Текст книги "Недотрога для хищников. Единственная для двоих (СИ)"
Автор книги: Олеся Рияко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 51 страниц)
Глава 47
Я растерялась. И что это могло значить? Неужели киранцы их не едят? Нет, я, конечно, знаю, что растения, грибы и животные – это разные царства. Но если по-честному, то в моём потребительском сознании пучок спаржи и упаковка грибов всегда занимали примерно одно место в рационе. То есть были полезны и особенно хороши обжаренными на гриле.
– Да, я люблю грибы. Особенно тушёные в сливках или приготовленные на огне. А вы что, нет?
Судя по выражению недоумения на лицах ребят, сбылось моё худшее предположение.
– Вы их хоть пробовали вообще?
Рэвул скривился, а Рину с отвращением поморщился.
– Еах…
– Ив, но грибницы же разумны… – Убито пробормотал капитан.
– Разумны?!
У меня волосы на затылке пришли в движение. В смысле разумны?
– А она ещё нам что-то говорила по поводу поедания разумных существ… – Проворчал Рину и шумно вздохнул, поймав взгляд брата. – Ладно, просто справедливости ради Рэв – действительно не все грибы разумны. Наверняка на Земле нет разумных грибниц, да? В этом же всё дело?
– Да. – Неуверенно ответила я и поджала губы.
А ведь я, кажется, когда-то слышала что-то такое в какой-то научной программе, которая фоном шла дома по телеку! Про разумные грибницы, передачу импульсов между грибами на тысячи километров… Боже, надеюсь шампиньонов, и эноки это не касается?
Несмотря на гнетущие мысли, я постаралась сделать серьёзное лицо и тут же начала оправдываться, убеждая даже не их, а саму себя:
– Я, разумеется, не ем разумных грибов! Некоторые люди и вовсе отказываются от употребления мяса в пищу из гуманных соображений. Чтобы ни одному живому существу не причинять боли, неважно разумное оно или нет. Так что нет… Только неразумные грибы идут в пищу на Земле… Да, определённо так.
– Добровольный отказ от мяса? – Искренне ужаснулся Рину. – Кошмар. Звучит как секта самоубийц. Это какое-то религиозное течение у вас на Земле?
Я не стала отвечать, но едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться в голос, вспомнив про извечную борьбу веганов с мясоедами.
– Дикость какая… – Ошарашенно прошептал Рэвул. – Звучит, как пытка. Я бы лучше застрелился, чем всю жизнь питаться одной травой...
Я улыбнулась. Ну кто бы сомневался. Пожалуй, какой-нибудь йога-ретрит эти двое бы просто не пережили…
– Ладно. – Вздохнула я, возвращая беседу в более конструктивное русло. – С этого дня я согласна пробовать, а потом уже спрашивать. И я сейчас как бы не спрашиваю вас, что это в моей тарелке, потому что это действительно вкусно. Но мне просто очень интересно, вот этот стейк, до того, как стать стейком, он бегал или летал? Я бы сказала, что по вкусу очень похоже на говядину… Наверно ближе к вагю, но ещё нежнее. Эм… это у нас так мясо определённого вида млекопитающих называется. Неразумных.
На всякий случай добавила я.
Рину улыбнулся и чуть подался вперёд, словно желая во всех подробностях рассмотреть мою реакцию.
– Оно ползало.
Я вскинула брови и обернулась к Рэвулу в надежде, что он сейчас скажет, что его близнец опять глупо пошутил. Но нет.
– Под землёй. – Без каких-либо эмоций добавил Рэвул.
Меня сейчас стошнит… – громко простонал мой внутренний голос.
Это было странно, потому что никаких таких позывов я при этом в желудке не почувствовала. Да, это существо, ползало. Да под землёй… может быть, это был даже какой-то червяк. Но ведь вкусный же! Люди на Земле и не такое едят, на самом деле. И вообще, все страхи и пищевые предрассудки у нас в голове… Едят у нас и кишки. Пусть я даже понятия не имею, как выглядят эти кньо́рки.
– Ладно, Рину, – сказала я, севшим голосом, – давай сюда свой соус. С ним определённо ещё лучше. Я на самом деле такая голодная, что сейчас бы даже тебя съела.
