Текст книги "Самая желанная"
Автор книги: Ольга Арсеньева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)
– С понедельника, – поправила Кристина.
– Это у вас – с понедельника, поэтому все, как говорят, «через жопу». А у нас со вторника.
– Как, как ты сказал? – удивилась Кристина этому разговорному выражению, произнесенному на чистейшем русском.
– Извини, я не прав, – опять по-русски и без всякого акцента сказал Санта. Насладившись недоумением девушки, он схватил ее в охапку. – Ты прелесть в этом свитере… Не бойся: «через жопу», «извини, я не прав», «на дворе весна» да еще… «козел», «спасибо» – вот и все мои познания в русском языке. Просто у меня отличный слух. Я и по-английски говорю почти без акцента. И французы за своего принимают.
– И еще «Очи черные»! Я тогда даже испугалась – ты пел, как чистокровный русский…
– Что поделаешь: талантлив, умен, честен, принципиален…
– И огненный темперамент! Ты сегодня, наверно, побил все рекорды. Мы даже воздух нагрели. Смотри, топить не надо!
– Значит, про меня ты почти все знаешь. Добавлю кое-что новенькое: с австрийкой расстался. Дом оставил ей. От помощи Паолы отказался. Контракт в церковном хоре не подписали – у меня после этого суда далеко не святейшая репутация.
– Поняла, ты решил эмигрировать в Россию? Ну, нет, mio caro, иждивенца я не возьму. Сама без работы, на содержании семейства, – ехидно заявила Кристина.
– Вижу, что не шикуешь. – Он впервые огляделся вокруг.
– А это у нас стиль такой – под старину.
– Я работы никакой не боюсь и многое, между прочим, умею. Это кроме пения и знания языков.
– А также ловли устриц, угона автомобилей и вытягивания сведений из лживых стариков.
– И любви… На которой я мог бы разбогатеть. Но сразу предупреждаю, не собираюсь.
– Мне и нечем оплачивать такие услуги. Извини, я не права, козел.
– Ого! Я уже понимаю русский, – обрадовался Санта. – Козел – это баран?
– Да, но еще – дурак, лопух, балда… Ах, я сама здорово подзабыла итальянский.
– Вот и очень хорошо – срочно требуется практика, я тебе могу ее предложить. Слушай, девочка, только не будь козлом, подумай хорошо: через три дня мы с тобой улетаем в Рим. Оттуда двинемся к Адриатическому побережью в одно симпатичное сельское местечко. Там находится дом моего близкого приятеля, старого друга. Это древняя ферма, которую он вздумал отремонтировать и приспособить для жилья. Получил мужик деньги и решил начать новую жизнь в родовом гнезде со всеми удобствами. Там уже завершены основные строительные работы. В середине июня мой друг хочет поселиться в доме и провести там все лето.
Ему нужны честные, приличные люди, которые могли бы помочь по хозяйству. Вроде временной прислуги, что ли. Я буду возиться в гараже – обожаю машины. А у него целый музей старья – антиквариат на колесах… И вот попутно пришла мысль прихватить тебя – до осени ты свободна, а там – лето жаркое, вокруг поля, луга, коровы, козлы… Практикуешься в языке и что-нибудь делаешь в саду или в доме – как настоящая крестьянка. И к тому же платить будут прилично.
– Почему твой друг решил пригласить уборщицу из Москвы?
– Здесь дешевая рабочая сила. И трудятся русские от души, вот, почти коммунизм построили. А главное – моя рекомендация.
– Ладно, от тебя все равно ничего не добьешься… Только вот, милый, у нас тут с визами не просто. И приглашения у меня для выезда за рубеж нет.
– Это все беру на себя. Я все-таки итальянец, и к тому же весьма обаятельный, – Санта взъерошил лохматую шевелюру и скорчил тупую рожу.
Кристина нахмурила брови. Она понимала, что за привычным веселым трепом парня скрывается продуманное решение. Конечно, это приглашение – не импровизация и не случайно он оказался у ее калитки. И этот порыв лихорадочной страсти, от которого сейчас, казалось, не осталось и следа. Под низким абажуром у остывшего чайника засиделись друзья-приятели. И только.
