Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 13 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

«Господи… – обожгла шальная паника. – Если они сунутся с обыском… Если эти ищейки полезут вниз…»

Что сделает Виктор?

Да плевать он хотел на ордера и суды. Шеф просто выйдет из себя. Скинет маску сонного ветеринара, достанет из кармана очередную порцию биологической дряни и разберётся со всеми так, как привык.

И тут начнётся мясорубка. Не локальная перестрелка с Канцелярией, нет. Если Виктор разозлится по-настоящему, лягут все: и чиновники, и отец, и сама Лена. А потом этот псих снесёт к чертям весь квартал, если не половину столицы, пока имперская армия сообразит, откуда вообще прилетел конец света.

Тормозить было нельзя ни секунды.

Лена сглотнула застрявший в горле ком, натянула на лицо маску образцовой невозмутимости, поудобнее перехватила планшет и шагнула наперерез, заслоняя проход в коридор.

– Ваша светлость, – выпалила она. – Раз уж руководство официально поручило проверку мне… Прошу ко мне в кабинет. Регламент государственного аудита мы обсудим с глазу на глаз.

Грановский смерил её тяжёлым взглядом, пальцы на трости чуть сжались.

– Позвольте! – тут же вклинился круглолицый чиновник из-за его плеча, потрясая гербовой папкой. – У нас официальная выездная коллегия! Шесть инспекторов, понятые, эксперты! Инструкция строго предписывает совместный досмотр!

– Мне плевать на вашу инструкцию, – отрезала Лена, даже не повернув головы. Она буравила взглядом исключительно отца. – Статья двадцать семь, пункт «Б» Общего свода Имперского надзора для медучреждений закрытого типа. Представитель объекта имеет право предварительно согласовать порядок действий с председателем комиссии за закрытыми дверями. Без посторонних. Вы ведь чтите букву закона, господин председатель?

Грановский прищурился, в усах мелькнуло подобие усмешки. Школу он признал сразу: сам вдалбливал ей эти формуляры ещё в гимназические годы.

– Чту, – сухо бросил герцог и обернулся к свите: – Всем ждать здесь. Руки на виду, без команды ни к чему не прикасаться.

Лена не стала дожидаться, пока инспекторы начнут возмущаться:

– Прошу за мной.

Она резко развернулась и почти строевым шагом двинулась по коридору. Герцог зашагал следом, мерно цокая тростью по кафелю. Виктор у стойки даже позы не сменил: привалился к перегородке с видом сытого кота и с откровенным удовольствием наблюдал за бесплатным цирком.

– А здесь у вас что? – насторожился отец возле приоткрытой двери с кривой табличкой «Вход посторонним запрещён!». Он уже потянулся заглянуть внутрь.

А там, в полумраке, на столе шевелил мохнатыми лапами гигантский синий птицеед Василич, увлечённо довязывая на спицах бронебойный шарф.

– Ничего интересного! – Лена с размаху впечаталась спиной в дверной косяк, перекрывая щель, и захлопнула створку прямо перед носом родителя. – Каптёрка для дезинфекции ветоши! Проходим, не задерживаемся!

Грановский окинул дочь цепким взглядом:

– Лена, ты что-то темнишь. С чего вдруг руки ходуном ходят?

– Ничего не темню! Всё в полном порядке! Быстрее, пожалуйста!

Она дотащила его до крошечной смотровой, где обычно переводила дух между сменами, втолкнула отца внутрь, юркнула следом и провернула защёлку.

Затем развернулась, упёрла руки в бока и зашипела, начисто забыв о манерах благородной девицы:

– Папа! Ты совсем с ума сошёл⁈ Какого чёрта ты притащил сюда целую делегацию посреди ночи⁈

Грановский спокойно придвинул металлический стул, сел и опёрся обеими ладонями на набалдашник трости:

– Я выполняю свой долг перед Империей, Лена. Это заведение вызывает слишком много вопросов. Подозрительная активность, мутные контакты с Новиковой… Государь лично выразил обеспокоенность. Моя задача – убедиться, что отсюда не исходит угроза.

Лена стиснула зубы. Старый служака упёрся намертво. Она знала этот каменный взгляд: сейчас он пойдёт на принцип и своими руками угробит и себя, и её, и всех вокруг.

