Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 13 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

Я лежал на диване, закинув руки за голову, самозабвенно зевал и лениво изучал трещинку на потолочном плинтусе. Делать было абсолютно нечего. И это в кои-то веки было не моим личным капризом, а следствием высочайшей монаршей воли.

Император Фёдор Владимирович накануне лично объявил по всей стране внеплановый государственный выходной. По какому именно поводу праздник – то ли день основания какого-то древнего полка, то ли годовщина победы над очередной напастью, – я даже вникать не стал. Главное, что городским службам, конторам и большей части коммерсантов предписали закрыть двери и сидеть по домам.

А заодно государь дал согражданам легальный повод выдохнуть и не шарахаться от каждого звука сирены. Потому что последние трое суток столицу натурально выворачивали наизнанку.

После того как я скинул герцогу Грановскому тот самый список с именами столичных предателей, пригревших у себя ливонских диверсантов, в городе начался образцово-показательный шторм. Император, узнав масштабы иностранной наглости, пришёл в такое бешенство, что жандармам и Канцелярии выдали карт-бланш на любые методы.

Дрючили буквально всех. Без оглядки на древность гербов и былые заслуги. На парковках корпораций визжали тормозами броневики, а из особняков пачками вывозили уважаемых людей в браслетах-блокираторах. Аудиты, внезапные обыски, проверки лицензий, шмон на складах…

Я вчера попытался выцепить своего приятеля Дмитрия Львовича Донского, чтобы за чашкой чая обсудить один любопытный земельный вопросик. Инспектор в трубку только жалобно застонал и сказал, что спит по два часа в сутки прямо на рабочем столе, питается исключительно бутербродами и носится по допросам как ошпаренный.

– Виктор, ради всех богов, не отсвечивай, – сипел в трубку Донской. – Если у тебя в клинике есть хоть малейшие косяки с журналами или просроченными препаратами – вычищай всё под ноль прямо сейчас. Рейды идут веерные, до вас тоже могут докатиться.

«Ну, докатятся так докатятся», – подумал я тогда. И вот сегодня клинику открывать не стал. Запер парадную дверь, отпустил персонал по домам и устроил себе день абсолютного ничегонеделания.

Тем более что вечером из своей победоносной сибирской командировки возвращалась Агнесса Павловна. Я ей, конечно, намекал, что могу организовать персональный рейс на пегасах в любую минуту – долетели бы с комфортом за пару часов. Но графиня гордо отказалась, заявила, что возвращается с помпой, во главе собственной бронеколонны. Справится, мол, сама со своей гвардией.

Ну, справится так справится. Хотя парочку своих незаметных крылатых наблюдателей я над её маршрутом на всякий случай всё-таки повесил. Мало ли, вдруг какой-нибудь недобитый сибирский мститель решит устроить засаду на тракте.

В тишине пустой клиники настойчиво тренькнул звонок входной двери. Я поморщился и даже глаз от потолка не оторвал.

– Не работаем же… Какая нелёгкая там припёрлась в законный праздник?

Звонок повторился. Следом в дверь вполне отчётливо постучали. Пришлось сползать с дивана, натягивать тапки-кролики и топать в приёмную. Отодвинул засов, приоткрыл створку. На пороге в аккуратном бежевом пальто стояла Елена Грановская. В руках она сжимала объёмную кожаную папку с золотыми углами.

– Понятно, – я окинул её взглядом и распахнул дверь шире. – Заходи.

Девушка переступила порог и неловко замерла посреди пустой приёмной.

– Я пришла.

– Замечательно, – кивнул я, закрывая замок. – Молодец, что пришла. А уходить когда будешь?

– В смысле… уходить? – Елена растерянно моргнула.

– Ну, тот, кто приходит, обычно рано или поздно уходит. Чистая физика перемещения тел в пространстве. Ладно, не бери в голову, это у меня юмор такой специфический.

Девушка тут же залилась краской до самых корней волос и спрятала нос в воротник кардигана.

