Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 13 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Пронзительный взгляд Грановского словно скальпелем вскрыл лицо допрашиваемого.

– Не знаешь, говоришь?

Из-за спины Грановского шагнул оперативник в очках, державший в руках активированный артефакт ментального сканирования – хрустальный шар, пульсирующий ровным синим светом.

– Он говорит правду, ваша светлость, – тихо доложил специалист, глядя на прибор. – Никаких признаков лжи или ментальных блоков. Он понятия не имеет о Ливонском Ордене.

Грановский нахмурился и посмотрел на связанных гвардейцев с их командиром:

– Кто из вас связан с иностранной разведкой? Кто сливал данные за границу?

Один из оперативников не спеша обошёл пленных со сканером в руках. Те лишь испуганно мотали головами, наперебой голося: «Не знаем ничего! Мы только по местным работали!».

– Чисто, ваша светлость, – развёл руками артефактор. – Ни единого контакта с ливонцами.

У Резникова отлегло от сердца. Ошиблись! Точно дезинформация: какой-то завистник или конкурент подсунул Канцелярии липовый донос, а эти держиморды и примчались не по тому адресу.

– Вы видите⁈ – заорал барон и дёрнулся вперёд, звякнув наручниками. – Чудовищная ошибка! Меня оклеветали, я чист перед Империей и государем!

Грановский едва заметно повёл бровью, оперативники за его спиной переглянулись, и Резников сообразил: надо дожимать прямо сейчас, пока они колеблются.

– Вы разнесли моё поместье! – уже куда увереннее продолжал барон, чувствуя, как вместе со злостью возвращается привычная наглость. – Вломились без ордера, изуродовали антикварную мебель, выбили бронированные стёкла, поломали стены! Вы понимаете, что вам придётся возместить мне всё до последнего рубля⁈ Я подам иск и дойду до самого Императора! Вы ответите за этот беспредел!..

Грановский молчал, сидя неподвижно, сложив руки на столе, и просто слушал этот визгливый триумф пойманного за хвост жулика.

Внутрь кабинета вошёл старший инспектор. В руках он держал массивный металлический кейс и пухлую папку с изъятыми документами, перепачканными чем-то тёмным.

– Ваша светлость, – доложил офицер, не обращая внимания на вопли барона. – Мы закончили обыск подвальных помещений и закрытого лабораторного блока под восточным крылом.

– И что там? – спокойно спросил Грановский. – Нашли следы ливонцев?

– Никак нет, господин. Никаких связей с иностранными разведками не обнаружено, но… мы вскрыли второй подземный ярус, – следователь положил папку на стол перед Грановским и открыл первую страницу. – Мы нашли кое-что другое.

Резников осёкся на полуслове. Его рот остался приоткрытым, а в груди словно оборвался трос лифта, летящего в бездну.

– Что-то важное? – Грановский даже не взглянул на бумаги, лишь лениво вскинул бровь.

– Смотря как судить, ваша светлость, – инспектор брезгливо скривился. – Тут весь архив проекта «Утопия». Подпольные детские клиники, списки похищенных детей с низким порогом Одарённости, нелегальная вивисекция и выведение органических токсинов. Ну и журнал, куда вносили изъятие чистой жизненной эссенции.

Пока инспектор перечислял пункты, барон Резников стремительно оседал. Сначала с его щёк сошла вся краска, а следом кожа посерела, натянувшись на скулах. Барон уставился в одну точку перед собой и вжался в спинку стула, будто надеялся провалиться сквозь дубовые доски пола. Понимал: крыть нечем.

Грановский оторвался от папки и посмотрел на барона. Морщины у рта герцога разгладились. Он недобро усмехнулся – так улыбается человек, которому только что официально разрешили не сдерживаться.

– Торговля детьми, значит? – обманчиво мягко поинтересовался старик.

Он неторопливо поднялся, оперся ладонями о столешницу и навис над сжавшимся в комок аристократом. – Какая ирония, Григорий Никитич… Шпионов мы у тебя так и не нашли, но свой персональный ад ты всё равно честно заслужил. Так что добро пожаловать.

Резников поднял на него остекленевший взгляд.

– Куда?.. – едва шевельнул он пересохшими губами.

