Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 13 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Петербург, Российская Империя

Поместье рода Грановских

Пальцы на левой руке слушались идеально.

Елена сидела на подоконнике в спальне, подобрав под себя ноги, и заворожённо сжимала ладонь в кулак, а затем снова распрямляла. Кожа выглядела абсолютно нормальной, свежей и чистой. Ни рубцов, ни намёка на прежние язвы, из-за которых она ещё недавно буквально гнила заживо.

В груди мягко и ровно отстукивал странный двойной ритм: ту-дух, ту-ту-дух.

За последние дни жизнь выкинула такой кульбит, что голова шла кругом. Совсем недавно она лежала на мокрых простынях, мучилась от приступов и считала оставшиеся дни. Теперь же она спокойно тянет яблочный сок и прикидывает, как завтра спозаранку покатит на работу в обычную ветеринарную клинику на окраине столицы. В голове это до сих пор укладывалось с трудом.

Она прекрасно знала, кто именно той ночью прошёл сквозь всю защиту поместья в запертую спальню и выдернул её с того света. Виктор. Парень в заляпанном шерстью халате, который вечно не высыпался, глушил растворимый кофе литрами из гигантской кружки и болтал с персоналом так, будто они сто лет дружили дворами.

С другой стороны, знала ли она его вообще?

Елена с досадой прикусила губу. Да ни черта она о нём не знала. Вся информация держалась на восторженных рассказах Валерии, сплетнях и собственных догадках. Ни прошлого, ни рода, ни единого следа в базах или соцсетях, даже ранга толком нет. Зато есть способность без усилий подчинять тварей и буквально из воздуха восстанавливать живые ткани.

И прятался этот человек за вывеской грошовой ветеринарки да за спиной графини Новиковой.

«А разве я поступила бы иначе?» – подумала Елена, глядя в тёмное стекло на ночной сад.

С такой силой высовываться глупо: либо пулю в затылок получишь, либо до конца дней осядешь в застенках какого-нибудь закрытого института. Она и сама сейчас с облегчением пользовалась чужими документами. Отец за тридцать лет в Канцелярии нажил столько врагов, что объявись она на виду здоровой – на семью тут же накинулись бы с новой силой. Осторожность Виктора была вполне понятна, да и само его имя наверняка фальшивка.

Но на душе всё равно скребли кошки. Родовое воспитание давало о себе знать: скрывать от отца правду о «Добром Докторе» казалось предательством.

Отец ведь ради неё пожертвовал всем. Бывший гроза столичной знати плюнул на службу, поставил крест на карьере и годами дежурил у постели больной дочери, пока лучшие медики империи только разводили руками. Он буквально вытащил её с того света.

А она теперь покрывает чужака, чьи способности могут разнести в пыль всё, что отец строил десятилетиями.

– Хватит, – прошептала Елена, спрыгивая с подоконника на ковёр. – Я так больше не могу.

Она не умела юлить перед близкими. Если отец решит, что странный ветеринар представляет угрозу, пусть разбирается с ним сам. Врать ему в глаза она точно не станет.

Елена накинула кашемировый кардиган и вышла из спальни. В коридорах особняка стоял полумрак, а снизу, из холла, глухо донёсся бой часов – ровно полночь. Она поднялась на второй этаж и негромко постучала в кабинет отца.

– Войдите.

В камине уже дотлевали угли, но в комнате всё ещё держался густой запах трубочного табака. Константин Грановский сидел за столом в своём неизменном тёмном френче и разбирал бумаги.

При виде дочери он отложил исписанный лист и нахмурился.

– Лена? Ты уверена, что выбрала подходящее время? – отец покосился на бронзовые часы возле чернильницы. – Поздновато для семейных бесед. Тебе нужно соблюдать режим.

– Да, папа. Уверена, – она подошла ближе и остановилась у стола, сцепив пальцы. – Я всё обдумала и собралась с мыслями.

Грановский смерил её долгим взглядом снизу вверх.