Он довольно улыбнулся и, подхватив со стола маленькую кастрюльку, щедро налил мне в миску ещё пюре из дигона со специями. Сказал:
– Есть меня, конечно, не надо. Но можешь укусить, если хочешь.
Я поморщилась. Ох уж этот Рину и его шутливые намёки, в которых и шутки-то почти нет.
– Что? – Сказал он с лукавой улыбкой. – Если нежно, то я очень даже не против.
– Ой, отстань. – Фыркнула я, придвинув к себе политый соусом стейк.
– Да, Рину. – Рэвул переставил к нему ближе свой стакан с водой. – Вот, попей и остынь немного.
Красноволосый томно вздохнул.
– Не могу. Меня возбуждают женщины с хорошим аппетитом. Ив та-ак сексуально ест...
Я аж замерла с набитым ртом. Жевать в его присутствии резко стало как-то… неуютно. Но тут и Рэвул добавил, сделав мне ещё хуже:
– Я бы сказал, после сегодняшнего, она даже просто дышит более, чем сексуально. – Вздохнул он, смутив меня ещё больше.
Хотя, казалось бы, куда уж?!
Я быстро прожевала и строго посмотрела сначала на одного, потом на другого.
– Так. Мы договаривались. Если вы не прекратите, я просто уйду.
– А мы что? Мы ничего.
– Разве кто-то что-то сказал?
– Нет, я молчал. – Пожал плечами Рэв.
– Я тоже. Я вообще ем обычно молча. – Подхватил Рину, говоря с набитым ртом. – Вкусно же, некогда болтать!
– Умолкни уже, профессор.
Красноволосый доктор наук весело фыркнул.
– Мне, конечно, это льстит, Рэв. И в принципе нравится, как звучит, но я всё ещё только доктор. Вот вернёмся на Кира… Хотя нет. Тогда тебе придётся звать меня академиком.
– Всё равно будешь профессором. – Усмехнулся Рэвул.
– Эй! Вот это уже обидно будет звучать!
– Переживёшь. Жуй давай. Спать пора. Ты обещал утром с Ив ножевым боем заняться. И так ведь не встанешь…
Глава 48
– Иви… Не нужно, детка.
Её голос был слаб и звучал как-то сипло, бесцветно. Словно из него исчезло всё, что делало его голосом моей мамы. Её чувство юмора, сила характера, позитивное отношение к жизни и любовь…
Хотя нет, только она и осталась. Любовь сквозила во всём, от слов до её бесконечно усталого взгляда, которым мама сейчас смотрела на меня. Просто болезнь дожирала последнее, и даже простая улыбка отнимала теперь у Лавли Сандерс слишком много сил.
– Лучше останься со мной. Пожалуйста… не выходи сейчас, я потерплю…
– Я быстро, мама. Я молнией!
За окнами нашей квартиры страшно вопила серена, но, когда я открыла дверь на террасу, она стала просто оглушительной. Словно вой гигантского хтонического чудовища из древних легенд, от которого тонули корабли и останавливались сердца матросов.
Но мне не было страшно, уже нет. В последний месяц она выла едва ли не каждый день. Я знала, что из-за пустых, но не почему именно; мама запрещала смотреть новости.
Закрыв за собой прозрачную дверь, я на секунду замерла и сделала глубокий вдох, оглядев пространство вокруг.
Был вечер, но наш район с высоты казался вымершим из-за того, что был обесточен. Пахло мокрым асфальтом и озоном, воздух был разряжен, а тяжёлые тёмно-серые тучи над головой сгущались, предвещая мощную бурю.
Всё было одно к одному, ведь если уж не везёт, то сразу по всем фронтам, так?
Наш слабенький резервный генератор и без того был на последнем издыхании, а тут гроза. Он всегда вырубался во время дождя, и мы не знали почему. На новый у нас денег не было, а ремонтники, которых мы вызывали, просто разводили руками. Мол, износ техники, перебирать по винтику дороже, чем купить новый – пользуйтесь, пока вконец не пошёл в отказ.
И мы пользовались. А что ещё оставалось?
Правда и запустить его после отключки не составляло большого труда. Нужно было только знать как: отсоединить шедшие в дом провода, проверить наличие напряжения в распределительном блоке. Если его не было, достать и обратно вставить батарейки в стартер, а после перезапустить и подключить всё снова, как было.
