355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ольга Арсеньева » Самая желанная » Текст книги (страница 14)
Самая желанная
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 17:41

Текст книги "Самая желанная"


Автор книги: Ольга Арсеньева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Прочь! – Кристина запустила в старика ведром и, толкнув коленом не ожидавшего нападения гиганта, выскочила в сад.

Первым ее желанием было скрыться в горах, но девушка быстро сообразила, что омерзительные деревенские кавалеры куда безопаснее неведомых убийц, идущих, возможно, по ее следу. По сравнению с Рино Бронзато свиноподобный Парфюмо и даже полоумный пастух выглядели комически. «Уж этих-то прохиндеев Марыся сумеет раскидать за милую душу!» – убеждала себя Кристина, стуча зубами от страха и холода.

Она заперлась в своей комнате, приняв все меры предосторожности: проверила ограждение из пустых бутылок на окне и положила под подушку украденный на кухне нож.

Вскоре послышались шаги и шипящий голос Парфюмо под дверью:

– Ты разбила мне голову, чертовка! Мою старую, глупую голову. Парфюмо ведь сразу понял, что ты за птица… Ступай на кухню, а завтра можешь убираться туда, откуда явилась, – в вонючую каталажку, в тюрягу, грязная шлюха!

Кристина затаилась, а когда хрюканье, означающее язвительный смех, утихло, натянула вязаную кофту и по уши залезла под одеяло. Никуда она не пойдет – и в темном саду, и в харчевне страшно. Она совсем одинока, и скоро, наверно, явятся полицейские и увезут беглянку в самую мерзкую тюрьму, предназначенную для отъявленных злодеев.

От голода Кристину слегка мутило – с раннего утра она не съела ни крошки. Она свернулась в клубок под ветхим одеялом, не отрывая глаз от темнеющего окна, за которым таилась опасность. А когда тело стал сотрясать озноб, попыталась запеть: «Степь да степь кругом, путь далек лежит…» Странно звучали здесь слова русской песни про глухую морозную ночь. Снег, снег – мягкий, теплый, как пуховый платок. Печально завывающая, убаюкивающая метель… Только что-то сильно впивается в горло, сдавливает губы… Она открывает глаза и пытается закричать. Но рот стянут чем-то тугим, а в густом мраке кто-то очень сильный, пахнущий потом, скручивает ей за спиной руки. «Кьямо! – догадалась Кристина. – Дебил вернулся, чтобы изнасиловать меня!» Она согнула колени, собираясь ударить нападавшего. Но тот ловко поймал ее ноги и стянул щиколотки веревкой. Затем на голову Кристины обрушилась вонючая мешковина и тяжелый кулак. В глазах бенгальскими огнями рассыпались искры, и все поглотила тьма…

Она пришла в себя от свежего ночного воздуха и острой боли – кто-то резко сорвал пластырь, стягивавший губы. Кристина вскрикнула, ощутив во рту солоноватый привкус крови.

– Ничего, пусть поорет – здесь хоть сотню монашек перетрахай, никто не услышит. – Гнусный голос, отсутствие диалекта, сильные пальцы, шарящие по Кристининой груди.

– Погоди, кайф портишь! – отозвался другой, помоложе, тоже, видимо, не из местных. – Здесь где-то наш приятель сопит – доставим мальчику напоследок хорошенькое удовольствие.

– Эй, ублюдок, ты жив? – позвал молодой. – Жаль, темнота, да мы постараемся к тебе подкатить. Не обидим. Любишь смотреть киношку с порнушкой? Сейчас будет! – Он захихикал. – Тащи-ка сюда крошку, Дылда!

Кристину за ноги отволокли куда-то по каменному полу, присыпанному сеном. Во мраке, чуть осветленном лунным светом, пробивающимся в заколоченное окно, глаза смогли различить неподвижное связанное тело, к которому ее бросил один из бандитов. Плечом Кристина ощутила тепло, исходящее от жертвы, – слава Богу, не труп!

– Вы живы? – прошептала она.

– Живехонек и ждет представления. Я готов, нежная моя! – Один из бандитов, рухнув на Кристину, рванул на ней платье. Она закричала, пытаясь сопротивляться связанными ногами.

– Так не годится, в очередь, сынок! Я первый. – Нападавшего оттолкнул дружок постарше.

Кристина услышала звон пряжки на ремне: встав над ней на четвереньки, мужчина лихорадочно расстегивал брюки.