– В новую, крайне увлекательную жизнь, – Грановский наклонился к самому его уху. – Где ты и сгниёшь до конца своих дней, уж я лично позабочусь. Слышал когда-нибудь про «Катарсис»?

«Катарсис». Секретная тюрьма и жуткая легенда Империи, само название которой криминальные авторитеты произносили только шёпотом. Ни на одной карте этого места не было. Комплекс вырубили прямо в базальтовом монолите на глубине трёх километров, куда бронированная клеть лифта опускалась добрых пятнадцать минут в сплошной тьме. Туда отправляли тех, кого нельзя было просто расстрелять: выродков, психопатов, государственных изменников и прочих опасных тварей. Оттуда не бежали и не выходили по УДО. Никаких окон, никакой смены дня и ночи – только глухой камень вокруг, гул подавителей магии да бессрочная каторга на урановых выработках.

Барон Резников судорожно зажмурился.

Всё было кончено. Только сейчас до него окончательно дошло: тот неизвестный в костяной маске, разнёсший лабораторию, оказался лишь началом расплаты, а настоящий приговор вступил в силу именно сегодня.

Глава 7

Стерилизатор негромко звякнул, выпуская клуб пара, и я подцепил пинцетом стеклянный шприц. Приём с самого утра двигался в нормальном, неспешном темпе – самая простая ветеринарная рутина, на которой голова после ночных разборок наконец-то отдыхала.

Я развернулся к смотровому столу и замер.

Посреди гладкой столешницы громоздилась обыкновенная пластиковая корзина для белья. Внутри всё шуршало, пищало и возилось: в разные стороны торчали лопоухие уши, мокрые пятачки носов, любопытные морды и добрая дюжина хвостов. Там копошились и метисы овчарок, и пара пятнистых увальней с широкими охотничьими лапами, и двое рыжих замухрышек, и совсем уж крошечные дворянские недоразумения величиной с рукавицу.

В ручки корзины намертво вцепилась девчонка лет восьми. Косички торчком, нос в конопушках, а во взгляде столько железа, словно она прямо сейчас собралась идти на абордаж.

Я окинул глазами этот шевелящийся выводок и тихо хмыкнул.

– Слушай… а ты точно уверена, что они тебе нужны прямо все? – осторожно поинтересовался я.

– Конечно уверена! До единого! – звонко отчеканила пигалица и упрямо вскинула подбородок.

– Да я так, на всякий случай уточняю. Мало ли. Они ведь скоро вырастут, потом с такой оравой тяжело придётся. Кормить надо, выгуливать…

– Нет, все нужны! – отчеканила мелкая командирша и воинственно упёрла руки в бока. – Ничего страшного, я тоже вырасту и со всеми справлюсь! Всё будет абсолютно нормально! – она прищурилась, критически оглядела мой помятый халат, трёхдневную щетину и с подозрением выдала: – А вы вообще врач или не врач? А ну-ка покажите мне свою лицензию! Почему вы мне такие глупые вопросы задаёте вместо того, чтобы делать прививки⁈ Вы работать собираетесь или где⁈

Я аж моргнул от такой наглости и перевёл взгляд на диванчик у стены, где сидели родители юной повелительницы псовых. Отец – потрёпанный мужик с глазами человека, который не спал неделю, – лишь тоскливо развёл руками, а мать обречённо пожала плечами.

– С ней спорить бесполезно, доктор, – шепнул отец, пока дочка деловито пересчитывала щенков по головам. – Она захотела щенков – она получила щенков. Если мы сейчас хоть одного отнимем, она нам дом по кирпичику разнесёт. Колите, мы всё оплатим.

– Окей тогда, – я усмехнулся и потянулся за ампулами. – Справишься так справишься. Дело хозяйское.

Прививки я раскидал за пять минут – благо, рука набита. Семейство расплатилось и под предводительством грозной восьмилетки покатило свою корзину к выходу.

Проводив их взглядом, я подошёл к стене и нажал кнопку на пульте телевизора, который до этого благоразумно держал на беззвучном режиме. Динамик тут же взорвался пафосной новостной заставкой.

– … к главным событиям столицы! – гремел диктор с экрана. – Минувшей ночью подразделениями Высшей Канцелярии и отрядами специального назначения была проведена беспрецедентная спецоперация! На территории Петербурга полностью ликвидированы все глубоко законспирированные ячейки Ливонского Ордена!

