот тесно сблизило. По сути, именно Олег занимался воспитанием младшего брата вместо родителей, что отразилось на политических взглядах Любомира – он ратует за текущий курс на дальнейшее укрепление связей с Английской Америкой.

У каждого кандидата свои сторонники в Парламенте, и на данный момент сильного перевеса в количестве голосов ни у кого нет, однако Любомир сохраняет небольшое, но стабильное преимущество.

В мае мы с Надиром уже рассуждали о том, кто из братьев мог подстраховаться, рискнув пополнить ряды своих сторонников путём кровавых ритуалов, и пришли к выводу, что это либо Артемий, либо Василий. Любомира исключили просто потому, что Тобольская губерния и так его поддерживает, менять мне душу было бы незачем. Даже для подстраховки. Провести «Смертельный союз» не за хлебушком сходить, чтобы болванить условно лояльных князей, когда вокруг полно точно нелояльных.

Личности исполнителей – Латинского Трио – ясности не привнесли. Икс – немец, Игрек – мой кузен, а Зэд... Зэд до сих пор загадка, но в последнем видении он назвал Игрека словом «гайдзин». Не самая достоверная улика, однако весьма показательная. Слово это японское, и с высокой долей вероятности произнесено выходцем из тех мест.

– Среди японцев псионик каждый пятый, но таких сильных единицы, и все они на слуху, – сказал Надир. – Теоретически, мы можем узнать его имя.

– А практически? – поинтересовалась я.

– Сложно. Японская Империя закрытое государство, в свободном доступе только крупицы информации, и не факт, что правдивые. А если наш Зэд из клана ниндзя, то «сложно» превращается в «никак».

– Жаль...

Иногда во время медитаций у меня проскальзывала мысль «подглядеть» за мистером Фиолетовые Глазки через нашу с ним связь, но как это сделать? И стоит ли? Шансы увидеть что-то полезное минимальны, а риск быть застуканной стопроцентный. Мало ли Зэд взбесится и решит плюнуть на приказ Александра оставить меня в покое, пока они не закончат с основным делом. Было бы некстати.

Что ж, глаза бояться – руки делают! Настраиваем фильтры поиска и вперёд, методично штудировать интернет в поисках вероятных болванок.

За два года в прессе, блогах, форумах, соцсетях и прочих хрониках скопилось немало любопытной информации. Оказывается, кровавые ритуалы в Княжестве вовсе не такая уж редкая дичь, как мне внушили. При всей строгости наказания, они всплывали с завидной регулярностью, но, конечно, не «Смертельный союз».

А уж различных скандалов с участием селебрити вообще не счесть! Элита в принципе не умеет спокойно жить, каким бы ни был мир, однако громких инцидентов встречалось на удивление мало. Влиятельные семьи всегда стараются замять неприятные слухи ещё на старте. Случай с Василисой – редкое исключение. Ректор Костромской поспешил отвести от себя все подозрения, намеренно придав мой ритуал огласке. Хотел переключить внимание, и ему это мастерски удалось.

Всё самое интересное на поверхности не найдёшь, поэтому нам с Надиром пришлось так глубоко закопаться в совершенно ненужную, бестолковую и банально скучную информацию, что эти библиотечные вечера превратились не в милые посиделки двух ботаников, а в настоящую работу. Спасибо бесплатному кофе, он хоть немного скрасил поиски.

Имя того бедолаги, умершего от сердечного приступа в моём видении, вычислили сразу. Им оказался некий князь Асхабадский, зять главы Закаспийской области. Тело обнаружили в доках со следами ограбления. При кажущейся на первый взгляд бесполезности, его смерть принесла нам новое подтверждение того, что Трио работают не на Любомира. Закаспийская область, как и Тобольская губерния, поддерживает младшего брата.

Больше ничего подозрительного.

Пока...