– Нет! – завопила она и тут же сжалась от криков и боли.

Бандит отлетел в сторону, сбитый ударом: человек, лежавший рядом с Кристиной, исхитрился лягнуть его связанными ногами, задев по коленям и девушку.

– Сука живучая! Жаль, не пристрелили сразу! – взвыл опрокинутый насильник и, подняв с пола камень, обрушил его на голову пленника.

Кристина услышала жуткий тупой звук – лежащее рядом тело обмякло, навалившись на нее. Ее спасителя убили – теперь она целиком в руках бандитов. Крик, вырвавшийся из ее горла, был страшен. Рванувшийся к ней Дылда наткнулся на что-то, глухо ухнула канистра – запахло бензином. Он в сердцах ударил Кристину ногой и длинно выругался.

– Эй, что за бардак! – заглянул в двери третий, видимо, главный. – Говнюки вонючие, поразвлечься решили?! Где канистра? Что?! – Он пинками вытолкал дружков из сарая и с силой захлопнул дверь. Кристина слышала, как лязгнул металлический засов и бандиты, отчаянно переругиваясь, удалились. Облизав пересохшие, израненные губы, она тихо застонала.

– Ты жива? – послышался рядом хриплый мужской голос. – Страшно повезло, я, кажется, тоже… Меня связали и бросили здесь еще утром… Ой… в голове дырка… И безумно хочется пить…

– Кто вы? Что происходит? Что им надо от нас? Кто эти люди?

– Ты в полном порядке, крошка. Столько вопросов – как у профессора на экзаменах или в телевикторине… – Мужчина перевел дух. – Могу прояснить в общих чертах ситуацию: эти ребята, не знаю, кто они, собираются нас поджарить. Почему-то непременно вдвоем и обязательно на костре… Может, секта такая… Как бы жертвоприношение…

– Я слышала, как тот, что главный, послал кого-то за бензином. Свой запас они, кажется, разлили… – Кристина говорила спокойно, страх пропал – теперь ей было все равно.

– Ты ранена?

– Кажется, нет. У меня связаны руки и ноги, я совсем не чувствую пальцев… И губы болят.

– Значит, жива и способна принять участие в цирковом шоу… Для начала постарайся подсунуть свои ручки к моим губам… Эй, шевелись, даже если ты испытываешь тягу к самосожжению, меня-то спасти должна. С насильниками тебя вроде бы теплые чувства не связывают. Или я зря старался, разогнав кавалеров?

– Спасибо… Только я словно во сне – ничего не понимаю и ничего не чувствую…

– Это шок. Встряхнись, детка. Подумай обо мне – мне просто до зарезу необходимо выжить и рассчитаться с этими ребятами.

Кристина повернулась спиной к своему соседу, согнулась, подставляя ему связанные кисти. Она почувствовала его горячие губы на своей коже и взвизгнула от укуса.

– Извини, зубы соскочили. Неудобно очень…

Кристина зажмурилась, молясь о том, чтобы веревки оказались незнакомцу по зубам. И вот она, превозмогая боль, пытается пошевелить освобожденными руками. Затекшие мышцы, онемевшие пальцы…

– Скорее, скорее, детка! Финиш совсем близко. Развязывай свои ноги! – прохрипел мужчина.

Кристина никак не могла распутать затянутый узел. Ногти ломались, пальцы ныли от боли.

– Не получается! – взмолилась она со слезами.

– Тогда попытайся развязать мои руки.

Они перекатились по соломе. Мужчина встал на колени, склонив голову, как на эшафоте. Зубами и руками Кристине удалось справиться с узлом, и незнакомец тихо заскулил, разминая затекшие кисти.

– Боже, я провалялся почти сутки. У них в машине, потом здесь.

Он живо справился с веревкой на ногах и помог Кристине. Взявшись за руки, они поднялись, испытывая страшную боль в ступнях.

– Ничего, детка. Сдержи вопли восторга. Мы почти живы. Попробуем выбраться, только надо действовать очень тихо. Сарай наверняка сторожат. – Опустившись, он нащупал камень. – Тот самый, которым меня пристукнули. Как раз сгодится.

– Это же очень ветхий сарай, – прошептала Кристина. – Смотри, щели светятся и какая-то лестница на чердак!

