Текст книги "Недотрога для хищников. Единственная для двоих (СИ)"
Автор книги: Олеся Рияко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 51 страниц)
Глава 100
Тем вечером я так устала, что сразу после ужина вырубилась прямо на диване. А ведь кажется, что всего-то на секундочку прикрыла глаза!
Хорошо, что рядом были двое по-кошачьи ловких киранцев, которые, не разбудив, отнесли меня в постель и даже умудрились переодеть.
Весь следующий день Рэвул вёл себя ну просто как величайший в мире лапочка! Даже с Рину не препирался, хотя тот и подтрунивал над ним больше обычного.
Но я-то теперь, конечно же, знала, что белым и пушистым Рэв был только для вида. И мне, вообще-то, сразу стоило поверить Рину, который предупреждал меня именно об этом! Ну ничего… на ошибках учатся. Похоже, мне стоило внимательнее прислушиваться к красноволосому… и осторожнее поворачиваться спиной к блондину…
Я подумала, что в том моём странном сне, где братья предстали мне в роли ангелов, было куда больше пророческого, чем казалось.
Скорее всего, моё подсознание, в отличие от меня, давно разгадало их характеры, их тайные сущности! И Рину, который всё это время казался мне коварным и хитрым соблазнителем – коварным и хитрым именно что казался… А вот Рэвул, представлявшийся мне едва ли не воином света с открытым, добрым сердцем и чистыми помыслами, на деле был совсем не так открыт.
А уж о его «чистых помыслах» мне и вовсе следовало промолчать, чтобы в который раз за день, думая об этом, не раскраснеться, как спелый помидор у неблизнецов на глазах.
С утра и до самого обеда мы очень продуктивно поработали, закрыв план на целых полтора дня ремонта, поэтому было решено устроить себе небольшой отдых.
Рэвул честно сказал, что после обеда намерен пойти поспать много лишних часов, а Рину зачем-то развёл бурную деятельность в кухонной зоне. Вначале неизвестно зачем наделал себе сэндвичей с разными начинками, хотя мы буквально только что поели, а потом ещё и начал лазить по шкафчикам, то и дело ворча себе под нос.
– Карадла…
– Да что случилось?
Наконец, не выдержал Рэв, всё это время напряжённо наблюдавший, как его брат наводит беспорядок в единственном островке исключительного порядка и чистоты в кают-компании.
Рину обернулся к нему. Коротко, недовольно фыркнул и тут же вернулся к безжалостному потрошению ящиков.
– Такое чувство, что на этом корабле кто-то завёлся без нашего ведома! Я постоянно что-то не могу найти!
– Например? – Пробурчал Рэвул сквозь зубы.
И всё-таки не выдержал. Поднялся из кресла и пошёл наводить порядок за не особо аккуратным в этом плане Рину.
– Вчера я недосчитался шприца с грибным токсином в коробке, – с раздражением ответил красноволосый, – а сегодня даже термос для воды найти не могу!
– Ну, насчёт шприца ничего не знаю, – сурово ответил Рэвул, с раздражением сметая на руку со стола крошки от сэндвичей, – а вот термос я переложил из посуды на полку с походным инвентарём. Только тебе он сейчас зачем?
Рину посмотрел на него хмуро и тут же нырнул под стол, к самым дальним ящикам кухонного блока.
– Ага! Вот ты где…
Быстро поднявшись, он высоко поднял над головой термос и сразу же направился с ним к фильтру. Словно специально не закрыв за собой ящик с походным инвентарём, чтобы позлить Рэва. Который, конечно же, сразу сделал это за него. Но с таким недовольным лицом, словно ещё только один незакрытый ящик теперь отделял Рину от тяжёлого братского подзатыльника.
– Логично, чтобы набрать с собой воды. У нас с Ив, между прочим, сегодня свидание. Вот, собираюсь.
– Свидание? – Одновременно спросили мы с Рэвулом.
Я озадаченно посмотрела на одного и на другого киранца. Подалась вперёд, свесив ноги с дивана на пол.