Первое время Алёна проявляла живой интерес к нашим с Надиром встречам наедине и настойчиво вызывалась составить компанию. Мой моральный облик её не заботил, но она в долгу перед князем Тобольским, а долг – это святое. Я не стала возражать. Раз хочет – пусть. Проще дать ей один раз увидеть пустоту, чем породить сотню невероятных догадок и привлечь куда более назойливое внимание. Особо она не мешала. Усаживалась неподалёку, готовилась к лекциям, иногда бросала любопытные взгляды в нашу сторону, но как-то без огонька.

Надолго её терпения предсказуемо не хватило.

– «Бомонд без глянца», – прочла она заголовок сайта, бесцеремонно сунув нос в голоэкран передо мной. – «Светская хроника, скандалы на грани фола, интриги избранных»... Святой Георгий Победоносец! Вася, тебя в самом деле интересует желтушная дрянь? Вот уж не ожидала.

Я закусила губу, изобразив смущённый вид, будто застуканная за чем-то в высшей степени постыдным:

– Мне так не хватает быть в потоке, понимаешь? Знать, чем жил высший свет в то время, когда я была изгнана из его кругов. Как глоток воздуха с той, настоящей стороны жизни.

– И Надиру? – княжна Владивостокская скосила на него недоумевающий взгляд. У неё было полно времени убедиться, что мы вовсе не симулируем интереса к чтению гламурного мусора.

– Тсс, – я поднесла палец к губам, как заправская заговорщица, – это наш секрет.

Надир включился в импровизацию без подсказки:

– Вася, ты только глянь! – воскликнул он с искренним возмущением. – Графа Галичского застукали в компании дам полусвета, а ведь с его свадьбы не прошло и месяца. Вот же старый развратник!

На красивом личике Али проступило недоумение.

– Так и знала, что у мужественно-симпатичных парней обязательно найдётся подвох.

Дёрнув плечиком, она подхватила свой планшет и постучала каблучками на выход. Больше мы её в библиотеке не видели. Не думаю, что она всерьёз поверила в мотив «быть в потоке», но её долг – формальное наблюдение, а не расследование. Алёна увидела ровно ту пустоту, которая её устроила.

***

Октябрь подходил к концу. Отгремели праздник в честь Дня спецназа, Осенняя вечеринка и торжественное открытие зала-планетария с огромным телескопом в библиотечном крыле. Ректор Костромской раздобыл ещё одного спонсора для института и не мог не похвастаться «полезным приобретением» во всеуслышание. Ушлый мужик! Не покрывай он кровавые ритуалы в недалёком прошлом, цены б ему не было.

Учебные будни шли своим чередом. Я окончательно приноровилась к нагрузке, в чём мне помог неизменный спутник лидера курса по имени Еженедельник, и наконец-то начала успевать везде и сразу без лишнего стресса. Его, стресса этого, и так хватало.

Красным маркером в календаре сияла дата начала преддипломной полевой практики – первое марта. К этому времени пятикурсники факультета «Управления» должны подготовить уверенный черновик будущего диплома, чтобы по возвращении в институт дополнить его собранным материалом, согласовать с куратором особо проблемные моменты и успешно защитить.

Место, где нам предстоит провести ни много ни мало два месяца, стало настоящим сюрпризом. Для меня приятным, для остальных – наказанием. Юноши и девушки, привыкшие к комфортной жизни победителей социальной лотереи, остались весьма недовольны распределением. Нас с распростёртыми объятиями ждёт восточная граница Княжества – Маньчжурские горы! Край цивилизации, дикие заповедные места, где нашли пристанище сотни видов эндемичных животных и растений. Родина маньчжурских водяных волков, самых великолепных зверей в мире. При должном везении я смогу увидеть их вживую.

Тема диплома полностью на усмотрение курсанта, но, разумеется, в контексте факультета «Управления и политики». Садиться за неё пора уже сейчас.

Со своей темой я определилась ещё в начале семестра – «Современные концепции управления военным персоналом в условиях заповедных территорий, населённых опасными стихийными животными». Да, звучит скучно и непрактично на взгляд обитателей этого мира, для которых забота о благополучии стихийных тварей – признак умственного заболевания, но мне пофиг. Солнечный вепрь в солнечном раю ждёт, пока я сдержу данное ему обещание, и, возможно, дипломная работа станет первой реальной ступенькой.