– Да-да… Валерия предупреждала, что с шутками у вас тут полная беда… – она осеклась и испуганно замахала свободной рукой: – Ой! Нет-нет, я не это имела в виду! Простите!

– Да без разницы, – я махнул рукой и пошёл в сторону кабинета. – Чего хотела-то в выходной день?

– Ну, в первую очередь – передать документы.

Она прошла следом за мной, положила папку на стол и аккуратно присела на краешек кресла. Я взял бумаги, откинул кожаный клапан. Внутри лежали карты со схемами и подробная аналитика по сопредельной Ливонии.

Перелистнув страницу, я пробежался взглядом по ровным строчкам. Предприятия для отмывания орденского золота, логистические узлы, имена тайных советников и базы подготовки боевиков – список внушительный. Но куда больше меня позабавило само оформление.

По полям тянулись аккуратные пометки, выведенные темно-красными чернилами:

«Этот абзац зачитать с презрением. Сделать акцент на слове „недопустимо“».

«Выдержать трёхсекундную паузу».

«На координатах повысить голос. Подчеркнуть важность для баланса сил».

– И эти бумаги передал твой достопочтенный родитель?

Елена смущенно кашлянула в кулачок:

– Он самый. Тут просто вышло… немного неловко.

– Заметно. Режиссура на высоте.

– Отец до сих пор уверен, будто я держу прямую ментальную связь с великим Мастером Плоти, – вздохнула девушка. – Считает меня простым транслятором чужой воли, вот и расписал сценарий, как правильнее преподнести сведения столь грозной фигуре.

– Ну так пойди и расскажи ему, кто я такой на самом деле, открой глаза старику.

– Очень смешно, Виктор. Как вы прекрасно знаете, я уже пыталась. Намекала, чуть ли не прямо в лоб говорила.

– И правильно делала. От родителей нельзя держать секретов. Семья – это святое.

– Мой папа придерживается совершенно иного мнения, когда дело касается вас. Он прямым текстом приказал мне молчать и даже не пытаться называть ваше имя. Он боится, Виктор. Бывший первый замглавы Канцелярии панически боится узнать, кто вы на самом деле, потому что тогда ему придётся действовать по протоколу. А воевать с вами он не хочет.

Я покачал головой и захлопнул папку.

– Слушай, вы все тут почему-то дико преувеличиваете мою мощь, силу, коварство и так далее… Строите из меня монстра во плоти. На самом деле я просто умею чуточку больше, чем остальные местные специалисты. В какой-то момент мне потребовалось небольшое одолжение. Я нашёл человека, которому тоже требовалась вполне конкретная помощь. Мы ударили по рукам. И вот в итоге ты сидишь передо мной живая, здоровая и на двух своих ногах. Обычный взаимовыгодный обмен.

– Ага, – Елена прищурилась. – А насколько именно больше вы умеете?

Я на пару секунд задумался, прикидывая масштабы своего прошлого опыта по сравнению с местными учебниками.

– Ну… наверное, во всём. Вообще во всём больше.

– Понятно, – вздохнула девушка. – Документы я передала, долг отца закрыт.

Она замолчала, но с кресла не поднялась. Продолжала сидеть, теребя ремешок сумочки, явно собираясь с духом для главного вопроса.

– Я знал, что этим дело не закончится, – усмехнулся я, пододвигая к себе кружку. – Ну давай, вещай. Чего ещё хотела?

– Я пришла насчёт тренировок. Мы ведь договаривались, что я ваша ученица. Я подписала контракт. Я хочу знать, когда мы сможем приступить к настоящему обучению? Я не хочу просто перекладывать бумажки на ресепшене или смотреть, как вы за три секунды вправляете вывихи собакам. Я хочу учиться.

– Да, точно… тренировки. А ты бы сама когда хотела начать?

– Да хоть сейчас.

– Без проблем. Тогда прямо сейчас и начнём.

Я поднялся из-за стола и махнул рукой, приглашая её за собой.

– А вообще… тебе мало того, что мы делаем в клинике на приёмах? Мало практики с живыми химерами?