С этим легко могла справиться и триннадцатилетка, поэтому я отказывалась спускаться в бомбарь во время воздушных тревог, как бы мама меня ни уговаривала. Поскольку она упорно сопротивлялась переезду в госпиталь, я была нужна ей. Особенно в грозу, ведь без электричества не было и кислорода.
Запасной баллон мы израсходовали вчера, когда мама, вопреки рекомендации врачей, отправилась поддержать меня на межшкольном соревновании по прыжкам в воду. Никакого места я, к сожалению, не заняла, но это был один из самых чудесных дней за последний год.
После всего мы сходили погулять в наш любимый парк, поели мороженое и даже навестили урну Роки в колумбарии для домашних животных. Я принесла ему его любимое печенье в форме косточки от «Хэппи Пэт», а мама заменила выгоревшую фотографию в именной рамке с порядковым номером ячейки для урны с его прахом.
Она уверяла меня, что не устала, ведь всю дорогу не вставала из инвалидного кресла, но сегодня ей стало сильно хуже.
Оставшись в одиночестве на нашей террасе, я думала, что лучше бы мама осталась вчера дома… Тогда сейчас у неё был бы запас кислорода и силы. Она бы свободно дышала, вместо того чтобы страдать в ожидании, пока я перезагружу этот чёртов генератор.
Я пнула с дороги волейбольный мяч, и он улетел к плетёной ограде, обвитой засохшим диким виноградом. После того как мама заболела, некому было ухаживать за садом на нашей террасе… и некому было играть в волейбол.
Всё моё свободное время занимала учёба. Я хотела попробоваться в первый женский набор Академии Звёздного флота. Мои шансы были малы, слишком большой конкурс – вся планета, притом что отобрать собирались лишь пятьдесят девушек. А я не то чтобы прилежно училась после того, как мама заболела. Отчасти не могла, отчасти не хотела. Для меня вообще всё словно разом потеряло смысл, когда она рассказала о своём диагнозе и том, что ей осталось от силы…
Грохот за углом заставил остановиться за секунду до того, как повернуть из-за него к площадке, на которой был установлен генератор. Я замерла и прислушалась. Грохот повторился, но тише… Звук был такой, будто кто-то что-то ломал. Гнул металл, вырывал с корнем провода.
Я прижалась спиной к тёплой стене дома и замерла. Наша с мамой съёмная квартира с террасой располагалась на седьмом этаже большого каскадного многоквартирного комплекса. Террасы начинались в нём с пятого этажа. Вряд ли какие-нибудь воры или вандалы стали бы забираться так высоко.
Тем более в городе во время воздушной тревоги действовали особенно жёсткие меры противодействия всяким нарушителям. Попадись такой на месте преступления стражам правопорядка, его могли даже расстрелять. Так что вряд ли это был человек…
Но тогда что? Животное? Для кенгуру слишком высоко, для кузу слишком шумно, да и не ночь ещё.
За углом снова громыхнуло, и я услышала стон. Вполне человеческий, очень эмоциональный. Словно от боли, смешанной с раздражением. Тогда я решилась и осторожно выглянула из-за угла… и тут же нырнула обратно, ведь глаза в глаза встретилась с ним!
Точнее глаз-то я под его непроницаемо чёрным шлемом, конечно же, не разглядела. Но каким-то особым, животным чутьём поняла, что он заметил меня и смотрел мне точно глаза в глаза.
Пустой…
Их скафандры были выставлены в здании приёмной комиссии Академии Звёздного флота, куда я совсем недавно ходила на консультацию по вступительным испытаниям. Я не могла перепутать. Это совершенно точно был один из них! И мне бы убежать сейчас же, попытаться позвать на помощь… Но всего в шагах двадцати отсюда за стеной была моя беспомощная больная мама, которая убежать точно бы не смогла. Потому что без дополнительного кислорода ей было тяжело даже лежать.
Не до конца осознавая, что делаю, я вышла из-за угла, смотря прямо на него.
В голове на повторе крутилась всего одна мысль: если этот пустой подумает, что я здесь одна, то не станет проверять. Убьёт меня, но дальше не пойдёт и маму не тронет. Всё равно меня он уже видел…
Мы замерли друг напротив друга. Огромный инопланетный захватчик с хищным оружием в руках. Безжалостный убийца в жутком чёрном скафандре, покрывавшем его сильное тело, как вторая кожа, и чёрном же шлеме, в забрале которого, словно в зеркале, отражалось всё вокруг. И я, долговязая девчонка в розовых легинсах, растянутой маминой майке с логотипом её любимой музыкальной группы, и в той-тапках в форме утят, которые я носила на голую ногу.