Таганрогский скептически хмыкнул, прочитав заголовок, но от комментариев воздержался. Непопулярная тема не означает, что она бестолковая. О реакции сокурсников даже говорить нечего! И не надо. Я выбрала зверушек по любви, а не в стремлении оправдать ожидания людей, которым на меня плевать. Главное, тему одобрил профессор стихийной зоологии Кунгурский, мой куратор. Последний раз курсанты писали диплом под его началом четыре года назад, поэтому он отнёсся ко мне не просто как к любимой ученице, а как к родной племяннице. Я получила неограниченный доступ ко всем его материалам и право обращаться по любому вопросу в любое время, кроме ночи.

– Если надумаешь продолжить образование и однажды стать доктором наук, буду счастлив видеть тебя в своей аспирантуре, Василиса, – сообщил он, выставляя мне автомат по зоологии диких земель на неделю раньше положенного срока. – Из тебя мог бы выйти блистательный теоретик.

– Спасибо за предложение, Вениамин Фёдорович, – искренне поблагодарила его. – Я бы этого очень хотела, но у меня более глобальные планы на жизнь.

– Только не говори, что собираешься отправиться в экспедицию на край света открывать новые виды зверей!

– Была мысль, но толку открывать новое, когда прямо под носом умирает старое? Я собираюсь сделать карьеру в Министерстве по охране животного мира и реформировать его к чертям собачьим! Простите за грубость, профессор, но они реально не справляются со своими обязанностями. За убийство зверей из Красной книги даже пальчиком не погрозят, наоборот – за ними прицельно охотятся! Нет уж, я положу конец бесконтрольному уничтожению стихийных тварей.

Кунгурский в задумчивости почесал едва тронутую сединой бородку.

– Не припомню, чтобы в Российском Княжестве было подобное Министерство.

– Значит, оно появится. Имейте в виду, профессор, кресло первого заместителя ваше.

– Дай-то Небо, у тебя хватит пороху изменить мир, – кивнул он с полуулыбкой. – Но это дела будущего, а пока займись дипломом. Я подготовил несколько папок по фауне Маньчжурских гор в динамике за последнее столетие. Разновидности, численность, миграции. Код от лаборатории у тебя есть, изучай, когда пожелаешь.

– Звучит как подарок на день рождения! Благодарю, ваше высокоблагородие.

План составлен, материала предостаточно, энтузиазма ещё больше. Можно считать, с главной головной болью будущего выпускника разобралась, что пришлось очень кстати. Постигать ментальные практики псионики на загруженный мозг – гиблое дело. Не удивительно, что за месяц учебной суеты я почти не продвинулась в освоении техник телепатии и Ауры победы.

Успехи были удручающе скромны. Надир сумел услышать меня лишь дважды, и оба раза в пределах прямой видимости. Спонтанную телепатию не считаю, она, как сорняк, пробивалась в неподходящем месте и против моего желания. Обычно это происходило на тренировках с Ярославом, когда я позволяла эмоциям бездумно управлять собой. Экспрессивные восклицания при неудачах и обрывки комментариев. Это настораживало. Не то, что я так легко теряла контроль, а на кого именно.

С Аурой победы дела обстояли многим хуже.

Я пыталась освоить её. Старательно пыталась, пресвятая дичь тому свидетель, но какого-либо отклика не чувствовала. Мои сокурсники ни на йоту не вдохновлялись. В конце концов решила последовать словам Яра и попросить совета у Вэла на очередном занятии по эсс-медике.

С порезами мы закончили, фокусировать внутреннюю эссенцию на любом участке тела для нас больше не проблема, но прежде чем приступить к основному блюду – исцелению раны от удара ОГ-4-10-10 «Пламя ада», – предстоит научиться притуплять, а то и вовсе отключать чувство боли в острый момент. По общему мнению, этот навык едва ли не самый полезный для практика стихий. Его значение трудно переоценить, поэтому никто из присутствующих не сачковал.

