Текст книги "Недотрога для хищников. Единственная для двоих (СИ)"
Автор книги: Олеся Рияко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 51 страниц)
Эпилог 5
– Вот и она, комната, в которой я прожил большую часть своей жизни.
Дверь открылась, а под потолком и в углах вспыхнул свет, озарив пространство примерно в двадцать – двадцать пять квадратных метров, с окнами в пол по двум внешним стенам. Большую часть комнаты занимала немаленькая двуспальная кровать из толстого бруса, а стены практически полностью были увешаны многочисленными рамками с рисунками и грамотами, а также полками с наградами и медалями.
– Ничего себе… – выдохнула я, подойдя к ближайшей стене, и краем глаза, заметила, как Рину вначале приосанился, а потом смущённо улыбнулся и потёр пальцами лоб, словно пытаясь спрятаться.
– Да… я в детстве из кожи вон лез, вначале чтобы родители гордились, а потом чтобы дома пореже появляться. Ну, знаешь… соревнования всякие, конкурсы…
Да, после сегодняшнего знакомства с его мамой я, кажется, прекрасно понимала, о чём он.
Я обернулась к Рину с широкой улыбкой.
– Знаешь что?
– Что? – Неожиданно взволнованно спросил он.
Я подумала, что для Рину, наверно, показать мне свою комнату в родительском доме было всё равно что впустить в самое сокровенное место своей души.
– Рэвул здесь спать не сможет.
– Почему это? – удивился он.
– Сам подумай, вся комната увешана символами твоих побед и достижений… – Я аккуратно сняла с полки кубок с треугольником на вершине, здесь по всей комнате вообще было очень много треугольников на кубках, медалях, грамотах… что-то мне подсказывало, что так у киранцев обозначалось первое место или победа. – Да он же здесь глаз не сомкнёт. Всю ночь будет пялиться на награды и думать, что ему тебя никогда не догнать и не перегнать!
Рину расплылся в клыкастой улыбке, а потом ещё и самодовольно рассмеялся.
– Да… об этом я как-то не подумал. Ну и пусть. Будет знать, как салагой меня дразнить… Птенчик наш желторотый…
Я язвительно фыркнула.
– Смотри ему такое не скажи! Он же тебя узлом завернёт, сверху сядет и не слезет, пока ты свои слова обратно не возьмёшь.
– Ой, как страшно! – Усмехнулся Рину. – Пусть вначале хоть одного зверя Большой Охоты завалит, а то ты с этим гантом даже на свидание толком сходить не сможешь. Его же ни в одно приличное место без сопровождения взрослых не пустят!
Мы помолчали. Я, разглядывая награды и картины Рину, а он меня.
Рину рисовал в основном пейзажи, но встречались здесь и портреты. Его отца, матери, каких-то парней, устроивших кучу-малу под деревом.
– Ив…
Горячие руки киранца опустились сзади мне на плечи. Он слегка сжал пальцы, массируя мои напряжённые мышцы, и я сладко вздохнула. Этот вечер, да и день в целом, были действительно сложными. Подумать только! Ещё вчера мы все были на орбите Земли, а сегодня я стояла в комнате Рину в доме его родителей на Кира!
– Я просто хочу, чтобы ты знала: всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе... мы... мы с Рэвулом позаботимся. Ты не будешь чувствовать себя лишней в этой семье и на этой планете, обещаю.
Я улыбнулась и развернулась к нему.
– Ты… о своей матери?
Рину поджал губы и коротко кивнул.
– Я знаю, она не подарок, но ей просто нужно дать время…
– Тс-с… – Я осторожно приложила палец к его губам и хитро улыбнулась. – Странно. Я думала, что ты уже разгадал мой самый большой секрет.
Рину с подозрением прищурился.
– Большой секрет? Ты о чём?
Я сделала шаг к нему, оказавшись так близко, что практически прижалась грудью к его груди, и игриво провела пальцем от его губ к подбородку и ниже. Скользнула по шее, кадыку, между ключиц, внимательно следя за реакцией.
– О том, что я только притворяюсь невинной недотрогой, а на самом деле лихо укрощаю диких хищников. К каждому просто нужен свой подход… понимаешь?
Мои пальцы скользнули ниже, по его твёрдой груди, которая от моих слов вдруг стала вздыматься чаще, по мышцам на его прессе, которые поджались от моего прикосновения.