– Что ж, хорошо. Но имей в виду: с минуты на минуту я жду гостя. Ты ведь сама передала, что он явится сразу после полуночи?

– Должен прийти. Я хочу тебе сообщить… Я знаю, кто скрывается под личиной этого Химеролога.

Герцог просто спокойно кивнул:

– Понятно.

– В смысле «понятно»? – растерялась Елена. – Папа, ты не слышишь меня? Я знаю, кто он такой. Я видела его без маски, я общалась с ним! Он мне сам об этом фактически сказал!

Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы вывалить всё: и адрес клиники, и имя Виктора, но Грановский вдруг поднял правую руку, пресекая её порыв.

– Подожди.

Он опустил ладонь на столешницу и замолчал, его взгляд ушёл куда-то вглубь себя. Он что-то быстро, привычно просчитывал, перебирая варианты с ловкостью матёрого гроссмейстера тайных войн.

Прошла минута. Грановский медленно поднял голову.

– Ты в этом абсолютно уверена?

– На все сто процентов, – ответила Елена. – Я не ошиблась, папа, всё сопоставила. Ты просто не понимаешь, какая там ситуация…

– Я прекрасно понимаю, какая там ситуация, девочка моя, – перебил её отец. Он поднялся из-за стола, подошёл к камину и упёрся рукой в каменную полку. – Тогда, в ту ночь, когда он спас тебя… Я ведь не просто сидел и плакал от счастья. Я досконально изучил каждую клетку твоего тела. Я поднял все закрытые архивы, до которых только мог дотянуться. И я не нашёл ни единого способа восстановить человека до такой степени, кроме одного… Это древняя, забытая магия. Та самая, которую в нашей Империи запретили много веков назад под страхом мучительной публичной казни. Магия истинной Жизни и Смерти. Ей не учат в академиях, её невозможно скопировать по учебникам. Ей обладали единицы за всю историю человечества, вне зависимости от своего происхождения, титулов или рангов.

Грановский шагнул ближе.

– Этот человек владеет силой, которая напрямую повелевает тканью бытия. Той ночью он поделился с тобой частичкой собственной жизни, отдал тебе кусок своего персонального ресурса, понимаешь? И раз для него это оказалось сущим пустяком, обычной пятиминутной процедурой между делом… значит, этой жизненной энергии и сил в нём заложено столько, что хватит на десяток Великих Домов.

Елена опустила глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Я знаю, папа… Я понимаю, что с моей стороны это выглядит подло. Он спас меня, подарил мне будущее. Но ты мой отец, и я не могу тебя предать, не могу скрывать от тебя человека такого уровня.

– Подожди, – Грановский снова поднял руку, останавливая её. – Я не хочу знать, кто он.

Елена вскинула голову, уставившись на отца в полном шоке.

– В смысле… ты не хочешь знать⁈ Папа! Но это же безопасность государства! Ты всю жизнь отдал Канцелярии! Это угроза Империи!

– Остановись, Лена, – в голосе герцога прорезалась та самая непреклонная властность, перед которой склонялись министры. – Пока ты не назвала мне его имя, статус и адрес – всё это остаётся лишь твоими личными догадками. Девичьими фантазиями, которые на поверку могут оказаться в корне неверными. С юридической точки зрения я ничего не знаю. И я категорически не хочу этого знать.

– Но почему⁈ – вырвалось у неё. – Я не понимаю!

Грановский подошёл к ней вплотную и положил тяжёлые ладони ей на плечи.

– Пойми одну простую вещь, дочка. Этот человек обладает силой, достаточной для того, чтобы представлять колоссальную опасность для любого, кто встанет у него на пути. Если я официально узнаю его личность, я буду обязан действовать по протоколу службы. Я должен буду начать разработку, установить слежку, доложить наверх, попытаться взять его под контроль или устранить. А это приведёт к бойне, в которой наш род сгорит первым. Но вместо того, чтобы сеять хаос, этот человек сейчас помогает. Он спас тебя и не потребовал взамен ни золота, ни клятв верности. Я не собираюсь ставить под удар твою жизнь и будущее нашей семьи ради слепого следования протоколам. Поэтому мы забудем этот разговор прямо сейчас.

