Текст книги "Недотрога для хищников. Единственная для двоих (СИ)"

Автор книги: Олеся Рияко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 51 страниц)

Я прижала рисунок к груди и ещё раз оглядела превращённое в оранжерею помещение.

– Сумасшедшие… Да откуда вы их столько взяли?! – Выдохнула я с восторгом, не в силах перестать улыбаться.

Глава 90

– Надо поговорить.

Этот вопрос назрел давно. Я всё не знала, как к нему подступиться, потому что представляла, во что, в конце концов, может перетечь такая беседа, но никак не могла решиться.

Потому что это был шаг. Это был поступок… Если так можно было сказать, это было объявлением капитуляции перед близнецами. Перед упорством и сдержанностью, которые они проявляли, позволяя мне самой идти им навстречу, хотя для себя они оба уже давно всё решили.

Мы заканчивали ужин после тяжёлого, но очень продуктивного дня. Дождливая погода практически сошла на нет, позволив нам заниматься ремонтом, в том числе и на улице, и это значительно ускорило процесс восстановления корабля.

Всю эту неделю, пока занималась монотонной скруткой одинаковых деталей, я думала о себе, своих желаниях, будущем и, конечно же, о близнецах. Но для окончательных выводов и принятия решений мне всё же очень не хватало информации…

Оказавшись под прицелом внимательных хищных взглядов, я немного поёжилась. Но отступать было уже поздно.

– Расскажите мне про сопряжение. Хочу знать, что это вообще такое. Подробно.

Рину отставил в сторону недоеденный ужин и широко улыбнулся, смотря на брата.

– А я говорил тебе, что она, в конце концов, сама к нам с этим придёт.

– И откуда же ты это знал? – Ворчливо поинтересовалась я.

Киранец беспечно пожал плечами.

– Всё же как на ладони, Ив. Сопряжение не работает в одну сторону. Ты ведь чувствуешь его, да? Чем дальше, тем сильнее. Просто тебе нужно было больше времени. Я знаю, что очень скоро ты не сможешь ему сопротивляться. – Он сладко вздохнул, подпёр кулаком щёку и мечтательно мне улыбнулся.

– Мы с вами принадлежим к разным расам. Откуда тебе знать, работает на мне это ваше сопряжение или нет. Может, вы мне просто… нравитесь.

Рэвул усмехнулся, а Рину язвительно прищурился.

– Ох, Ив, Ив… Упрямство твоё второе имя, да? Состояние энергетической системы корабля сейчас не позволяет мне провести исследование твоего генома, но ты так похожа на нас. Зуб даю, анцары потоптались и в родословной землянитян. Мы с тобой представители разных, но родственных рас, Ив.

– Скорее всего, так и есть. – Кивнул Рэвул и чуть подался вперёд, с интересом разглядывая меня. – Сопряжение невозможно, если невозможно воспроизведение потомства. Да, собственно, сопряжение и есть идеальное совпадение генов для рождения детей, которое мы чувствуем на уровне инстинктов.

Рину улыбнулся ещё шире, заметив, что я покраснела.

– Думаешь, мы не замечаем, что ты стала вести себя рядом с нами иначе? Ты чаще касаешься нас, принюхиваешься, хотя раньше никогда так не делала. Не замечаешь за собой, да? Запах, который сводит с ума… ты ведь теперь тоже его ощущаешь и без всякого лагбанума, верно?

Рину придвинулся ко мне так близко, что меня буквально бросило в жар.

Я резко встала из-за стола. Просто, потому что это было невыносимо, ощущать на себе эти их всё без слов понимающие взгляды.

– Наверно я зря спросила. Я наверно лучше пойду…

– Ив, стой!

Рэвул поймал меня за руку, перегнувшись через стол, а Рину встал, перегородив дорогу.

– Подожди, мы не хотели тебя напугать. Останься… у тебя есть вопросы, позволь нам на них ответить. Пожалуйста, Ив.

Их реакция смутила меня ещё больше. А ещё разозлила… Они опять делали это. Оставляли мне выбор, в котором на самом деле никакой реальный выбор не предусматривался!