Она ощупью поднялась наверх и с восторгом обнаружила открывшуюся прямо в звездное небо дыру полукруглого окна. Внизу было тихо. И в тишине отчетливо раздавалось ритмичное посвистывание – карауливший их детина пытался исполнить штраусовский марш.

– Останься здесь. Я разведаю ситуацию. – Мужчина вылез в окно и бесшумно скрылся за углом сарая.

«Вот и все. Больше я его никогда не увижу», – подумала Кристина.

– Порядок! – раздался под окном еле слышный шепот. – Свешивайся на руках, а я тебя здесь поймаю. Да потише. Я только слегка оглушил этого парня.

Кристина вылезла из окна и, вцепившись руками в край рамы, попыталась спустить вниз ноги. Пальцы цеплялись за доски, стараясь удержаться, но это оказалось непросто – сдерживая вопль, она рухнула вниз.

– Ого! Упитанная крошка. Чуть не задавила. – Поймав ее в охапку, мужчина едва удержался на ногах. И вдруг, уронив голову на плечо Кристины, ослаб.

Она подхватила и крепко прижала к себе теряющего сознание спасителя. Со стороны они были похожи на влюбленных, слившихся в страстном объятии. Но любоваться нежной парой никому не пришлось: оглушенный сторож лежал неподалеку, раскинув руки, в которых не было оружия.

Кристина потерла виски незнакомца – под пальцами обнаружилась колючая щетина. Он застонал, замотал головой, приходя в себя, и тут же оттолкнул девушку.

– Что зеваешь, балда? Сейчас здесь будет костер!

Схватив Кристину за руку, он потащил ее к ближайшим кустам, за которыми черной стеной поднимался склон холма, покрытого виноградником.

В ночной тишине со стороны покинутого сарая раздались тревожные голоса, вопли. Беглецы с удвоенной силой припустились вверх, карабкаясь по камням.

– Я больше не могу! – взмолилась Кристина, падая на землю. Ее спутник опустился рядом.

– Они нашли караульного, которого я двинул камнем по голове, да еще позаимствовал у него пистолет. Черт, надо было оттащить парня в кусты! Я туго соображаю – эти сволочи здорово меня оглоушили. Пощупай здесь. – Мужчина положил руку Кристины себе на затылок. – Ай! Что там? – Хриплый голос незнакомца дрогнул.

– Огромная шишка и, кажется, кровь. У тебя может быть сотрясение мозга.

– И заражение крови, и ларингит… Черта с два! Я выживу и буду здоровехонек, еще столько дел впереди… Вот глотку жалко – горло совсем надорвал, поорать пришлось… Смотри!

Внизу с треском взметнулось яркое пламя, осветив все вокруг. Беглецы притаились за валуном, не веря своему спасению. Что за чудо помогло им избежать гигантского костра? В воздух взлетали клочья горящей соломы, что-то часто взрывалось, рассыпаясь искрами, к звездному небу тянулся столб черной гари.

– Слышишь, мотор! Они уезжают. Видать, решили, что сожгли нас… Невероятно… Кто-то оберегает нас свыше. Или за тебя хорошо молятся, детка. – Он окинул взглядом Кристину, и она поспешно стянула на груди разорванное платье. Лицо незнакомца покрывала густая растительность, левый глаз странно блестел из-под оплывшего лилового надбровья. – Ладно, не будем жалеть себя и друг друга. Предстоит небольшая пробежка по пересеченной местности. За мной, спасительница!

Спутник Кристины отлично ориентировался в темноте, и скоро они оказались на тропинке, ведущей вниз. Но передохнуть не пришлось.

– Скорее, детка, расслабляться нельзя. Скоро начнет светать и нас могут заметить пастухи. А это, считай, сообщение по центральному радио. Здесь новости расходятся быстро. – Он подхватил Кристину под руку. – Осталось совсем немного. Я знаю одну отличную нору. Нам надо спрятаться и переждать до следующей ночи. Хорошенько все обдумать.

– Обдумать? – Кристина вздохнула. – Я занимаюсь этим целый месяц. Но чем дальше, тем меньше понимаю.

– Замолкни, береги силы. – Спутник помог Кристине взобраться на большой камень и прижал к себе. – Не смотри под ноги – голова закружится. Смотри вокруг – красота – сильный допинг. Отличный транквилизатор.