Рину непроизвольно качнуло назад, и он упёрся спиной в стену, когда я рукой забралась под ремень его брюк.
– Только скажи, мне просто интересно… Почему тебе так нравится выводить свою мать на эмоции?
– На эмоции? – Тяжело выдохнул он и исступлённо прикрыл глаза, когда я сжала в руке его мгновенно отвердевший член и медленно, протяжно стала водить ею по его длине.
– Да. Тебе ведь совсем необязательно было говорить всё, что ты сказал за ужином. И демонстративно щипать меня за задницу тем более… Ты зачем-то хотел поддеть её, хотя она и так уже была на взводе из-за наших новостей.
Рину прикусил губу и протянул ко мне руки, но я упёрлась ладонью ему в грудь, заставив снова прижаться к стене.
– Нет, вначале ответь.
Киранец возмущённо простонал моё имя.
– Мгх… Ив… Мне очень нравится то, что ты делаешь, но давай поговорим о чём-нибудь другом… Не о моей матери… Уф-ф…
Я усмехнулась и медленно потянула ремень из пряжки на его брюках.
– Обязательно. Но только после того, как ты ответишь на мой вопрос.
– А, так это допрос под пытками? – Сорвавшимся на хрип голосом спросил он.
Я фыркнула и, прижавшись к нему теснее, оставила нежный поцелуй на шее своего мужчины. При этом, разумеется, не переставая играть с ним ниже пояса.
– Я бы сказала… что это предложение о сделке. Ты мне честный ответ… а я тебе минет.
Рину шумно выдохнул, а зрачки его в тот же момент сильно расширились, став почти круглыми.
– Ладно… Хорошо. Но я буду отрицать это даже под пытками.
Я ухмыльнулась.
– Даже под такими?
Рину закатил глаза оттого, что я сильнее сжала в руке его член.
– Ив… жестокая ты женщина…
– Мне остановиться?
Рину тихо зарычал и, поймав меня за руку, нехотя достал её из своих штанов.
– Ладно. Я скажу. Но это очень личное… Не вздумай говорить Рэвулу, он меня застебёт!
Рину прижал обе мои руки к своей груди, накрыв их сверху своими ладонями, и посмотрел вверх, словно прося какое-то киранское божество даровать ему сил. Я чувствовала, как быстро и суматошно при этом бьётся в груди его сильное сердце.
– Только выводя её на эмоции, как ты это называешь, я чувствую, что ей не безразличен. Я… я очень люблю её. Но мне кажется, что она меня нет. По крайней мере… я по пальцам могу пересчитать, сколько раз она за всю мою сознательную жизнь говорила мне об этом. А я ведь из кожи вон лез, чтобы хоть изредка слышать эти три слова…
Рину умолк на мгновение и тяжёлым взглядом скользнул по стенам, увешанным грамотами, кубками и медалями.
– А потом я нашёл другой способ добиваться её внимания. Более... эффективный.
Я грустно улыбнулась.
– Стал водить домой девчонок?
Рину посмотрел на меня, и мне вдруг стало не по себе, потому что он не улыбнулся в ответ… ни губами, ни глазами. Я едва ли пару раз за всё время нашего знакомства видела его таким по-Рэвульски серьёзным.
– Помнишь, я говорил, что лишился девственности в шестнадцать со своей репетиторшей по естественным наукам? – Холодно спросил он.
Что-то неприятное дёрнулось у меня внутри. Какое-то ледяное склизкое предчувствие. Словно внезапное прикосновение рыбьего хвоста в мутной тёмной воде.
Я медленно кивнула, а Рину глубоко вздохнул, прежде чем продолжить свою мысль.
– Это была её лучшая подруга. Моей матери. И она была помолвлена.
Я шумно выдохнула, смотря на него во все глаза.
– Да, всё правильно, Ив… я был тем ещё мелким засранцем. – Рину опустил взгляд на мои руки, которые ладонями прижимал к своей груди. – Всё ведь началось с шутки… Эстиль… мамину подругу звали Эстиль… Пошутила при ней о том, что я настолько симпатичный, что будь она лет на десять моложе, я разбил бы ей сердце. А я… я в ответ сказал, что она и сейчас очень даже ничего. Мама так взбесилась. Наорала на неё, выставила из дома. А меня крепко обняла и сказала… что очень любит и её подруга ни в коем случае не должна была себя так со мной вести, потому что я ребёнок. Понимаешь, мама сказала, что любит меня… Впервые за долгое-долгое время...