На горизонте за спиной пустого сверкнула ветвистая молния, и над нашими головами тут же громыхнуло. Я даже не моргнула, а он как-то нелепо дёрнулся, словно его током ударило, и обернулся к генератору. Я увидела, что несколько проводов толщиной примерно с мой палец тянулись от какого-то подобия рюкзака за его спиной к вводному каналу нашего с мамой резервного источника питания.
А сам он при этом не работал. Гроза же…
Глава 49
Я нервно усмехнулась. Энергию у нас воровать вздумал? Что, скафандр разрядился? Думал, что повезло генератор найти, а он возьми, и вырубись? Так тебе и надо, чудовище…
Пустой безразлично развернулся ко мне спиной и лицом к генератору, посмотрел на него так и эдак, а потом со всей возможной злостью саданул по металлическому корпусу кулаком, сорвав тот с креплений, и принялся отдирать защитную крышку.
А мне бы убежать в этот момент без оглядки, попытаться спрятаться… но меня такая ярость разобрала на него! На то, что он стоит тут и доламывает наш с мамой генератор вместо того, чтобы исчезнуть и перестать портить своим присутствием нашу и без того тяжёлую жизнь! Моей маме нужен был этот генератор, нужен был кислород, а эта тварь, не умея с ним обращаться, собиралась доломать его до конца!
Я подхватила крупную гальку с клумбы с засохшими кактусами рядом с собой, и со всей силы запустила её пустому в голову. Попала чётко в зеркальный затылок. Он от неожиданности вжал голову в плечи и резко обернулся.
– Проваливай! Он сломанный, понимаешь меня, тварь?! Он не работает и ничего тебе не светит! Из-за вас уродов весь город обесточен! Ни у кого здесь нет электричества! НИ У КО-ГО!
Пустой с раздражением повёл своими широченными бронированными плечами и пошёл на меня. Я попятилась, но сорваться с места и побежать не успела. Потому что и он остановился. Пристёгнутый проводами от большого прямоугольного рюкзака за спиной к тяжёлому металлическому ящику, далеко не уйдёшь.
Я зло усмехнулась.
– Что-то забыл, да?
По какой-то причине близость к смерти, эта неотвратимая опасность, сделали меня удивительно смелой и напрочь отключили инстинкт самосохранения. Я прекрасно знала, что никто не выживал после встречи с пустыми вот так, лоб в лоб и без оружия… В нашей безмолвной войне с ними действовало лишь одно правило: либо мы, либо они.
Но мне не было страшно. Так или иначе, все когда-нибудь должны умереть, разве нет? Моей маме вот оставалось совсем недолго и при встрече с пустым меня невероятным образом воодушевила мысль, что я могу уйти вместе с ней или всего-то чуточку раньше…
И не будет слёз, мучительных прощаний с остывающим телом любимой мамы, криков в ночную тишину неба «за что?!» и бесконечных сочувствующих взглядов с печальным шёпотом за спиной «бедная сиротка, совсем одна».
Я снова наклонилась к клумбе и подняла гальку. Там их было ещё много, выставленных для красоты одна к другой вокруг сгнившего кактуса. До конца жизни мне точно хватит зарядов.
Сжав тёплый гладкий камень в руке, я снова смело посмотрела на пустого.
– Уходи. – Выпалила со всей доступной мне убедительностью. – Что ты здесь забыл? Это не твоя планета, а наша. И всегда будет нашей, слышишь! А ты бы свою отдал, если б кто-то вот также попытался её отобрать?!
Я снова со всей злости швырнула галькой в его шлем. Раздался странный приглушенный треск, и голова пустого дернулась назад. Он медленно вернул её в исходное положение, и я собственными глазами увидела, как по гладкой зеркальной поверхности его шлема во все стороны расползаются глубокие трещины.
– Вот чёрт…
Мой взгляд скользнул по хищной злой пушке в его руке, направленной дулом в землю, но пустой почему-то так и не поднял её на меня. Зато поднял другую, свободную руку и плашмя ляпнул её ладонью на шлем. Тот снова затрещал, а за спиной у инопланетного захватчика заискрили провода, подключённые к генератору.