– У нас свидание?
Рину весело улыбнулся и беспечно повёл плечами.
– Ну да. А чему вы так удивляетесь? Ты, Ив, моя девушка. Девушек водят на свидания.
Я скептически прищурилась.
– Да? А ты ничего не забыл?
Рину на секунду задумался и озадаченно заглянул внутрь собранного рюкзака на столе.
– Да вроде... нет…
Я шумно выдохнула и закатила глаза.
– Рину! Девушек на свидание вначале приглашают, а потом уже ведут. Ты не знал?
Киранец упёрся кулаками в стол и хитро улыбнулся.
– А ты что, не хочешь идти?
– Э-э… хочу, конечно, но…
– Вот и я подумал, что ты не откажешься. Так, зачем было спрашивать!
Я даже не нашла что на это ответить.
Зато Рэвул нашёл:
– М-да… Кажется, что логика в этом есть. Но где?
– Хорошо, Рину. Но скажи хоть куда мы идём на это свидание?
– Пока секрет. – Клыкасто улыбнулся красноволосый, крепя наполненный термос к рюкзаку специальными ремешками. – Но дам подсказку – я собираюсь жарко целовать тебя на фоне потрясающего заката.
Я фыркнула. Рину, как всегда, был такой Рину…
– Это если дождь не пойдёт. – Проворчал Рэвул, недовольно сложив на груди руки.
Рину обернулся к нему через плечо и игриво вздёрнул брови.
– Завидуй молча, Рэв. Ты бы тоже мог подумать о том, чтобы сводить нашу любимую не только в тёмную, пропахшую оружейной смазкой подсобку.
– Кхэм…
Я нервно поёрзала на диване, не зная, куда и спрятаться от нахлынувшей на меня смеси стыда и смущения. А вот Рэвул наоборот широко улыбнулся.
Рину язвительно фыркнул.
– Что? Вы же не думали, что я глухой? Да вас наверно даже собиратели на своей базе слышали!
– Завидуй молча, Рину. – Самодовольно ухмыльнулся Рэв, и, негодяй такой, подмигнул мне, заставив покраснеть ещё гуще прежнего...
А вот моего несносного доктора наук, в отличие от меня, совершенно ничего не смущало.
– Ив, любимая, – сладко пропел он, проверяя содержимое рюкзака, – не сиди без дела, мы же скоро выходим. Захвати пару пледов из постирочной, пожалуйста. Вечер может быть прохладным, нам пригодится.
– Это далеко? – Вмиг посерьёзнев, спросил Рэвул.
– Неблизко. Что, не доверяешь мне?
Киранец чуть наклонил голову, очень выразительно посмотрев на брата.
– Нет, Рину. Тебе я доверяю, как самому себе. – И тут же добавил, обратившись уже ко мне. – Но Ив, возьми с собой свой плазган. Просто на всякий случай. Чтобы мне было спокойнее.
Глава 101
– Ну? Как тебе?
От открывшегося мне вида я даже не сразу расслышала его вопрос.
Я стояла на высокой скальной площадке среди джунглей, с которой открывался великолепный вид на большую реку, змеившуюся до самого горизонта. По краям этой реки высились взгорья из рубленного серого гранита, поросшие тропическими деревьями и кустарниками, а сама она идеально отражала оранжево-розово-голубое небо. Словно бы не просто текла по земле, а являлась его непосредственной частью, ниспадая прямо откуда-то с небосвода, окрашенного в яркие цвета тропического заката.
А ещё всё вокруг меня утопало в сладко-свежем аромате красных лилий или скорее цветов, отдалённо напоминавших их. Потому что они росли здесь, на этой каменистой площадке повсюду. Один из таких же цветков мне подарил Рину, словно фокусник, вытащив его из воздуха, когда мы только покинули наш корабль. Я воткнула его в волосы, как украшение, что очень понравилось моему романтичному киранцу.
– У меня нет слов, Рину… Это так красиво… Как ты нашёл это место?