Если служебные параграфы на него не действуют, остаётся единственный козырь – тот самый, перед которым пасовал даже грозный замглавы Канцелярии – статус единственной и безбожно любимой дочери.

– Долг, значит? – Лена шумно выдохнула. – Отлично! Хотел проверку⁈ Будет тебе проверка!

Она заметалась по смотровой, тыча пальцем по сторонам:

– Смотри! Вот стол! Видишь? Стол на месте! Вот бланки! Вот градусник! Вот банка со спиртом! Всё строго по инструкциям твоего ведомства! Никакой заразы, никакой крамолы! Полная безопасность! Убедился⁈

Грановский опешил от такой яростной атаки:

– Лена, подожди, существует регламент…

– Замечательно! Досмотр кабинета завершён! – рявкнула она.

Она налетела на него коршуном, вцепилась в плечи и рывком вздёрнула отца со стула. Плевать, что перед ней стоял Одарённый гравитации высшего ранга, способный сплющить всё содержимое этого кабинета в лепёшку. Лена крутанула герцога к выходу, распахнула дверь и, упёршись обеими руками в его пальто, принялась выпихивать родителя обратно в коридор.

– Эй! С ума сошла⁈ – Грановский от шока неуклюже перебирал ногами, стараясь не выронить трость. – Лена, прекрати сею же секунду!

– Не прекращу! Продолжаем инспекцию по ускоренной программе! – тараторила она, пихая его вперёд. – Гляди направо! Видишь стены? Побелены! Лампы светят, линолеум по ГОСТу, эвакуационный проход свободен! Пожарная безопасность на высшем уровне! Претензии есть? Претензий нет!

– Да погоди, там за стеной что-то скребётся…

– Трубы отопления это! Физику в гимназии учить надо было!

Лена навалилась всем весом и вытолкала ошалевшего герцога прямо в холл.

Чиновники застыли соляными столбами. Офицеры сопровождения схватились за кобуры, начисто потеряв дар речи: их всесильного шефа, грозу столичного криминалитета и живую легенду Высшей Канцелярии, какая-то девчонка в халате нагло толкала в спину, как нашкодившего школьника!

– А вот и зона ожидания! – звенела Лена на весь холл, двигая отца к дверям. – Видишь стойку? Ровная! Корзина с чистыми бахилами на месте! Санитарные нормы соблюдены с запасом! Комиссия всё осмотрела, нарушений ноль!

Виктор у стены зажал рот кулаком, беззвучно давясь от хохота.

Лена толкнула входную створку, упёрлась изо всех сил и буквально выставила герцога на ступени крыльца. Сама встала в проёме, растопырив руки и перекрывая вход. Волосы растрепались, щёки пылали, дыхание сбилось к чертям, но отступать она не собиралась.

– Папа! Просто… уезжай! Пожалуйста! Всё проверили, претензий нет, акт составишь дома!

Грановский стоял на крыльце, опираясь на трость, и хлопал глазами. За сорок лет службы в органах безопасности его не то что из дверей не выставляли – перед ним генералы навытяжку вставали и боялись громко вздохнуть.

– Послушай, Лена… – старик растерянно одёрнул пальто и покосился на свою делегацию. – У меня же предписание… Официальный надзор…

– Да-да, проверка! – закивала она как заведённая. – Всё осмотрели, ставь жирную галочку! Возможно, вернётесь попозже. Но только не сегодня, не завтра и лучше вообще не в этом веке!

Грановский долго буравил дочь тяжёлым взглядом. Растерянность с лица сползла, сменившись въедливым любопытством старого сыскаря.

– Вот как… – протянул герцог, чуть наклонив голову. – А ты меня, дочка, крепко заинтриговала… Очень крепко.

У Лены сердце ухнуло куда-то в пятки.

«Заинтриговала⁈ Только не это!»

Она мёртвой хваткой вцепилась в косяк и затараторила, едва сдерживая панику:

– Да хоть обинтригуйся! Делай что хочешь со своими тайнами, лови заговорщиков, спасай державу, только сюда не лезь! Я тут работаю! У меня только жизнь на лад пошла! Если ты ради меня притащился, посмотреть, как я устроилась – всё прекрасно! Никто меня не тронет, я под железобетонной защитой!