Я неосознанно сделала шаг назад, когда поняла, что он пытается сделать. Рука пустого сместилась на шлеме вправо и влево, то ли пытаясь сместить зеркальную сферу относительно креплений на скафандре, то ли кроша её остатки, пока та не упала наконец с его головы, развалившись на несколько частей.
Я закрыла себе рот обеими руками, когда увидела его… В этот самый момент я наверно была единственной из всех живых на Земле, кто воочию видел пустого. Хотя, быть может, дело было в том, что они не оставляли в живых свидетелей…
Это был мужчина. У него были человеческие черты и длинные седые волосы, хотя сам он при этом не выглядел стариком. Его нос и рот скрывал чёрный воздушный фильтр, похожий на герметичную кислородную маску пилота. Но напугало меня не все это, а его глаза. Абсолютно белые, лишённые даже намёка на зрачок или радужку. Слепые… пустые…
Он посмотрел на меня ими снова, будто бы в самую душу. А потом завёл свободную руку за спину и дёрнул за провода, которыми пытался запитаться от генератора. Я снова попятилась, решив, что он сделал это, чтобы не тратить зря заряд своего оружия и просто по-тихому свернуть мне шею, но пустой ко мне больше не обернулся.
Провода втянулись в жёсткий рюкзак за его спиной, словно живые. А потом инопланетянин подошёл к краю террасы, поднялся на широкий парапет и просто шагнул за него, будто там было невысоко. Вот только вниз была отвесная стена на семь этажей.
Не помня себя, я подбежала к краю и свесилась через край. Внизу никого и ничего не было. Пустой словно испарился. Пропал. Исчез. Провалился в бездну, которая лишь на мгновение разверзлась у моего дома, чтобы поглотить его и забрать с собой.
Я шумно выдохнула, ещё не веря до конца в свою невероятную удачу, и поспешила к генератору.
Его было уже не починить. Этот урод разворотил стартер в нелепой попытке заставить технику работать! Чувствуя, как сердце моё пропускает удар за ударом от страха, что нужно вернуться к маме и рассказать ей обо всём, я побежала обратно в квартиру.
Моя мама лежала, отвернув голову к стене и я подумала, что она спит. Начала красться по комнате, не желая будить, но очень быстро поняла, что горько ошиблась.
Глаза мамы были чуть приоткрыты и смотрели в никуда, а грудь не вздымалась. Безвольная правая рука лежала на маленькой деревянной рамке с фотографией, которая всегда стояла у неё на тумбочке возле кровати. На той фотографии были она, я и Роки на фоне водопада Джим-Джим в национальном парке Какаду.
Ей пришлось взять фото с тумбочки, потому что меня не было рядом, когда она…
Потому что я…
Я закричала так громко, как только могла, и упала на колени перед её кроватью. Я протянула к ней руки, но тут же отдёрнула их, поняв, что не могу… что не имею права, ведь оставила её одну, несмотря на то, что она так просила меня остаться! Слёзы душили меня, и я не могла сделать вдох, я задыхалась пытаясь!
Один раз…
Второй…
Я судорожно втянула ртом воздух и села в постели, в ужасе, уставившись перед собой. Всё ещё не понимая, что это был сон… Всего лишь сон о прошлом, а не действительность, в которой я жила сейчас.
Но всё же сон этот не был простым.
Далёкое воспоминание из детства о встрече с пустым было сумрачным, практически вымаранным из моей памяти из-за стресса, который я пережила в тот же день, потеряв маму.
Его лицо… Раньше я не помнила ничего с того момента, как во второй раз кинула в него камнем. В моей памяти на этом месте была белая вспышка, после которой я осознала себя уже крепко прижатой к груди соцработницы. Она везла меня на скорой в больницу, потому что я сутки провалялась у маминой постели не вставая. Мне повезло, что нашу семью очень часто проверяли из-за маминого решения провести последние свои дни дома, а не в больнице.
Кажется, если бы меня не нашли, я бы так и умерла там, свернувшись калачиком и беззвучно плача у маминой кровати, считая себя недостойной коснуться её в последний раз…
Глава 50
В иллюминатор ярко светило солнце. Судя по тому, как оно успело подняться над лесом, сегодня мне удалось игнорировать его лучи намного дольше. И всё-таки я запарилась под одеялом. Майка неприятно липла к телу, нужно было как можно скорее проверить, заработала ли подача воды в душе… Вот только я едва смогла заставить себя сесть в постели.