Он тяжело вздохнул и горько ухмыльнулся. Словно в том, чтобы ребёнку хотеть проявления любви от матери, могло быть что-то постыдное.
– Позже они помирились. Всё как-то забылось… А потом мне потребовалась помощь в подготовке к планетарной олимпиаде, и Эстиль согласилась помочь. Она была преподавателем в Академии и время от времени дополнительно принимала учеников у себя на дому. В основном готовила к экзаменам, но и меня согласилась поднатаскать.
Рину шумно вздохнул. Я с ужасом подумала, что во всём, что с ним случилось тогда, он винил себя. Но в этом ведь не могло быть его вины! Мать Рину была права. В свои шестнадцать он ещё был ребёнком. И даже если ему до сих пор кажется обратное, это та женщина соблазнила его, а не он её. В таких ситуациях, кроме взрослого другого виновника быть не может.
Рину тем временем продолжил:
– В какой-то момент мама снова ушла в себя с этими постоянными мыслями о Рэвуле, не помню, с чего всё началось… В общем, я просто решил, что это отличная мысль, привлечь к себе её внимание, начав по-настоящему флиртовать с Эстиль. Но не учёл главного, что я-то был сопливым гантом, который даже за свою собственную задницу не нес ответственности… А мамина подруга, взрослой женщиной.
Рину умолк на мгновение, словно собираясь с мыслями. Поднимать из глубин памяти эти воспоминания и делиться ими со мной ему явно было нелегко.
– В общем… когда всё вскрылось, мне просто дали ремня и посадили под домашний арест. А вот у Эстиль все планы на жизнь пошли под откос. Жених бросил практически у алтаря, с работы выгнали за неподобающее поведение… всё-таки связь с шестнадцатилетним гантом не лучшая слава для преподавателя. Что там было дальше, я не знаю, но моя мать была в ужасе от того, что, как оказалось, происходило у неё прямо под носом. Я хотел её внимания, а вместо него получил тотальный контроль всех сфер своей жизни. Сколько же она мне этим крови попортила… Я ведь во многом и из-за этого тогда, в шестнадцать, пытался из дома сбежать. В общем, у нас с мамой с тех пор противостояние на тему моих женщин. Афию Исавур Эрив выводит из равновесия вообще любая девушка, появляющаяся в моей компании. А я… я не могу удержаться от того, чтобы не задеть её этим, потому что я уже давно не ребёнок и за мной не нужно следить. И тем более не нужно заглядывать ко мне в постель и пытаться диктовать там свои условия. Ну что, я ответил на твой вопрос?
Ответил. Но сказать по правде, совсем не такого ответа я от него ожидала! Потому что всё это... вся эта дикая ситуация была чересчур. Я подумала, что у болезненной реакции Афии на наше "сопряжение на троих" было куда больше предпосылок, чем банальное непонимание ситуации.
«Смерть" старшего сына, подруга-извращенка, по сути, совратившая младшего… Афия просто зафиксировалась в какой-то момент в режиме защиты собственных детей и вот уже многие годы не могла выйти из него. Её мальчишки выросли, и теперь сами могли защитить кого угодно, но она всё ещё боялась того, что кто-то со стороны причинит им боль и нанесёт непоправимый вред.
Впрочем, с этим наверняка можно было что-то сделать… Как минимум этим двоим нужно было поговорить…
Рину болезненно поморщился, разглядывая задумчиво притихшую меня.
– Карадла… надо было наверно что-нибудь набрехать тебе вместо того, чтобы всё это на тебя вываливать, да? Вот только ничего в голову не шло из-за твоих ловких пальчиков на моём члене… – Он горько усмехнулся и спрятал лицо в ладонях. – Такой момент себе испортил этим антисексуальным откровением!
Я поймала его руки и потянула их на себя, открывая лицо.
– Рину, ты болван. – Констатировала я, глядя ему прямо в глаза.
Он язвительно усмехнулся и всплеснул руками.
– Ну спасибо, любимая!
– А ты не пробовал хоть раз поговорить со своей матерью? Объясниться с ней вот прямо теми же словами, что и со мной. Сказать ей, что любишь и то, что хотел бы слышать это от неё в ответ?
Рину фыркнул.
– И что бы это изменило?