– Да нет, вы меня не напугали. Просто сказали, что я для вас инкубатор. Хотя нет, скорее племенная кобылка…

– Племенная кто?

– Знаешь, у вас с Рину очень много общего. – Недовольно сказал Рэвул, заставив нас обернуться к нему.

– Общего?

– Иногда мне очень хочется вам обоим намертво заклеить рты. Мне бы даже в голову не пришло, когда-то так о тебе подумать, Ив Сандерс! Дети должны быть желанными и рождаться в любви, а не потому, что гены у родителей исключительно подходят для этого.

– Конечно. – Тут же согласился Рину. – Непреодолимое половое влечение – это же просто механизм природы, с помощью которого она стимулирует виды к продолжению рода. Но мы же не животные, для нас важны не только инстинкты. К тому же ты наша пара, мы тонко чувствуем фертильность.

– Что-что вы чувствуете?

Мне начало казаться, что у меня плавятся мозги. Честное слово, ещё немного и я готова была прорываться с боем к выходу из кают-компании…

– Возможность зачатия. – Просто ответил красноволосый. – Ты пахнешь немного иначе, когда оно возможно. Хм… интенсивнее. Тебя хочется всегда, но в такие моменты особенно сильно. Вот сейчас мы могли бы предаваться страсти даже без контрацепции…

– Да чёрт возьми, Рину! Зачем я вообще полезла к вам с этими вопросами!

Киранец упёр руки в бока, нахмурился и недовольно проворчал:

– Ив, я честно не понимаю этого. Почему ты так стесняешься говорить о естественных вещах? На твоей Земле что, какое-то табу на сексуальное удовольствие? Тебе же понравилось с нами… Разве нет?

– Потому что это неприлично говорить о таком с теми, кого плохо знаешь!

– Плохо знаешь? – Удивился Рэвул.

Они переглянулись с Рину.

– Тебе что, всё это время просто нужно было больше информации, чтобы перестать сопротивляться желанию?! Так бы сразу и сказала! – Усмехнулся Рину и плюхнулся обратно на стул. – Спрашивай. Лично я могу рассказать тебе о себе совершенно всё. Да и Рэву в том, что не касается его службы, скрывать нечего. Что ты хочешь узнать?

Киранцы притихли, с явным нетерпением ожидая моих вопросов, а у меня от их взглядов будто температура подскочила: руки затряслись, на лбу выступила испарина…

– Не хочу я ни о чём спрашивать. – Проворчала я, лихорадочно соображая, как ретироваться из кают-компании, чтобы это не выглядело трусливым побегом.

Рину беспечно пожал плечами и, откинувшись на спинку стула, с вальяжной интонацией, произнёс:

– Тогда я сам расскажу то, чего не знаешь. Хм-м… с чего бы начать… Мне двадцать девять лет. Я родился в первый день и месяц весны. А лишился девственности в шестнадцать со своей репетиторшей по естественным предметам. Люблю целоваться и эксперименты в постели. И ещё просто обожаю причинять удовольствие…

– Рину, это так не делается!

– А как тогда, если от тебя слова не добьёшься? Я же вижу, как ты смотришь на нас. Думаешь, не заметил, как ты вчера принюхивалась? Давай сломаем уже этот барьер из землянитянских табу на близость. Рэв, давай тоже ей что-нибудь расскажи, чего она о тебе ещё не знает!

– Рэвул, не надо…

Блондин дерзко ухмыльнулся и, конечно же, в стороне не остался.

– Мне тридцать три года, родился в шестой день третьего месяца лета. В сексе я больше всего люблю секс и его регулярность. Зачем зацикливаться на деталях? Истинное удовольствие нельзя загнать в рамки…

– Постой… – Мне показалось, что я ослышалась.

Я выставила перед собой руки, словно пыталась схватиться за время и отмотать его обратно, чтобы прослушать его ответ ещё раз.

– Сколько ты сказал тебе лет?

– Тридцать три. – Просто ответил Рэвул.

– А тебе, Рину?

– Двадцать девять, а что?