– Покалечить стихийника непросто, но боль чувствуют все, – говорил Вэл всё в том же зале с видами Тибета за спиной. – Она есть важнейший защитный механизм организма, предупреждающий нас об опасности и зачастую спасающий жизнь. Пренебрегать ей нельзя, однако польза от боли бывает не всегда. Пока не начали, сразу оговорюсь: ситуации, где её подавление оправдано, – исключительные. Не рекомендую расширять их список, тем более в рядовых ситуациях. Как вы поняли, речь идёт о боли на поле боя...

Вэл не одобрял использование техники подавления боли в учебных поединках, о чём, безусловно, подумали все здесь присутствующие, но и против не высказывался. Всё равно ведь будем.

– Чрезмерное увлечение обезболиванием при помощи эссенции формирует опасную привычку, – продолжил он. – Человек без медицинского образования не всегда способен правильно оценить собственное состояние, чтобы вовремя остановиться и обратиться за профессиональной помощью, пока не станет слишком поздно. Самоуверенность и чрезмерная вера в собственные силы свела в могилу многих практиков гораздо раньше срока.

Глава 25

Дождавшись, пока мастер Асбестовский закончит с объяснением сути техники, и курсанты займутся медитацией, я перебралась к нему на помост.

– Возникли вопросы по теме, Василиса?

– С определённой точки зрения, да, возникли, – понизила голос до едва различимого шёпота, хотя с расстояния в пятнадцать метров нас и так не слышно. – По технике Ауры победы. Вы не псионик, знаю, но ваши советы работают.

Вэл одарил меня долгим невозмутимым взглядом. В нём не было недовольства, только привычная умиротворённость. Вот из кого бы получился отличный псионик!

– На занятиях по эсс-медике нужно заниматься эсс-медикой, а не чем-то ещё, – вздохнул он. – Ты сильна в самоисцелении. На порядок опережаешь группу и, пожалуй, могла бы сдать экзамен по исцелению раны от «Пламени ада» прямо сейчас. Но предела совершенству нет. Я не настаиваю, чтобы ты занималась техникой Альфы. Раз псионическое исцеление мощнее стихийного, так уж лучше тренировать его. Тренировать, Василиса. Тем более, сегодня у нас новая тема.

– Непременно займусь ей, – покладисто кивнула я. – Чуть позже.

Вэл хотел возразить и едва не сделал это. Дружеские отношения между нами ещё не дают мне права злоупотреблять его расположением так открыто.

– Хорошо, задавай свой вопрос, – всё-таки сдался он. – Только сегодня и в качестве исключения.

– Займу буквально пару минут, обещаю.

Чтобы со стороны наш разговор не походил на праздную беседу, совершенно неуместную во время занятий, я достала планшет и положила себе на колени. Пусть думают, что мы обсуждаем сугубо деловые вопросы, а то вон какие заинтересованные взгляды бросает Алёна. Не удивлюсь, если мой отец приплачивает ей сверху, потому как на одной просьбе такая старательность долго не проживёт. Почему нет? Аля носит платиновый медальон, но он говорит лишь о статусе, а не финансовом положении. Приморская область нехило поиздержалась после майского нападения и до сих пор не оправилась.

– Как «включить» Ауру победы? Я прочла брошюру вдоль и поперёк, почти наизусть выучила все шесть страниц, но так и не нашла нужную «кнопку».

– Её не надо искать, – в привычной манере ответил Вэл. – Василиса, перестань относиться к ментальным практикам как к задачам с чёткими переменными. Повторяю в который раз: псионика не предмет логики, она предмет веры. Не страсть, но спокойствие. Не заплыв против течения, но принятие судьбы. Не всё поддаётся осмыслению, не всё можно пощупать. Прими это, наконец, и продолжай тренироваться.

– Продолжать, значит... – пробормотала в пустоту. – Тяжело это, когда не чувствуешь даже малейшей отдачи. С обычным воодушевлением таких проблем не было. Пусть оно заработало не с первого раза, но я хотя бы знала, что способна на него.