– Ну, не знаю… может быть, всё?
Задумчиво протянула я, а киранец с секунду помолчав, посмотрел на меня серьёзно и неуверенно сказал:
– Не думаю, что сработает. Но я попробую.
Я улыбнулась. У меня появилось такое странное чувство, словно за моей спиной начало подниматься яркое утреннее солнце, приятно греющее своими первыми лучами. Хоть за окнами в спальне Рину совершенно точно была ночь.
– А ты не думай. Просто сделай и посмотри на результат.
Рину открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но вдруг умолк и опустил взгляд вниз, между нами.
Даже не знаю почему. Может, потому, что мои пальцы забрались ему под футболку и, огладив рельефные кубики нижней трети пресса, снова нырнули к нему в штаны?
– Ив? – Озадаченно спросил он. – Что ты делаешь…
Я усмехнулась и нагло подтолкнула его к стене, снова заставив упереться в неё спиной.
– Возвращаю как было. Мы ведь ещё не закончили! Ты свою часть уговора выполнил, а я свою ещё нет…
Было что-то дико приятное и, чего уж там, заводящее с пол-оборота, в том, с каким восторженным и голодным взглядом он проводил меня, опускающуюся перед ним на колени.
– Карадла, Ив… – хрипло выдохнул мой красноволосый болван, когда я добралась до его третьей базы. – Ты же меня так с ума сведёшь…
Нежное утро на Кира
Проснуться от поцелуев? В последнее время со мной такое случалось часто. Нежные прикосновения кожа к коже, ласковые горячие пальцы, скользящие по изгибам плеч и бёдер, тихий шёпот в тишине нового дня: «Доброе утро, недотрога…» – и следующий за этим поцелуй… поцелуи. Потому что любимых у меня было двое, и каждому нужно было в ответ сказать о любви.
Но её у меня для них было много. Любви. Так много, что вся не помещалась в груди и всякий раз рвалась наружу, когда мои киранцы были рядом.
Нежный затуманенный взгляд глаза в глаза, как вопрос: можно ли зайти дальше поцелуев? И сладкий густой аромат, окутывающий нас, как кокон. Воздушно-свежий, пряно-тёплый, необъяснимо прекрасный… Такой, что нельзя было надышаться и принюхаться, привыкнуть и забыть о его существовании, как это бывает с другими запахами. С тех пор как мы стали жить вместе, он словно стал ярче. Я чувствовала его от моих любимых, от нашей одежды и мебели в квартире. И мне это нравилось, потому что, как однажды сказал Рину, так пахло счастье.
Я вообще стала замечать много странных изменений в себе. Например, мой цвет глаз стал ярче… почти как у моих мужчин. Мои чувства стали острее – обострился слух и зрение, я стала ощущать запахи, которых раньше не слышала. Рину шутил, что на Кира во мне проснулись спящие гены, но я думала, что всё дело в пище и чистом воздухе. Мой геном мы ещё не нашли времени проверить, слишком много было дел и без этого. Встречи с многочисленной роднёй, общение с властями, знакомство с культурой и обычаями Кира. Да и не было в том особой необходимости, ведь природа не могла ошибаться, для нас троих возможно будущее. Мы созданы друг для друга, чтобы творить его своими руками.
Мне здесь нравилось. На Кира. Но, скорее всего, мне понравилось бы где угодно, если бы рядом были они. Рэвул и Рину. Мне казалось, что с каждым новым днём я люблю их ещё сильнее, чем прежде. И, боже, как невероятно было быть столь же любимой в ответ… Беззаветно. Безгранично.
Квартира Рину в центре Тахари была нам троим… маловата. По сути, это была студия для двоих с огромными окнами на юг и восток, из которых открывался вид на городской парк и большие голубоватые горы вдали на фоне розоватого неба Кира. Потому мы сразу начали искать что-то побольше, но неотложные дела очень сильно отвлекали нас от поисков.
Рину часто посещал полицейский департамент, давая показания по своему делу. К счастью, защитники, которых мы наняли для него, были настроены оптимистично и осторожно утверждали, что дело, скорее всего, кончится принесением публичных извинений всем пострадавшим и временным отстранением от работы. На это указывало и то, что Академия заинтересовалась результатами исследований Рину по Земле и уже несколько раз запрашивала от него отчёты по той или иной сфере его научных изысканий.