У меня волосы на затылке дыбом встали.

– Н-но… как это возможно? Вы же близнецы…

Рину нахмурился и подался вперёд.

– Да с чего ты взяла, что мы близнецы? Я же говорил, что нет!

– В смысле с чего? Скажите еще, что вы не братья!

Рэвул задумчиво прищурился, смотря в сторону и вверх.

– Ну… Технически да, наверно мы в некотором роде братья.

У меня сердце заухало где-то на уровне горла. Я медленно опустилась на стул, переводя взгляд с одного на другого.

– В некотором роде? Как это понима… О боже, вы что, клоны?!

– Нет. Не мы. Я. – Бесхитростно ответил Рину. – Рэвул оригинал. Я родился через четыре года после него. И я не совсем клон. Я репликант. Так сказать, улучшенная версия этого зануды…

Мне показалось, что стены кают-компании качнулись вокруг меня. Я не знала, что казалось мне невероятнее! То, что я только что о них узнала, или то, с какой непринуждённостью мне об этом сообщил Рину.

– Я… я не понимаю… Зачем?

– Зачем родители меня создали?

– Рину, извини, я не это имела в виду…

– Не бери в голову. – Беспечно отмахнулся он и широко мне улыбнулся. – Я на поиски ответа на этот вопрос всю прыщавую юность потратил. Ответ отца, что для «продолжения их с мамой любви», меня, понятное дело, не устраивал. Потому что я видел, как она страдала по Рэвулу.

В кают-компании на миг повисла абсолютная тишина. Но я не могла позволить ей продолжаться. Теперь мне нужны были ответы. Все ответы, которые они могли мне дать.

– Вы расскажете мне об этом?

– Хочешь, расскажу я? – Осторожно спросил Рэвул у Рину, но тот отрицательно покачал головой.

– Нет. Всё в порядке. Это всё равно следовало бы сделать до того, как вернёмся на Кира. Иначе слишком много вопросов возникло бы у Ив в один день.

Он весело подмигнул мне и бодро начал свой рассказ…

Глава 91

– Я появился на свет благодаря удачному стечению обстоятельств и большой трагедии в жизни нашего народа. Кажется, я уже говорил тебе, что наши с Рэвулом родители – генетики? Так вот, они занимались вопросами репликации живых существ, и когда Рэв родился, мама не упустила случая «пожертвовать науке»… эм-м… часть сопутствующего материала.

Я слушала Рину, не двигаясь и практически не дыша. Он улыбался, жестикулировал, словом, пытался вести себя привычно жизнерадостно, но ледяной блеск и холод в его глазах говорили куда красноречивее его интонаций и улыбок.

– Поэтому, когда в нашей семье случилась беда и родители потеряли Рэвула, они долго не думали. Мать с отцом подписали согласие на участие в пилотной программе репликации разумных существ. В принципе они и были создателями этой программы. Так что далеко не всем киранским семьям тогда так повезло, правительство и Учёный Совет одобрили только девять семей на участие… А потом… Репликация была запрещена на Кира практически сразу после начала эксперимента. – Рину тежело вздохнул и опустил взгляд на свои руки, в них он, не останавливаясь, вертел вилку. – Программа провалилась по куче самых разных причин. В её рамках удалось воссоздать всего шесть особей из ожидаемых девяти. Многие не дожили до настоящего дня… Лично я знаю только одного участника эксперимента помимо меня, потому что это сын друзей нашей семьи. Имена остальных были засекречены сразу после срыва программы. Понимаешь, было… множество случаев суицида матерей… в том числе беременных, из-за неприятия реплицированных детей.

У меня горло сдавило от ужаса, но я не могла не спросить.

– Ваша мама…

– О, нет-нет! Психологически она была лучше многих готова к такому. Она же ученый, и эта программа была её детищем. Но… программа не была совершенна и, к сожалению, не стала панацеей от трагедии, породив новые. После закрытия экспериментальной базы мама с отцом ушли из науки и полностью посвятили себя своему хобби. – Рину тепло улыбнулся и исподлобья посмотрел на Рэвула, который слушал его с неменьшим интересом, чем я. – Они держат ранчо на западе Кира, разводят редкие и вымирающие виды растений… Знаешь, их сад хищных цветов пользуется большой популярностью у туристов.

