Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 13 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Схема закрутилась. Имперская полиция в течение десяти минут обнаружит спящих иностранных диверсантов. Анализы покажут их боевой ранг. Вколют им стимуляторы, те очнутся с чистой памятью касательно меня, но начнут бредить своими планами и страхом перед провалом… Начнётся дикая паника. Службы безопасности задёргаются, включат протокол «Шпионаж», объявят по столице наивысший уровень тревоги.

– Вот пусть Империя сама со своими врагами и разбирается, – хмыкнул я, подливая себе горячий кофе. – Им за это из казны платят, а у меня свои приколы.

Сделав глоток кофе, я уселся за стол и пододвинул чистый лист.

С ливонцами требовалось закрыть вопрос до того, как они натворят новых глупостей. Да и здешних чинуш давно пора подстегнуть, чтобы шевелились быстрее. Адреса аристократов, решивших задействовать этот диверсионный отряд, у меня имелись.

– Значит, поступим так…

Я взял ручку и вывел первые строки. Кому писать, сомнений не вызывало: герцог Константин Грановский подходил идеально. Отец Елены и бывший палач Канцелярии прекрасно знает, за какие нити дергать ради быстрой зачистки, поэтому он сразу сообразит, кому передать координаты. Гостей раскатают в блин еще до обеда.

Зачем самому таскаться по стройкам да коллекторам, когда можно правильно направить нужных людей? В конце концов, мне как химерологу нравится смотреть, когда сложные механизмы работают сами по себе. А если мир рано или поздно поймет, что к обычному ветеринару на окраине лучше не лезть со своими интригами и политикой… Что ж, это станет прекрасным побочным эффектом.

* * *

Особняк рода Грановских

– … и представляешь, он даже не стал делать полноценный разрез! Просто наложил пальцы вдоль повреждённого сустава, и ткань начала срастаться. Я такого контроля никогда в жизни не видела!

Елена поджала ноги под себя, устроившись в глубоком кресле напротив отца. Она оживлённо жестикулировала, щёки пылали от возбуждения, а в глазах снова блестел тот научный азарт, который Грановский уже списал со счетов.

Константин сидел у камина и с лёгкой улыбкой слушал эту нескончаемую болтовню. Легонько поглаживая лакированный набалдашник трости, он изо всех сил пытался скрыть, как от каждого её слова щемит под рёбрами.

Его Леночка вернулась домой целой и невредимой. Девушка делилась подробностями сумасшедшей работы в ветеринарной клинике, жаловалась на скандальных посетителей, смеялась над выкрутасами пациентов и хвалила своего шефа – человека грубого, но, безусловно, талантливого. Вчера им в стационар приволокли очередную зубастую дрянь, так начальник просто гаркнул на неё, и тварь моментально свернулась калачиком.

– Пап, он настоящую магию творит. Смотреть за его работой – лучшая школа. Хотя манеры у него специфические, – Елена рассмеялась и поправила прядь, выбившуюся из причёски. Сделала она это восстановленной рукой.

– Звучит интригующе, – кивнул старый герцог, следя за движениями дочери. Пропали и прежние фантомные боли, и привычные следы утомления. Тот наглец в плаще, кем бы он ни являлся, проделал ювелирную работу. – Учиться у практиков полезнее, чем сохнуть над талмудами в Академии.

– Это уж точно!

Грановский тяжело поднялся из кресла, опираясь на трость.

– Сидеть мы всегда успеем, Леночка. Вставай, ноги разминать надо. Пройдёмся?

Девушка удивлённо моргнула, но тут же легко вскочила.

– С удовольствием. Только куда? По коридорам?

– Выйдем во двор, подышим.

Они прошли через террасу на задний двор поместья. Ночной ветер сразу принёс прохладу. Лена сбежала по ступеням, радостно пружиня на ногах, и вдруг замерла.

За мраморной балюстрадой простирался сад. Тот самый розарий Грановских, который когда-то считался богатейшим ботаническим собранием на всём севере Империи.

До того дня, как Лена стала инвалидом.