Он счастливо вздохнул и, сбросив с плеча рюкзак, нежно приобнял меня за талию.
– Цветы меня привели. – Он поймал мой взгляд и смущённо улыбнулся. – Мне кажется, что их запах отдалённо напоминает твой… Ну и ещё они яркие, как мои чувства к тебе.
Я прикусила губу, чтобы не слишком уж широко улыбаться.
– А я думала, что это потому, что они такого же цвета, как твои волосы. Чтобы напоминали мне о тебе.
Рину задумчиво потёр подбородок своими красивыми длинными пальцами.
– Хм… об этом я даже как-то не подумал. Но пусть будет и это тоже. – Он махнул рукой в сторону красно-зелёного буйства вокруг нас. – Эти цветы предпочитают расти на высоте. Поскольку ближайшую к нашей базе поляну я выкосил, когда чуть не разбил твой фотоаппарат…
– Не «чуть не», а разбил!
– Ничего подобного, – фыркнул киранец, – починенное разбитым не считается! Так вот, я искал новую поляну по запаху и неожиданно набрёл на это место. Видишь, как изгибается река? Во время рассвета и заката создаётся ощущение, что она течёт прямо с неба.
Я виновато опустила взгляд. Потому что вспомнила, где уже видела похожую картину…
– Это место напоминает тебе о доме, да? Похоже на вид на реку Оторон с Монумейской горы?
Рину убрал от меня руку и настороженно отстранился.
– А ты откуда знаешь?
Я шумно вздохнула, пряча взгляд. Но всё равно пришлось признаваться.
– Прости, Рину… я без спроса брала тот блокнот в фиолетовой обложке. Я не знала, что это что-то личное, только потому начала листать…
Он как-то разом посмурнел и напряжённо посмотрел себе под ноги.
– И… много ты видела?
– Не всё, но наверняка больше, чем следовало.
Рину помолчал, а потом снова посмотрел вдаль, на прекрасный закат. А затес грустно улыбнулся и кивнул каким-то своим мыслям.
– Знаешь, этот блокнот отец сам для меня сделал. На нём обложка из матрума́ньей шкуры. Это был мой первый зверь Большой Охоты. Я на самом деле убил его случайно … В который раз поругался с матерью, и как последний придурок сбежал из дома в лес. Думал, не вернусь больше. Буду жить один, как дикий ки́рмак. Ха-х… тупой малолетний идиот…
– Ничего не тупой. – Возмутилась я. – Сколько тебе было? Шестнадцать? У кого в этом возрасте гормоны по мозгам не давали?!
– Да, да… – Проворчал Рину с довольной улыбкой. – Оправдывай меня, недотрога. Это приятно, хоть и не стоит того.
Он наклонился к рюкзаку и вытянул из него один из больших жёлтых пледов, которые мы взяли с собой. Сложив вдвое, расстелил его и приглашающим жестом предложил мне сесть первой. После чего опустился рядом и нежно-нежно поцеловал в плечо, откинув в сторону мои светлые пряди.
– Матруманы подлые звери, – проворчал он, оставив ещё один поцелуй чуть ближе к шее, заставив меня сжаться и фыркнуть от щекотки, – они не нападают на тех, кого считают равными или сильнее себя. Вредители… Задирают молодняк у стадных животных, разоряют гнёзда крупных птиц… Вот и меня, видно, этот зверь посчитал лёгкой добычей. А я был так напуган, не представляешь… Толком не помню, как разделался с ним. Только то, что снова и снова бил ножом его уже затихшую тушу на мне тушу.
Улыбка сползла с моих губ. Рину говорил об этом так спокойно… Но я вдруг всем своим естеством ощутила этот страх и ужас шестнадцатилетнего пацана, внезапно оказавшегося лицом к морде с одним из двенадцати легендарных хищных тварей, с его планеты. С одним только ножом в руке…
– Рину…
Он беспечно подмигнул мне, словно говоря, «ну подумаешь было и было, не принимай так близко к сердцу».