Грановский покачал головой и понизил голос:

– За тебя, Леночка, я как раз спокоен. Стоишь прямо, румянец во всю щёку. Меня другой вопрос занимает: уж больно любопытный тип этот ваш… Виктор.

По спине полоснуло холодом, оба сердца сбились с привычного ритма.

– Не смей, – голос сорвался на испуганный шёпот. – Папа, даже не вздумай. Забудь эту фамилию, сотри из всех досье. Тут всё тихо, чисто, никаких нарушений! Просто не суйся сюда. Слышишь? Ради бога, не лезь!

Старик знал дочь наизусть и сразу понял: дело вовсе не в девичьем капризе. Лена сейчас выгораживала отнюдь не шефа. До ледяной дрожи она боялась именно за отца – грозного, облечённого властью человека. И этот неподдельный ужас в её глазах имел вполне конкретную причину.

Грановский перевёл тяжёлый взгляд через её плечо, заглядывая в глубину холла.

Там у стойки по-прежнему маячил Виктор в расстёгнутом халате и дурацких тапках с кроличьими ушами. Перехватив взгляд безопасника, нахал небрежно приподнял кружку и расплылся в откровенно глумливой улыбке.

Герцог перехватил трость, на секунду прикрыл глаза и негромко скомандовал:

– Отбой. Сворачиваемся.

Люди из сопровождения среагировали мгновенно, без лишних расспросов потянувшись к выходу. Автомобили зарычали моторами, разворачиваясь в обратном направлении.

Герцог спустился на пару ступеней, помедлил, оглянулся на дочь и тихо бросил:

– Береги себя, Лена.

– Уезжай, папа, – выдохнула она одними губами.

Хлопнула дверь бронированного автомобиля, и кортеж Канцелярии, мигая синими маяками, тронулся с места и скрылся за поворотом.

Лена захлопнула дверь, дважды провернула засов, привалилась к створке спиной и на негнущихся ногах осела прямо на придверный коврик.

* * *

Автомобили Канцелярии уехали, и пафос момента испарился вместе с ними. Дочь всесильного герцога Грановского сейчас больше походила на искрящий провод. Девушка сидела прямо на полу, привалившись спиной к закрытой двери, и тяжело дышала. Глаза у неё стали размером с новенькие имперские монеты.

– Ну и как тебе? – спросил я в повисшей тишине. – Бодрит?

Елена вздрогнула, с трудом сфокусировав на мне шальной взгляд.

– Виктор… – просипела она. – Вы… вы вообще в своём уме⁈ Что это сейчас было⁈

– Где именно?

– На пороге! Папа… То есть герцог Грановский! Как он вообще здесь оказался⁈ Зачем приехал с целой свитой⁈ Он же собирался перерыть здесь всё!

– Спокойно, студентка, – я отошёл от стойки. – Что за паника в рядах? Ну приехал и приехал. Представь себе, я уже пересекался с твоим батюшкой на светских мероприятиях. Пообщались, я ему парочку дельных советов подкинул. Вот старик и заинтересовался моим скромным стартапом на окраине. Прибыл с дружественным визитом, опыт перенимать.

Елена уставилась на меня снизу вверх.

– Дружественным визитом⁈ Вы вообще понимаете, о ком говорите⁈ Это палач Высшей Канцелярии! Если бы он сюда вошёл… Если бы сделал шаг в ординаторскую… Что нам теперь делать⁈ Он же вернётся! А если пришлёт официальных следователей⁈

– Лена, выдыхай. Чего ты так напряглась? Вернётся – мы гостеприимные люди, встретим по всем стандартам.

– Каким стандартам⁈ – она аж подпрыгнула на коврике. – У нас в подвале нелегальный морг для диких химер! У нас хомяки из стен с ножами выпрыгивают!

– И что тебе мешало провести полноценную экскурсию? – хмыкнул я. – Взяла бы батю под руку, прошлась бы по кабинетам. Показала бы всё. Гордиться надо местом работы.

– Да как я ему всё покажу, если сама понятия не имею, что здесь находится⁈ Уверена, что знаю от силы процентов десять. Я даже не представляю, какие кошмары у вас сидят за запертыми дверями!