После покушения на дочь Грановский возненавидел это место. Цветущие кусты, журчание фонтанов, запахи трав – всё это казалось ему изощрённой издёвкой на фоне гниющего в постели ребёнка. Он уволил садовников, приказал отключить водоснабжение и просто позволил природе взять своё. За прошедшее время роскошный парк превратился в уродливый, поросший сорняками пустырь с остовами мёртвых деревьев.

А теперь перед Леной стелились идеальные дорожки из белого гравия. Замысловатые кованые фонари мягко подсвечивали клумбы с ожившими, цветющими орхидеями редчайших ночных сортов. Запускались каскадные фонтанчики. Воздух натурально гудел от насыщенного, почти сказочного аромата цветения.

Девушка прикрыла рот ладонью.

– Пап… Ты всё восстановил?

– Пришлось выдернуть пару бригад толковых флористов из императорских парков, – спокойно отозвался герцог, подходя ближе. – Три дня копались. Я подумал… Раз моя дочь возвращается к жизни, этому дому тоже больше нет смысла походить на склеп.

Лена бросилась к нему на шею. Объятия вышли крепкими, без малейшей наигранности.

Грановский погладил её по спине, чувствуя, как в районе старого сердца оттаивает давно застрявший там лед. Ради таких минут он и правда мог сжечь половину континента.

Они гуляли около часа. Старик с удовольствием наблюдал за уверенным шагом дочери, попутно отмечая, насколько толково её тело привыкло к новым искусственным конечностям. Мастер, создавший эту работу, обошёлся без единой ошибки.

Вернувшись в особняк, они поднялись в кабинет. Лена с ходу плюхнулась на гостевой диван и откинула голову на спинку.

– Классно… Ноги даже не гудят. Совсем не устала!

Константин шагнул к рабочему столу и внезапно замер. Рука, тянувшаяся к тумблеру настольной лампы, застыла в воздухе. Внешне он не выдал волнения, но старый инстинкт опасности тут же заставил его собраться.

Прямо по центру пустой столешницы, где он никогда не держал ничего лишнего, лежал плотный конверт.

На нем не значалось ни почтовых штемпелей, ни сургуча, ни привычных фамильных гербов, ни имени отправителя. Обычный белый конверт.

И Грановский знал точно: когда он выходил с дочерью в сад час назад, стол был абсолютно чист. Личная охрана стоит у дверей. Система защиты поместья выкручена на параноидальный максимум – во дворе мышь не пукнет без срабатывания артефактной сигнализации.

Но кто-то проник в закрытый кабинет одного из самых опасных людей столицы и оставил посылку.

Старик накинул на руку энергетическую «перчатку» защиты и подцепил конверт. Вскрыл, достал сложенный вдвое лист бумаги. Быстро пробежался по ровным строчкам, написанным синими чернилами.

Лицо герцога моментально отвердело.

Это была наводка. Причём такая, за которую разведка любого министерства отдала бы годовое финансирование. Имена и фамилии всех столичных аристократов, которые позволяли осуществлять деятельность диверсантам из Ливонского Ордена.

И короткая приписка в самом конце:

«Думаю, в ваших интересах утилизировать этот мусор как можно быстрее, Константин Николаевич. Ваш анонимный друг».

Никаких сомнений в том, КТО именно подкинул этот список, у Грановского не возникло. Тот наглец, играючи вырастивший его дочери новые конечности, снова вышел на связь. И теперь предлагал старику работу по его прямому профилю – выжечь заразу с территории Империи.

Елена с дивана проследила за застывшим отцом.

– Пап? Что-то случилось?

Герцог быстро сложил лист и сунул его в карман пиджака.

– Да так, – отмахнулся он, придавая голосу обыденность. – Рабочая сводка из Канцелярии прилетела.

Лена подошла ближе и окинула взглядом лежащий на столе белый конверт. Она долго смотрела на его текстуру, слегка склонив голову. Затем прищурилась, скользнув взглядом по пустой оборотной стороне бумаги.

Она вдруг нахмурилась.

– Странная какая бумага, – пробормотала Лена, неосознанно потянувшись к листу. – Фактура такая плотная, с характерной желтоватой крошкой на сгибе…

Рука Лены зависла в паре сантиметров от стола. Она вдруг дёрнула плечом и тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– А, ладно, – она слабо улыбнулась и зевнула, прикрыв рот ладонью. – Наверное, я сегодня просто переработала. Стою, бумагу разглядываю… Завтра вставать рано, смена суровая намечается. Но знаешь… – её глаза счастливо блеснули, – это даже хорошо. Гораздо лучше зарываться с головой в работу, лечить зверей и уставать, чем вечно гнить в одной комнате, жалея себя в одиночестве. Спокойной ночи, пап! Сад просто волшебный.