– Я вернулся домой весь в слезах, израненный и трясущийся, как пугливый сайма́р, а ещё с головы до пят улитый матруманьей кровью. Двух слов связать не мог от шока! – Рину ядовито усмехнулся. – Но ладно я. Видела бы ты мою мать… У неё тогда чуть припадок от моего вида не случился… А отец вот всё сразу понял без слов. Успокоил её, потом помог мне отмыться и той же ночью вернулся со мной к зверю. Помог его разделать и освежевать, как полагается завалившему его эривару, чтобы правильно завершить свою Большую Охоту.
Рину на секунду поджал губы, словно сожалея о чём-то, но, заметив, что я смотрю на него, снова улыбнулся.
– Я благодарен отцу, за то, что он не позволил мне в тот момент уйти в себя от страха и боли. Помог впервые почувствовать себя настоящим мужчиной… Даже несмотря на то, что вёл я себя ну просто как самый настоящий мелкий сопливый гант! – Киранец болезненно усмехнулся и покачал головой. – Ох… Натворил дело́в и вместо того, чтобы с достоинством разгрести, побежал плакаться мамочке… Карадла!
Он стыдливо спрятал лицо в ладонях и немного помолчал, прежде чем снова открыться и посмотреть на меня.
– Ну вот скажи, зачем я тебе это рассказал, Ив? Отрезать бы мне этот болтливый язык… Пожалуйста, очень тебя прошу, только Рэвулу об этом не рассказывай! А то я ведь сдохну от стыда… Он-то думает, что я весь такой суровый, аж в шестнадцать лет попёрся сам на охоту, валить зверя…
– Ни за что на свете. – Оборвала его я и громко чмокнула в раскрасневшуюся щёку. – И, кстати, я тебя очень хорошо понимаю! Мы тоже с мамой часто ссорились, но она всё равно была для меня самым близким человеком на свете, к которому я бежала за помощью и утешением, что бы ни было, между нами, до этого.
Рину отвёл взгляд и шумно вздохнул, словно ему было тяжело признавать, что и у него с матерью тоже были именно такие отношения.
– По тому, как ты о ней говоришь, – тихо сказал он, нервно дёргая нитку, выбившуюся из пледа, – и не скажешь, что у вас были разногласия. Я думал, у тебя была идеальная любящая мать.
Я пожала плечами.
– Так и есть. Ну… почти идеальная. То, что люди часто ссорятся, ведь вовсе не означает, что они друг друга не любят. Иногда даже наоборот. Куда хуже, когда кто-то молчит. Молчание – это безразличие. И вот это действительно страшно.
Рину смерил меня долгим взглядом. Очень-очень долгим.
– Наверно… ты права.
Я улыбнулась ему и прижалась к его плечу, отвернувшись к закату. Рину поделился со мной сокровенным… и мне тоже вдруг очень захотелось в чём-то важном открыться ему в ответ, показав своё доверие.
Сердце болезненно сжалось, когда я поняла, о чём следует рассказать.
– Я очень хотела найти своего отца. Знаешь, у нас на Земле есть праздник, так и называется «День Отца». Я его ненавидела. Всегда старалась сказаться больной, когда его отмечали в школе, но мама всё прекрасно понимала и заставляла меня идти на занятия.
Я коротко обернулась к киранцу, он слушал очень внимательно, не сводя с меня глаз.
– Я, конечно, понимала, что мама просто не могла иначе. Ей нужно было на работу, чтобы нам было что есть и где жить… Но я весь этот день проводила, забившись в угол, изо всех сил стараясь не плакать, наблюдая за тем, как чужие отцы приходят в класс, чтобы принять поздравления и делать что-нибудь вместе со своими детьми. Испечь кекс, вырезать открытку…
Я вздохнула. Это оказалось неожиданно тяжело рассказывать об этом кому-то… словно тянуть из живой плоти застрявшие там иглы морского ежа. Очень болезненно, травматично и совершенно не факт, что правильно… Но я уже начала.