Картинка сменилась кадрами оперативной съёмки. Развороченные двери конспиративных квартир, оплавленные стены, оцепленные полицией улицы…

– Отдельно подчеркнём: диверсантов ликвидировали на месте при попытке оказать вооружённое сопротивление. На счету иностранной агентуры числится больше полусотни заказных убийств и терактов за последние месяцы. К операции привлекали лучших Одарённых столицы…

В кадре появился сам Император Фёдор Владимирович. Государь смотрел прямо в объектив с тяжёлым, мрачным выражением лица:

– … безопасность подданных стоит на первом месте. С сегодняшнего дня границы столичного округа переводятся на усиленный режим контроля. Следствие уже вскрыло факты прямой помощи иностранным шпионам со стороны местного криминала. За подачки эти банды укрывали врагов Империи. Я отдал приказ провести тотальную зачистку, в столице не должно остаться ни одной группировки. Вступать в переговоры никто не станет.

Я устроился на стуле и сделал глоток горячего чая.

– Ну что сказать… Хана им всем, – хмыкнул я в кружку. – По крайней мере, тем бандам, которые первыми подвернутся под горячую руку, точно крышка. Всех, понятное дело, не вычислят – трущобы слишком большие, но вот кому-то сейчас не повезло конкретно. Одни идиоты решили подзаработать на ливонцах, а огребать теперь придется всем оптом.

Диктор в телевизоре тем временем продолжал:

– Также в ходе ночных рейдов были вскрыты факты преступлений, потрясающие своей бесчеловечностью. Два представителя древней аристократии – барон Резников и виконт Панчин – переступили все мыслимые грани закона и морали. Решением Императора оба дворянских рода полностью лишаются титулов, имущества и подлежат расформированию. Сами организаторы чудовищных преступлений приговорены к пожизненному заключению в секретном комплексе «Катарсис» без права помилования.

На экране появилась предупреждающая плашка: «Внимание! Подробности дела содержат шокирующие материалы и будут озвучены исключительно в специальном ночном выпуске для лиц старше двадцати одного года».

– Отлично сработано, – тихо произнёс я, глядя на экран. – Туда им и дорога.

Но на душе всё равно слегка скребло. Я ведь, если по-честному, знатно так подставил старого герцога Грановского. Скинул ему анонимку, в которой привязал этих двоих дельцов к ливонским шпионам. Я-то знал, что шпионов в их подвалах нет, зато есть кое-что пострашнее. Грановский пошёл на штурм, поставив на кон своё имя, разнёс поместья, ожидая найти агентов Ордена, а наткнулся на фабрику по выкачке детских жизней.

Да, результат получился идеальным – мразей изолировали навсегда, Канцелярия закрыла страшное дело, а дети спасены. Но с точки зрения чести получилось некрасиво. Я использовал старика втёмную.

– Что ж… – я поднялся на ноги и потянулся. – Значит, ночью придётся снова отправляться в гости. Долги надо закрывать лично.

Остаток дня пролетел в привычной суете. Я полечил мелких пациентов, расписал курс процедур для стационара, проверил новые защитные плетения в подвале и перекинулся парой шуток с Лерой.

Ближе к полуночи я заперся в лаборатории.

Привычный глоток маслянистой субстанции из заветного флакона. Тело отозвалось знакомой тянущей судорогой. Хрустнули, перестраиваясь, кости черепа, вытянулись конечности, плечи раздались вширь. Тёмные длинные волосы густыми прядями упали на воротник тёмного плаща. Пара минут – и в зеркале снова стоял надменный лорд Аргус.

Я накинул глубокий капюшон и вышел через чёрный ход.

До поместья Грановского добрался за полтора часа, двигаясь по глухим переулкам. Охраны вокруг усадьбы после вчерашнего прибавилось втрое. Весь периметр натурально звенел от натянутых охранных струн.

Лезть через датчики напролом я не стал.

Сконцентрировал энергию в районе лопаток. Кожа на спине нагрелась, и сквозь ткань плаща вырвались два тонких, гибких кожистых крыла – лёгкий гибридный конструкт, который я скопировал у ночных нетопырей.