– О, поверь мне, если бы ты показала ему всё, ты бы удивилась масштабам моей скромности. А твой почтенный батюшка… ну, он бы удивился ещё сильнее. Даже боюсь представить, как бы у него отвисла челюсть при виде подкроватных муравьёв. Инфаркт обеспечен, так что ты сегодня спасла старику жизнь. Гордись.

Елена побледнела ещё сильнее. Воображение с её высшим химерологическим образованием явно рисовало в этих стенах такие ужасы, от которых седеют на ходу. Она уткнулась лицом в колени.

– Ничего-ничего, адаптация к нормальным условиям труда всегда проходит со скрипом. Иди отдыхай, студентка. Смена окончена. Завтра жду без опозданий.

Выспался я шикарно. Моя пушистая гвардия усвоила урок и до утра соблюдала в клинике идеальную тишину. Никто не звенел скальпелями, не бегал по потолкам.

А утром идиллия разбилась о реальность.

Я наводил двойной эспрессо под гудение кофемашины, когда из приёмной раздался голос администратора:

– Вик! Вик, у нас срочный вызов!

Я взял кружку, вышел в холл, прислонился к стене и отхлебнул горький кипяток. Валерия стояла за стойкой, вцепившись в телефонную трубку, и смотрела на меня круглыми глазами.

– В смысле срочный вызов? – спросил я. – Лера, мы клиника, стационарная точка. Мы сидим здесь, а пациенты приходят ножками или их приносят в коробках. По вызовам я катался только к Агнессе по нашему соглашению. Что за новости?

– Это вызов от Тайной Канцелярии! Рассылка по общей сети! Там ЧП случилось! Чрезвычайная ситуация по красному коду!

Я отпил ещё глоток. Кофе получился отличным.

– Давай включим логику. В этом городе каждый день кого-то жрут в промзонах, взрывают кордоны или травят алхимией. А при чём здесь я и правительственное ЧП? У них для таких дел есть гвардия, штурмовики и откормленные казёнными харчами боевые Одарённые. Пусть отрабатывают зарплату.

– Это рассылка всем химерологам! ЧП в Центральном Зоопарке!

– И? Сбежала животнюшка и откусила директору ногу? Бывает. Я-то здесь при чём?

– Вик, мне пришло официальное правительственное сообщение, как владельцу учреждения! Они рассылают сигнал бедствия всем, кто имеет квалификацию по работе с крупными хищниками и успеет срочно прибыть на место!

– Лера, столица битком набита сертицифированными химерологами. Кто-то ж точно успеет доехать раньше меня из центра. Я на окраине нахожусь. У нас своих дел по горло.

– Пока что никто не откликнулся! – она выскочила из-за стойки. – Или ехать далеко, или отказываются! Там реально дикая проблема! Вик, ну пожалуйста! Давай поможем! Там действительно всё очень, очень страшно…

Лера обычно сама предлагает сдавать скандальных клиентов на корм моим крысам. Если уж она начала умолять о помощи, значит, ситуация вышла за рамки откушенной руки.

– Хорошо, – я отставил пустую чашку. – Успокойся и объясняй по факту.

– В зоопарке была плановая экскурсия. Кто-то из технических работников нарушил протокол безопасности или не запер шлюз. В общем, не уследили. В итоге несколько маленьких детей вместо безопасного стеклянного коридора завернули не туда. И оказались в открытой секции, где барьеров нет.

– В вольере? – уточнил я, осознав масштаб катастрофы. – И к кому зашли?

– К медведям.

– Погоди. К химерам на базе медвежьей генетики?

– Да нет же! К обычным бурым медведям! Из северных лесов, без всяких костяных наростов, плазмы или яда. Их в зоопарке держат как экзотику!

Дети попали в вольер к животным весом в полтонны. Медведи сразу отрезали путь к отступлению. Вытащить мелкотню не могут: стандартные методы в замкнутом вольере не применишь, потому что местные дрессировщики привыкли работать с химерами. Вся их наука построена на подавлении магического узла или эфирного ядра. У бурого медведя этого узла тупо нет. Он просто кусок голодного инстинкта.

Они пытались давить на мишек стандартными артефактами подавления, а животным на эту высшую магию глубоко плевать.

– Окей. Я всё понял, – я снял с вешалки куртку и набросил поверх футболки. – Перекинь мне геолокацию входа, поеду сразу туда.

Я вышел из клиники и пошёл к внедорожнику.