– Но, отец… А как же долг? Как же Империя?

– Вот когда он начнёт представлять реальную опасность для Империи или действовать против её интересов – тогда мы, возможно, и вернёмся к этой теме. А до тех пор… Просто живи, Лена. Работай, учись, дыши полной грудью и постарайся наверстать то упущенное время, которое у тебя отняла болезнь. Хотя я знаю, что вернуть три года ада невозможно.

Елена посмотрела на свои руки, вспомнила утреннюю перепалку в клинике и невольно слабо улыбнулась:

– Ну… вообще-то я с ним сегодня немного общалась. И он сказал, что жить я буду очень долго. Если, конечно, сама по глупости не погибну.

– Замечательно… Превосходно, – старик убрал руки с её плеч и указал подбородком на дверь. – Поэтому я тем более не хочу слышать его имя. А теперь, пожалуйста, оставь меня, Леночка. Мне нужно подготовиться к разговору, который сейчас состоится.

Елена удивлённо оглянулась на тёмное окно.

– Он уже здесь?

– Да, – кивнул герцог, подходя к столу. – Наш гость уже прибыл и сейчас учтиво ожидает, не желая прерывать нашу семейную беседу.

Елена мысленно усмехнулась. «Учтиво ожидает…»

Очень в духе Виктора.

Ей сразу вспомнилось, как они с Валерией в клинике могли посреди смены зацепиться языками и минут десять спорить о фасонах сумок или оттенках лака для ногтей. Виктор в такие моменты просто стоял у дверного косяка с кружкой в руке. Молчал, ни словом и ни жестом их не подгонял, спокойно давая выговориться. И только когда обе наконец затихали, он не спеша отпивал кофе и будничным тоном интересовался: «Закончили? Отлично. Лера, где физраствор? И налей мне ещё горячего, пожалуйста».

Образец деликатности, ничего не скажешь.

– Доброй ночи, папа, – сказала Елена, чувствуя, как наконец отступает давящее напряжение.

– Доброй ночи, дочка.

Она вышла за дверь с приятным чувством собственной правоты. Мужчины пусть теперь разбираются сами.

* * *

Я шагнул с балкона в кабинет и стянул капюшон плаща.

– Занимательный у вас семейный разговор вышел, – заметил я, поправляя воротник.

Константин Грановский посмотрел на меня спокойно, без малейшего удивления: людей с его опытом ночными тенями за окном не проймешь.

– Присаживайся.

Он указал подбородком на кресло у камина, подошел к столику и плеснул коньяк в два тяжелых бокала. Один пододвинул мне.

– Угощайся. Полувековая выдержка, еще из запасов покойного князя Воротынского.

Я устроился в кресле и отпил немного. Напиток приятно обжег горло, отозвавшись мягким дубовым теплом.

– Благодарю.

Грановский опустился напротив, тоже пригубил из своего бокала и взглянул на меня поверх стекла.

– Я не стану пытаться узнать твоё имя. Не буду подключать агентуру или рыть землю в поисках твоего настоящего лица. Первых попыток мне хватило с головой, чтобы понять: в это болото лучше не соваться.

Я усмехнулся, покачивая бокал в руке:

– И что же тебя на это натолкнуло?

– Структура твоего тела и твоя энергия. Всё, что ты из себя представляешь. Ты не должен существовать. Понимаешь? Ты нарушаешь все законы – мыслимые и немыслимые. Законы химерологии, биологии, анатомии человеческого тела… В природе такого быть не может.

– И при этом я самый обычный человек, – хмыкнул я.

Не удержался. Сконцентрировал энергию в кончике указательного пальца правой руки. Кость мгновенно вытянулась сквозь плоть, превратившись в изогнутый, острый как бритва костяной коготь. Я легко, без малейшего колебания, полоснул им по левому предплечью.