– Скажи честно, Санта, ты хоть немного вспоминал обо мне? – робко спросила она.
– Еще как! Когда Иза выставила меня из дома, швыряя журналы с портретами длинноволосой блондинки и причитая: «Катись к своей манекенщице!», я тут же вспомнил – и прикатился.
– А я чуть замуж не вышла. За очень «крутого» мужичка. Это значит, делового, имеющего деньги и власть.
– Из новых хозяев или из мафии? – нахмурился Санта.
– Разве здесь разберешь? Совсем как у вас. Даже еще непонятней…
– Он стал близок тебе, Кристина? – Санта подался вперед, грозно сжав в кулаке чайную ложку.
– Нет. Я не из тех, кто умеет легко увлекаться. И теперь точно знаю, что не из тех, кто продается… К сожалению, мы не сошлись…
– Покажись-ка мне сзади, детка. Кажется, ты похудела… У вас вообще есть здесь какая-то еда? – Санта кинулся к холодильнику и остался недоволен его содержимым. – Вот, возьми доллары. Здесь они хорошо идут. Это в долг – никаких отказов. Купи завтра, что понравится, я к ужину вернусь. Паспорт-то у тебя не потерялся?
– Ты все решил за меня? – вроде строптиво, но с огромным облегчением спросила Кристина.
– Решил. Не спорь, мне надоело быть младшим братом и смиренным святошей. Я увожу тебя, крошка. Шмотки и диадему брать не рекомендую. Поедешь, как я, – налегке…
Санта притянул Кристину и усадил к себе на колени.
– Худенькая, невесомая, словно воробышек… Детка, моя детка…
Он легко поднял ее на руки и осторожно, как уснувшего ребенка, отнес на тахту.
10
Во вторник, семнадцатого апреля, «боинг-637» компании «Alitalia» вылетел точно по расписанию. Обыкновенный будничный рейс «Москва– Рим», томные от раннего пробуждения лица пассажиров, готовящихся к четырехчасовому изнурительному безделью. Стюардессы с наигранным оживлением развозят напитки, в наушниках звучит неизменный шлягер Тото Кутуньо «Итальяно миа», пожилой синьор провожает в туалет побледневшую, как маска театра Кабуки, молоденькую японку.
– Это невозможно, это просто не может быть… – Кристина то крепко зажмуривалась, то таращила глаза – картинка не менялась: слева от нее, совсем рядом, так, что можно было разглядеть длинные, загнутые ресницы, застыло с блаженной улыбкой на устах лицо дремлющего Санты. Она была слишком взволнована, чтобы уснуть, и никакими силами не могла отогнать сонм настырных голосов, все еще звучавших в ушах.
– Ищешь себе приключений на жопу, детка, – веско процедил сквозь зубы Фил, увидев спутника Кристины с сомнительной внешностью кавказского торгаша.
Эта фраза стала лейтмотивом внезапного отъезда Кристины. Конечно, ее бы с восторгом проводили в Италию, но не в такой компании и не для какой-то там работы на ферме. Санту подозревали в самых низменных намерениях – от торговли наркотиками до сутенерства, а у Кристины не было желания спорить, придумывая благообразные оправдания для отъезда.
– Заработать хочу, мам! Сама же знаешь, сбережений моих надолго не хватит… Язык вспомню, отдохну у моря… Да и вообще, что вы всполошились, ведь не в Югославию воюющую еду. Богатая, процветающая страна…
– Геннадий бы и здесь все твои вопросы решил получше процветающих итальянцев. Знаем уже, чем твои приключения кончились… Да и мы с Филом теперь не бедные. Не та ситуация, чтобы очертя голову в прорубь бросаться, – не скрывала обиды Алла Владимировна.
Не могла она радоваться отъезду дочери прежде всего из-за рухнувших планов на брак с Лопахиным. Такое счастье девчонке привалило, а она носом крутит! Цыгану этому задрипанному сразу на шею кинулась.
– Уж не его ли подарочек? – кивнула мать на живот Кристины и, глядя в затылок молчавшей дочери, горько добавила: – По-другому я представляла твою «блестящую карьеру»… Ну, ничего, дочка, мне тоже до сорока не везло. Такая, видать, у тебя наследственность.