– Не люблю я эти крылья, конечно, – проворчал я себе под нос, отталкиваясь от карниза соседнего здания. – Не мой стиль совершенно. Выглядит пафосно и непрактично.

Но открывать пространственные порталы в моём нынешнем теле было сейчас явно не по плечу. Чтобы вырастить нужные узлы для пробоя пространства, потребовался бы год плотных медитаций. Проще было вернуться в прошлый мир и вернуть старое тело целиком.

Поэтому – крылья.

Я смазанной пулей прошил мёртвую зону между двумя сканерами, спланировал к знакомому балкону на втором этаже особняка, сложил крылья, заставив их втянуться обратно под кожу, и тихонько шагнул через незапертую витражную дверь.

В кабинете Грановского приятно потрескивал камин, разгоняя полумрак.

Я подошёл к столу у огня и усмехнулся. На стеклянной столешнице стояли два пузатых хрустальных бокала, до половины наполненных янтарным бренди. Бутылка дорогого алкоголя стояла рядом.

Я не стал церемониться. Опустился в глубокое кресло, взял один бокал и сделал глоток. Бренди оказался превосходным – терпким, с нотками дуба и сухофруктов.

Долго ждать хозяина не пришлось.

Дверь кабинета скрипнула, и внутрь вошёл Константин Грановский. Старый герцог выглядел уставшим, но довольным хищником.

Увидев меня в кресле с бокалом в руке, он даже не шелохнулся, лишь коротко кивнул:

– Я ждал тебя.

– Я знаю, – ответил я своим новым, глубоким баритоном. – Наверное… некрасиво получилось с запиской?

Грановский прошёл к столу, взял второй бокал и сел напротив.

– О да, – протянул старик, глядя на меня поверх хрусталя. – Мягко сказано – некрасиво. Мы ворвались в поместья двух аристократов с полным штурмом. Положили их мордой в пол, разнесли половину имений, перебили кучу сопротивляющейся охраны… И всё это только потому, что я поставил на кон свою репутацию, заявив, что они шпионы Ливонского Ордена.

Я хмыкнул, покачивая бренди в бокале:

– Ну так я ведь не соврал. В грязных делах они были замешаны по самые уши.

– Это вышла знатная подстава, – отрезал Грановский. – И я до сих пор думаю, как на неё реагировать. Ты использовал меня и ресурсы Канцелярии вслепую.

– А что ты мог сделать? – я посмотрел ему прямо в глаза. – Давай по факту. Будем считать, что это было небольшое одолжение, которое было мне необходимо. А ты получил результат.

Герцог сделал глоток, помолчал, глядя на пляшущие в камине угли.

– Согласен. Люди из них оказались так себе. Будь моя воля, я бы вынес им приговор прямо там, в гостиной, без всякого суда. Но в любом случае Империи нужны были виновные за панику в городе. И чем их больше, тем спокойнее народу.

– Хочешь, дай мне сейчас чистый лист и ручку. Я тебе напишу ещё множество всяких громких имён и фамилий. Пойдешь, разберёшься с ними, почистишь столицу.

Грановский криво усмехнулся:

– Написать-то ты можешь. Но где гарантия, что когда мы к ним вломимся, там тоже найдутся доказательства? Эти двое оказались идиотами, которые вели бумажные архивы своих мерзостей прямо в подвале.

– Идиоты не идиоты, но я знал, что ты там что-то найдёшь, – я поставил бокал на стол. – Поэтому никакой неприятной ситуации для тебя бы не возникло в любом случае. Однако… да. Вышло не очень красиво, согласен.

Я подался вперёд, опершись локтями о колени:

– Поэтому можешь просить у меня одно одолжение, я его исполню. Если, конечно, оно не будет противоречить моим принципам.

Старый герцог хмыкнул, в его взгляде мелькнуло понимание:

– Ты же знаешь, о чём я попрошу.

– Догадываюсь. Касательно твоей дочери Елены. Проверить каналы, подправить ткани, стабилизировать ауру…

– А как я могу просить о чём-то конкретном, – перебил меня Грановский, – если я даже близко не знаю пределов твоих возможностей?

– По химерологии и управлению плотью можешь просить всё. Так понятно?

Герцог долго и тяжело смотрел на меня, переваривая смысл этого короткого «всё».

– И как же мне с тобой связаться, когда я решу? – наконец спросил он. – У меня ведь есть время подумать?