Ему было больно. Эта боль яркими красками пылала в ледяных глазах киранца! Когда он улыбался, глаза оставались по-прежнему холодными, создавая этот дикий болезненный контраст того, каким он хотел казаться миру и того, что он на самом деле чувствовал.

Я подумала, что теперь многое вставало на места. И его жизнерадостность, и сумасшедшая активность – это вечное желание Рину всегда и везде выделяться. Ведь каково знать, что ты чья-то копия? Пусть и «улучшенная». Каково жить с осознанием, что где-то в мире есть твой оригинал, а ты его тень?

Наверно я бы тоже делала всё возможное, чтобы не всем вокруг, а в первую очередь себе доказать, что я тоже личность. Что я самостоятельная, особенная и неповторимая личность, а всё остальное лишь частности, не имеющие никакого влияния на мою судьбу…

Что, конечно же, было лишь ложью во спасение. Потому что единственным способом действительно побороть эту кровоточащую правду было принять её, смириться и жить дальше без оглядки на прошлое.

Но в каждом действии, взгляде и слове Рину читалась страшная правда о том, что он всё ещё не смог переступить через этот порог своей жизни.

– Но как же так… я… я не понимаю, как так вышло? Что случилось с Рэвулом? Что это была за трагедия?

Рэв смущённо кашлянул в кулак и посмотрел на Рину, словно прося позволить ему, рассказать эту часть самостоятельно.

Рину не протестовал.

– Я родился не на Кира, а на большой исследовательской станции совместной научной миссии Кира-Регулан. Блок с детьми сотрудников, в числе которых был и я, якобы подвергся разгерметизации в результате метеоритного дождя. Но как мы с Рину предполагаем, это была только уловка. Меня и других детей в возрасте от года до трёх похитили регуланцы. Помнишь, я говорил тебе, что они очень ценят киранцев, как боевые единицы? А самые ценные киранцы – те, в ком ещё не успели воспитать свободолюбие и независимость. Взрослого киранца невозможно заставить подчиняться. Регуланцев интересовало, можно ли заставить подчиняться тех, кто вырос в другой среде.

Рину весело подмигнул мне, словно предлагая не принимать их историю так близко к сердцу… Что, конечно же, было невозможно, потому что моё сердце сжалось в тугой ком ещё с момента его признания в том, что он репликант и ни на секунду не разжималось с тех пор.

– Знаешь, Ив, у нас даже армия из-за этого состоит не из граждан Кира, а из дроидов. Пришлось знатно прокачать эту технологию, чтобы не сдавать в защите собственных интересов.

Рэвул невесело усмехнулся.

– В общем, как я понимаю, эксперимент регуланцев оказался удачным. Потому что киранские дети до сих пор возглавляют все списки по похищениям. Нашему правительству даже пришлось издать указ, запрещающий покидать планету лицам, не достигшим совершеннолетия. Но киранцы живут много где во Вселенной, так что это не особо спасает.

У меня волосы на затылке встали дыбом и мурашки по спине побежали.

– О, боже мой… И что, регуланцы просто до сих пор безнаказанно похищают детей?!

Рэвул пожал плечами.

– Никто не знает, что они корень этого зла. Регуланцы как никто умеют действовать чужими руками и прятаться за спинами своих марионеток. Власти Кира уверены, что всё дело в контрабанде органов. Я уже рассказывал тебе о нашей исключительной регенерации. С этим борются… Но как побороть то, о сути чего не имеешь понятия.

– Значит, ты жил у регуланцев…

– Да, на Регулане. – Кивнул Рэв. – И считал себя не киранцем, а сиротой-полукровкой. Мне рассказали сказку о том, что моя мать была регуланкой, а отец киранцем. Мол, я дитя случайной связи, но меня по программе репатриации потомков регуланской крови взяли на воспитание.