Не спорила Кристина, дружка не защищала, так как сама уже не знала, кто прав, кто нет. Не вопить же, что любит она этого «цыгана» и пойдет за ним хоть на край света – хоть в Рим, хоть и в Сибирь, а если уж опять что-нибудь приключится, в знакомую уже тюрьму Мантеллатэ.
Об этой перспективе ей по-дружески намекнула Надин. Как раз в те минуты, когда «боинг» пересекал воздушные границы РФ, Белоснежка сочеталась законным браком с гражданином Федюниным, известным в банковских кругах господином Новым. Накануне вечером счастливая невеста пожалела отказавшуюся от приглашения на свадебный банкет подругу – уж очень темнила Кристина, замалчивая, очевидно, подлинные причины своего внезапного отъезда.
– Понимаю, понимаю! Черноглазый кавалер пальчиком поманил? Это ты своей маме рассказывай. Ох, отчаянная ты, Тинка. Раз обожглась – опять лезешь. Уж ты поосторожней, а то попадешь опять на государственное иждивение. Передачу-то тебе далеко возить.
Да разве теперь испугаешь этим Кристину? Откинувшись в удобном кресле, она повторяла себе, что совершает нечто совершенно невероятное – сидит рядом с ним, согревая похолодевшие от волнения пальцы в его горячих ладонях! Она летит вместе с Сантой к Вечному городу, к радости и весне, возвращается, пусть не надолго, в те края, где уже вовсю благоухают под улыбчивым солнцем поля диких гиацинтов. Primavera… Primavera! Музыка и волшебство, головокружение и комок в горле – щенячий, звонкий восторг!..
– Весна на дворе! – сказал Санта по-русски, щурясь на ярком свете аэропортовских просторов. – В Риме настоящая весна. – И, посмотрев на спускающуюся по трапу спутницу, заметил: – Загорать тебе пора, детка. И витамины кушать.
Кристина повисла на предложенном Сантой локте, ощутив под пальцами липкую поверхность кожзаменителя. Да, живописная парочка – помятый «кавказец» в черной куртке и длинноволосая блондинка, виснущая на его руке – ну прямо картинка: «Привет из Сухуми!»
Все-таки здорово иметь под боком настоящего мужчину. Как просто и легко все выходило у Санты – широкая улыбка, несколько слов, шуршание банкнот – и они едут по автобану во взятом напрокат автомобиле, мчатся навстречу пробивающемуся из туманной дымки солнцу.
– Включить радио или споем сами? – небрежно спросил Санта, заслоняясь от солнечных лучей козырьком.
Кристина даже подскочила от радости и захлопала в ладоши:
– Давай-ка во весь дух «Санта-Лючию»! Я буду подпевать.
– Нет, детка, это не «Ла Скала» – боюсь, стекла полетят. Ты уж лучше потихоньку, а я помурлыкаю.
Но они распелись от души, пришлось открыть люк в крыше, и звук несся вслед за машиной, как полотнище победного знамени.
Обедали в придорожном мотеле на пластиковом столике, вынесенном подальше от шоссе в укрытие густо заросшего виноградной лозой штакетника. Душистый ветерок с холмов, покрытых яркой зеленью, полосатый шмель, настойчиво кружащий у яркой бегонии в стеклянной вазочке, клетчатая красно-белая скатерть, бормотание радио у стойки бара и гудки автомобилей на близлежащей оранжево-желтой заправочной станции «Agip» – все нравилось Кристине, щемило душу умилением. Хотелось думать, что они – обычная супружеская парочка, возвращающаяся домой – в один из таких симпатичных сельских домиков, что стоят вдоль дороги, под красной черепицей с кустами герани на балконах и в окнах. А во дворе, на скошенном газоне, надувной бассейн, в котором плавают забытые детские игрушки…
– Может, мне купить зубную щетку и навестить мужскую комнату? – нарушил мечты Кристины Санта. – Смахиваю на разбойника или пирата… Потерял где-то в Москве свой чемодан.
Он виновато посмотрел на Кристину, чистенькую, бело-розовую в своем любимом светлом джинсовом костюме.
– Никогда не видела столь свободного от багажа пассажира Аэрофлота. Или ты стал кришнаитом? – тихо отозвалась она, наслаждаясь большим гладкокожим персиком.