Ткань рукава разошлась, по коже побежала густая алая полоса.

– Смотри, – я показал ему сочащийся порез. – Обычная красная кровь. Она течёт, бьётся в моих жилах. Никакой кислотной жижи или жидкого серебра. Но я тебя прекрасно понимаю, Константин.

Коготь втянулся обратно под кожу, а порез затянулся за секунду, не оставив даже тонкой белой полоски шрама.

– Просто я искренне не понимаю, в какой именно момент кучка самодовольных недоучек решила назвать себя великими химерологами и начала писать правила для всего мира. Но это даже полбеды. Зачем остальные начали им слепо верить? Зачем было давать этим кабинетным умникам столько влияния и решать, что возможно, а что нет? Я читал ваши местные книги по химерологии. Натыкался на потрясающие теории, которые энтузиасты писали пятьдесят лет назад. Настоящие шедевры научной мысли! И что с ними сделали? Официальная комиссия признала их полным бредом. Авторов затравили, растоптали их карьеры, лишили финансирования и вышвырнули на помойку. А всё потому, что их идеи не вписывались в методички замшелых профессоров. Вы сами вырастили то убожество, которое сейчас имеете.

Грановский долго молчал, слушая мою тираду. Затем прищурился:

– Если ты настолько силен… Почему ты просто не отодвинешь тварей хотя бы от этого города? Ты же сам в нем живешь. Выйди за Стену и зачисти Дикие Земли.

– Даже у меня есть границы силы. Пока что, – спокойно ответил я. – Всему своё время. Ладно, давай к делу. Я тебя использовал втёмную с теми двумя выродками. Долг за мной. Что ты хочешь взамен?

Герцог поставил свой бокал на столик и выпрямился.

– Я хочу, чтобы ты проник в королевство Ливония. Поработал агентом Империи.

Я аж воздухом поперхнулся:

– О, не-не-не! Вот на это я точно не подписывался. Притормози, Константин. Я, наверное, не очень похож на идиота, которого можно отправить туда – не знаю куда, чтобы найти то – не знаю что. Я похож на шпиона в чулках и с фальшивым паспортом? И вообще… Неужели те ливонские засланцы, что пробрались в столицу, тебя так сильно задели, что ты решил устроить акт вендетты? Месть ни к чему хорошему не приводит, уж поверь моему богатому опыту.

– Это не месть, – возразил Грановский. – Я хочу, чтобы ты помог мне подчистить мои собственные косяки и старые хвосты.

– Вот как? Любопытно. Продолжай.

– Ливония не в первый раз устраивает такие провокации. Несколько лет назад ко мне поступили данные, меня попросили о помощи… Я лично возглавил секретную экспедицию вглубь их территорий. Пытался вскрыть одну базу. Итог – катастрофа. Нас ждали. Завязалось жестокое сражение, нас накрыли плотным огнём. Я чудом успел уйти живым, но из моего отряда выжили немногие. Большинство парней так и остались лежать в ливонской земле.

– Печальная история. И в чём суть их деятельности?

– Ливонский Орден годами занимается тем, что тайно похищает наших людей. В основном молодых, с хорошим потенциалом Дара, детей из бедных семей, сирот, студентов… Они увозят их к себе, запирают в закрытых центрах. Там им промывают мозги, тренируют, вживляют ментальные закладки и полностью ломают личность. Через пару лет такой дрессировки эти ребята становятся больше ливонцами, чем коренные жители Ревеля. Фанатичные цепные псы Ордена, готовые убивать собственных соотечественников. У меня есть примерные данные, где это происходит, как устроена их система лагерей. Мы не знаем только одного: какими маршрутами они их перебрасывают через границу. Я искал – не смог найти. Пытался освободить – не вышло. Сможешь ли ты это сделать?

Я хмыкнул, крутя пустой бокал в пальцах:

– И как я, по-твоему, должен это провернуть?