Он горько усмехнулся и посмотрел в сторону, сказав куда тише:

– Воспитание, за которое потом пришлось очень долго и больно расплачиваться… На самом деле расплачиваться. Деньгами.

– А как вы… Как вы тогда встретились?

Близнецы переглянулись. Рэвул нахмурился и устало спрятал лицо в ладонях, а Рину рассмеялся.

– Знаешь, Ив… – Не прекращая широко улыбаться, сказал красноволосый. – Проще просто поверить в судьбу, чем объяснить детально. Я всегда знал, что я репликант. Родители никогда этого особо и не скрывали. А я ещё и с другим цветом волос родился из-за принудительной коррекции генов… Детскими портретами Рэва был завешан весь дом. Было бы странно, если бы я никогда не спрашивал, почему у меня на тех изображениях волосы другого цвета.

Он на секунду умолк и вскользь бросил взгляд на брата, словно это было тем, что он никогда ему не рассказывал. И Рэв действительно выглядел очень заинтересованным его словами.

– Мама не переставала плакать о Рэвуле, при рождении даже отказалась давать мне его имя, хотя в этом и был смысл замены… Но я не в обиде. Так даже… правильнее, что ли. Постоянные переживания, мысли об этом словно развили у меня особую способность… чувствительность, я не заю, как объяснить это словами. Я с самого детства чувствовал, что Рэвул жив. Что он где-то там… Наша связь… не знаю, как её описать.

Он задумался, посмотрел вверх и пощёлкал в воздухе пальцами.

– Она… как компас или детектор указывала мне направление к нему. Я говорил об этом родителям, но кто бы мне поверил. Отец просил не делиться своими «фантазиями» с матерью, чтобы лишний раз не расстраивать. Я и не расстраивал. Оставил это только для себя. В итоге я вырос с мыслью, что всё, чего хочу, это проверить, верно ли моё предчувствие. Отправиться туда, куда зовёт сердце, найти брата и вернуть его домой, чтобы мама больше никогда не плакала.

Я молчала. У меня даже не было слов для того, чтобы описать, что я в этот момент чувствовала. Шок? Шок – это слишком мягко и сухо…

– Если нам с Рэвулом удастся вернуться на Кира и рассказать об истинной судьбе похищенных детей, – продолжил Рину, – это изменит всё. Регуланцам придётся ответить за своё преступление. Одного живого свидетеля их преступлений более чем достаточно для трибунала. Кира призовёт их к ответу перед Межгалактическим Советом, даже если придётся воевать.

– Когда мы вернёмся, Рину. – Тихо, но уверенно поправил его Рэвул. – И никакой войны не будет. Регуланцы трусы, они умеют воевать только чужими руками и из-за спин своих марионеток. А кровь Кира не восстанет против крови, даже если они приложат к этому все свои усилия.

Рину грустно усмехнулся и кивну.

– Да. Ты прав. Но меня не волнует, что случится… Я только надеюсь, что всё ещё возможно, и мама с отцом дождутся Рэва домой.

– Нас обоих. Мы оба с тобой неотделимые части нашей семьи и друг друга.

Братья посмотрели друг на друга и замолчали, казалось, общаясь теперь совсем на другом, куда более тонком и недоступном мне уровне. Точнее… не братья…

– То есть вы… это один человек? Простите… вы один и тот же…

Рину смущённо фыркнул.

– За исключением некоторых нюансов, вроде отсутствия у меня предрасположенности к снижению зрения, да. Оттуда и цвет волос, кстати, один и тот же ген отвечал за это и цвет. Генетически мы с Рэвулом одно и то же существо. Если хочешь точности, на девяносто девять и девять десятых процента.

– Но не ментально. – Подчеркнул блондин.

– Ну и ещё он старпёр и зануда.

– Умолкни уже, зелень болтливая. Момент же портишь.

Я шумно втянула ртом воздух, пытаясь собраться с мыслями, и выпрямилась, по очереди, глядя то на одного, то на другого.

– Вы поэтому вдвоём ко мне… но как вы не ревнуете друг к другу?