Она развернулась и пружинящим шагом покинула кабинет.

Константин Грановский дождался, пока стихнут её шаги. Улыбка мгновенно сползла с его лица, уступив место хищному оскалу. Он схватил со стола телефон и ударил по кнопке спецсвязи с центральным штабом Канцелярии.

Дочь пошла отдыхать, и это замечательно.

А вот ему сегодня выспаться явно не светит. Если данные подтвердятся, то эту ночь столичные застенки Канцелярии запомнят надолго. Там будет полно работы, и без его личного визита дознаватели с таким жирным кушем точно не справятся.

Герцог сбросил домашний пиджак и потянулся к висящему на спинке кресла тёмному военному френчу. Пора немного размять кости.

Глава 6

Я лежал на диване в приёмной, меланхолично подбрасывал резиновый мячик к потолку и ловил его обратно в ладонь.

Мячик был ядовито-оранжевый, с пищалкой внутри. Пациенты такие обычно разгрызают за пять минут, но сейчас грызть его было некому.

– Лера.

– А?

– Вообще никто не звонил?

Валерия, сидевшая за стойкой, оторвалась от полировки ногтей пилочкой и выразительно посмотрела на абсолютно тёмный экран рабочего телефона.

– Вообще, Вик. Глухо, как в танке. Ноль входящих, ноль пропущенных. Ни одной живой души за всё утро.

– Хреново, – я снова метнул мячик вверх. – Может, пойдём на улицу, встанем у дороги? Будет кто-нибудь мимо проходить с собачкой – мы его раз, за руку поймаем, в клинику затащим, собачку по-быстрому вылечим, денег заработаем?

Лера фыркнула и снова приложила пилочку к ногтю.

– Ага, отличный план, шеф. Только есть один нюанс: там мимо вообще никто не проходит.

– Ну да, – я поймал мячик и сжал его, пищалка противно взвизгнула. – Логично.

Я повернул голову к окну. За стеклом царила такая неестественная, прямо-таки кладбищенская тишина, что становилось даже как-то неуютно. Причина неожиданного затишья на улицах крылась исключительно в моих ночных делах.

Я ведь как рассуждал, когда подбрасывал анонимную записку на стол герцогу Грановскому? Думал, ознакомится он со списком ливонских прихвостней, вызовет следователей из Канцелярии, и начнётся негласная работа – станут по-тихому крутить предателей одного за другим.

Ага, разбежался.

Грановский без лишних сомнений нажал на какую-то свою тайную педаль, и столицу накрыло медным тазом такого масштаба, какого здесь не видели со времён последнего налета драконов.

Город заблокировали наглухо.

Я успел прогуляться с утра и лично оценить обстановку. На перекрёстках замерли армейские броневики, мосты через Неву перекрыли блокпостами с Одаренными-досмотрщиками, по крышам правительственного квартала рассадили снайперов. Ни въехать, ни выехать. Обычным горожанам настоятельно посоветовали сидеть по квартирам и носа наружу не высовывать, пока идёт «плановая антитеррористическая проверка».

Судя по глухим раскатам со стороны северных элитных кварталов, там уже вовсю шла зачистка. Там явно штурмовали чьи-то особняки, звенели боевые техники и работали штурмовые группы Канцелярии. Но в официальных новостях была прямо-таки стерильная тишина – ни строчки, ни кадра, только балет по всем каналам и передачи про выращивание капусты.

Я даже Кешу с Рыжим на разведку не пустил, потому что сейчас над городом висела такая плотная сеть сканеров и поисковых плетений, что любого подозрительного пернатого сбили бы ещё на взлёте из крупнокалиберной турели, чисто для профилактики.

В общем, помог я Империи знатно, вычистил заразу чужими руками. А про себя, любимого, забыл и остался сидеть в пустой клинике без единого клиента. Выходной, блин, организовал на свою голову.