Санта действительно путешествовал налегке. Выйдя из аэровокзала, он снял свою куртку и, аккуратно сложив ее, оставил возле урны, а деньги и паспорт засунул в карман брюк.
– Хорошая вещица. У московских торгашей купил – итальянский товар, говорят. Может, кому-то еще пригодится для поездки в Россию. Там такая одежда просто незаменима. Если хочешь попасть в милицию.
Санта вернулся из туалета умытым и тщательно причесанным – мокрые волосы лоснились смоляным глянцем, в воздухе разлился терпкий запах одеколона.
Он сидел на апрельском ветерке в одной клетчатой рубашке, почесывая бороду и делая вид, что млеет от жары. Кристина с удовольствием поглядывала на своего кавалера. Действительно, совершенно разбойничий вид, как тогда, в скитаниях по югу, на берегу, овеваемом сладким ароматом цветущего дрока… Она с удивлением осознала, что это было лишь нынешней зимой.
– Я ведь еще не видела, какая здесь настоящая весна. – Кристина глубоко вдохнула придорожный воздух.
– И какая? – насторожился Санта.
– Бурная, как местные мужчины, и ароматная, как «Диориссимо».
– Это здесь, на шоссе?! Погоди, доберемся до фермы, будет тебе и Диориссимо, и даже сам Кристиан Диор… Эй, детка, что случилось? – Санта схватил за руку внезапно побледневшую девушку. – Да что стряслось?
– Ничего… Прости. Наверно, от самолета. – Она старалась справиться с головокружением и внезапно подкатившей тошнотой.
– Что ты хмуришься? Зуб сломала? Или проглотила косточку от персика?
– Это… это… пустяки, – прошептала Кристина онемевшими губами, сдерживая дурноту. – Извини, мне надо в туалет…
Она поспешно скрылась в дамской комнате.
Санта поджидал ее у двери.
– Что произошло, детка?
– Стошнило. Теперь все нормально.
– У тебя замедленная реакция. Обычно людей тошнит во время полета.
– Разве ты еще не понял, что твоя подружка – сплошная аномалия?
Кристина, уже несколько раз испытавшая приступы тошноты, осведомлялась у матери, как протекала ее беременность. «Нет, ничем подобным ты меня не мучила. Зато потом! Ночью сплошной ор! Вероятно, у тебя будет парень».
…На воздухе ей стало легче.
– А как же твои планы насчет кучи детей с очаровательной австрийкой? – напомнила она Санте.
Тот удивленно поднял брови и, вспомнив, подмигнул:
– Я же просто дурил, детка. Хотел повеселить… Терпеть не могу детей вообще и австрийских тем более.
– Это еще более смешное заявление. Считай, я хохочу как помешанная. – Кристина поднялась и решительно направилась к машине. – Мне кажется, мы наконец можем ехать.
Настроение было испорчено. Что означали слова Санты? Вероятно, он понял причину недомогания и шутя дал понять Кристине, что ребенком его не завлечешь. Противные мысли, от которых сияющий весенний день стал досадно ненужным, как веселье за соседской стеной. «Не беспокойся, насмешливый болтунишка, тебе не узнать, чей малыш улетит в июне со мной в Москву!» – подумала Кристина, надеявшаяся, что до пяти месяцев ей удастся скрыть от окружающих свое положение. Пока что изменения в ее фигуре опасений не вызывали – лишние два сантиметра в талии не играют роли для работницы фермы. Да и все десять тоже – ведь не станут же ее там фотографировать для рекламы! Кристина молчала, погрузившись в свои мысли.
– Заметила, мы все время едем за солнцем? На восток – прямо к берегам Адриатики. Свернем направо неподалеку от местечка Васто и, считай, почти дома, – весело сообщил Санта. – Сказочный уголок – холмы, долины, синее море, а в нем плавает островок Тремити…
Он тревожно посмотрел на свою спутницу:
– Эй, детка! Тебя опять укачало? Потерпи и посмотри вон туда – правда, неплохо?
Двухэтажный, ярко выбеленный дом с темными деревянными перекладинами в английском стиле был виден издалека. Он стоял у подножия холма, выделяясь среди зелени буковых крон белизной стен и новой сочно-терракотовой черепицей.