Повернул ключ в замке. Мотор ответил гулом. Я вдавил газ в пол, вырывая машину с парковки.

Блин, вот именно поэтому я и ненавижу всю эту известность и официальные реестры! Пока работаешь тихо и без вывески в какой-то дыре, до тебя никому нет дела. А как только данные появляются в имперской рассылке Канцелярии – тебя вечно дёргают. Достают из постели, приходят с проверками, вызывают на задания… И ты не можешь послать их к чёрту. Просто не можешь отказаться, когда там, за стеклом вольера, дети смотрят в глаза смерти.

Но с другой стороны, я был рад, что автоматическая система оповещения дёрнула именно меня. Помощь людям – святое дело для каждого уважающего себя Химеролога.

Глава 13

До Центрального зоопарка я долетел минут за пятнадцать, благополучно проигнорировав парочку красных светофоров. У входа на территорию уже творился натуральный сумасшедший дом.

Въезд перегородили две патрульные машины с истошно воющими сиренами. Чуть дальше, на тротуаре, застыла реанимация с распахнутыми задними дверями. Толпа зевак уже плотно облепила чугунные ворота, вытягивая шеи и снимая происходящее на телефоны. Охранники в синей форме с рациями наперевес безуспешно пытались оттеснить людей, но получалось у них откровенно паршиво.

– Проход закрыт! Чрезвычайная ситуация! – рявкнул на меня вспотевший держиморда у турникетов, попытавшись выставить руку.

Я даже шаг не замедлил.

– Химеролог по спецвызову. Не стой на дороге, если не хочешь потом объяснять начальству, почему дети пострадали из-за твоей вахтёрской бдительности.

Охранник торопливо отдёрнул ладонь и отшатнулся в сторону.

Я быстро зашагал по асфальтированной аллее, ориентируясь на глухой рёв, который перекрывал даже гомон толпы.

Впереди показался знаменитый исторический медвежатник.

Сооружение впечатляло размахом: огромный открытый котлован глубиной метров под десять, выложенный снизу диким карельским гранитом. Сверху его опоясывала широкая прогулочная терраса с массивным кованым парапетом. На дне этой каменной чаши громоздились замшелые валуны, поваленные сосновые стволы и журчал искусственный ручей.

Сейчас вдоль перил яблоку негде было упасть. Сотни людей буквально повисли на ограждении. Женщины испуганно охали, прижимая ладони ко ртам, кто-то глухо матерился, а пара молодых мамочек в первом ряду уже бились в настоящей истерике.

Я протиснулся сквозь плотные ряды зевак, опёрся руками о холодный чугун и глянул вниз. В самом дальнем углу вольера, вжавшись спинами в отвесную гранитную стену, сбились в кучку четверо мелких детей лет семи-восьми. Судя по одинаковым ярко-жёлтым панамкам, обычная школьная экскурсия. Малыши ревели в три ручья, судорожно цеплялись друг за друга и от ужаса едва не врастали в камень.

А метрах в десяти от них кружили три матёрых бурых медведя. Настоящие лесные колоссы центнеров под пять весом каждый. Звери тяжело хрипели, взрывали мокрый грунт когтищами и нервно мотали косматыми башнями.

В этот момент самый здоровый самец – тёмный, с рваным ухом – взревел, опустил морду к земле и резко рванул прямо на детей.

Сверху раздался дружный истошный визг. Несколько женщин закрыли глаза.

Я машинально потянулся к своему Дару. Сформировал биоэфирный щуп, намереваясь напрямую перехватить нервные узлы зверя, сбить бешеный выброс адреналина и впечатать тушу в грязь тормозящим импульсом…

Но даже вмешаться не успел.

Медведь нёсся во весь опор, разинув пасть с жёлтыми клыками, оставалось метра три до плачущей мелкотни – и вдруг зверь неестественно дёрнулся. Словно невидимый хлыст со свистом перетянул его поперёк морды.

Косолапый взвыл дурным голосом, резко затормозил всеми четырьмя лапами, пропахал брюхом грунт, заскулил и кубарем отлетел в сторону.

Дети заголосили ещё громче.