– Я бы хотела большего, – спокойно отозвалась она, не отставая от меня в коридоре.

Ну да, само собой. Людям вечно подавай масштаб: разрушительные техники, монстров размером с двухэтажный дом, чтобы крушить врагов и чувствовать себя хозяевами положения… Стандартная история.

Я завёл её в дальнюю лабораторию – ту самую, где мы с Романом обычно варили сложные растворы и препарировали доставленные из Диких Земель образцы. Усадил Елену на высокий винтовой табурет у свободного стола, а сам пристроился напротив.

– Ну ладно. Раз уж ты так рвёшься вперёд… Выкладывай. Чему ты хочешь научиться сначала? Огненному дыханию для ящериц? Броне, которая держит пулю? Кислотным плевкам, смертельным ядам?

Я уже приготовился выслушивать привычный список юношеского максимализма. Но Елена не спешила с ответом. Окинула взглядом полки со стеклянными колбами и заговорила совсем о другом:

– Я хочу понять саму природу этого Дара. Хочу понять, почему клетки вообще реагируют на эфир именно так, а не иначе. Почему они делятся, как запоминают чужеродную структуру? Как сделать так, чтобы химера эволюционировала сама и передавала изменения потомству? Возможно ли такое в принципе, или все разговоры о контролируемой эволюции – просто байки академиков, и у созданных видов нет шансов на естественное развитие?

Она сыпала терминами, совершенно не интересуясь убойной силой или способами быстрого устранения врагов. Никаких просьб показать коронный приём – девчонку явно тянуло к механике процесса.

«Понятненько… – хмыкнул я про себя. – Редкий кадр».

Обычно ко мне ломились кандидаты с горящими глазами и воплями: «Сделай меня сильным! Дай такую штуку, чтоб все вокруг сразу легли!». Каждому подавай готовую кнопку для победы над миром. А эта сидит и пытается разобрать грёбаный часовой механизм до винтика, чтобы выяснить, отчего крутятся шестерёнки и почему до сих пор не лопнула пружина.

– Интересно, – произнёс я, когда она закончила. – Очень интересно. Ну что ж… Будешь запоминать или записывать?

Елена гордо вскинула подбородок:

– Я всё запомню. У меня отличная память.

– Хороший подход, – одобрил я. – То, что помнит голова – принадлежит только тебе. А то, что видит бумага, в один прекрасный день обязательно увидят и другие. Тогда слушай. И забудь на ближайшие часы всё то дерьмо, которому вас учили в Академии. Любая живая клетка во Вселенной – это сложнейший биологический механизм. Она живёт, дышит, делится, мутирует и умирает по строгим законам. И эти законы изначально заложены абсолютно во всём. В человеке, в диком волке, в химере, в дереве за окном, в плесени на сыре. Неважно. Если существо живое – оно уже по определению подвержено законам химерологии.

– Что, вообще любое живое существо⁈ Даже растения?

– Конечно. Всё, в чём течёт жизнь, можно изменить. Вопрос лишь в плотности воздействия и чистоте проводящих каналов. Самые великие мастера – это те, кто годами изучает строение тела на поклеточном уровне. Ты должна видеть организм насквозь, как прозрачное стекло, прежде чем решишься вставить туда хоть один чужеродный атом.

Я поднял правую руку, сфокусировал на кончиках пальцев каплю чистой энергии и вытянул её в воздухе. Эфир засиял мягким золотистым светом, сплетаясь в сложную вращающуюся трёхмерную спираль, напоминающую молекулу ДНК с сотнями светящихся узлов-перемычек.

– Это базовая спираль. Она вам здесь прекрасно известна…

– Вы можете на «ты», – перебила она. – Общайтесь со мной как обычно в клинике.

Я мысленно дал себе лёгкий подзатыльник. Чуть было по привычке не ляпнул: «Она вам здесь, на Земле, прекрасно известна». Старая память иногда выкидывает забавные трюки.