– Выглядит отлично! Это и есть «ферма»? Забавное у тебя представление о деревенской убогости, – хмыкнула Кристина, которой Санта обещал предоставить нечто похожее на бабушкино «подмосковное поместье».
– Где твои чемоданы? Ах, я забыл – ты совсем без багажа. Сегодня же или завтра сгоняем в город за всем необходимым. Я-то уже запасся рабочей одеждой и слесарным инструментом. Впрочем, тебе ничего особого не понадобится – две-три ночные сорочки и парочка бикини. Форменное платье для горничных граф заказал сам.
– Граф? Ты же сказал – «разбогатевший приятель»?!
– Почему же граф не может разбогатеть, а богатый граф – стать приятелем? Ромуэло Коловисимо Флемонти – мой одноклассник.
– Что за странное имя?
– Старинное. Тосканское. Вообще мы зовем его Коло. Ну, что ты стоишь, детка? Пора занимать комнату. Штат прислуги еще не набран, и ты можешь выбирать. Например, вон ту, с маленьким балконом.
– Прямо в доме графа? – удивилась Кристина.
– Кто сказал? Эта пристройка сделана для прислуги. Сзади гаражи и хозяйственные помещения. Есть даже теплицы с подогревом. Дедуля Коло завещал потомкам в поте лица своего разводить орхидеи и примулы. Но мне кажется, что внук предпочтет теннисный корт и бассейн… Если вообще засидится в этой глуши… Здесь рай для престарелых супругов, окруженных внуками и любимыми собачками.
– Твой друг не женат?
– Увы, Коло долго копается, рискуя остаться холостяком.
Они вошли в дом, пахнущий недавним ремонтом. Все сияло новизной, хотя воспроизводило глубокую старину. Деревянная лестница, ведущая на второй этаж, казалось, хранила память чьих-то шагов: глубокие впадины в центре ступеней, отшлифованное ладонями дерево поручней.
– Здорово поработали ваши реставраторы – здесь на перилах даже воспроизведены выемки, а на ступенях выщербины, – удивилась Кристина.
– Это действительно очень старая лестница. В сущности, стены, потолочные перекрытия и лестница составляли все, что осталось от дома. Остальное восстановлено по рисункам, гравюрам.
Санта распахнул дверь в небольшую комнату, убранную пестрым ситцем. Возле кровати с облаком москитной сетки на резных столбиках – широкая ваза, наполненная полевыми цветами.
– Чудесно! Я остаюсь здесь. И лютики уже появились и иван-да-марья. Вот здорово!
– Как, как? – прислушался к незнакомым словам Санта. – Повтори: иван-да-марья?
– Неразлучные влюбленные. Смотри: желтое и лиловое рядом, – объяснила Кристина.
– Иван-да-марья. Санта и Кристина – хорошо?
– Даже слишком, – печально пробормотала Кристина по-русски.
На следующий день Кристина привезла из супермаркета городка Васто кучу пакетов с необходимыми вещами. Санта даже прихватил напоследок с прилавка возле кассирши темные очки и крем для загара. А уже в машине вытащил из кармана коробочку духов «Мисс Диор».
– Ты что? Это же очень дорого! И, кроме того, горничная не должна пахнуть так, как хозяйка.
– Но ведь хозяйки пока нет. Коло лишь скажет нам спасибо, если его апартаменты пропахнут хорошими духами, а не трудовым потом.
– Разве мне придется убирать комнаты? Да и где, собственно, мое рабочее место, где графские покои?
– Спокойно, милая. Ты умеешь управляться с пылесосом? Отлично. Тридцать комнат – и все в коврах, а еще дорожки в коридорах и на лестнице, старинные шпалеры и гобелены – уфф! Ну, естественно, ты будешь убирать все это не одна! – заверил Санта, отбиваясь от Кристины, яростно вцепившейся в его вихры.
«Домик» графа производил впечатление прекрасной декорации для исторического фильма. Множество архитектурных излишеств в духе местного барокко с мавританским уклоном: резной камень, сверкающие чистотой стекла в затейливых рамах, балкончики, арки, полные ярко зацветающей герани, и конечно же – фонтан перед парадным входом. В виде мраморной наяды, льющей хрустальные потоки из ребристой раковины.