Не успел первый зверь подняться, как со стороны ручья с яростным рыком сорвался второй медведь. Две секунды свирепого спринта – и точно такой же финал: животное судорожно затрясло головой, жалобно пискнуло, развернулось на месте и боком попятилось назад, ошалело скребя лапой по собственному носу.

Дети визжали, обнимались, дрожали мелкой дрожью. Толпа сверху стонала от напряжения, думая, что хищники просто играют с добычей перед кровавой трапезой.

Я прищурился.

Любопытно… Очень, блин, любопытно.

Медведь – зверь прямолинейный и тяжёлый на подъём. Если он пошёл в атаку, никакой силой воли он на полной скорости тормозить не станет. И уж тем более не будет скулить от боли на пустом месте, если в него не прилетело заклинание. Это не охотничье поведение и не звериный инстинкт. Кто-то искусственно дёргает этих увальней за нервные окончания, запуская ложные атаки.

«Это кто у нас тут такой шутник? – подумал я. – Любитель острых представлений за чужой счёт?»

Я прикрыл глаза и мягко развернул сенсорную сеть. Отсёк панику толпы и гомон зевак, настроившись на тонкие вибрации эфира в ментальном диапазоне.

Сканирование заняло буквально пару секунд.

Метрах в двадцати правее по парапету, у закрытого ларька с мороженым, стоял неприметный тип. Одет в серые штаны и тёмную ветровку, выцветшая бейсболка натянута до самых бровей. Руки он небрежно держал в карманах и лениво гонял жвачку за щекой, поглядывая вниз с усмешкой, словно пришёл в цирк поглазеть на дрессированных пуделей.

Вот только на тонком плане от его висков прямо в котлован тянулись мутные жгуты, намертво оплетавшие мозговые центры медведей.

Зверолов, чтоб его. Специфическая ветка среди Одарённых, да и довольно редкая. До уровня полноценного Химеролога или Мага Разума им обоим как до Американской Конфедерации пешком: тонких биологических структур такие спецы не видят, перестроить клетку или восстановить разорванную ткань не способны в принципе. Зато они наловчились грубо лупить по примитивным реакциям хищников, разжигая слепую ярость или скручивая зверя резкими болевыми спазмами. Своего рода ментальный кнут для безмозглых тварей.

И этот урод сейчас откровенно развлекался. Он посылал медведям импульс бешенства, гнал их на беззащитных детей, а в последний момент стегал шоковым ударом боли, наслаждаясь диким ужасом малышей и паникой сотен свидетелей на террасе. Чистый адреналиновый маньяк.

Я неторопливо отлип от перил, засунул руки в карманы куртки и спокойно подошёл к нему. Встал вплотную, опёрся локтями о парапет рядом с ним и негромко произнёс:

– Ну и как тебе представление? Правда весело?

Мужик вздрогнул всем телом, резко повернул голову и окинул меня нервным взглядом. В глазах мелькнул испуг, но он тут же натянул на физиономию маску праведного гнева:

– Парень, ты чё, больной⁈ Какое к чёрту представление⁈ Там дети в опасности, не видишь, что ли⁈

– Я-то как раз всё вижу, – ласково улыбнулся я.

Тот дернулся, собираясь сделать шаг назад:

– Свали от меня, придурок, полицию позову…

Я слегка щёлкнул пальцами в кармане.

Через секунду позади нас, возле павильона с сувенирами, с грохотом перевернулся тяжёлый железный мусорный бак. Жесть зазвенела о брусчатку, по округе эхом раскатился отборный пернатый мат:

– А-а-а! Полундра! Воздушная тревога!

В воздухе мелькнула огненная молния. Кеша во главе своей проверенной эскадрильи – двух наглых питерских ворон и жирной чайки – спикировал прямо на столбы с камерами наружного наблюдения.

Птицы сработали филигранно: вороны с лёту долбанули клювами по шарнирам, заставив объективы уставиться в небо, а чайка с размаху припечатала третью камеру увесистой порцией помёта.

Вся толпа, включая охрану, синхронно повернулась на грохот.

В эту самую секунду, когда ни одна живая душа не смотрела в нашу сторону, я перехватил шутника в бейсболке. Одной рукой взял за шкирку ветровки, второй – за ремень штанов.

Без лишних усилий оторвал тушу от земли, перекинул через кованый парапет и от души швырнул прямо в десятиметровую бездну.