– Новые туфли? – спросил я, скосив глаза на ноги Леры.

Она вытянула ножку из-под стойки, любуясь идеальной замшей глубокого винного цвета на тонкой шпильке.

– Ага. Новые. Классные, правда?

– Ну да, неплохие, – я снова подбросил мячик. – Колодка вроде удобная.

– Очень удобная! И цвет шикарный. Я вчера полчаса выбирала между этим и графитовым.

– Графитовый был бы скучным. Под твой характер винный больше подходит, агрессивненько так.

– Вот и я так подумала!

Она отложила пилочку, опёрлась локтями о стойку и уставилась на меня.

– Вик, а можно вопрос задать?

– Валяй, всё равно делать нечего.

– А ты как вообще к вранью относишься?

Я поймал мячик, сжал его в кулаке и задумался, глядя в белый потолок.

– Ну… враньё – это, конечно, в теории плохо. Но в реальной жизни без него иногда хрен выживешь. Бывают ситуации, когда приходится вынужденно соврать чтобы кого-то спасти, чтобы лишнюю панику не разводить или чтобы не объяснять идиотам вещи, которые их крошечный мозг всё равно переварить не способен. Ложь во спасение – нормальный инструмент, если пользоваться с умом.

Лера удивлённо приподняла бровь.

– Ого… Даже тебе приходится врать? Великому и ужасному Виктору?

– Представь себе, – я усмехнулся. – Я же в обществе живу, а не в вакууме. А почему ты спрашиваешь?

Валерия тяжело вздохнула, взяла со стойки свой телефон и повертела его в руках.

– Да вот… объявилась тут одна мадам с утра пораньше. Позвонила.

– Подружка?

– Если её можно так назвать, – Лера брезгливо скривилась. – Были мы когда-то подругами, ещё в школьные времена. Ну как подругами… Она надо мной постоянно издевалась, только в красивой обёртке. Знаешь, есть такие токсичные курицы? Мы разошлись с ней максимально грязно, она мне тогда столько гадостей наговорила… Заявила, что никогда не была рада нашей дружбе, что я для неё была просто серой мышью на побегушках, чтобы на моём фоне ярче выглядеть. Она ведь всегда была «повыше» статусом. У неё отец работал управляющим на крупном металлургическом комбинате у какого-то графа. Денег было куры не клевали, шмотки из Модных домов, личный водитель… И она меня этим статусом попрекала при каждом удобном случае. Когда я после школы пыталась хоть какую-то копейку наскрести, чтобы за комнату заплатить и макарон купить, она меня жизни учила. С бокалом коктейля в руках рассказывала, какая я неудачница, мол, «Лерочка, ну ты же должна понимать, что в этой жизни ты ничего не добьёшься, потому что надо родиться в правильной семье, с нужными родителями и правильными связями. А ты – пустое место, твой потолок – полы мыть».

– Как глупо и самонадеянно, – кивнул я. – И что эта фифа хотела?

– В том-то и дело! – Лера возмущённо всплеснула руками. – Звонит сегодня, голосок такой сладенький: «Ой, Лерочка, зайка! Я так рада тебя слышать! Сто лет не общались! Слушай, ну мы же взрослые девочки, давай забудем те старые детские обиды, мы же такие глупые были! Давай встретимся, посидим в кафе, поболтаем о нашем, о девичьем!». Я чуть трубку не выронила от такой наглости.

– А повод какой? С чего вдруг такая внезапная любовь к «серой мышке»?

– А повод очень простой, – Лера победно улыбнулась. – Она меня увидела издалека, в центре, возле закрытого Модного дома «Авангард».

– А почему сразу к тебе не подошла? Постеснялась?

Валерия не выдержала и рассмеялась.

– Постеснялась⁈ Вик, да как бы она подошла⁈ Туда же пускают только через терминал на входе! Там на карте должен быть несгораемый остаток минимум в миллион, чтобы створки вообще открылись! Я её видела через стекло, она стояла у входа, два раза пыталась свою карточку к сканеру приложить, терминал орал красным, и в итоге её охрана просто под белы рученьки на тротуар выставила, как нищенку! А я в этот момент внутри стояла, пила шампанское и держала в руках пакет с эксклюзивной коллекцией! Ты бы видел её лицо через стекло, Вик! Это было бесценно! Она поняла, что та самая «неудачница», которой суждено было мыть полы, стоит в зале, куда её саму даже на порог не пустили! Вот её жаба и задушила. Теперь хочет со мной «дружить», надеется через меня в закрытый клуб просочиться.