– Почему-то у всех отцы были, даже если не состояли в браке с мамами моих одноклассников или были в разводе. А у меня – нет. Я порой очень злилась на маму, что она отказывалась познакомить меня с моим отцом и вообще ничего о нём мне не рассказывала. Но сейчас я понимаю, что она, скорее всего, меня берегла. Возможно, он был не очень хорошим человеком, и такая встреча могла меня травмировать. В конце концов, моя мама была взрослой, ей было уже тридцать пять, когда она меня родила. А я была мелкой сопливой девчонкой, которая видела жизнь только в розовом цвете. Где все папы хорошие и приходят к своим детям в школу на День Отца, чтобы испечь с ними кекс или сделать бессмысленную нелепую открытку.
Я умолкла, опустив взгляд, потому что иначе рисковала расплакаться. А потом вдруг почувствовала нежный поцелуй на своей щеке. Он стёр единственную выступившую слезинку…
Глава 102
– Ты не виновата, Ив. – Тихо, но вкрадчиво сказал Рину.
– О чём ты?
Он грустно улыбнулся мне и обхватил руками, тесно прижав к себе. Согревая своим теплом.
– Ты не виновата в том, что родилась.
Повторил он, вдруг заставив меня замереть и перестать дышать…
Потому что я никогда не произносила этого вслух, но Рину каким-то невероятным образом считал именно эту тяжёлую, давящую на меня мысль, кажется, что прямо со шрамов на моём сердце…
– Не ты разрушила их отношения. Ты цветок, который вырос посреди голой асфальтированной дороги, и твой отец идиот, если не понял, какое чудо помог создать. Он потерял так много, что уже этим наказал себя суровее, чем смог бы кто-либо ещё.
Я подняла на Рину взгляд и проклятые предательские слёзы просто сами покатились из моих глаз. Я буквально ничего не могла поделать с этим грёбаным водопадом!
– Иди сюда, моя любимая.
Киранец притянул меня к себе и крепко-крепко обнял, позволив затихнуть и успокоиться на его широком тёплом плече.
– Дети не должны расти без отцов или матерей. И ты всегда была права, Ив, когда искала встречи со своим отцом, когда расспрашивала о нём у матери… семья – это важно. Семья – это самое-самое важное, что есть в жизни.
Я чуть отстранилась от него и утёрла остатки проклятой солёной влаги со своих щёк. Попыталась улыбнуться.
– А вы, киранцы, правда помешаны на семейных ценностях, да?
Рину язвительно усмехнулся.
– О, больше, чем кто-либо в этой Вселенной! Некоторые даже остаются жить с родителями, когда вырастают. Да что там, у нас на Кира́ есть целые улицы из домов, в которых живут одни только родственники. Представляешь, куча детишек играет во дворе, никто никогда не запирает двери, вечерами часто собираются за одним большим столом или устраивают барбекю…
Я улыбнулась.
– И ты тоже живёшь с родителями?
– О-о… нет! – С явным отторжением воскликнул Рину. – Я сбежал оттуда, как только смог! У меня, между прочим, уютная квартирка в самом центре Таха́ри с весьма недурным видом на горы.
Добавил он, игриво дёрнув бровью.
– М-м… да ты завидный жених?
– Есть такое. – Самодовольно фыркнул он. – Правда, теперь всё равно придётся купить побольше. Ну или выселить Рэвула спать на коврик у двери. Не думаю, что он согласится жить отдельно или остаться у родителей на их просторном ранчо.
Рину деланно вздохнул и сокрушённо покачал головой.
Я немного смутилась. Кажется… наш разговор ступил на опасную почву рассуждений о будущем, которые, конечно же, были нужны, но я пока не чувствовала себя к ним готовой.
– А у вас с Рэвулом… значит тоже большая семья?