– Хорошо, ты так ты, – я указал пальцем на светящуюся структуру. – Вот смотри. Это базовые узлы. Назовём их для простоты… виноградинами. Вот у тебя есть гроздь. Если ты берёшь вот эту первую виноградину и соединяешь её с тридцать третьей по счёту – ты получаешь ускоренную регенерацию мышечной ткани. Если берёшь вторую и двадцатую – получаешь костяной нарост. Они пойдут в идеальное клеточное деление. Если связываешь вот эту пару – пойдёт трансмутация с контролируемым магическим выбросом, например, огненное дыхание. Ты можешь взять первую виноградину и тридцать три последующие в любых комбинациях – результат выйдет предсказуемым. Организм с этим справится. Но… – я прищурился и ткнул ногтем в крошечную точку в самом хвосте спирали. – … если ты, по глупости или самоуверенности, замкнёшь первую виноградину на тридцать четвёртую…

Я щёлкнул пальцами. Голограмма полыхнула грязно-багровым, задрожала и с сухим хлопком осыпалась на стол искрами.

– … тогда случится системный коллапс. Порвутся внутренние связи, эфирные каналы разом выгорят, а тело за пару секунд сгниёт заживо или лопнет от давления изнутри. Пациента ты просто убьёшь. Чувствуешь разницу?

Елена молчала, во все глаза глядя на меня.

– Нормальный химеролог работает скальпелем на микроуровне. Он точно знает, какую виноградину трогает и зачем. А как поступают ваши дипломированные умники в лабораториях?

– Не знаю… – прошептала она.

– Правильно. Молодец, что призналась. Они просто берут ведро сырой энергии, со всей дури вливают его в несчастную тварь, мысленно орут: «Хочу, чтоб у неё выросли крылья!» и сгребают в кучу сразу все тридцать четыре виноградины разом.

– И что происходит в таком случае?

– А происходит великая и беспощадная сволочь по имени Рандом. У них получается тридцать три шанса на то, что крылья как-то криво-косо, но всё-таки вырастут… И один гарантированный шанс, что вся эта биомасса превратится в нестабильную раковую опухоль, сойдёт с ума и начнёт жрать собственных создателей.

Елена, напрочь забыв о своём обещании «всё запоминать головой», уже лихорадочно строчила в толстом блокноте, который выудила из сумочки. Ручка летала по бумаге с пулемётной скоростью, зарисовывая схемы и конспектируя формулы.

– А как же «бумага всё помнит и другие увидят»? – подколол я.

– Я не понесу это домой, буду хранить этот блокнот здесь, в вашей лаборатории, и изучать его только тут. Сюда ведь никто чужой не придёт?

– Ну… я сильно сомневаюсь, что и в поместье твоего батюшки кто-то рискнёт вломиться. Но здесь точно безопаснее.

И лекция продолжилась.

Я объяснял и рисовал эфирные проекции, заставлял её саму нащупывать микроскопические связи в тканях, гонял по клеточным циклам и законам сохранения биомассы.

За окнами клиники давно стемнело: мы просидели за теорией больше двенадцати часов кряду, почти без перерывов.

Я с наслаждением хрустнул затекшей шеей и взглянул на ученицу. Выдержать полдня заумной биофизики, от которой даже у бывалых магистров Академии мозги спеклись бы через пару часов, – уже подвиг. А эта девчонка упорно держалась и до последнего сыпала толковыми вопросами.

Правда, теперь батарейка у нее окончательно села.

Ручка выскользнула из пальцев Елены и со стуком покатилась по столешнице. Девушка сонно моргнула, попыталась что-то сказать, но не сдюжила и уронила голову на сложенные руки прямо поверх свежих записей. Спустя пару секунд лабораторию наполнило мерное сопение.

Срубило намертво – чистый перегрев процессора.

Усмехнувшись, я выбрался из-за стола, подошел к ней и осторожно, чтобы не потревожить чуткий сон, поднял на руки. Весила она совсем немного. Вынес её из лаборатории, прошёл по коридору и занёс в комнату отдыха персонала. Уложил на мягкий диван, снял с её ног туфли и укрыл одеялом.