Одновременно с этим я послал самый плотный биопатический приказ сидевшему точно под стеной медведю:

«Принять груз на загривок. Спружинить. Не жрать.»

– А-а-а-а-а-а-а-а-а! – истошно заверещал зверолов, кувыркаясь в воздухе.

Глухой удар – и мужик аккуратно впечатался в заросшую густой шерстью спину косолапого. Медведь крякнул, самортизировал мощным позвоночником, присел к земле и тут же скинул седока в грязь.

Тип кубарем покатился по глине, разодрал колени и кое-как встал на четвереньки, отплевываясь от грязи. Кепка с него слетела, рожу перекосило, а снизу вверх на меня уставились совершенно бешеные глаза:

– Ты… ты чё творишь⁈ Сдурел, что ли⁈ Ты кто вообще такой⁈

Я оперся локтями о перила и лениво помахал ему ладонью:

– Ну вот, теперь веселись сам. Нравилось же шоу? Наслаждайся первым рядом, погружение стопроцентное.

Сверху захлопали крылья, и мне на плечо тяжело плюхнулся Кеша. Он привычно чиркнул клювом по воротнику куртки, шумно сопя мне прямо в ухо:

– Шеф, ну и бардак! Натуральный свинарник развели! Дети ревут, кругом грязища, охрана ворон считает, а этот олень в кепке вообще берега попутал. Что делать-то будем?

– Кеша, хорош митинговать, – негромко сказал я. – Спускайся вниз. Успокой мелких и тащи их к служебному шлюзу.

– Принято, шеф! – попугай воинственно взъерошил хохол. – Беру детский сад под личный патронаж. Десять секунд, и всё организую в лучшем виде!

Он сорвался с плеча, мелькнул ярким оперением и спикировал прямо на дно вольера. Ловко приземлился на замшелый валун перед всхлипывающими школьниками, расправил крылья во всю ширь и гаркнул:

– Отставить сопли, бойцы! Дядя Кеша на связи. Быстро построились парами, взялись за руки и шагом марш на выход. Кто не ноет и шевелит батонами – тому лично выдам двойной пломбир!

Рёв тут же оборвался. Дети ошарашенно уставились на птицу, дружно хлюпнули носами и, начисто забыв о страхе, крепко ухватились друг за дружку.

В этот же миг я раскинул своё поле по всему вольеру. Никакого грубого насилия – я просто коснулся сознания медведей, мягко перенастроив их гормональный фон. Убрал адреналиновую тревогу, заменив её ленивым спокойствием и стойким запахом отвращения к человечине.

Все три гиганта синхронно развернулись и неторопливо побрели в дальний конец ямы, полностью освобождая проход.

Снизу в каменной стене наконец лязгнул запор. Перепуганные смотрители зоопарка распахнули железную дверь технического шлюза. Кеша, гордо вышагивая впереди детской колонны, как бравый полковой командир, завёл ребятню внутрь. Дверь захлопнулась. Дети были в полной безопасности.

А вот на дне вольера остался кое-кто лишний.

Зверолов сидел на карачках в грязной жиже и только сейчас осознал, что остался один на один с тремя полутонными хищниками.

И теперь эти хищники медленно повернули морды в его сторону.

Мужик вскочил на ноги, выставил вперёд дрожащие руки и судорожно попытался активировать свой Дар. От его пальцев к зверям метнулись эфирные импульсы, пытаясь снова подчинить их волю, ударить болью и заставить пятиться.

Вот только на пути его магии встала глухая стена.

Я играючи перехватил все его каналы. Но не стал давить зверей своей волей. Зачем? Я просто слегка подкрутил их восприятие, позволив им в полной мере осознать, кто именно последние полчаса колол их мозги невидимыми иглами.

Медведи утробно зарычали.

– Спасите! Помогите! – заголосил зверолов, пятясь назад и спотыкаясь о коряги. – Караул! Охрана! Стреляйте!

Звери двинулись на него.

Мужик побежал. Загребая ногами грязь, он метался от одного валуна к другому, но куда там человеку тягаться в скорости с лесным хищником на короткой дистанции.

Самый крупный самец нагнал его в три прыжка, встал на дыбы и наотмашь влепил беглецу тяжёлой когтистой лапой.

Зверолов красиво полетел рыбкой в кучу листвы.