Рэвул осторожно подхватил мою руку со стола и спрятал озябшие пальцы в своих горячих ладонях.

– Мы говорили тебе, что ты для нас обоих единственная и неповторимая. Это так и есть. И другой такой, как ты никогда не будет. Ты единственная для нас двоих. Мы приняли это чувство и покорились ему. Сопряжение неумолимо и не избирательно, что мы можем сделать, кроме того, чтобы любить тебя и простить друг друга за эту любовь?

Любить…

Любить?!

У меня мурашки побежали по телу везде, где только можно, и жутко закружилась голова.

А тут ещё и Рину взял меня за другую руку и нежно поцеловал пальцы.

– Вселенная распорядилась, чтобы у нас была одна суть на двоих. – Тихо сказал он и с искренним теплом заглянул мне прямо в глаза. – И она же подарила нам встречу с тобой. Нам ли жаловаться… Я бы на что угодно пошёл, лишь бы узнать, каково это, так сильно любить, что сердце не помещается в груди, когда смотрю на тебя…

Я не встала, а буквально чуть не сверзилась со стула, потому что в этот момент тело практически отказалось меня слушаться!

– Простите… простите… Мне нужно на воздух.

– Ив…

Они оба поднялись следом за мной, ещё больше пугая своей решительностью.

– Мы не хотели тебя напугать, только поэтому не сказали сразу.

Я попятилась спиной к двери, и они тут же, не сводя с меня глаз, пошли за мной следом, но я выставила перед собой руки в защитном жесте и решительно сказала:

– Одной! Мне нужно выйти на воздух одной! Пожалуйста… просто дайте мне немного прийти в себя. Это всё слишком… слишком.

Глава 92

Я практически выбежала из корабля на площадку перед ним. Согнулась пополам, пытаясь вдохнуть проклятый воздух полной грудью, но у меня не получалось. Я снова и снова вдыхала полные лёгкие, но мне было мало кислорода, я словно пыталась дышать через плотно набитую подушку! Пока, наконец, не поняла, что всё дело в том, что я плачу… Стою и лью слёзы навзрыд, а с неба на меня льются такие же капли, только холодные. Снова начался этот проклятый бесконечный дождь!

Я закрыла глаза руками и попыталась собраться, успокоиться. Но моя голова словно разрывалась от звучащих в ней голосов…

…что мы можем сделать, кроме того, чтобы любить тебя и простить друг друга за эту любовь?

…Я бы на что угодно пошёл, лишь бы узнать, каково это, так сильно любить, что сердце не помещается в груди, когда смотрю на тебя…

Любят… они меня любят? А я? Я люблю их? Но ведь сопряжение – это не про любовь… Это про что-то физическое, они ведь сами мне говорили именно об этом.

Или нет? Или всё это неразрывно связано и одного без другого не бывает?

Вдруг меня накрыло тенью и дождь над головой прекратился. Я убрала руки от лица и увидела Рэвула. Он держал над моей головой расправленное жёлтое полотенце.

– Не надо стоять под дождём… вдруг заболеешь.

– Мы в тропиках, – с непонятно откуда взявшейся злостью ответила я. – С чего бы мне заболеть в такую жару?!

– И всё равно оно того не стоит, – тихо сказал Рину, накинув другое такое же полотенце мне на плечи.

Опять подкрались… хоть колокольчики им на шею вешай! Сами парни уже успели промокнуть под дождём, пока дошли до меня. Их обычно свободные футболки липли к сильным телам, словно вторая кожа, а с волос капала вода. Как же далеко я успела отойти от корабля…

– Вернёмся? Пожалуйста, Ив Сандерс. Если тебе так нужно побыть одной, побудь одна на корабле. Мы с Рину уйдём в свою каюту и останемся там до утра.

Я строго посмотрела на одного и на другого, а потом с раздражением сорвала со своих плеч полотенце и сунула его обратно в руки Рину.

У меня засаднило между рёбрами от этого мерзкого ощущения беспомощности перед ними. А ещё перед тем, что они видели мои слёзы, которые для них совсем не предназначались, хотя я попросила их позволить мне ненадолго остаться наедине с собой!