Уже собирался уходить, но остановился. Взгляд упал на сумочку, из которой торчал край её смартфона. Подошёл, достал аппарат и нажал на кнопку блокировки. Экран загорелся. Индикатор батареи предательски мигал красным – оставалось всего три процента заряда.

– Ну да, конечно… – проворчал я себе под нос.

Нашёл на тумбочке подходящий кабель, воткнул в разъём и убедился, что пошла зарядка.

А то знаю я этих старых безопасников. Сядет у дочурки телефон, не сможет папаша дозвониться до ненаглядного чада в шесть утра – и всё. Через пятнадцать минут сюда прилетит весь столичный спецназ на броневиках, вынесут мне двери, перебьют новые окна, напугают хомяков и заставят меня снова объяснять очевидные вещи. А мне этот цирк в клинике был совершенно не нужен.

Убедившись, что телефон надёжно заряжается, а ученица сладко спит, я тихонько прикрыл дверь и пошёл к себе в кабинет, заварил себе свежий кофе и свистнул в сторону приоткрытого окна.

Через пару минут в форточку ввалился Кеша. Огненный попугай спикировал прямо на край стола, встряхнулся и победно встопорщил перья на макушке.

– Ты где вообще летал? – поинтересовался я, прихлёбывая из кружки. – Я тут лекцию для Лены читал, распинался больше двенадцати часов, а тебя и след простыл.

Кеша почесал клюв о лапку и невозмутимо выдал:

– Да я минут двадцать послушал этот твой бубнёж про виноградины и не выдержал. Скукота смертная. Пошёл по своим попугаевым делам.

– А какие у попугаев такие важные дела существуют?

– Ну смотри, – Кеша гордо выпятил грудь. – Мы там с парнями собрались, полетали по району, провели воздушное патрулирование… И тут в нас камнем кинул мужик. Представляешь? На ровном месте!

– А вы ему что сделали?

– Так вообще, Кеша ж не дурак! Кеша летал, Кеша смотрел, Кеша просто своими делами занимался. И камень чуть в Кешу не попал!

– Да ладно в Кешу. Он мог в кого-то другого попасть, у них нет бессмертия. Синицу какую-нибудь сбил бы.

– Вот именно! – подхватил Кеша. – Поэтому спускать такое мы не стали. Мы восемь часов за ним летали, пока он там по делам своим каким-то ходил и так дальше. А мужик такой, знаешь, худенький, худой, как спичка. Ветер подул – его сдуло, такой высокий. А камень так мощно бросил, зараза. Но когда он домой пришёл, мы сели на карниз и стали смотреть, что там внутри происходит.

– Вы его убили, что ли?

– Да не, – отмахнулся попугай. – Он зашёл, сполоснул руки и принялся за суп.

– Прикольно. В супе утопили?

– Нет. Сел он, начал хлебать и давай ворчать. Всё ему не так: то пересолено, то остыло, то нарезано криво. Жена стояла у плиты, слушала-слушала, да как рявкнет на него: «Ешь молча! На что заработал, то и ешь! Я вообще-то старалась!». И тот сразу сдулся: «Да-да, конечно, дорогая, молодец, старалась…» – Кеша заговорщически прищурился. – Ну и когда он почти всё доел, я влетел через форточку на кухню и во всю глотку заорал: «Суп – говно!».

– И?

– И всё! – захохотал попугай. – Жена как размахнётся, да как влепит ему сочного леща по затылку! Мужик носом в тарелку клюнул и сразу в отключку. Справедливость восторжествовала!

– Кеша, – я покачал головой. – А ты вообще про добро и милосердие слышал?

– Слушай, хозяин… Касайся это чисто меня, я бы ещё, может, подумал: ладно, с кем не бывает, день не задался или просто человек гнилой. Но по дороге он тоже там несколько происшествий сделал! Собаку ни за что пнул у подъезда, пацана мелкого толкнул в лужу, мороженое у него из рук выбил… Так что лещ за суп был абсолютно заслуженным.