– Нравится? Я вначале тоже обалдел. Ну, думаю, перебор по части вкуса. Аристократизм аристократизмом, а деньги – деньгами. Разве удержишься от соблазна превратить в игрушку обветшалое, изысканное в своем увядании родовое гнездо? Коловисимо никогда не умел считать деньги, и с изящными искусствами был не в ладах. Путал Джотто с Джорджоне, Верди с Беллини…
– И Антониони с Феллини… – продолжила Кристина. – Так этот фонтан современного производства?
– Кажется, Коло заказал его местному скульптору по старым гравюрам. А впрочем, возможно, и сочинил сам. Это в его духе, – хмыкнул Санта. – Большие деньги и мизерный вкус – страшное сочетание!
– Мне нравится! Такое ощущение, что это волшебная сказка, затерявшаяся в непроходимых лесах. Ты просто завидуешь, Санта! – Кристина заметила искорку печали в его насмешливых глазах. – Или жалеешь, что усиленно отталкивал Паолу, желавшую помочь тебе… Ведь с Леонардо все действительно кончено?
– Я бросил под дверь твоей комнаты газету, в которой со смаком рассказывается о новой выходке Берберы. После того как ее отпустили на свободу, дав условный срок, наша героиня возглавила центральный комитет трансвеститов и гомосексуалистов. Они сейчас обосновались в Барселоне и готовят какой-то революционный путч… Вот у Лиджо дела сложились несколько хуже. – Санта замолк, испытующе глядя на девушку. – Боюсь тебя огорчить, но наш общий друг скончался в тюрьме. Быстродействующий яд… Естественно, осталось тайной, кто сделал это – сам заключенный или ему «помогли»…
– Недаром тогда в клубе Курбе говорил, что в этой истории не все так просто и до финальной точки еще далеко, – задумчиво сказала Кристина.
– А меня он умолял не соваться больше в аферы и не пытаться разыгрывать из себя детектива, – заметил Санта. – И я собираюсь придерживаться совета добросердечного комиссара.
– Трудно не согласиться с установкой на мирное сосуществование, особенно находясь в этих местах. – Кристина огляделась, подавив завистливый вздох. – Я даже не представляю, как можно всерьез, то есть на самом деле – не во сне, не в сказке, не в кино – быть хозяином такого дома, этого парка…
Кристина мечтательно коснулась резной мраморной плиты у подножия фонтана:
– Смотри, здесь что-то написано! Но буквы совсем стерлись… Графу придется продолжить реставрацию.
– Ну, вот. Каникулы кончились. К нам идет Луиджи – дворецкий Коловисимо. Он руководил в его отсутствие строительством и теперь, к пятнадцатому июня, готовит торжественную встречу хозяина. Я видел список гостей – ого! – приосанился Санта и подвел Кристину к высокому поджарому человеку средних лет в светло-синем рабочем комбинезоне. Из верхних карманов довольно потрепанной робы дворецкого торчали отвертка и гаечные ключи.
– Синьор Луиджи, это наша гостья из России – Кристина Ларина. Она в самом деле собирается помочь нам, и мы уже обговорили с графом размер ее заработка. Это очень квалифицированная работница.
– Очень приятно, синьорина… Ларина. Здесь понадобится хорошенько покрутиться, чтобы подготовить прием – то есть сам праздник, а также комнаты для гостей. Требуется женское чутье и знание светского этикета. Чем бы вы предпочли заняться?
– Я готова поступить в ваше распоряжение и выполнять любое поручение по хозяйству, – с готовностью ответила Кристина.
Санта и дворецкий переглянулись.
– Кристина, синьор Луиджи твой поклонник как фотомодели и несколько удивлен тем, что ты… В общем, я объяснил, что всякий творческий человек обязан изучать жизнь. И кроме того – тебе надо отдохнуть от светской суеты… Вот в таком тихом местечке. Я ведь тоже не всегда работаю в гараже. Только в перерывах между концертами.