– Я всего лишь попросила дать мне побыть одной… Неужели это так много?

Киранцы молча переглянулись.

– Я… испугался, – честно ответил Рину. – Решил, что ты снова попробуешь сбежать от нас, и пошёл проследить за тобой. А этот просто следом увязался, честное слово!

Рэвул на это ничего не сказал, и я поняла, что он знает о моём неудавшемся побеге.

– Ты рассказал ему?!

Рину виновато опустил глаза.

– Он сам догадался. Я говорил тебе, что трогать его ножи было плохой идеей? Этот зануда тот ещё параноик, когда дело касается его личных вещей.

– Пожил бы с моё в приюте на регуланской военной базе, ещё и не такими бы привычками обзавёлся, – досадливо проворчал Рэвул. – Ив Сандерс, прости нас, если мы снова поторопились. Мы не хотели пугать тебя. И тем более не хотели, чтобы ты снова расстраивалась из-за нас.

– Скажи, что нам сделать, Ив? Это невыносимо – видеть твои слёзы…

– Только, пожалуйста, – потерянно сказал Рэв, ловя мой взгляд, – не гони… Позволь нам просто быть рядом с тобой. Это так больно слышать, когда ты снова и снова просишь об одиночестве.

Одиночество…

Хотела ли я его? Пожалуй, на самом деле я просто с ним смирилась. Позволила ему стать частью себя… и поэтому так раздражалась на этих двоих? Рэвул и Рину изгоняли из моей жизни одиночество. Отрывали его от меня по кускам, заменяя собой… Своей заботой, вниманием, смехом и нежностью… Не потому ли мне было так больно, что я за долгие годы успела намертво срастись с мыслью, что отныне и навсегда буду одна?

Но с этими двоими это было невозможно. Они не просили, они настойчиво требовали освободить для них место в моих мыслях, жизни и… сердце.

Потому для одиночества там отныне не было места.

Никакого больше одиночества… больше никогда…

– Не хочу… – начала было я, но вдруг не сдержалась и громко всхлипнула.

Пришлось замолчать и закрыть глаза, собирая в кулак рвущиеся наружу эмоции.

– Ив…

Рину осторожно коснулся моей руки, но я не отдёрнула свою, как сделала бы раньше. Наоборот, схватилась за его ладонь, как за спасательный круг, и дрожа переплела наши пальцы.

– Я не хочу больше одиночества! – выпалила я, изо всех сил пытаясь придать своему голосу уверенности. – Не хочу быть одна. Хочу быть с вами. И мне всё равно, кто вы и что было в вашем прошлом.

Я открыла глаза и посмотрела на них, на Рэвула и Рину. Оба не сводили с меня взглядов и, кажется, почти не дышали…

– Сопряжение или нет… – мне показалось, что у меня на миг кровь отлила от рук и лица, а потом резко, словно от пощёчины, снова наполнила капилляры. – Я люблю вас. Люблю вас обоих.

У Рину задрожали руки, Рэвул сдавленно выдохнул и непроизвольно шагнул ко мне ближе. Словно покачнулся и сделал это, чтобы не упасть.

– Ив… – едва слышно, одними губами произнёс Рину, и его рука осторожно скользнула вверх по моей спине. – Если бы ты только знала…

Рэвул бережно коснулся пальцами моего подбородка и заставил посмотреть на себя. Его взгляд скользил по моему лицу, словно ища подтверждение. Сомнение? Уловку? Но я больше не сомневалась и говорила истинную правду.

– Никакого больше одиночества, – серьёзно и даже жёстко сказал он. – Никогда. С этого дня и до конца жизни мы с Рину твои, а ты наша.

– Ты позволишь нам посвятить всю свою жизнь только тебе, Ив? – с придыханием, словно задыхаясь от нахлынувших на него чувств, спросил Рину.

Могла ли я хоть помыслить о том, чтобы ответить им что-то другое?

Я тихо, но уверенно сказала:

– Да. Я только ваша, а вы мои… Навсегда.