Кристина не могла не ахнуть – перед ними расстилалась бескрайняя черная гладь, играющая серебряной чешуей. Запах моря и горькой полыни усиливал ощущение простора и свежести. Летать, летать! В этой прозрачной, торжественной глубине так просто, так чудно летать!

– Хлебнула радости? На этом пока прервемся. Дай руку, нам предстоит очень крутой спуск! – строго предупредил мужчина, и скоро Кристина поняла, что попала в жуткую переделку.

Под ногами обрывалась почти отвесная скала, изрядно поросшая колючими, наподобие ежевичных, кустами. Внизу, в головокружительной бездне, атласно лоснилась кромка прибоя. Нежно шелестела о гальку волна. Лежащая кверху дном рыбацкая лодка казалась игрушечной, как с крыши десятиэтажного дома.

– Нет, я не могу. Я боюсь высоты. У меня содраны ступни, колени, локти… Оставь меня… Я передохну и потихоньку спущусь сама…

– Не хнычь. Дважды в ночь не умирают, а поскольку наши тела сожжены вместе с сараем, здесь только невесомые, бесстрастные души! Держись за меня, я здесь уже сто раз все облазил и, как видишь, цел.

– Прошу тебя… Я действительно лучше останусь здесь!

– Вот еще! Чтобы по твоему висящему среди кустов хладному телу определили мое убежище?! Дудки. Не прикидывайся неженкой. За домашними куколками не охотятся бандиты. И их не разыскивает полиция. Смелее, хватит ломаться! – Мужчина подтолкнул ее в спину и, спрыгнув на уступ, подал руку.

Кристина не упала. От злости и от боли она, очертя голову, ринулась дальше. «Разобьюсь – и ладно! Прекрасный конец – лежать у волны с проломленной башкой. Жаль только, так и не узнаю финал всей этой истории… Да и черт с ней!» – Кристина поскользнулась, скатываясь вниз.

– Эй, ты уж слишком торопишься. Здесь метров тридцать, – проворчал спутник, и Кристина почувствовала, как ловко и бережно подхватили ее сильные руки.

Они рухнули на прибрежную гальку совершенно обессиленные. Кристина зализывала языком сбитые колени и ссадины на руках, пыталась вытащить зубами занозы. Но ранки еще сильнее саднило.

– Иди быстрее, окунись. А то завтра все распухнет и воспалится – здесь пыль и кустарник очень жгучий, – посоветовал незнакомец и, не дожидаясь ответа, сбросил с себя одежду.

Он не стал плавать, а несколько раз окунувшись с головой недалеко от берега, вышел. Подхватил брюки с рубашкой и направился к нависающей над морем скале. Черная тень растворила его силуэт.

У Кристины не было сил подняться. Превозмогая себя, она стянула лохмотья, оставшиеся от платья и кофты, скрутила на макушке волосы и вошла в воду по самую шею. На секунду перехватило дух от холода, в голове прояснилось. Она выбежала на берег, лязгая зубами, и попыталась закутаться в остатки одежды. Словно в полынье искупалась, наверно, не выше десяти градусов!

– Иди сюда! Тихо! – Кристину подхватила знакомая уже рука и повела за собой в бархатистую, беспросветную темноту. – Осторожно, теперь шагай, чувствуешь ковер? Падай!

Ноги Кристины действительно ощутили что-то восхитительно мягкое, сухое, пружинистое.

– Это водоросли. Зарывайся поглубже и постарайся молчать. Мне надо хоть немного поспать. Не бойся, здесь мы в безопасности… А завтра мы… мы… – Кристина с удивлением услышала, что мужчина задышал ровно и глубоко, как дышат спящие.

Она опустилась на ощупь в мягкие, резко пахнущие йодом водоросли и, свернувшись клубочком, постаралась потеплее укутаться этим цепким войлоком со всех сторон.

– К тому же они еще и лечебные. Сплошной йод, – пробурчал во сне незнакомец, и Кристина почувствовала, как проваливается в спасительный, крепкий сон…

…Она проснулась от холода и не могла понять, где находится. Куча черных рыхлых лохмотьев почти забивала узкий вход в пещеру, вернее, каменную нору. Свет едва пробивался сюда, но даже в полумраке она увидела, что лежит в обнимку с бородатым мужчиной, прижавшимся к ней теплым, облепленным водорослями телом. Черные кудрявые волосы всклокочены, сквозь дыру в рубахе торчит плечо с кровавой ссадиной. Кристина слегка отстранилась, чтобы рассмотреть лицо своего соседа по постели, и замерла. Так вот почему ей показался знакомым этот измененный хрипотой голос! Даже густая щетина, покрывавшая щеки и подбородок спящего, не оставляла сомнений в том, что Кристина провела ночь в обнимку с убийцей. На ее плече, изредка вздрагивая и что-то бормоча на южном диалекте, спал Санта.