Рэвул стал частым гостем в большом чёрном здании в центре Тахари, которое они с Рину между собой называли «министерством не ваших сраных дел». На деле это был аналог нашей службы безопасности и разведки, только планетарного масштаба.
О том, чем именно он там занимался, Рэвул не говорил. Мы сами с Рину были там два раза, в формате монологов рассказывая сурового вида киранцам в чёрной форме о своих приключениях. Но однажды Рэв вернулся оттуда и недвусмысленно намекнул на то, что ему предложили там работу, на которую он намерен был согласиться.
На самом деле для устройства туда ему оставалось соблюсти, по сути, формальность – отправиться наконец на свою Большую Охоту и стать эриваром. Но на это из-за всех дел, которые нам троим никак нельзя было отложить на потом, у него просто не было времени.
Мне сложно объяснить, как так вышло, но Аня неожиданно сдружилась с Афией. Родители Рэвула и Рину на время выяснения всех обстоятельств, связанных с нашими приключениями, предложили ей пожить у них на ферме и дали работу в саду хищных растений, который действительно пользовался большой популярностью у киранских туристов.
Вместе с Афией и Лиором Аня ухаживала за хищными цветами, а также помогала Исавур Эривам с работой в офисе, продавая билеты и устраивая экскурсии. Симпатичная круглоухая экскурсоводша с неизвестной планеты пользовалась удивительной популярностью среди гостей ранчо, увеличивая прибыль.
Ане нравилась её работа, и она даже стала задумываться над тем, чтобы после получения вида на жительство попробовать поступить на биологический факультет в Вунанзенотскую Академию по программе для жителей отдалённых систем. Рину обещал помочь ей в этом, если
если ему удастся восстановиться в должности. Да и Афия с Лиором тоже предложили в этом свою помощь.
В общем и целом, мы с Рину и Рэвулом были счастливы, влюблены и бесконечно заняты для того, чтобы полностью посвятить себя друг другу, как нам того очень хотелось. Потому, когда у нас внезапно выдались два дня без дел, мы не думали дважды.
На кемпинговую площадку на Монумейской горе мы с ребятами поднялись глубоко заполночь. И если Рэвулу и Рину ещё хватило сил на то, чтобы поставить палатку и развести костёр, то я просто заснула на рюкзаках, пока эти двое на скорую руку делали ужин. Есть много плюсов в том, чтобы быть единственной сразу для двоих… Например, не переживать о том, что все приготовления сделают за тебя.
Я проснулась рано утром и поёжилась от холода, потому что спала в одной только футболке и умудрилась скинуть с себя расстёгнутый на манер одеяла спальник.
Но ненадолго. В следующее же мгновение горячие руки притянули меня к не менее горячей груди, и Рэвул сладко прошептал:
– Доброе утро, любимая…
После чего его губы надолго заняли мои сладким поцелуем, не позволяя ни слова сказать в ответ.
Сзади, громко зевнув, мне в шею носом ткнулся Рину. Подтянув повыше спальник и укутав им всех нас троих одновременно, он снова сонно засопел. Видимо, за это и получил щелчок по лбу.
– Эй!
– Что «эй»? – усмехнулся Рэвул. – Вставай давай. Рассвет же пропустим! Между прочим, это ты нам все уши прожужжал про то, что вид на рассвет над рекой Оторон с Монумейской горы стоит того, чтобы в единственный случившийся выходной тащить сюда свои задницы!
– А сколько времени? – сонно пробормотал Рину и, приоткрыв один глаз, посмотрел им на мониток на своём запястье.
Эта штука была своеобразным комбо из наручных часов и смартфона. Особенностью устройства было то, что оно управлялось практически силой мысли; экраны с разнообразными данными открывались в небольшом круглом окошке, стоило только о них подумать.
Это выглядело для меня как магия. Но любая достаточно развитая технология для несведущего в современных достижениях науки всегда неотличима от магии.
Увидев время, красноволосый киранец подскочил на месте.
– Карадла! Уже почти взошло! Скорее!
Всклокоченный и слегка опухший из-за сна, он начал едва ли не в панике метаться по палатке, ища брюки, носки и футболку, как всегда раскиданные где попало. На фоне него Рэвул, который с каменным выражением лица протянул мне аккуратно сложенную стопку моей одежды из своего рюкзака и оттуда же достал свою, выглядел более чем комично.
Я рассмеялась.