– Конечно, есть. А вот насчёт связи… – я криво улыбнулся. – Пожалуй, если я тебе скажу, тебе это очень сильно не понравится.

– Значит, мои догадки верны⁈

– Я не знаю, о чём ты там догадываешься, но могу сказать прямо. Когда ты решишь высказать своё предложение – просто передай его своей дочери. А она уже свяжется со мной.

Герцог подался вперёд, впившись в меня взглядом:

– Между вами есть связь? Ты лечил её и вложил в неё слишком много себя… Я прав? Ментальный якорь?

Я едва сдержал улыбку, глядя на его напряжённое лицо. Блин, старый безопасник везде видит великие тайны и ментальные каналы. А всё ведь оказалось до смешного проще…

На следующее утро после того, как я подбросил записку герцогу, Елена в клинике вела себя максимально странно. Она ходила за мной по пятам, разглядывала меня исподлобья, прищуривалась и даже попыталась легонько просканировать мою ауру, когда подавала ампулы. Я тогда весь день ломал голову: где я мог проколоться⁈

Магический след я стёр. Внешность была другой. Запаха не оставил. Связь с её телом я глушил намертво. Как, чёрт возьми, эта девчонка могла что-то заподозрить⁈

А потом я просто подошёл к Валерии на ресепшене и показал ей тот самый белый лист, на котором писал послание.

– Лера, а что это за бумага у нас в ящике лежит? В ней есть что-то особенное?

Валерия посмотрела на меня как на дурачка и буднично отозвалась:

– Не поверишь, Вик, но да. Редкая вещь. Её по старинке делают из коры серебристого ясеня. Листы плотные, смолой пахнут, а на сгибе видна необычная волокнистая фактура.

– И как она к нам попала?

– А я весь запас выгребла! – гордо заявила Лера. – В прошлом месяце, когда твари на город полезли, мастерская в центре сгорела почти дотла. Хозяин махнул рукой на бизнес и сбывал остатки со склада за гроши. Ну я и подсуетилась. Нам же бланков уйма нужна! Я всё под чистую забрала, теперь лет на тридцать вперед запасов хватит. Так что во всем городе такой бумаги нет больше ни у кого, только у нас в клинике.

Я слушал её и просто покатывался со смеху, согнувшись пополам прямо посреди приёмной, аж в боку закололо. Валерия выразительно крутила пальцем у виска, совершенно не понимая, с чего меня так накрыло.

А до меня только дошло: великий Викториан, Прародитель монстров, ставивший на колени богов и стиравший цивилизации, нелепо спалился перед сопливой девчонкой из-за того, что его экономный администратор решила урвать канцелярку по акции.

У мироздания определённо есть чувство юмора, причём довольно язвительное. Но Грановскому эти подробности знать было совершенно ни к чему.

– Пусть будет по-твоему, – бросил я старику. – Считай, что между нами связь.

Герцог откинулся на спинку кресла.

– У меня есть вопрос. И я готов обменять твой честный ответ на то самое одолжение, которое ты мне должен.

– Попробуй, – разрешил я.

– Если я сейчас нападу на тебя… и между нами произойдёт сражение насмерть, как ты считаешь, каковы мои шансы одолеть тебя?

Я сделал глоток бренди, покатал его на языке.

– Ну знаешь… Шансы на самом деле у тебя есть. Не буду говорить, по каким именно причинам, но в моем нынешнем состоянии – есть. Однако они крайне малы. В драке насмерть придётся выложить все козыри. А показать мне точно есть что.

Я прикинул, как устроить демонстрацию понагляднее, и свистнул. Из коридора, цокая когтями по паркету, в кабинет влетел здоровенный пёс – охранная химера Грановского, цербер с тяжелым костяным воротником. Тварь утробно зарычала, готовая вцепиться в чужака.

– Сидеть, – спокойно сказал я.

Пёс резко затормозил и послушно плюхнулся на задницу возле моего кресла. Я протянул руку, опустил ладонь ему на лоб и без долгих прелюдий пустил силу в ход, перекраивая плоть зверя прямо на глазах у онемевшего герцога.