– Со стороны отца – да, а вот со стороны матери… Большинство её родственников погибло во время последнего кирано-регуланского конфликта. Многие из них были военными специалистами и врачами. Мама из-за этого регуланцев просто на дух не переносит. Не представляю, как отцу удалось затащить её на исследовательский корабль миссии Кира́-Регула́н…
– Наверно это просто любовь. – С осторожной улыбкой предположила я. – Ради неё через какие только принципы не переступишь, и чего только не сотворишь.
Рину как-то резко погрустнел.
– Да… например, репликанта своего единственного потерянного ребёнка.
Его горькие слова заставили меня прикусить язык. Но мне нужно было что-то ему сказать. Как-то убедить в том, что он не прав, говоря их.
– Не думаю, что всё так плохо, как звучит, Рину. Это же тоже проявление любви твоих родителей.
– Да. – Проворчал он. – К Рэвулу. Поверь, не ко мне. Моя мать ясно давала мне это понять каждый день моей жизни под её крышей.
– Рину… ты слишком строг к себе.
Он отвёл взгляд в сторону, заставив меня испугаться тому, что мы так быстро начали терять только-только наладившийся контакт – вот только мы с Рину были откровенны друг с другом, и теперь он тут же стал закрываться от меня.
– Не думаю, что ты понимаешь, о чём говоришь.
Я нежно коснулась пальцами его лица, заставив снова посмотреть на меня, и уверенно произнесла, смотря ему прямо в глаза:
– Тогда объясни мне. Пожалуйста, Рину. Я хочу тебя понять.
Он недовольно вздохнул, но всё же не отвернулся.
– Раньше на Кира верили, что души бессмертны и перерождаются снова и снова. Якобы у Святой Матери были тысячи детей, и она так любила их, что пожелала, чтобы те никогда не умирали на самом деле. Чтобы после смерти их души перерождалась в новом теле и жили новую жизнь, радуя её своими свершениями.
Экскурс в историю религии его планеты был, пожалуй, не тем, что я ожидала сейчас от него услышать, но… Я не сдержала улыбки, подумав и тут же озвучив свою мысль:
– Это ты сейчас так пытаешься мне признаться в том, что ты на самом деле древний дед?
Рину прыснул от смеха.
– Хе-хе… Не. Это я пытаюсь сказать… Хм… что те, кто верит в переселение и вечную жизнь души, считают, что её у меня нет.
Улыбка тут же сползла с моих губ.
Рину коротко глянул на меня, словно стыдясь своих слов, и быстро продолжил:
– Я вырос с этим знанием, и поверь, в моей жизни было достаточно тех, кто так считал и с радостью напоминал мне об этом. Душу ведь нельзя разделить напополам, Ив. А меня создали из клеток того, кто уже однажды был рождён. И, между прочим, не умирал. Так что я просто двойник Рэвула и его бледная тень. Я, как бы это сказать… не настоящий.
– Глупость какая! – С возмущением воскликнула я. – Конечно же, ты настоящий и у тебя есть душа!
– Ну… не факт, что души вообще существуют, так что… Но я совру, если скажу, что это не жрёт меня изнутри с самого моего детства.
Я полностью развернулась к нему и взяла его за руки, заставив посмотреть на меня.
– Рину… Я вижу тебя, я чувствую тебя. Слышишь? Ты настоящий… я люблю тебя. Просто, потому что ты есть. И мне не нужны никакие другие доказательства того, что у тебя есть душа, потому что я вижу её. Вот же она, сияет в твоих глазах! Как её может не быть? А ещё никакая ты не тень Рэвула, что за глупости?! Вы ведь на самом деле совершенно разные! И ты наверно самый яркий и уникальный из всех, кого я когда-либо встречала.
Рину вдруг судорожно выдохнул и прижался ко мне, уткнувшись лицом в шею. Это было очень порывисто и слегка обескуражило, заставив меня инстинктивно расставить в стороны руки…
Я почувствовала его горячие слёзы на своей коже, а следом её коснулся короткий мягкий поцелуй. У меня внутри всё дрогнуло от яркости его эмоций. Я тут же обняла Рину и притянула к себе.