– Ну и что ты ей ответила?

– Сказала, что у меня слишком плотный график встреч с министрами, и заблокировала её номер, – гордо заявила Валерия.

– Жестокая ты женщина, Лера, – я усмехнулся. – Оставила человека без мечты.

Она повертела телефон в руках, посмотрела на меня с хитрым прищуром и вдруг спросила:

– А когда ты последний раз врал? Вот так, чтобы прямо сильно-сильно, по-крупному? Чтобы это имело реальные последствия?

В голове мгновенно всплыли воспоминания сегодняшней ночи и письмо на столе, которое я лично нацарапал левой рукой и скинул старому герцогу.

Я ведь там не просто адреса указал, но ещё и для убедительности добавил пару очень красочных художественных деталей. Написал, что эти аристократы планируют не просто помочь ливонским диверсантам украсть чертежи, а готовят персональное покушение на самого Грановского и его дочь. И до кучи приписал им планы по подрыву половины правительственного квартала. Сгустил краски так, что у старой ищейки из Канцелярии просто не осталось выбора, кроме как поднять по тревоге весь состав и устроить тотальную зачистку.

Последствия? Да вон они, за окном. Город парализован, броневики на улицах, десятки влиятельных семей прямо сейчас сидят в допросных боксах и прощаются с жизнью, а Ливонский Орден в панике сворачивает все свои сети в Российской Империи.

Я сделал самое честное лицо, на какое был способен, и посмотрел на Леру.

– Вчера.

Валерия посмотрела на меня пару секунд, а потом весело фыркнула и махнула рукой.

– Ой, да ладно тебе! Знаю я твоё «враньё с последствиями»! Небось, опять какому-нибудь дедушке с пенсией в три копейки соврал, что его собака просто слегка чихнула, а сам тайком полтора часа выжигал ей смертельную опухоль? И содрал с бедолаги два рубля «за осмотр», чтобы ему стыдно не было?

Я посмотрел на неё, мягко улыбнулся и снова подбросил мячик к потолку.

– Ты видишь меня насквозь, Лера, ничего от тебя не скроешь.

– Ещё бы! – самодовольно хмыкнула она, возвращаясь к компьютеру. – Я на тебя сколько работаю, уже как облупленного знаю.

– Ну да, – тихо сказал я, глядя, как оранжевый шарик падает обратно в ладонь. – Как облупленного.

А про себя подумал, что про дедушек она, конечно, угадала. Я реально так делал, и не раз. Брать несколько тысяч с одинокого старика за спасение его единственного друга – это скотство, на которое способны только дипломированные столичные коновалы.

Но вот насчёт вчерашней записки Грановскому…

Там последствия гремели прямо сейчас на весь Петербург, но я не жалел ни об одной строчке. Иногда, чтобы навести порядок в чужом муравейнике, нужно просто дать нужным людям правильного пинка, и пусть даже для этого придётся немного присочинить.

Едва слышный глухой бум за окном подтвердил мою мысль. Штурм в северном районе явно подходил к своему концу.

– Красота, – пробормотал я, ловя мячик. – Зато завтра точно будут клиенты.

* * *

Резиденция барона Резникова

Рассекая воздух свистящими выпадами, барон Резников крутил в руках тяжёлые чугунные булавы, покрытые гравировкой. Мышцы под шёлковой майкой перекатывались тугими жгутами. Воздух в зале вибрировал от сгустков энергии, которые барон щедро выплёскивал в пространство при каждом резком развороте корпуса.

Резников крутанул короткую связку, резко выдохнул и всадил в кожаный манекен плотный сгусток силы. Тяжёлая туша на металлической станине жалобно скрипнула и качнулась назад.

– Хорошо пошло, – довольно ухмыльнулся он, промокая шею и лоб махровым полотенцем.

В этот момент створка тренировочного зала тихо скользнула в паз. На пороге появилась Виолетта – в длинном атласном халате с соболиной оторочкой. Оценив обстановку, баронесса поморщилась и тут же поднесла к лицу надушенный платок.