3

– Не понимаю, почему ты не убил меня сразу, а приволок сюда. Или ты еще не знаешь, что мне известно все? – Кристина задала этот вопрос сразу же, как только глаза разбуженного прояснились.

Озираясь и ощупывая ушибленный затылок, парень наконец осознал реальность, и она ему понравилась. Избитая, оборванная девушка склонила над ним опухшее злое лицо.

– Мне известно все про тебя, Санта! Ты убийца, ты настоящий подонок, мразь!

Парень поймал взметнувшиеся над ним кулачки.

– Можешь покончить со мной, теперь все равно! – кричала Кристина, сотрясаясь от негодования. – Вначале ты подставил меня Рино, затем уничтожил Риту и Элмера… Ты получил бриллиант, ублюдок?..

Она беспомощно затихла, исчерпав запас известных ей итальянских ругательств. Отпустив запястья девушки, Санта оттолкнул ее на кучу водорослей.

– Это тебе сообщили в полиции? Значит, они решили свалить дело на меня, – криво усмехнулся он.

– Тебя узнал Элмер. Он признался в этом Стефано перед тем… перед тем, как покончить с собой.

– Вествуд мертв?! – Санта, резко вскочив, схватил Кристину за плечи. Но, сморщившись от боли, сел. – Давай поговорим без драки.

Он сгреб водоросли и прилег на них, осторожно опустив голову. Теперь Кристина недоумевала, как смогла узнать этого малознакомого человека, – так сильно он изменился с момента их встречи в охотничьем домике. Перед ней лежал измученный, давно небритый мужчина с ввалившимися блестящими, словно в жару, глазами. Ничего общего с элегантным, самоуверенным тенором, певшим для гостей Антонелли. Но это он выманил у ничего не подозревающей дурочки «Голубого принца» и теперь скрывается от сообщников Рино. А Вествуд? При чем здесь он? Бедная беременная Рита!..

– Можешь торжествовать – Элмер убил себя, ничего не сказав о тебе полицейским. Главная виновница перед законом по-прежнему я. Но я теперь знаю правду! – Кристина нащупала под рукой острый обломок камня. Ведь даже такому обессиленному парню ничего не стоит разделаться с ней. Страшна не смерть – противно и больно уйти, не дождавшись возмездия.

Ах, как хотелось расквитаться за все мучения тюремной жизни, за гибель хороших, ни в чем не повинных людей! Гнев парализовал Кристину, она молчала, слыша, как в тишине бьется о гальку волна.

– Так… Если Элмер промолчал, почему же тогда тебя выпустили из тюрьмы, девочка? – еле слышно спросил Санта.

– Он просто поторопился, не смог пережить гибель Риты… И выстрелил себе в голову! – Кристина метнула уничтожающий взгляд на убийцу, но тот выглядел безучастным и слабым. Возможно, притворялся, оценивая ситуацию. – А я сбежала. Вернее, меня спасли друзья. Напали на полицейскую машину накануне суда… Правда, я не знаю, кого благодарить – мой спаситель погиб в перестрелке. Это был совсем не известный мне человек… А я умчалась к Антонелли, моля о помощи.

– И мужественный Стефано защитил тебя. Как же! Невинная жертва, попавшая в клетку вместо проклятого Санты!

– Стефано спрятал меня у себя в доме, потом с фальшивыми документами отправил сюда. Он сильно рисковал, помогая мне, и поклялся своими руками прикончить убийцу!

– То есть меня? – Санта усмехнулся и сел, привалившись к стене. – Значит, теперь твое спасение зависит от того, сумеешь ли ты доставить меня в полицейский участок?

– Выходит, так. К сожалению, это у меня вряд ли получится. Те, кто вчера устроил костер, действуют быстрее.

– Тогда просто добей меня из чувства справедливости. Покарай за гибель своего любовника. – Санта достал из кармана брюк и бросил Кристине пистолет. Отшатнувшись, она в ужасе смотрела на поблескивающий в черных водорослях металл.