– Весело ей… – недовольно проворчал Рину, натянув футболку не той стороной, и, обречённо фыркнув, начав выворачивать её в правильную сторону прямо на себе. – Она опять смеётся над нами, Рэв!
– Не над нами, а над тобой, – буркнул тот. – Это было бы и правда смешно, если бы ты проспал рассвет, хотя сам же нас сюда из-за него позвал.
Ещё на Земле я видела много роликов в интернете, где перед камерой отстёгивали клапан палатки, и впереди открывался захватывающий дух вид на прекрасную природу моей родной планеты. Сейчас же я буквально поймала дежавю, когда Рину звонко отстегнул замок и откинул в сторону плащевую ткань.
С высоты Монумейской горы открывался просто невероятный вид, до дрожи захватывающий дух! Большая, быстрая, нереалистично голубая река впереди будто проистекала из самого неба. Солнце, только-только приподнявшееся над горизонтом, заставляло её быстрый поток ярко блестеть и переливаться. Высокие хвойные деревья обрамляли голубую реку со всех сторон, словно золочёная рама дорогую картину, многократно усиливая эффект на контрасте изумрудно-зелёного и небесно-голубого цветов. А ещё воздух… какой же здесь был потрясающе чистый, вкусный воздух! Его хотелось вдыхать полными лёгкими и оставлять в себе навсегда!
– Вау… – восторженно протянула я. Вчера из-за отсутствия лун на небе, которых у Кира было три: одна большая и две совсем крошечных, а ещё из-за усталости я не видела этого ничего. Но сегодня… – Это просто потрясающе…
– А я говорил! – самодовольно усмехнулся Рину. – Лучшее место во всём Иссабоне…
Я посмотрела на Рэвула. Он улыбнулся и, блаженно прикрыв глаза, вдохнул полной грудью.
Мне показалось, что я на себе почувствовала, насколько ему сейчас было хорошо. Подумать только, сколько лет он ждал, чтобы оказаться здесь, на Кира. Но и помыслить не мог, что однажды будет здесь не один. Что больше никогда не будет один.
Как и Рину.
Как и я…
Пока мы с Рэвулом любовались видом, Рину расставил походные кресла недалеко от края каменной террасы и принёс из палатки термос с чаем, в который по собственному рецепту добавлял теперь какие-то травки и корешки. Получалось очень ароматно и вкусно. Он разлил его по кружкам и предложил всем занять свои места в самом потрясающем «кинозале во вселенной».
Я, как всегда, села в центре, а братья по краям.
Солнце уже приподнялось на треть над горизонтом и начало согревать. Я немного расстегнула ветровку и поймала на себе взгляд Рину, которым он нырнул мне в глубокое декольте майки.
Пришлось слегка шлёпнуть его по вихрастой рыжей макушке, но это, разумеется, ни капли не помогло.
– Ты счастлива, Ив? – вдруг ни с того ни с сего спросил Рэвул.
Оказалось, он всё это время смотрел на меня, а не на рассвет.
Странный.
Я задумалась на секунду и широко ему улыбнулась.
– Очень. Я… если честно, даже не могу вспомнить, чтобы хоть когда-нибудь была настолько же счастливой. А ты?
Он улыбнулся, но не ответил мне. Вместо ответа он снова задал вопрос:
– Что ты думаешь о том, чтобы остаться на Кира навсегда? Мы обещали тебе, что примем твой выбор, если ты передумаешь.
Я смущённо фыркнула.
Надо же… запомнили и не стали увиливать. Я подумала, что это и есть на самом деле проявление уважения к партнёру – не оставлять без внимания его или её интересы, помнить о них, как о своих собственных.
– Не думаю, что ввиду всех обстоятельств теперь когда-нибудь смогу вернуться на Землю… Но даже если бы и смогла… У меня там больше никого не осталось. А для своей расы что я, что Аня сможем больше сделать здесь.
Я посмотрела на Рэвула, и он кивнул.
– Я обещал тебе сделать всё, что смогу, и я работаю в этом направлении. Вот только нужно на Большую Охоту вырваться… Рину, сколько это может занять времени?
Рину пожал плечами и шумно отхлебнул из кружки ароматный горячий чай.
– Если на саблезубую шицу, как ты и планировал, то готовься год ходить по лесам за этой стервой. Но можно отказаться от амбиций и, как многие, выбрать эшту. Этой дряни в местных лесах полно. Если голову тебе не откусит, то придёшь с трофеем уже на будущих выходных.