Яркое солнце за окном и такое же яркое жёлтое покрывало, которое я сбросила на пол, когда ложилась спать. Яркая майка на мне и яркая же одежда, ожидавшая меня на тумбе напротив кровати. Неземные птицы щебетали за иллюминатором, выискивая в траве таких же неземных жужжащих насекомых – всё вокруг сияло, переливалось и пело от радости новому тёплому дню и тропическому лету…
А у меня в груди будто застрял кусок льда, и его острые грани впивались в сердце и лёгкие, обездвиживая и не позволяя свободно дышать.
Белые глаза пустого, горящие словно огни встречной фуры в ночи на одноколейной дороге над обрывом, даже сейчас смотрели на меня с самого дна моей души, из глубины воспоминаний. Он ведь мог убить меня тогда. Но почему же не стал? Ему это ничего не стоило, а я бы не увидела смерть моей мамы.
Может, потому и не убил? Разглядел в моих глазах самый большой страх, ставший теперь для меня настоящим ночным кошмаром? Ведь я до сих пор страдала из-за того, что буквально сбежала от мамы в её последние мгновения жизни. Ведь так? Сбежала? Я могу говорить что угодно и обмануть любого... кроме себя. В тот день, предчувствуя её близкий конец я, вместо того, чтобы просто быть с ней рядом, искала любой возможности оказаться как можно дальше. Я боялась увидеть её смерть. Но была слишком мала и глупа, чтобы понять, что бояться стоило только пропустить последние секунды её жизни.
И как же больно... невыносимо больно мне было от этого до сих пор! Настолько, что я даже не могла смотреть на наши с ней фотографии в том розовом альбоме!
Пожалуй, расскажи я кому-то о своей встрече с пустым, он решил бы, что инопланетный захватчик меня пожалел... Но я в милосердие пустых не верила. Слишком близко успела познакомиться с их гнилыми повадками и звериной жестокостью за время учёбы и практики в Академии.
Думая обо всём этом я до боли сжала кулаки. Мои пальцы затекли и костяшки побелели. Поняв что еще чуть-чуть и поймаю от этих тяжелых мыслей самую настоящую паническую атаку, я сильно зажмурилась и зарычала.
«Победа врага абсолютна только в том случае, если он сумел победить вас в ваших мыслях» – напутствовал сенсей Токадо. И я не собиралась сдаваться тому пустому! Потому что если именно забраться мне в голову до конца моей жизни было его целью, то он сильно просчитался, оставив в живых храбрую глупышку Иви Сандерс, которая от безысходности швыряла в него галькой!
Я отбросила в сторону одеяло и решительно направилась в сторону душевой. К счастью, вода на корабле снова была, и я первые пять минут под упругими тёплыми струями потратила только на то, чтобы просто прийти в себя.
Меня отпустило и даже ярость и грусть отошли на второй план, сменившись желанием действовать. Куда-то применить себя, вместо того, чтобы снова сидеть без дела.
Чудесное чувство обновлённости дополнило ощущение чистой одежды и белья, да благословят Лило боги космоса и крепкой женской дружбы!
Распаковав её подарок, я с интересом рассмотрела принт на трусах. Все они были с моими любимыми утятами и гусями. Особенно мне приглянулись вооружённые птички с ножами и с пистолетами. Мой выбор сегодня пал на гусей с ножами в клювах. Почему? Потому что и настроение у меня было боевое. Рину же обещал показать мне мастер-класс ножевого боя!
Вот только обещать, не значит сделать.
Я вошла в кают-компанию и, судя по всему, как и вчера, оказалась там первой. Как и днём ранее, порядок царил только в кухонном блоке, на остальной территории никто его наводить и не думал. Я вздохнула, подумав, что эту обязанность мне просто придётся взять на себя.
Конечно, не в смысле не убирать всё само́й безропотно за этими двумя бытовыми недотёпами, а командовать наведением порядка! И ещё, скорее всего, выписывать словесные подзатыльники за несоблюдение правил чистоты и общежития команды на территории космического корабля... Но это я всегда пожалуйста!