– Сколько ты занимаешься Аурой, напомни?

– Чуть меньше месяца.

– Чуть меньше месяца, – медленно повторил Вэл, интонацией показывая, как рано я начала жаловаться. – Это узкоспециальный навык пятого ранга, с ним по умолчанию не будет просто. Получается или нет, однозначно сможешь утверждать месяца через три.

– Так долго?

Вэл хмыкнул с явственным подтекстом: «А не зажрались ли вы, княжна Тобольская?»

– Ладно, пусть будет три, – согласилась я.

– Все псионики разные. Быть может, Аура победы вообще тебе не дастся.

– Что тогда?

– Тогда я найду для тебя другое направление.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась ему. – Я заметила, на брошюрах стоит герб Асбеста. Получается, они из вашей семейной библиотеки? Поэтому вы так много знаете о псиониках, не будучи одним из них?

Валерий Николаевич кивнул:

– Мой отец был практиком стихии разума девятого ранга. Мне не понаслышке известно, кем ты можешь стать, если не будешь прятать талант.

Я со свистом втянула воздух в лёгкие.

– Девятого ранга? Обалдеть! Ваш отец, он...

– Героически погиб под Новочеркасском в Семимесячном конфликте с войсками кайзера. Эти книги – его наследие. Он мастерски владел Аурой победы, ему удавалось распространять её действие на десяток километров вокруг.

– Не шутите?

– Плюс-минус сотня метров, – уточнил Вэл без грамма позёрства, словно озвучил факт из учебника. – Все битвы и столкновения его превосходительство Николай Асбестовский проводил в арьергарде, но его дух витал среди союзников, делая для победы гораздо больше, чем мог бы сделать клинок самого мощного практика стихий. Вот она – истинная сила. Не в разрушении, а в укреплении воли.

– Но вы почему-то не псионик.

– Нет, – на губах мастера мелькнула быстрая улыбка. – К сожалению, мы с сестрой не унаследовали стихии разума; земля матери оказалась сильнее. Возможно, она проснётся в наших детях или внуках, гены-то никуда не делись.

Он замолчал и выжидающе посмотрел на меня, но вместо того, чтобы поблагодарить за полученный совет и вернуться к медитации, я воспользовалась заминкой, чтобы собраться с мыслями и задать вопрос, который давно вертелся на языке. И раз уж тема косвенно его затронула...

– Позволите спросить о личном? Насколько вижу, в нашем Княжестве практически у всех, кто старше двадцати пяти лет, на пальцах либо помолвочные, либо обручальные кольца, – ноготком постучала по своему украшению. – Но не у вас. Почему так? За столько лет не нашлось достойной леди? Простите за вольность, мастер, но половина девушек в институте задаётся этим вопросом.

– А ты умеешь удивить, курсантка Тобольская! – Вэл откашлялся, прочищая горло. – Что ж, секрета здесь нет, можно и пооткровенничать. В своё время эту историю широко и шумно обсуждали в жёлтой прессе, даже удивлён, что ты ещё не слышала её. Я был женат на девушке, с которой впервые поговорил в день свадьбы, и, подобно многим договорным бракам, ничего хорошего из нашего союза не вышло.

– Оу... – прозвучало по-детски глупо, но других слов не нашлось.

– Очень скоро у моей жены появился любовник. Уж не знаю, почему, но она не сумела или попросту не захотела его скрыть. В итоге её... хм... необдуманный поступок навлёк позор на обе наши семьи.

– Кошмар.

Его высокоблагородие равнодушно махнул рукой, мол, дела давно минувших дней.

– Церковь дала разрешение на развод, однако счастливого конца не случилось. Семья жены отреклась от неё, а семья любовника к себе не приняла. Думаю, ты уже поняла, что произошло дальше. Бедняжку вынудили отдать душу Богу.

– Удавиться?! – ахнула я.

– Зачем же так мрачно? – Вэл посмотрел на меня с лёгким недоумением. – В монастырь она ушла.