Почувствовав это, киранец ещё сильнее обвил меня руками и прижал к себе крепче. И я снова ответила на объятия, запустив пальцы в его яркие жёсткие волосы, и немного, сжала их, искренне наслаждаясь этим чувством полного единения.
Но не тел, а душ. У Рину конечно же была душа. Всё это время я видела, как та сияла в его хитрых глазах, в его улыбке… Он проявлял её в своих поступках, в заботе о тех, кто ему был дорог, и, конечно же, в своём искромётном чувстве юмора.
Я действительно полюбила его. Можно ли вообще было не влюбиться в такого мужчину, как он?
У меня самой в глазах стояли слёзы.
– Мне никогда, и никто не говорил такого, Ив.
Прошептал он, едва касаясь своим горячим дыханием моей кожи. Голос Рину дрожал. Так же, как и руки, которые он сжал, смяв под ними мою футболку, чтобы не выдавали всей глубины его чувств.
– Но сейчас мне кажется, что только эти слова я и мечтал услышать всю свою жизнь… Я так люблю тебя, недотрога. Ты мне дороже воздуха, которым я дышу.
– Рину…
Это было невероятно эмоционально. Я не ожидала такого ни от него, ни от себя. Рину чуть отстранился от меня и обнял ладонями моё лицо, со всем возможным вниманием, вглядевшись в мои глаза. Его щёки и нос порозовели от слёз… Он вдруг показался мне таким милым и искренним, что от этого защемило в груди.
Почему-то до этого момента я бы ни за что не поверила, что Рину может хоть из-за чего-то так растрогаться, чтобы пролить слезу.
Сейчас он точно не играл и не притворялся. Наоборот, был открыт мне настолько, насколько это только возможно. И мне хотелось отвечать ему тем же… Всегда, а не только сейчас.
Я потянулась к его губам и Рину тут же ответил мне, тоже подавшись вперёд. Где-то на горизонте ярко и красочно горел закат, но нам обоим совершенно не было дела до его красоты. Потому что друг для друга в этот миг мы горели ярче и красивее в тысячу тысяч раз…
Что-то оглушительно громыхнуло над нами, и мы оба вздрогнули от неожиданности и задрали головы к источнику звука, прервав наш долгий сладкий поцелуй.
На мгновение я подумала, что это громовой раскат, но небо над нами было практически чистым. За исключением того, что, нарушая умиротворённый закатный пейзаж, его с востока на запад теперь перечерчивал яркий дымный след от большого ярко пылающего шара.
– Чёрт возьми… что это?! – Воскликнула я, неловко вскакивая с места. – Метеорит?!
– Корабль… – тихим эхом отозвался Рину.
Огненный шар меж тем будто бы схлопнулся и внезапно обрёл форму, а потом вдруг замедлил падение и заложил вираж, возвращаясь по нисходящей траектории.
Планируя, из-за чего даже мне удалось разглядеть его форму – не очень большой вытянутый корабль тёмного цвета с чётким контуром манёвренных крыльев.
– Тар меня разорви! – Прорычал Рину, поднимаясь на ноги следом за мной. – Ив, это регуланский транспортник!
– Регуланский…
У меня потемнело в глазах от нахлынувших эмоций. Он падал… Он определённо падал, а не летел. И должен был столкнуться с землёй совсем скоро где-то недалеко от нас.
Но что для нас это значило? То, что мы спасены? Ведь Рэвул сказал, что детали регуланского транспортника прекрасно бы подошли для ремонта нашего корабля… Но ведь транспортник был регуланским. А представители этой расы, насколько я поняла, были далеко не самыми приятными ребятами…
А ещё мне почему-то сразу же вспомнилась шуточная молитва Матери, которую совершил Рину во время барбекю, после которого мы открыли шампанское. И я подумала, что если на борту этого регуланского транспортника вдруг найдётся свежий окорок тилгона в специях, подвергнутый глубокой заморозке, я уверую в их киранскую Святую Мать и буду истово молиться ей каждую ночь перед сном до конца своей жизни!