– Гришенька, ну зачем тебе эти утренние истязания? – капризно протянула она, присаживаясь на диван у стены. – Шестой час всего. Приличные люди в нашем кругу после приёмов только спать ложатся, а ты тут железом гремишь. Пойдём лучше в столовую. Повар как раз круассаны испёк, кофе сварил. Ты ведь на нормальной дуэли когда в последний раз дрался? Лет десять назад?

Резников снисходительно хмыкнул, уложил тренировочные булавы на войлочную подставку и повернулся к супруге, расправляя широкие плечи.

– Женщина, ты совершенно ничего не понимаешь в природе власти. Настоящий аристократ обязан всегда находиться на пике формы. Мир вокруг нестабилен, кругом завистники, конкуренты, твари из Диких Земель лезут… Вот представь себе ситуацию: внезапное нападение, взрывы, охрана растерялась, двери выносят штурмовики…

Он резко выбросил руку вперёд, и сорвавшаяся с пальцев ударная волна со свистом сдула пыль с противоположной стены.

– И что тогда? Бежать или звать на помощь? Херушки! Я просто выхожу навстречу, делаю два движения – раз, два – и враги умываются собственной кровью прямо на пороге! Я сам раскатаю любого ублюдка в тонкий блин! А всё почему? Потому что дисциплина и я всегда готов ко всему.

Виолетта лениво похлопала в ладоши унизанными кольцами пальчиками.

– Какой ты у меня грозный… Но раз уж мы заговорили о нападениях и конфликтах… – она замялась, накручивая на палец светлый локон. – Должна тебе кое в чём признаться, Гришенька. У меня тут на днях вышел один неприятный инцидент. Боюсь, это недоразумение может перерасти в нечто большее для нашего рода.

– Интересно, – Резников нахмурился, набрасывая полотенце на шею. – Ну и какие подробности?

– Ой, да сущая ерунда, если по правде, – отмахнулась баронесса. – Мы вчера с девочками на закрытом рауте слегка увлеклись. Там одна девица из провинции вела себя совершенно нагло. Представляешь, даже не подошла засвидетельствовать почтение старшим дамам! Никакого понятия о столичном этикете. Пришлось преподать выскочке наглядный урок.

– И насколько же вы увлеклись?

– В люди она теперь нескоро покажется, – хихикнула Виолетта. – Мы совершенно случайно опрокинули ей на подол бокал с шампанским, а потом у неё… ну, вспыхнула причёска. Совсем чуть-чуть! Волосы только до плеч сгорели. Но согласись, раз уж выходишь в высший свет, изволь знать своё место! Правда, муж у неё, говорят, молодой и чересчур горячий… Вдруг надумает иск подать или вовсе войну объявит?

Резников от души расхохотался.

– Фамилию этой нищенки помнишь?

– Кажется… баронесса Хвостова? Или Хвостикова? Что-то такое, мелкое и невнятное.

– Я даже фамилии такой не слышал. Плевать, делай всё, что твоей душеньке угодно. Захочешь в следующий раз сжечь ей брови вместе со шляпкой – жги, разрешаю. Если её муженёк посмеет хоть пискнуть в нашу сторону, я лично оторву ему башку и выброшу собакам.

Виолетта радостно заулыбалась, подскочила с диванчика и чмокнула мужа в небритую щеку:

– Ты у меня самый лучший…

Договорить она не успела. В кармане спортивных штанов барона заверещал мобильный телефон.

– Подожди, надо ответить, – он вытащил трубку и нажал на кнопку приёма. – Да?

Из динамика ударил срывающийся на визг крик, Резников даже невольно отодвинул аппарат от уха:

– ГРИША-А-А! ГРИША, ЭТО КОНЕЦ! ОНИ ЗДЕСЬ! ОНИ…

Это был виконт Панчин – его верный компаньон, с которым они годами крутили самые прибыльные и самые грязные схемы.

Барон снисходительно усмехнулся:

– Панчин, ты что там, опять с утра пораньше нажрался? Ну сколько раз тебе повторять: не мешай коньяк с настойкой на печени ящера! Проспись, прими холодный душ и перезвони, когда сможешь членораздельно связать два слова.