Короткий рассказ пробрал меня до костей. Каким бы современным ни было Российское Княжество, и как бы рьяно они ни кричали о равноправии, особенно в военном плане, у женщин здесь незавидная участь. Взять, допустим, меня: являясь единственной наследницей князя Тобольского, унаследовать губернию я не смогу. Её унаследует мой муж. Слава Богу, папенька ещё достаточно молод и богатырски здоров. Даже представлять не хочу, куда нас с матерью вышвырнут, если он преставится до того, как я наберусь храбрости отправиться под венец.

Если, конечно, переживу встречу с Зэдом и не сбегу к навахо.

– Печальная история, – тихо ответила я. – И больше вы не планируете вступать в брак?

– Неужели я выгляжу таким старым? – с шутливой обидой произнёс Вэл. – Нет, Василиса, на будущее я не загадываю. Возможно, однажды ещё женюсь, но это будет по обоюдному согласию и никак иначе.

В его словах почудился двойной подтекст – солидарность и предупреждение.

– Намекаете на мой брак с Красноярским, ваше высокоблагородие?

Вэл мотнул головой. Могла бы сама догадаться. Учить жизни, отговаривать или, наоборот, подталкивать не в его правилах.

– Только озвучил собственную позицию, не больше. Я уважаю Ярослава и считаю, что однажды из него выйдет достойный глава семьи. И муж из него получится хороший... – Он поймал мой взгляд. – Для той, кого полюбит он и кто полюбит его, только так. Красноярский может сделать тебя счастливой, а может превратить твою жизнь в ад. Скажу непопулярную вещь, но при всей кажущейся выгоде договорных браков, отношения между двумя людьми должны строиться не их родителями.

Тут он прав...

Получается, Вэлу не всё равно, какая судьба меня ждёт. К слову, вариантов много, и ни в одном из них нет монастыря. Я не готова променять мирскую жизнь на молитвы и посты ради – смешно сказать! – смазливого любовника в своей постели, пока муж разъезжает по командировкам. Нет уж. Если вдруг по какой-то фантастической причине я не смогу избежать брака, то в пучину измен не прыгну. В конце концов, свадьба не конец света, а блондинка не ангел смерти, договориться с ним можно.

– Оказывается, вы неисправимый романтик, Валерий Николаевич! – чуть сдавленно засмеялась я.

– Всего лишь человек, видевший слишком много смертей, и потому умеющий ценить жизнь, – улыбнулся он с оттенком грусти.

– Точно, ро-ман-тик!

А его бывшая жена – дурочка. Представить не могу, каким должен быть любовник, чтобы похерить из-за него всю свою жизнь. Вероятно, несчастная девушка любила его сильнее, чем здравый смысл.

– Так, – мастер Асбестовский мотнул головой, вспомнив о времени. – Закончили с разговорами. Теперь, будь добра, вернись к эсс-медике. Вдох, выдох, концентрация. Способность отключать боль всегда пригодится. Разумеется, после того, как убедишься, что адекватно оцениваешь полученную травму и её последствия для организма.

И немного зануда. Но вслух об этом не сказала, и так перешагнула за рамки приличий. Всё же, Вэл старше меня на тринадцать лет, и субординацию никто не отменял.

Подхватила планшет и вернулась на свой коврик для медитации возле Переславль-Залесской. Вот уж кто выглядел ещё более измождённым тренировками, чем я! Аспирантский доступ в симуляторах открывает не просто дополнительные настройки и сложности, он позволяет создавать полноценные сценарии боя и участвовать в реконструкции реальных сражений. Это уже военная фишка; курсантам она пригодится, только если они планируют связать свою жизнь с фронтом. Александра планировала. Она старшая дочь городничего Переславского уезда Владимирской губернии. Медальон золотой, титул графский, перспективы чуть выше среднего по палате. В общем, слишком низкая планка для амбициозной девушки со стальной волей. Саша – будущий генерал и точка!