– Ладно, защитник униженных и оскорблённых. Что там у нас по Агнессе?

– Агнесса прибыла в город, там всё нормально.

– Зашибись. Агнесса прибыла в город, это радует. А где тогда мой Псих и остальные?

– Они сейчас все у неё в имении, отсыпаются после рейдов. И, кажется, она собирается завтра их вернуть в целости и сохранности.

– Хорошо, завтра так завтра.

Попугай улетел на свой шкаф досыпать, а я задумался, чем бы мне ещё заняться, раз спать совершенно не хотелось.

Сидеть в клинике смысла не было – до утра пациентов не предвиделось, город всё ещё отходил от проверок Канцелярии. Лекцию для Елены я прочитал, мази на неделю вперёд заготовил.

– А поеду-ка я на ферму, – решил я вслух.

Идея съездить в Изумрудную зону и лично проверить свои поля показалась отличной. Я накинул куртку, вышел на улицу и сел в подаренный Агнессой внедорожник. Пока машина неспешно катила по пригородным трассам, прикинул в голове текущий расклад по новому активу. Земли там было отведено неприлично много. И главное – засадка уже пошла полным ходом.

Я ведь всё просчитал заранее. Мне, как человеку ленивому в плане физического труда, совершенно не улыбалось ковыряться на грядках с тяпкой. Поэтому всё сельское хозяйство я изначально замкнул на автоматику.

Система работала идеально: мощные насосы качали воду из скважин, форсунки под потолком ангаров обеспечивали дозированный полив по расписанию, а в грунте без устали трудились мои верные Пятнышки, перерабатывая любую подземную заразу в первоклассное удобрение. Всё сажалось поливалось и удобрялось автоматически.

Единственное, что там действительно требовалось делать руками – это собирать урожай. Дело в том, что мои модифицированные растения совершенно не переносили машинную уборку. Эфирные плоды требовалось срезать вручную и очень осторожно, чтобы не повредить стебли.

Сортов я туда загнал немного, буквально пару видов. «Сахарная тыква» накапливала чистую энергию и отлично заменяла недешёвые пайки для Одарённых, а сок «Хрустального огурца» работал как сильный регенерат и мигом снимал любые воспаления.

Судя по моим внутренним биологическим часам, первый урожай как раз должен был созреть со дня на день.

Машина затормозила перед главными воротами агрокомплекса. Я выбрался наружу и осмотрелся. На въезде царил образцовый порядок: забор выкрашен, вокруг ни соринки, по периметру установлены новенькие камеры наблюдения.

Из караулки мне навстречу бодро вышагивали двое охранников – те самые ветераны из «Тихой Гавани», которых я недавно поставил на ноги. Мужики выглядели на зависть крепко: форма отглажена, плечи расправлены, на щеках румянец, и двигались оба легко. От прежней старческой немощи и постоянных жалоб на больные суставы не осталось даже воспоминаний. Они сами здесь всем хозяйством занимались, контролировали приборы и следили за порядком.

– Здравия желаем, господин Виктор! – козырнул один из них. – Рады видеть!

– Здорово, мужики. Ну как вы тут? Обжились?

– Да работать вообще замечательно! – заулыбался второй. – Воздух чистый, тихо, спокойно… Спина не болит, ноги бегают. Охраняем здесь потихоньку, за датчиками следим. Место – сказка!

– Происшествия были какие-то? – поинтересовался я, шагая вдоль ровных рядов теплиц.

– Да так, по мелочи… Кто-то пытался ночью вломиться через дальний забор, там ещё что-то шуршало в кустах… Мы их перехватили, задержали, пинков выписали. Это не проблема, обычные бродяги. Но мы хотели действительно с вами поговорить, командир, потому что тут поступило одно интересное предложение.

– Какое предложение?

– Заходила шпана всякая местная, – пояснил ветеран. – Пацаны из трущоб, подростки. Хотели с владельцем поговорить. Мы, само собой, не отвлекали вас, сказали, что нужно только с нами говорить, раз мы тут за старших. В итоге они поговорили и сказали, что предлагают свои услуги.