– Например, создашь химеру, которая сможет их оттуда перевезти. Или найдёшь брешь в их логистике. Я не требую невозможного прямо сейчас, это задача на перспективу. Мне нужна хотя бы информация, а дальше Канцелярия сама разберётся.

– То есть, если я добуду тебе эти сведения, наш с тобой долг будет полностью закрыт?

– Да, – кивнул Грановский. – Но если ты сделаешь больше, я найду, чем тебя заинтересовать.

– Очень сомневаюсь, – усмехнулся я…

– Напрасно. Тем, кто предпочитает оставаться в тени, всегда нужны свои люди во власти.

Я слушал его и изо всех сил старался не заржать в голос.

Знал бы этот важный государственный муж, чем я зарабатываю на жизнь и как на самом деле выглядит мой рабочий день. Он-то наверняка вообразил себе мрачного кукловода. Сидит такой тип в тайном логове, чертит схемы заговоров и решает судьбы чужих королей.

А я с самого утра крыл матом весь белый свет, потому что на кухне кончились любимые капсулы для кофемашины. Пришлось бежать в ларек за местной пережженной жижей, после чего я еще полчаса плевался и злился на весь мир. Следом начался прием, где я работал личным психологом для пуделя: хозяйка натянула на бедного пса розовый комбинезон, и зверь устроил образцовую истерику.

Какая уж тут мировая политика, когда у меня в стационаре сидит шиншилла с несварением?

– Ладно, – я поднялся с кресла и одернул плащ. – Будем считать, что договорились, но твой план я немного скорректирую. Сам в Ливонию пока не поеду, отправлю людей. Пускай сначала осмотрятся на месте и соберут информацию. А вот если у них возникнут проблемы или понадобится серьёзная помощь – тогда подключусь лично.

– У тебя есть свои люди?

– Скажем так, толковые помощники, – я подмигнул старику. – Жди новостей.

Накинув капюшон, я шагнул на балкон и быстро ушёл в ночную темень.

* * *

В клинику удалось вернуться только к двум часам ночи.

Я толкнул дверь кабинета с единственной мыслью – поскорее рухнуть на диван, но так и замер на пороге. На моём рабочем столе, положив голову на стопку незаполненных накладных, мирно посапывала Валерия. Рядом остывала недопитая кружка чая. Девушка настолько вымоталась за день, разгребая накопившуюся бумажную рутину, что уснула прямо на рабочем месте, даже не сняв пиджак.

Экран стоящего перед ней ноутбука всё ещё светился мягким синим светом.

Я тихонько подошёл ближе и заглянул в монитор. Там была открыта страница закрытого онлайн-аукциона элитной обуви. Новая коллекция туфель от известного Модного дома – изящные шпильки изумрудного цвета с золотой фурнитурой. Прямо поверх фотографии горела яркая красная плашка:

«Лимитированная серия, распродана за 17 секунд. Вы не успели оформить предзаказ. Извините, повезёт в следующий раз».

Я посмотрел на спящую Леру, потом снова на экран.

– Вот и пойми… – пробормотал я себе под нос. – То ли она мне такие тонкие намёки оставляет, то ли правда расстроилась из-за каких-то туфель, перенервничала и вырубилась?

Опустил ладонь ей на макушку, коснувшись волос, и пустил короткий диагностический импульс, чтобы считать остаточный эмоциональный фон.

– Ага… Усталость, досада, злость на медленный интернет и капля охотничьего азарта.

Усмехнувшись, я достал свой телефон и сфотографировал страницу с нужной моделью обуви.

– Вот смеху-то будет, если я сейчас наберу Грановского и заявлю: «Герцог, расклад такой. С тебя полная информация по Ливонии и вот эти конкретные туфли тридцать седьмого размера». Пусть старый безопасник всю ночь ломает голову, для какого ритуала высшей Химерологии понадобились женские лабутены.

Хотя старик, пожалуй, даже не удивился бы – просто достал бы их хоть из-под земли.