Под пальцами с сухим хрустом стронулись кости. Скелет химеры удлинился, мышцы раздулись и порвали шкуру, но разрывы тут же затянулись пластинами черной брони. Вдоль хребта вымахали метровые изогнутые шипы. Челюсти раздались вширь, ощетинившись рядами клыков, с которых закапала шипящая кислота, а глаза налились ровным белым огнем.

За пять секунд домашний охранник превратился в кошмарную тварь, от одного вида которой целые полки обращались в бегство.

Я убрал руку. Монстр сидел у моих ног, кротко склонив уродливую шипастую голову.

– Ты ведь умеешь сканировать ауры, Константин? – спросил я. – Попробуй.

Грановский медленно поднял руку, активируя магическое зрение, и побелел. Химера перед ним фонила такой чудовищной мощью, которая превосходила показатели боевых химер Канцелярии в десятки раз.

– Ну вот, видишь, – я улыбнулся, не показывая, что эта тридцатисекундная трансформация сожрала половину моего суточного запаса энергии. – А это было всего лишь лёгкое движение руки.

– Я понял… – тихо произнёс герцог. – Вопрос снят. Насколько ты опасен для моей дочери?

Я не сдержался и рассмеялся:

– Это уже второй вопрос. А мы договаривались на один.

– Я готов заплатить любую цену.

– Не нужно мне платить ни за первый, ни за второй вопрос. Моя услуга всё ещё в силе, ты её не потратил. А насчёт твоей дочери… Она совершенно не представляет для меня интереса. У меня нет никаких планов ни на её судьбу, ни на её жизнь. Представь себе сухой осенний лист. Вот она для меня – такой лист. Ветер несёт её по улице, она кружится, летит куда-то… Я могу взглянуть на неё, могу пройти мимо. Я часто встречаю такие листья на своём пути. Но это вовсе не значит, что я мечтаю наступить на этот лист, сломать его или сжечь. Мне просто нет до неё дела.

Грановский долго сидел молча. Он допил свой бренди, встал, прошёлся по кабинету, попыхтел, глядя на преображённого цербера, который так и сидел у моих ног.

– Она ведь тоже химеролог, – наконец сказал старик, останавливаясь у камина.

– Поздравляю её. Хороший Дар, редкий. Правда, без правильных знаний и опыта он абсолютно бесполезен.

Грановский повернулся ко мне:

– Вот об этом я и хочу поговорить. Возьми её в ученицы.

Я как раз делал глоток бренди и от такой наглости натурально поперхнулся и закашлялся, вытирая подбородок тыльной стороной ладони:

– Кха-кха… Прошу прощения… Ты что сейчас сказал? Это как вообще понимать? Ты начал разговор с угроз убить меня на месте, выяснял, насколько я опасен для её жизни, а теперь предлагаешь взять её в ученицы⁈ Заниматься истинной химерологией – это смертельно опасно. Ты хоть знаешь, сколько учеников гибнет на первых этапах от собственных ошибок и заражений?

Грановский горько усмехнулся:

– Лучше многих знаю. Но она слишком способная, у неё талант. И если у неё не будет по-настоящему великого Учителя, я боюсь, что однажды она просто уничтожит саму себя в попытке прыгнуть выше головы.

– Всякое бывает, – я поднялся с кресла, поправляя плащ. – Но эту тему поднимать слишком рано. Возможно, когда-нибудь… если звёзды сойдутся… я подумаю. Но не сейчас.

Герцог понимающе кивнул:

– В любом случае, насколько мне известно, сейчас у неё есть тот, кто учит её базовым вещам. Ты можешь стать следующим шагом. И раз ты подкидываешь мне такие задачи, значит, у тебя есть ограничения, которые мешают тебе действовать открыто. Если твои просьбы не будут вредить Империи – я готов содействовать. Как тебе такое предложение?

– Деловое, – согласился я, подходя к балкону. – Не забудь: передашь всё через дочь. Она сможет со мной связаться.

Грановский нахмурился, явно решив, что у нас с Леной установлен какой-то сложный телепатический протокол связи через вживлённые клетки.

– Я понял.

– Бывай, – я шагнул в темноту ночи, раскрывая за спиной крылья.

* * *

Я сладко зевнул, потянулся на своём диванчике в кабинете и закинул руки за голову. Солнце приятно грело сквозь жалюзи. Тело полностью восстановилось.