Со стороны удар выглядел чудовищно – будто человека сбил на полном ходу грузовик. Народ на парапете ахнул. Но на самом деле я заранее ограничил силу удара: зверь ударил его плоскостью подушечек, как кот играется с мячиком. Да и сам зверолов был Одарённым, хоть и паршивым, так что его укреплённое тело отделалось лишь парой синяков.

Он судорожно ощупал свои рёбра, задыхаясь от шока: кости целы! Но в следующий миг его эмпатический Дар сыграл с ним злую шутку. Мужик чётко, до мельчайших нюансов считал мысли нависшего над ним зверя – кровавое намерение содрать с него скальп и разорвать на куски.

От этого ментального кошмара у зверолова окончательно сорвало крышу.

Он забился в грязи, истошно воя, рыдая и закрывая голову руками. Второй медведь подошёл вплотную, навис сверху и выдохнул ему прямо в лицо, клацнув зубами в паре сантиметров от его уха.

Мужик заверещал и мелко засучил ногами, окончательно потеряв человеческий облик.

Я с лёгкой улыбкой наблюдал за этой бесплатной терапией.

Затем достал из кармана телефон и набрал знакомый номер.

– Виктор? – раздался в трубке звонкий голос Агнессы. – Мы с Мишей только-только из особняка выехали, хотим съездить на объекты. Что-то случилось?

– Ты мне нужна здесь, в Центральном зоопарке.

– В зоопарке⁈ – опешила графиня. – Но зачем⁈

– Увидишь. За сколько доедешь?

– Ну… минут десять-пятнадцать.

– Жду у главного медвежатника.

Пока Агнесса была в дороге, я быстро набросал ей в мессенджере сообщение с легендой:

«Официальная версия: вы с Мишей приехали в зоопарк с инспекцией городской инфраструктуры по линии вашего благотворительного фонда или кормовых поставок. Заметили неадекватное поведение зверей и решили разобраться на правах титулованного дворянства.»

Ровно через двенадцать минут за моей спиной послышались торопливые шаги.

Толпа зевак расступилась сама собой: графиня Агнесса Новикова в стильном тёмно-зелёном пальто выглядела настолько внушительно, что даже ошалевшие охранники не посмели встать у неё на пути. Следом за ней вышагивал Миша.

– Виктор! – выдохнула Агнесса, подойдя ко мне и опёршись о парапет. – Что за фокусы⁈ На въезде целое оцепление!

Я молча кивнул вниз:

– Видишь вон того придурка, который по лужам на четвереньках ползает и сопли по щекам размазывает? Это я его туда сбросил.

Агнесса перевела взгляд на дно ямы, где вывалянный в грязи тип умолял медведей о пощаде, затем снова посмотрела на меня:

– Ты… что сделал⁈ Зачем⁈

Я в двух словах обрисовал ей ситуацию: как дети случайно попали в открытый вольер, и как этот ублюдок в бейсболке решил развлечься, используя свой Дар зверолова для травли малышей.

В глазах молодой графини полыхнула ярость. Она тут же вытащила смартфон с золотым тиснением, навела оптику с многократным зумом на лицо воющего в грязи мужика и сделала несколько чётких снимков.

Пальцы девушки запорхали по экрану, пробивая биометрию по закрытым аристократическим и ведомственным базам данных.

Спустя полминуты экран тихо пискнул, выдав досье.

Агнесса пробежала глазами строчки, и её плечи бессильно опустились.

– Проклятье… Кажется, я ничего не смогу сделать.

– В смысле? Графиня Новикова пасует перед каким-то любителем кепок?

– Посмотри сам, – она сунула мне экран под нос.

В карточке значился некий Глеб Мазурин – младший научный сотрудник Государственного института экспериментальной биорегуляции и прикладной химерологии.

– Это полусекретная правительственная лаборатория, – пояснила Агнесса. – Они занимаются закрытыми полевыми испытаниями на химерах и редких видах животных. У всех штатных сотрудников – полный служебный иммунитет категории «Б». Их нельзя арестовать обычной полицией, нельзя допросить без личной санкции Тайного Совета. Даже если мы приведём сотню свидетелей, ведомство просто заберёт его под предлогом «проведения служебной проверки» и закроет дело под грифом государственной тайны. Я юридически бессильна.