Я аккуратно поднял Леру на руки, перенёс её на диван и укрыл тёплым пледом. Девушка что-то невнятно пробормотала сквозь сон, повернулась на бок и задышала ровнее.

Сам же я устроился во втором кресле, вытянул ноги и закрыл глаза. Время до утра нужно было провести с пользой для организма.

* * *

Утренний приём начался с интересного пациента.

В смотровой сидел богато одетый мужчина с лицом человека, чьего единственного наследника только что приговорили к каторге. На смотровом столе, нахохлившись, восседал французский бульдог – упитанный, лоснящийся, с приплюснутой мордой и невероятно наглыми глазами.

– Доктор, умоляю вас, будьте предельно осторожны! – причитал хозяин, заламывая пухлые пальцы с перстнями. – Жорик – он особенный! У него тончайшая душевная организация! К нему нужен максимально индивидуальный подход! Ему прописали курс поддерживающих инъекций для укрепления суставов, но мы не можем сделать ни одного укола!

Мужчина выставил на стол коробку с ампулами.

– Вот, я сам всё купил! Самые дорогие препараты, импортные! Вы просто сделайте укол, и всё. Но предупреждаю: он не переносит вида шприцев!

Я взял одну ампулу, повертел в руках. Препарат действительно был качественным – чистая органика, отличный состав для хрящевой ткани. Мужик не пожалел денег на своего питомца.

– Ладно, сделаем, – я набрал лекарство в шприц.

Подошёл к столу, взял пса за переднюю лапу. Бульдог скосил круглый глаз на блеснувшую иглу…

– И-И-И-А-А-А-А-У-У-У-КХ-Х-Х!

Звук, вырвавшийся из этой приплюснутой морды, не имел ничего общего с собачьим лаем. Пёс орал голосом умирающей в страшных муках чайки, которую медленно переезжает трактор. Истошно, с подвыванием и закатыванием глаз.

Я убрал шприц за спину.

Бульдог мгновенно захлопнул пасть, слизал носом слюну и абсолютно спокойно посмотрел на меня, словно ничего не произошло.

Я снова показал ему шприц.

– И-И-И-А-А-А-А-У-У-У!

Убрал.

Тишина. Пёс сидит, моргает.

– Видите⁈ – в панике закричал хозяин. – Он умирает от страха!

– Да нормально у него всё с нервами, просто актёрский факультет по нему плачет, – вздохнул я.

Я положил ладонь на лапу бульдога и полностью заблокировал болевые рецепторы в этой зоне. Пёс физически не мог ничего почувствовать – лапа онемела наглухо.

Снова поднёс шприц.

– И-И-И-А-А-А-А!

Он даже укола не дождался, орал чисто по зрительной памяти.

Я посмотрел на собаку. Забрать зрение на пару минут? Можно, конечно. Но тогда пёс решит, что ослеп, запаникует по-настоящему, и его придётся отпаивать успокоительным. Не наш метод.

И тут я заметил: бульдог внимательно следит за моим взглядом. Куда смотрю я – туда косит и он.

– Так, понятно…

Я демонстративно повернул голову влево и уставился в пустой угол под потолком, широко раскрыв глаза и изобразив крайнюю степень изумления. Бульдог тут же скосил глаза туда же, пытаясь разглядеть, что же такого интересного увидел доктор.

Я перевёл взгляд на шкаф – пёс скосил глаза на шкаф. Не отводя взгляда от шкафа, я вслепую, исключительно по памяти и мышечному чувству, метнул шприц к лапе.

Хлоп! Игла вошла в мышцу, поршень опустился, лекарство ушло в ткань.

Бульдог продолжал напряжённо пялиться на шкаф, выискивая там призраков.

Я так же вслепую выдернул иглу, набрал вторую ампулу, глядя в окно… Хлоп – второй укол готов.

Набрал третью, уставившись на плакат на стене… Хлоп – третий ушёл.

Пёс даже не шелохнулся, заворожённо следя за моими глазами.