– ДА ПОШЁЛ ТЫ К ЧЁРТУ! – заорал Панчин, захлёбываясь воздухом. На заднем плане послышался грохот, зазвенели выбитые стёкла, и кто-то закричал. – ПОСЛУШАЙ МЕНЯ, СРОЧНО! ЭТО НЕ ШУТКА! ОНИ ПРОБИЛИ ВНЕШНИЙ КУПОЛ! ГВАРДИЮ СМЕЛИ ЗА ДВЕ МИНУТЫ! ГРИША, УНИЧТОЖАЙ ВСЁ! ВСЕ СХЕМЫ, ВСЕ СЕРВЕРА, ВСЕ АРХИВЫ… ДЕРЖИТЕ ДВЕРЬ, ТВАРИ! ДЕРЖИТЕ…

Резников весело хмыкнул, подмигнув стоящей рядом жене:

– Конечно, дружище, прямо сейчас пойду и уничтожу все запасы алкоголя в моём погребе. Приезжай, вместе допьём то, что ты там не допил…

Чудовищной силы взрыв, донёсшийся из трубки, заставил мембрану динамика захрипеть. Следом послышался чей-то булькающий предсмертный хрип… и связь оборвалась монотонными гудками.

Улыбка сползла с лица Резникова, телефон медленно опустился.

– Что… что это было, Гриша? – тихо спросила Виолетта, испуганно прижимая руки к груди.

– Не знаю, – барон медленно покачал головой, в его глазах зажглись недобрые искры. – Панчин влип в какое-то дерьмо. Надо срочно отправить туда кого-нибудь, пусть проверят, что там за…

Договорить он не успел.

Сразу два десятка синхронных хлопков разорвали тишину поместья. Этот характерный, сухой треск барон знал слишком хорошо – так работают кумулятивные плазменные накладки, которыми штурмовой спецназ выносит оконные рамы вместе с бронестёклами.

Огромное панорамное окно зала с треском лопнуло, осыпав пол стеклянной крошкой. Сквозь остатки занавесок внутрь ввалились четверо в глухой темной броне без единого шеврона.

– А-а-а-а! – завизжала Виолетта и кубарем покатилась в угол, забиваясь за стойки тренажеров.

Резников среагировал на автомате – по предплечьям сразу же заплясало багровое пламя.

– Вы как посмели, твари⁈ – рявкнул он, сокращая дистанцию. – На родовое поместье барона Российской империи⁈ Я вам башки поотрываю!

Горящий кулак с разворота врезался в шлем головного штурмовика. Визор брызнул крошевом, и боец с хрустом в шее улетел обратно в дыру на месте окна.

Второй успел лишь приподнять короткий карабин, но барон уже нырнул под ствол. Перехватив цевье, он на излом выкрутил нападающему пальцы и вколотил колено в солнечное сплетение. Бронепластина громко треснула, и стрелок сполз на паркет, хрипя и ловя ртом воздух.

Третьего Резников встретил прямым силовым тараном – того снесло через весь зал и впечатало в кладку так, что по стене побежали глубокие трещины. Четвёртому всадил ребро ладони точно под основание черепа.

Вся схватка заняла от силы шесть секунд.

Резников тяжело дышал, стоя посреди зала среди поверженных врагов.

– Вы все сдохнете, ублюдки! – он метнулся к стене, сорвал трубку связи с казармами личной гвардии. – Шершень, поднимай весь гарнизон! Штурм поместья! Приказ: пленных не брать, открывать огонь на поражение из всех калибров! Стереть нападающих в…

Трубка в его руке замолчала, провод на том конце оказался перерезан.

Из разбитого окна один за другим в зал мягко спрыгнули ещё шестеро бойцов.

– И вы туда же⁈ – оскалился барон, вскидывая кулаки, по которым снова заплясали искры. – Ну давайте! Подходи по одному, я вас на куски порву!

Шедший по центру боец вдруг поднял вверх правую ладонь. Двое бойцов по бокам от него мгновенно замерли и отступили на шаг назад, опуская оружие. Незнакомец неторопливо потянулся к застёжкам штурмового шлема, щёлкнули фиксаторы. Он стянул глухую маску, обнажая коротко стриженные седые волосы, глубокий шрам над левой бровью и холодные серые глаза.