– Ну, что же, давай, не робей! Ведь тебе не впервые, крошка! – подначивал ее ухмыляющийся Санта.

Кристина осторожно взяла пистолет.

– Где здесь предохранитель и куда нажимать?

– Подними рычажок вверх, чтобы щелкнул. И жми пальцем на курок… Лучше это сделать не здесь – могут обвалиться камни. Выйди из пещеры и целься. Здесь всего два метра, трудно промазать… В Вествуда ты, правда, стреляла в упор…

– Я?! – Кристина опешила от такого обвинения. – Ты… ты… – Ее губы задрожали, она пятилась, изо всех сил двумя руками сжимая перед собой пистолет…

– Ага, тебе обидно, больно? А ведь тебя уже целый месяц пытают недоверием, презрением, несправедливостью! – Взгляд Санты гневно сверкал. – Почему же ты так просто сваливаешь этот нечеловеческий поступок на меня? Потому что тебе сообщил Антонелли? А если Стефано зачем-то солгал, или Вествуд ошибся, да, может, просто каким-то образом в его помутившемся сознании слился образ Санта-Клауса с пистолетом и мое прозвище? Да я и не был знаком с Элмером толком… Ой… – Санта вновь опустился на пол, сжимая руками голову.

Кристина молчала, лихорадочно пытаясь составить логическую картину из обрывочных фактов. Но слишком много звеньев отсутствовало, слишком многие вопросы не имели ответа.

Взвесив пистолет на ладони, Кристина протянула его Санте:

– Предпочитаю получить пулю в затылок, а не быть удушенной или утопленной. Ведь мне не миновать расправы – если ты убийца, то должен убрать свидетеля, если считаешь виновной меня, то можешь не сдержать ненависти…

Санта забрал оружие, заметив, что холодный металл примагничивал взгляд девушки, в котором застыла обреченность.

– Послушай, детка, тебе не нужны мои заверения… Но я клянусь, – жизнью своей, кровью, памятью погибших родителей, – это сделал не я. – Санта сжал в своих руках ее прохладные, безжизненные ладони и твердо посмотрел в широко раскрытые глаза. Кристина не отстранилась, не отвела взгляд.

– Мне все равно. Теперь уже все равно. Слишком много потерь, – прошептали припухшие, с запекшимся кровоподтеком губы. – Если ты невиновен, значит, виновата я.

– Нет, нет, детка! Человека, которого правосудие готово упрятать на всю жизнь за решетку, не стали бы сжигать… Да и вызволять из тюрьмы… Ты что-то знаешь, девочка, и кому-то это не нравится… А поскольку мы были приговорены к сожжению вместе, значит, это не я. Поняла? – Санта встряхнул застывшую девушку. – Мы оба не виновны, мы оба – под подозрением, и поэтому-то нас и хотели убрать… Ты знаешь этих людей?

– Нет. Я не видела никого. Меня связали, оглушили чем-то и увезли. Я пришла в себя только в сарае, – механически пробормотала Кристина.

– Ладно. – Санта решительно сел. – Пора выздоравливать и браться за дело. Вот невидаль – проломленная башка! Я в детстве с этих горок и не так падал. Пошли-ка на солнышко. Только тихо, совсем тихо! – Он выглянул из пещеры и потянул Кристину за руку.

В глаза резко ударил солнечный свет. Вход в нору загораживал десятиметровый валун, вздымавшийся прямо из воды и образовывавший нечто вроде маленького грота: три-четыре квадратных метра мелкой гальки, которую уже золотил солнечный луч, и «бухточка» размером с садовый бассейн.

– Это наши владения. Здесь нас не видно ни с берега, ни с моря. И ни шагу в сторону, пока не стемнеет. В этих краях много рыбаков, а с горы все побережье видно как на ладони. Так что лучше вести себя смирно – солнечные ванны, водные процедуры, беседа… Больше, увы, не могу предложить ничего. И, знаешь… заключим пакт о выживании. Постараемся выбраться отсюда живыми, о'кей?

– Я ничего не ела уже сутки. И очень хочу пить. – Кристина присела на камень, подставив солнцу лицо.