– Именно так. У меня всего семь-восемь свободных недель. Думаю, что смогу оказаться вам полезной, – согласилась Кристина. – Работы я не боюсь, тем более в столь прекрасных условиях. Спасибо за чудесную комнату – вы здесь все прекрасно устроили.
Она благодарно улыбнулась новому знакомому.
В результате переговоров Кристина была назначена распорядительницей горничных и вскоре познакомилась с тремя своими подчиненными – смуглыми девушками, застенчиво опускавшими глаза перед начальницей.
– Они из ближайшего села. Очень скромны. Несмотря на весьма крупные носы, имеют женихов и наделены невероятной выносливостью. Коло не хотел окружать себя капризными городскими красотками. В этом я целиком его поддерживаю. Не опасайся перегрузить девушек поручениями. Такая в одиночку целое поле вспашет, – заверил Кристину Санта.
Они бродили по окрестным холмам, выискивая подходящее место для купания. Санта уверял, что видел здесь совершенно дикий пруд, в котором все это время мечтал поплавать, «взметая фонтаны водорослей и водяных лилий».
Вообще первая неделя на «ферме» превратилась в сплошной отдых. Пару раз Санта повозился в гараже, звякая железками и старательно размазывая по лицу машинное масло. Кристина же, в соответствии с указаниями Луиджи, представила девушкам объем работы и хозяйственный инвентарь в виде новеньких моющих пылесосов с водяным режимом, стиральных машин и гладильных прессов. В основном же крутился сам Луиджи, заказывая в специализированных фирмах, обслуживающих банкеты, полное обеспечение шикарного стола на две сотни персон, подгоняя садовников, пересаживающих из теплиц на клумбы свежие цветы, отвечал на подтверждения разосланных приглашений и прочее, прочее, прочее…
– У меня впечатление, что через неделю здесь состоится коронация наследника престола, – сказала Кристина, удивленная размахом подготовки.
– Ничего особенного. Рядовой аристократический прием. Обычная жизнь «золотой верхушки», – язвительно прокомментировал Санта.
– А я вовсе не против, чтобы такие приемы стали обыденностью. Мне нравится, когда люди умеют жить со вкусом и радовать других… В тебе, Санта, живет дух коммунистической уравниловки – «все поделить поровну». Ведь говорят же: «Бог даже в поле колосков не выровнял». У каждого своя судьба, свое место в этой жутко запутанной жизни… – горячилась Кристина, не разделявшая «шариковского» антисобственнического пафоса Санты.
– Наше дело сейчас прислуживать. Хозяев – принимать это как должное. Ведь он неплохо нам платит, этот сумасброд Коло, – без восторга заметил Санта.
– Ты же знаешь, что счастье в нас самих – этому еще в школе учат, а не только в университете. И мера его зависит от того, сколько каждый из нас на своем месте сумеет для себя ухватить. От всего, что ему дано – от этого великолепия, принадлежащего всем! – Кристина закружилась, раскинув руки, словно собираясь обнять цветущую благодать.
– Не всем, а графу. Эти холмы, перелески, полянки – его собственность, – уточнил Санта.
– Дорогой доктор множества наук, с тех пор, как ты вырядился в российского торгаша, и по сегодняшний день, вот в этом комбинезоне автослесаря, ты что-то упорно изображаешь. Не пойму, что именно… Ведь не может же в самом деле костюм так изменить человека? – Кристина преградила путь Санте и, подбоченясь, как цыганка в массовке «Кармен», угрожающе наступала на него. – А ну, раскалывайся. Что там еще за сюрпризы таятся во всей этой истории с твоей прогулкой в РФ?
Санта вздохнул и в знак капитуляции поднял руки:
– От тебя не спрячешься. Да я и так собирался поделиться кое-какими этнографическими наблюдениями, выводами социально-психологического порядка… Присядем! – предложил Санта, бросив на камень прихваченное для купания полотенце.
Сорвав травинку, он покусывал ее, сосредоточенно изучая ландшафт.
– Значит, так. Первое – я верю в позитивное будущее России, потому что убедился в рыцарской чести и деловитости лучших кругов ее мафиозной интеллигенции… Мой второй визит в Москву порадовал – мне удалось дружески разрешить возникший год назад конфликт, наладить кое-какие деловые связи и облегчить совесть близкому, весьма дорогому мне человеку. – Санта порылся в кармашке комбинезона и протянул Кристине конверт. – Читай, это тебе.