– Ну давай, – негромко, с хрипотцой произнёс старик. – Попробуй меня порвать.

Барон Резников оцепенел. Багровое пламя на его кулаках зашипело и мгновенно свернулось, будто ему разом перекрыли весь резерв. Ярость вместе с наработанной годами боевой уверенностью выветрилась из тела за пару ударов сердца. Нижняя челюсть барона мелко задрожала, а в пересохшей глотке застрял даже невнятный хрип.

Напротив стоял герцог Константин Грановский. Тот самый, при одном упоминании имени которого главы Великих Родов бледнели и спешно переписывали завещания. Бывший первый замглавы Канцелярии и признанный палач Империи, лично утопивший в крови не один мятежный клан.

– Н-но… вы… – язык Резникова намертво прилип к нёбу. – Как же… вы же в отставке…

Грановский небрежно сунул шлем стоявшему рядом бойцу и неторопливо пошёл вглубь зала, с хрустом давя битое стекло подошвами ботинок.

– Да, давненько я лично не ходил на штурмы, – задумчиво протянул герцог, разглядывая помятый тренажёр. – Староват стал для таких развлечений, кости к дождю ноют. Но видишь, как получается, барон… Когда над Империей нависает реальная угроза, даже таких глубоких пенсионеров, как я, это стороной не обходит. Приходится вспоминать молодость.

Резников судорожно сглотнул. В его голове со звоном лопнула последняя струна надежды. Сопротивляться Грановскому⁈ Это было всё равно что пытаться остановить руками летящий с обрыва поезд. Если за тобой лично пришёл этот старик – ты уже мёртв. Твой род мёртв. Твоё будущее стёрто из анналов истории.

Колени барона подогнулись, и он тяжело рухнул на резиновое покрытие зала, опустив голову и уставившись в пол невидящим взглядом.

– Гриша! – заверещала из угла Виолетта, вылезая из-за тренажёра. – Ты что делаешь⁈ Встань и убей их! Ты же говорил, что ты сильнейший! Ты обещал, что раскатаешь любого! Защити меня, убей этого старика!

– Заткнись, дура… – прохрипел Резников, не поднимая головы. – Заткнись, ради всего святого…

– Но ты же сам говорил, что всегда готов ко всему! – не унималась баронесса.

– Есть люди, Виолетта, против которых ты никогда не будешь готов, – мёртвым голосом ответил барон. – Просто никогда. Когда к тебе в дом лично приходит самый страшный кошмар Империи… ты ничего не можешь сделать, только сдохнуть.

Грановский, наблюдавший за этой сценой, вдруг тихонько рассмеялся.

– Самый страшный кошмар? – герцог покачал головой. – Знаешь, Резников… а ведь я далеко не самый страшный человек в этой стране. Очень далеко не самый. Но тебе и меня хватит с головой.

Двое штурмовиков подошли сзади, заломили барону руки за спину и намертво защёлкнули на его запястьях тяжёлые рунические браслеты-блокираторы. Виолетту скрутили так же быстро, проигнорировав её визги.

Спустя час Резников сидел в собственном рабочем кабинете. Руки были намертво прикованы к ножкам тяжёлого стула. На соседнем диване, сжавшись в комок под присмотром двух молчаливых бойцов, тихо скулила заплаканная жена. Вдоль стен на полу сидели остатки его личной гвардии – все в наручниках, с разбитыми лицами, под прицелами автоматов.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Грановский, прошёл к столу барона и по-хозяйски опустился в его кожаное кресло.

– Итак, Григорий Никитич, – герцог сцепил пальцы в замок и положил их на столешницу. – Давай сэкономим моё время и твои зубы. Я задаю вопросы – ты поёшь соловьём. Где находятся базы ливонских диверсантов? Назови мне адреса конспиративных квартир и каналы финансирования. Кто из твоих людей обеспечивал им коридоры через границу? Какое оружие и какие артефакты вы передали агентам Ордена?

Резников медленно поднял голову, на его лице отразилось такое искреннее недоумение, какое невозможно сыграть ни за какие деньги.

– Ливонцы?.. – просипел барон. – Какие агенты? Какой Орден⁈ Вы о чём вообще⁈