Вдруг за дверью послышался какой-то странный шум, возня и приглушённое шипение.

– Надеюсь, там сейчас не штурмовая группа Канцелярии тянет соломинки, кому первому врываться и орать про арест? – пробормотал я, спуская ноги на пол. – А то хрен его знает, с бумагой я один раз уже прокололся, вдруг ещё где косяк всплыл…

В дверь постучали, и на пороге стояла Валерия с загадочным и донельзя довольным лицом.

– Короче, Виктор, тут такое дело… Я не знаю, как это объяснить, но она дико стесняется.

Лера шагнула в сторону, схватила кого-то за руку в коридоре и буквально силой заволокла в кабинет упирающуюся Елену Грановскую.

– Вот! – торжественно объявила Валерия. – Она говорит, что хочет поговорить с тобой об ученичестве и ещё о чём-то очень важном, но жутко робеет. Поэтому говорите, а я пошла работать!

Лера хитро подмигнула мне и испарилась, плотно прикрыв за собой дверь.

Я остался сидеть на диване, скрестив руки на груди.

Елена стояла посреди кабинета, вжав голову в плечи. Она переминалась с ноги на ногу и упорно изучала мыски своих туфель, теребя карман халата. Щёки у неё прямо-таки пылали. Девушка явно догадывалась, что вчерашняя ночная тварь и помятый ветеринар перед ней – один и тот же человек, но поверить в такую дичь ей мешали остатки здравого смысла.

– Ну? – поторопил я её. – Раз уж пришла, выкладывай. Что хотела?

Елена на секунду зажмурилась, шумно перевела дух и выдавила:

– Отец сказал… он всё решил.

Грех было упускать такой момент, так что я с чистой совестью включил дурака:

– Да? И чем порадовал многоуважаемый папенька? – Я принялся деловито загибать пальцы. – Квартиру купит поближе к клинике? Нашёл жениха из соседнего подъезда? Посоветовал бросить грязную работу и перейти на вязание? Или всё-таки решил приставить к тебе толкового наставника, чтобы ты наконец перестала падать в обморок от вида шиншилл?

После этих слов Елена залилась краской до самых корней волос. Ей было безумно стыдно. Она чувствовала себя полной идиоткой, думая: 'Господи, я дура… Это не он. Ну как этот вечно ёрничающий ветеринар может оказаться тем самым древним владыкой⁈

Вот только Дар химеролога вместе со вторым сердцем упрямо твердили обратное: никакой ошибки нет, перед ней именно он.

Елена перевела дух, расправила плечи и решилась посмотреть мне в глаза:

– Отец передал… он готов лично обсудить услугу, которую вы ему оказали. Ждёт вас сегодня в усадьбе после полуночи. Что мне ему ответить?

Я скривился с максимально оскорблённым видом:

– Ты в своём уме вообще? Я-то тут при чём? Какое ещё одолжение? Какая усадьба ночью? Твой батя там окончательно с катушек слетел?

Девушка совсем стушевалась и уже открыла рот, собираясь сбивчиво извиняться за свою глупость и замять разговор.

Я выдержал секундную паузу, расплылся в улыбке и подмигнул:

– Передай, что буду.

Елена так и застыла на месте, растерянно хлопая глазами.

– Да, кстати, – я поднялся с дивана и выразительно постучал пальцем по циферблату наручных часов. – Ты почему ещё не в приёмной? Твоя смена началась семь минут назад.

– Точно… смена! – пискнула она, резко крутанулась на каблуках и на полной скорости вылетела из кабинета, с размаху врезавшись плечом в дверной косяк.

– Ой! – ойкнула девушка и в полной прострации побежала по коридору.

Я высунулся в дверной проём и крикнул ей вслед:

– Ты можешь быть хоть трижды гениальным химерологом, Лена! Но это не даёт тебе права опаздывать на приём пациентов!

– Я поняла! Я всё поняла! – донеслось из приёмной.

Я вернулся к дивану и рассмеялся в голос.

Тайна перестала быть тайной, но от этого игра становилась только интереснее. Иметь в союзниках столь мощного игрока из Канцелярии, который будет решать за тебя все неприятные вопросы и прикрывать спину, пока ты спокойно занимаешься наукой – это идеальный расклад.

Кажется, я действительно двигался в правильном направлении.