Разговор с Вэлом помог. Не та его часть про силу веры в ментальные премудрости, а общий настрой уверенности, не дающей выгореть в безумном ритме новой жизни. Или просто хотелось услышать установку «паниковать рано» от того, кто точно знает, что она работает.

Как бы там ни было, совет не цепляться за логику окупился. Или всё дело в медитации, зелёном чае и сандаловых благовониях?

***

Начало декабря ознаменовалось морозами в минус тридцать с лишним и сугробами по колено. Зима обещает быть лютой, впрочем, для здешнего мира это норма. Северное сияние над Екатериноградом – обычное явление, не самое частое, но в окно люди не смотрят и на телефоны его не снимают. Для меня же оно по-прежнему было волшебством... Если бы только хватало сил любоваться им.

Изнурительные тренировки под чутким руководством инструктора Белоярского наконец-то подошли к концу. В снег и холод дважды в неделю я мухтаром бегала наперегонки со стражами-третьекурсниками. Один круг, второй... В общей сложности, их набралось около пятидесяти. Спасибо, что выжила, и скучать не буду. Бонусом стали подросшая выносливость, хорошие отношения с товарищами Надира и самим Белоярским.

За прошедший месяц я добилась существенных подвижек не только в цзяньшу, но и в совмещении эссенции воздуха с псионикой. Нехило поднаторела в скорости настройки псионической линзы и лишилась звания «улитки»... сменив его на «ленивца». Уже не медленная, а просто осторожная. Как бы не хотелось действия, в моём случае лучше перестраховаться. Малейшая неточность в параметре линзы и «здравствуй, автонокаут!» Словила его однажды и больше не хочу, мазохизмом не увлекаюсь. Весь курс до сих пор не понимает, что случилось в тот раз.

В таких условиях разнообразием мой бой похвастать не мог. Отработав до автоматизма несколько разрешённых ударов, впредь я пользовалась только ими. Декан ворчал что-то бранное в адрес моей тактики, чересчур предсказуемой на его взгляд, но правилами не запрещено. Можно сражаться даже одним-единственным ударом, если хочешь.

– Я выигрываю? Выигрываю, – отвечала на все претензии Таганрогского. – А раз так – прав тот, кто ушёл с поля боя на своих ногах, а не вперёд ими. Над всем остальным пусть размышляют философы.

На этом недовольство его превосходительства обычно заканчивалось. Как бывший фронтовик, он лучше многих понимал правоту старого высказывания.

Виктор Суздальский продержался в противниках дольше Марты, но и его солнце зашло.

Рейтинг за настолько шаблонные поединки «ленивца» начислялся средними темпами, чего не скажешь о боях в симуляторе. Вот, где я смогла развернуться во всю мощь! Очень скоро имя Василисы Тобольской уверенно поползло вверх в сводке Зала Славы, а шанс не вылететь с факультета к началу командных боёв перестал быть призрачным. Между прочим, заслужено едва ли не больше, чем кем-то ещё на нашем курсе.

По упорству в достижении цели меня опережала лишь Саша – Чёрная амазонка и настоящая машина смерти! На восьмом поединке ей таки удалось одолеть Красноярского, и, согласно обещанию, Яр позволил ей выбрать нового партнёра. Все мы думали, что Саша попросит себе Ясвену, однако она отказалась от перестановки. Дальновидная девчонка поняла, что лучше проигрывать сильному противнику, чем выигрывать у слабого. В конечном итоге, на фронте ей понадобятся реальные навыки, а не солидная циферка в дипломе.

Пусть я больше не самое слабое звено на курсе, но декан ничуть не перестал ко мне придираться. До уровня Вологодского в его глазах я всё ещё не доросла, ну и ладно. Настороженный нейтралитет меня вполне устраивает. Вне занятий мы с Таганрогским нечасто пересекаемся. Как лидер курса я взаимодействую преимущественно с председателем, а не деканом. Разительный контраст с прошлым годом! На факультете «Логистики» я видела председателя только на официальных собраниях. Гриша Псковский не хотел лишний раз видеться со скандальной курсанткой. Мерси ему за это, кстати. Научил организационной самостоятельности.