– Значит… примерно неделя… – задумчиво протянул Рэв и недовольно цокнул языком. – Похоже, придётся засунуть себе своё самомнение в задницу и первым пойти на эту эшту.
Рину расхохотался.
– Что? – недовольно буркнул блондин.
– Не видать тебе лавров победителя… салага! Когда ты ещё все двенадцать хищников соберёшь.
Рэвул недовольно поджал губы, а потом вдруг добродушно улыбнулся.
– Ну и ладно. Должен же ты хоть в чём-нибудь быть лучше меня.
Рину довольно улыбнулся, радуясь своей победе. А потом, когда до него наконец дошёл истинный смысл слов брата, громко возмутился:
– Эй! Что значит «хоть в чём-то»?! Да я вообще во всём лучше тебя!
Рэвул расхохотался.
– Мечтай, салага…
Нет, ну эти двое были просто неисправимы! Хорошо, что у них была я. Уверена, они вдвоём бы ни за что не добрались до Кира. Поубивали бы друг друга ещё на Земле!
Что поделать? Пришлось встрять.
– Мальчики, хватит. Вы оба у меня самые лучшие! И даже если не во всём, я вас обоих всё равно очень сильно люблю, – сказала я и шумно вздохнула, повернувшись к реке. – Но вы такие болваны… Смотрите, пока вы спорили, рассвет почти кончился!
Рину вдруг подскочил на месте и меня потянул за собой, ставя на ноги.
– Карадла… Ив! Надо же скорее загадать желание!
Я смущённо улыбнулась.
– Что? Желание?
Потому что где Рину и где суеверия… Такого предложения я от него точно не ожидала! Может быть, от Рэвула, но точно не от Рину.
– Ну да, очень действенная примета,
между прочим! Если ты впервые на Монумейской горе смотришь на рассвет, нужно посмотреть через круг на солнце и загадать желание. И оно обязательно исполнится!
Позади меня поднялся Рэвул и тоже подошёл ближе.
– Через круг? – нахмурилась я, не понимая с чего такой ажиотаж. – Например, вот так?
Я сложила пальцы, изобразив знак «ок», и посмотрела на Рину сквозь образовавшийся круг, но киранец отрицательно замотал головой и, поймав мою руку, заставил раскрыть ладонь.
– Нет… подожди, лучше вот так… – с этими словами он сунул руку в карман брюк и, достав что-то, вложил в мою раскрытую ладонь. – Держи.
– И вот, держи… – с улыбкой сказал Рэв и тоже что-то вложил мне в руку, после чего пальцами заставил сомкнуть кулак.
– Да зачем мне… ой…
Я догадалась. Почувствовала на ощупь, как два одинаковых круглых металлических предмета прокатились в руке. Я раскрыла ладонь, поднесла её к себе ближе и снова сжала руку в кулак, ощутив, как быстро-быстро забилось в груди сердце.
– Ребята… вы просто неисправимые… болваны…
Я не знала, что сказать. Почему-то у меня во всём моём огромном словарном запасе не оказалось ни одного подходящего слова на такой случай, кроме как сказать этим двум дуракам, что они дураки.
У киранцев было не принято обмениваться кольцами. Им этого было не нужно. Единицы, следуя древним традициям, делали парные татуировки на запястьях или плечах… Однажды мы обсуждали это с ребятами, но мне и в голову не могло прийти, что они решат подарить мне кольца. Откуда они их только взяли на Кира, где никто колец не носит? Сделали на заказ?
Я снова раскрыла ладонь, чтобы посмотреть… моя рука мелко дрожала. На ней лежали два небольших золотых обруча, по внешней стороне сплошь инкрустированные небольшими огранёнными камнями. Один, кажется, рубинами, а другой бриллиантами.
– Ив…
– Ив Сандерс...
Сказали мои не близнецы одновременно.
Рэвул приобнял меня за талию, а Рину осторожно обхватил мою руку с кольцами на ладони своими, унимая эту нервную дрожь.
– Ты станешь нашей женой?
Я лишь на мгновение прикрыла глаза, изо всех сил стараясь остаться в сознании, и тихо ответила:
– Да. Ну а что ещё? Это ведь Рэвул и Рину... мы ведь были изначально созданы друг для друга.