Полная решимости постучаться только для видимости, а потом безжалостно пнуть Рину с кровати, я сразу же направилась к каюте киранцев. Благо по храпу Рэвула вчера смогла определить, где именно она располагалась. Да только так и замерла у двери, с занесённым над ней кулаком.
Воображение живо нарисовало в голове картину спящих там Рину и Рэвула. Причём почему-то обязательно без одежды. Совсем. Ну и как мне было ворваться туда? После всего того, что эти двое мне вчера наговорили про своё "сопряжение" и едва сдерживаемое влечение ко мне.
Я недовольно фыркнула и опустила руку. Похоже, прививать этим двоим дисциплину будет куда сложнее, чем я думала.
Слева, шагах в десяти от меня, шумно отъехала в сторону одна из дверей. Из-за неё показался Рэвул в одном полотенце.
На голове. Он вытирал им волосы. Ниже головы на нём ничего не было.
От вида на эту ходячую скульптуру эпохи возрождения меня бросило в краску, и я сразу же отвернулась. Хотя нет... скульптурам той эпохи таких шпаг не приделывали. Наверно не хотели на фиговых листках раззоряться прикрывая эдакое хозяйство. Инфляция курса фиговых листьев, все дела...
– Ив… доброе утро! – Тут же донёсся из-за спины его голос. – Ох, да. Прости. Как-то не подумал, что кто-то теперь может бродить так рано по кораблю.
– Доброе утро, Рэвул… – Сказала я и осторожно обернулась, киранец как раз скреплял полотенце на бёдрах, так что моей нервной системе больше ничего не угрожало. – А у вас что, нет душевой в каюте?
– Нет. Индивидуальная только в капитанской. Вон там общая. – Кивнул он на дверь позади себя. – На все каюты одна.
Я нахмурилась. Как-то нечестно выходило, что у меня своя отдельная душевая, а у ребят общая. Мне от этой мысли стало некомфортно, словно они пытались быть добрыми со мной себе во вред. Я очень не любила чувствовать себя обязанной чьей-то добротой.
– А сколько здесь вообще кают?
Рэвул мягко улыбнулся, кажется, догадавшись, почему я об этом спрашиваю.
– Стандартный киранский визионер рассчитан на экипаж из семи человек, так что здесь три каюты по два койко-места и одна капитанская.
Я кивнула, про себя уже раздумывая над тем, как бы можно было компенсировать им такую роскошь, как личная душевая. Пожалуй, было бы ещё хуже периодически пересекаться с обнажёнными киранцами не в коридоре, где я бы точно в этот момент была одета, а в душе, где одета была бы не факт. А ещё стоило бы наверно подумать над тем, что если этот корабль рассчитан на семерых, а я видела лишь двоих, куда делись остальные пятеро?..
Я замерла на месте, ошарашенная этой внезапно пришедшей на ум мыслью. А ведь действительно… куда?
– Ты наверно хотела что-то узнать, поэтому стоишь возле нашей каюты?
Спросил Рэв, вернув меня в реальность из густого тумана подозрительных мыслей.
– А? Ах да… Рину спит?
Киранец ядовито усмехнулся и сложил руки на груди. Эта улыбка показалась мне странной. Он словно… надеялся, что я пришла к нему, но не был удивлён, что нет?
– Рину дрыхнет. Писал опять что-то допоздна о своих цветочках и корешках.
– Эх... Значит, никакого мне ножевого боя...
С досадой констатировала я и прикусила щёку, подумав, что если они так и к ремонту моего корабля будут относиться, то и подруг моих мы вовремя не спасём. Хотя рано было, конечно, отчаиваться. Это был только Рину. Есть же ещё Рэвул, он выглядел более надёжным. И всё же, не стоило исключать вероятности того, что только на фоне брата.
– Может… постреляем? – Предложил он.
– Ты же собирался завтрак готовить?
Рэвул хитро улыбнулся, моментально став светловолосым Рину.
– Тебе вроде понравились сэндвичи с аламантином? Просто скажи «да», Ив Сандерс.
Я фыркнула.
– Не так сильно, как маринованные кишки кнорков, но пойдёт.
– Ну вот, уже шутишь на эту тему. Подожди здесь, я сейчас. И правильно говорить «кньорков», а не «кнорков»! – Добавил он, уже переступив порог своей каюты.
– Всё правильно я говорю, это просто переводчик лагает! – Крикнула я ему вдогонку, так и не рискнув заглянуть.