Я с интересом приподнял бровь.

– Зашибись. Интересно, какие услуги могут предложить беспризорники?

– Да разные. Сказали, что могут сажать, собирать, поливать, и всякое такое… И при этом всё это делать за еду. Говорят, жрать нечего на окраине, а тут вроде ферма строится. Но мы им объяснили, что у нас тут всё автоматика, оно само сажается и само поливается. Они немного расстроились…

Я остановился и внимательно посмотрел на ветерана.

– А сколько их?

– Да они сказали, что сколько нужно людей, столько и найдут. Человек двадцать-тридцать легко соберут по подвалам. Правда, понятно, что вам это не интересно, – поспешно добавил старик. – Поскольку могут вообще возникнуть проблемы с законом. Если кто-то пожалуется в опеку или ещё там что-то… скажут, что вы тут детей заставляете работать, так ещё и за еду вместо нормальной зарплаты.

– А что им делать, если денег им никто не собирается платить, а кушать хочется? – прямо спросил я.

Охранник замялся, отводя глаза.

– Ну… законы есть законы. Сами знаете, как у нас инспекции работают.

– Сможете найти кого-то из них?

– Да, они номер оставили на бумажке. Тот старший у них, смышлёный пацан.

– Хорошо. Пусть завтра в обед приходят сюда.

Ветераны переглянулись.

– Вы собираетесь им дать работу? – удивился старший. – Но тут практически нечего делать, командир. Автоматика же всё тянет.

– Ну а как? – я усмехнулся. – Вон, урожай скоро собирать надо. А плоды нежные, автоматический комбайн их помнёт. Руки нужны.

– Ну да… – охранник почесал затылок. – Собрать урожай они смогут. А риски? Если кто-то из конкурентов или чиновников пожалуется?

– Пожалуются так пожалуются. Будем смотреть, когда пожалуются. С чиновниками я уж как-нибудь сам разберусь, не впервой.

– Ну, в принципе да, – повеселел ветеран. – Это будет для них хорошая разовая работа. Хоть поедят досыта, да копейку какую-то заработают.

– Почему разовая? Вы разобрались, как это всё оборудование работает, да?

– Да, конечно! Мы ж тут и за пультом сидим, и охраняем, все инструкции от корки до корки изучили, во всём разобрались. Там ничего сложного, кнопки нажимай да на графики смотри.

– Молодцы. Тогда, когда этих молодцев пристроите, отключите тут автоматику.

Оба ветерана замерли, уставившись на меня так, будто я только что предложил им взорвать этот ангар к чертям собачьим.

– В смысле⁈ Но зачем⁈ Там же аппаратура на миллионы! Она же идеально всё делает!

– Ну а как мне ещё постоянно их обеспечивать работой? Если машины будут всё делать сами, пацанам опять на улицу идти воровать? Вырубайте технику. Будут сами грядки копать, сами поливать из шлангов, сами за ростками ухаживать. А вы будете за ними присматривать, чтобы не халтурили.

Я развернулся в сторону выхода.

– Сообщите мне, что они ответили: придут или не придут.

Старики переглянулись, их лица как-то странно дрогнули, а в глазах появилось такое выражение, будто они только что увидели святого.

– Слушаемся, командир… – почти по стойке смирно ответил старший. – Всё сделаем.

По факту, мне совершенно не было жалко этих овощей. Тыквы, огурцы… Да какая разница? Растения растут, земля благодаря Пятнышкам восстанавливается за считанные часы, урожайность прёт как на дрожжах. Потери? Да я в упор не видел здесь никаких финансовых потерь. Оно мне почти ни во что сейчас уже не обходилось, чистая прибыль из воздуха и земли.

Я вовсе не собирался строить из себя великого благодетеля или спасителя всех и каждого. Мне эти лавры даром не сдались.

Просто если у меня есть возможность занять делом пару десятков беспризорных пацанов, дать им нормальную еду, крышу над головой и показать, что они кому-то нужны… почему бы этого не сделать? Это ведь так просто.