– Не беспокойся о пустяках, крошка! Ты же попала на отдых с бандитом! Горячий завтрак и кофе не обещаю, но от голода ты со мной не умрешь. – Санта решительно снял рубашку, футболку и брюки и, взявшись за резинку трусов, помедлил. – Эй, давай договоримся – здесь не слишком жарко и белье мочить глупо. В диком месте – дикие нравы. Я раздеваюсь, и ничего не буду иметь против, если тебе понадобится сделать то же самое. Можешь отвернуться.

Кристина закрыла глаза, слушая тихий шелест воды и затем фырканье. Вздрогнув, она огляделась, но не увидела ничего страшного: в бухточке плескался Санта, подныривая под камни.

– Смотри! – сказал он почти беззвучно и поднял над водой набитую чем-то футболку.

Кристина демонстративно отвернулась и просидела так, пока, осыпая ее спину брызгами с мокрых волос и отфыркиваясь, Санта не облачился в свой костюм – изодранные грязные джинсы и цветастую рубаху бывалого бомжа.

– Ну, как? – Развернув футболку, он с гордостью продемонстрировал трофеи. – Думаю, для начала хватит. Не понимаю, ты что, не любишь устриц?!

– Пару раз ела вареных. Без всякого удовольствия… – вяло отозвалась Кристина, осматривая черные раковины.

– Ах, речь уже зашла об удовольствии… Помнится, полчаса назад кое-кто задумывался о самоубийстве…

Кристина вспыхнула, разозленная его проницательностью.

– Это не твое дело. Мы всего лишь попутчики.

– Товарищи по несчастью, скованные одной цепью… Цепью жутких загадок и смертельной опасности. И, что интересно, сразу двое убийц! – Санта шутил, явно довольный предстоящим завтраком. Он разложил ракушки на солнце рядом с мокрой футболкой. – Еще не слишком печет. Нам придется подождать, пока эти деликатесы не приоткроют от тепла створки. Я займусь напитками, можешь окунуться. Если честно, вид у тебя жуткий. – Закатав до колен штанины, Санта скрылся в пещере.

Кристине и самой не терпелось погрузиться в прозрачную, как стекло, пронизанную косыми лучами утреннего солнца воду. Узкие солнечные дорожки пробивались в расщелины валуна, пронизывая прозрачную воду до самого дна. Жаль только, что теплой эта «купальня» не была. И все же она с удовольствием сбросила плачевные остатки своего платья и погрузилась в сказочную ванну со стайками мелких рыбешек и гирляндами ярко-зеленых водорослей, извивающихся у камня. Обидно, что нельзя поплавать, разогреться! Но какое блаженство! Ноющая боль от ушибов и царапин тут же ушла, тело наполнилось бодростью и радостью жизни. Кристина полежала на спине, глядя в открывающееся наверху «оконце» голубого безоблачного неба, на фоне которого застыл куст ярко-желтого дрока, растущий прямо из камня. Сладкий, медовый аромат смешивался с запахом моря. Кристина раскинула руки, отогнав покачивающиеся на поверхности гигантским веером волосы. В какой-то момент ей показалось, что она погружается в блаженный сон, что только это – море, солнце и камни – настоящее, реальное, необходимое, а жуткие истории со стрельбой и погонями – плод заблудившегося во тьме воображения…

Она резко повернулась, коснувшись пальцами ног дна, встала и собралась выходить. На берегу, метрах в двух-трех от нее лежал Санта в одних трусах, подставив лицо солнцу.

– Я не смотрю, – заверил он, не поворачивая головы. – Оботрись быстренько своим тряпьем и погрейся – лето еще очень далеко.

Кристина осторожно вышла и, чувствуя, как покрывается от холода «гусиной кожей», поспешила набросить платье.

– Да, здорово тебе досталось, – констатировал, не глядя на нее, Санта. – Вся в синяках, словно черный виноград жала… В этих местах его мнут ногами в больших чанах. А виноградный сок, совсем свежий, прохладный, – это настоящее блаженство!

– Не очень умно вспоминать сейчас такие вещи… – Кристина облизала пересохшие губы. Соленая вода только обострила жажду.

– Синьорина должна подойти к столу… – Санта поднялся и, обняв девушку за дрожащие плечи, развернул ее к скрытому за камнем натюрморту.

На расстеленной футболке были разложены устрицы и среди них – половинка большой лиловато-серой раковины, наполненная водой. Кристина осторожно поднесла ее ко рту и попробовала напиток. Закрыв глаза от удовольствия, выпила все и с облегчением вздохнула:

– Здорово! Потрясающая вода.