– От кого? – Она нетерпеливо развернула листок, и Санта мог наблюдать, как недоумение на лице девушки сменяется радостью.
– Слава Богу! Я теперь спокойна… Ведь и вправду все время думала, не навредила ли я своими капризами матери и Филу… Геннадий Алексеевич, мне кажется, весьма опасный противник, если разозлится… – сказала Кристина.
– И весьма галантный джентльмен, умеющий принимать во внимание объективные обстоятельства. Если, конечно, не задевать его гордость.
– Ой, Санта! Как же тебе удалось заполучить это послание?
– По-доброму, детка, по-доброму. Ну, спел ему пару романсов и поведал о затруднениях одной своей московской подружки… Мы ведь с Геной еще над «Голубым принцем» лбами столкнулись. Теперь он признался, что был не прав. Этот человек умеет уважать законы чести. А что он тебе написал, если не секрет?
– «Милая несостоявшаяся невеста! Жаль, что вы не объяснили мне все сразу. Обидно, что мои искренние симпатии расцвели на искусственной почве… Вы еще очень молоды и не знаете, как часто в этой жизни проворачивается вхолостую колесо везения. Даже у таких твердолобых любимцев Фортуны, как я. С добрыми пожеланиями и несбывшимися надеждами. – Г. А.», – перевела письмо Кристина, с явным удовольствием освобождаясь от угнетавших ее проблем. – Ты удивительный, невероятный, Санта.
Она обняла его за плечи, крепко поцеловав в щеку.
– Расскажи мне поподробнее про Москву, про твои встречи…
– Не сейчас. – Санта опустил Кристину в траву и склонился над ней, опираясь на поставленные у ее плеч руки. – Тебе не кажется, девочка, что мы странно проводим здесь время?
Кристина попыталась привстать, но заграждение крепких рук не ослабло.
– Не отпущу. И не позволю кричать.
– Бандит! – Кристина уперлась кулаками в грудь Санты. – Тогда, на бабкиной даче, ты не спрашивал, как лучше проводить время!
– Извини, я виноват!
Кристина собиралась что-то сказать, но Санта закрыл ее рот поцелуем. Далеко не шуточным и не братским. Кристина ослабла, испытывая на практике образное выражение: в объятиях Санты она теряла голову, и это было так чудесно, что возвращаться в реальность совсем не хотелось.
Не хотелось контролировать свои поступки, думать о предстоящей разлуке, оценивать поведение изменчивого Санты… Но что же значит все это? Появление цыгана в Москве, настойчивость, с которой он тянул Кристину с собой в Италию, буря страсти, обрушившаяся на нее прямо у порога бабушкиной дачи? «Его тянет ко мне! Это уж несомненно!» – внутренне ликуя, решила тогда Кристина. Но прошла уже целая неделя уединения в цветущем весеннем раю, и ничто не нарушало рамок теплых дружеских отношений. Санта не провоцировал Кристину на близость и даже не заглядывал в ее нарядную тихую комнатку. Она убеждала себя смириться с крахом и этой иллюзии, увы, Санта не влюблен и даже не увлечен, он мил, заботлив, внимателен. Значит, надо принимать их отношения такими, как есть. Уроки самовнушения не помогали – надежда лишь затаилась, карауля любой повод, чтобы восторжествовать. И вот – горящий нетерпением Санта срывает с плеч Кристины тонкую блузку. Его склоненное лицо среди высоких трав, на фоне бездонной бесконечной синевы, его прекрасное лицо пылает страстью…
– Нет! – вырвавшись из настойчивых рук, Кристина поспешила перейти к самообороне.
Она не могла позволить вновь обмануть себя приливом мимолетного желания. Сладкие минуты, за которыми последует разочарование и тоска.
– По крайней мере, теперь мне ясно, что ты притащил меня сюда не для своего дружка, – заметила она, застегивая блузку.
– Что за гнусные мысли, достойные Дона Лиджо? Конечно, не для одного графа – мы будем делить с другом удовольствие обладать тобой. Ты что? – Санта схватился за обожженную пощечиной щеку.