Я взял ватку, промокнул лапу, наклеил для вида яркий пластырь с косточкой и наконец посмотрел на пациента:

– Всё, свободен.

Бульдог моргнул, перевёл взгляд на свою заклеенную лапу, потом на пустые шприцы в лотке. На его морде отразилось такое вселенское недоумение, будто его только что нагло и цинично обманули на миллион рублей. Он даже пасть приоткрыл, но орать уже было поздно – процедура закончилась.

Хозяин тоже стоял с открытым ртом.

– Ну вы… Ну вы настоящий мастер! Сделать три сложнейших укола совершенно вслепую, ни разу не взглянув на лапу! Это же высший пилотаж!

– Главное – знать подход, – скромно улыбнулся я. – Оплатите на кассе.

Счастливый мужик подхватил своего офигевшего Жорика на руки и поспешил на выход.

* * *

Вечером, когда клиника опустела, я вызвал к себе Кравцова.

Бывший безопасник вошёл в кабинет в сопровождении своего мохнатого эскорта – обезьян Первого, Второго и Третьей. Приматы вели себя на удивление дисциплинированно: вошли строем, встали у стены и замерли, подражая позе своего командира.

– Вызывали, шеф? – Кравцов опустился на стул.

– Вызывал, Егор Афанасьевич. У меня для тебя есть задача. Ты отправляешься в командировку.

Кравцов чуть подобрался:

– Замечательно. Куда выдвигаемся?

– В королевство Ливония.

Он на секунду замолчал, переваривая название.

– За границу? Серьёзная заявка. Но у меня внешность приметная, да и в базах имперской безопасности я засвечен…

– Об этом не беспокойся, – отмахнулся я. – Перед выходом я полностью изменю твою внешность. Перекрою структуру лица, поменяю цвет глаз, подправлю ДНК и перепишу энергетический след. Для любых сканеров ты будешь совершенно другим человеком. Проблем на кордонах не возникнет. Выход через неделю.

– Что по подготовке?

– Язык.

– Я знаю основы ливонского. Приходилось пересекаться по старой службе.

– Отлично. Теперь ты должен выучить его до идеала, у тебя семь дней. Твоя задача на месте – глубокая разведка. Нужно внедриться и собрать информацию. Деньгами я тебя обеспечу, ресурсами тоже. Твой отряд, – я кивнул на приматов, – отправляется с тобой.

Кравцов посмотрел на замерших макак и уверенно кивнул:

– С этими ребятами я хоть в пекло готов. Но какова конечная цель операции? Что именно мы ищем?

– А без понятия. Мне самому должны передать подробности. Но уверяю тебя: это дело на благо Империи. Официально речь идёт о похищенных людях, которых нужно найти и вытащить. Хотя я не особо верю в сказки, так что смотреть будем по факту.

– Понял. Я иду готовиться.

– Ах да, – добавил я, когда он уже взялся за ручку двери. – Напиши мне подробный список всего, что тебе понадобится: снаряжение, какие-нибудь спецсредства. Но давай без фанатизма. Ты должен выглядеть как обычный человек, а не как штурмовой склад на ножках. Лишнее внимание вам ни к чему, потому что быстро вытащить тебя из Ливонии в случае провала я не смогу.

– Сделаю всё в лучшем виде, шеф.

Кравцов и его взвод покинули кабинет.

– Ну а теперь… нужно создать правильный транспорт.

Кравцов – боец первоклассный, но бросать его в чужую страну без гарантированного канала эвакуации было бы верхом глупости. Мне требовалась совершенно новая химера – автономная тяжёлая единица, способная преодолевать тысячи километров на запредельной высоте, нести на себе группу людей, уходить от любых радаров и в случае необходимости вытащить команду из самого безнадёжного окружения.

Идея в голове уже начала обретать плоть.

Возможно, позже я и сам наведаюсь в эту вашу Ливонию. Посмотрю, как там у них дела. Но сначала отправлю агента. В конце концов, у меня здесь клиника и пациенты, это тоже важно.