– Это в самом деле целебный источник. Он находится в сердце горы, а ручеек стекает по камням прямо в пещеру. Не в «спальне», конечно, а в соседней «комнате».

– Там есть еще пещеры? Откуда ты все это знаешь?

– Я здесь как дома, детка. Здесь прошло мое детство. В этой норе мы с ребятами прятали «клад» – стреляные гильзы, ствол от пулемета, немецкую каску и знаешь, что? Магнитофонные кассеты с записями Меркьюри. Здесь патриархальный народ, не уважает иностранщину… Потом… Потом мы сюда водили девочек. Так, слегка потискаться… А однажды… Ладно. Расскажи лучше, какими ветрами занесло в эти дикие края московскую красавицу? Вот уж сюрприз! Там, в сарае, я по голосу сразу узнал тебя. И, если честно, очень удивился. – Санта сел, проверяя готовность устриц. – Ого! Можно приступать. Возьми, эта совсем готова.

Он ловко раскрыл створки раковины и протянул ее Кристине. Кусочек розоватого мяса, подрагивающего в прозрачной слизи, не возбуждал аппетита. Она отстранила предложенное лакомство:

– Без лимона не могу.

– Если бы ты знала, сколько здесь белков и протеинов и как это кушанье поднимает жизненные силы, ты бы отняла у меня весь улов! – настаивал Санта, со смаком заглотив устрицу.

– Плохая реклама. Я и так сильная. Только вот ногти сломанные за все цепляются…

– Это основная проблема?

– Да. У меня никогда не было привычки грызть ногти. Теперь жалею.

– Тогда – маленький обмен любезностями: ты забрасываешь в свой ротик деликатес, а я устраиваю тебе фирменный маникюр. Честное слово.

Кристина решительно отковырнула устрицу и поднесла ко рту, но тут же положила ее обратно и, сглотнув слюну, отвернулась:

– Нет, не могу. Хочу телячью отбивную с хрустящей картошечкой.

– Вот дикость-то! В лучших ресторанах Парижа и Рима за эти свежайшие, жирнейшие устрицы платят бешеные деньги изысканные гурманы… А здесь – оборванная, нищая, побитая девчонка… – вознегодовал Санта.

– Дай сюда. – Кристина забрала раковину и решительно проглотила содержимое. – Еще! – потребовала она. – Проскакивает легко, как сырое яйцо. Надо зажмуриться и проглотить все сразу.

– Не пойдет. Так не годится, ты же упоминала об удовольствиях, а сейчас отказываешься от одного из лучших – деликатеса на голодный желудок. – Санта открыл очередную ракушку и с выражением блаженства отправил ее содержимое в рот. – И зачем я только тебя уговариваю? От себя отрываю. А потом еще предстоит самому же тащить раскормленную толстуху в горы.

– Ладно. Русские девушки способны на подлинный героизм. – Кристина придвинула к себе горстку раскрытых ракушек и приступила к пиршеству. Заглатывая очередную устрицу, она считала. – Стоп. Дюжина! Я абсолютно сыта. Остальное тебе.

Санта с восторгом принялся за еду. Он действовал как истинный гурман, ухитряясь закусить устрицу листком водорослей.

– Видишь, что значит получать удовольствие? На меня приятно смотреть. Я не просто набиваю брюхо – я священнодействую!.. Так кому я обязан счастьем иметь такую очаровательную спутницу в этом изысканном путешествии? – неожиданно спросил он.

– Антонелли прислал меня к своему другу, который содержит здесь трактир. Кажется, они были в партизанах. Вместе воевали с фашистами. Парфюмо – противный тип.

– А, «Лиловая свинья»? Его так дразнили лет тридцать назад… – Санта задумался. – Значит, партизан-антифашист? Интересно. – Он стал серьезным, углубившись в свои мысли. – Послушай, Кристина, нам предстоит непростая ночь… Я придумал, как выбраться отсюда. Только ты должна меня слушаться, девочка. Мы обязательно должны уцелеть. И посмотреть в глаза одному гаду… Держи! – Он кинул Кристине пористый шершавый камень. – Это пемза. Заточи свои обломанные коготки… И, думаю, нам надо хорошенько выспаться. Я предпочитаю на воздухе. Заодно и посторожу. Полезай в нору, постарайся хорошенько согреться. Эх, так не хватает нам бутылочки виноградной водки!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю