Текст книги "HistoriCity. Городские исследования и история современности"

Автор книги: Оксана Запорожец

Соавторы: Борис Степанов,Кирилл Левинсон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

Заключение

Подведем некоторые итоги. В проведенном нами анализе ясно прослеживается определенная линия в трансформации медийного образа города в первой половине XIX в. В характерной для рубежа XVIII–XIX вв. сентименталистской литературе путешествий городская среда практически лишена собственной эстетической ценности и предстает прежде всего как пространство социальной интеракции; центральную роль в этом образе играют взаимоотношения социальных групп, воспринимаемые через призму определенных нормативных (прежде всего моральных) представлений, вследствие чего существенным компонентом соответствующего нарратива становится восприятие города как пространства соблазнов. В проторомантическом жанре «путевого справочника» на первый план выходят не столько сами социальные отношения, сколько различные аспекты коммуникативного опыта, предоставляющие многообразные возможности для субъективного переживания городской среды, в том числе и в эстетическом ключе. Субъективизация восприятия города сопровождается диверсификацией различных способов освоения городской среды и постепенным ростом значимости визуальных компонент в его образе. Наконец, в складывающемся во второй четверти XIX в., то есть уже в эпоху бидермейера, путеводителе, являющемся прямым прототипом современных туристических путеводителей, коммуникативные компоненты полностью уступают место гедонистическим, логика визуального в значительной степени определяет нарратив, подчиняя структуру городского пространства «взгляду туриста», а на смену тематике локальной идентичности и локального своеобразия приходит восприятие города как места пересечения путей как рекреационного пространства и вместе с тем как аттракциона. Вследствие этого меняется и значение образов истории в восприятии города: прошлое остается значимым в эстетическом плане, но перестает быть доминирующим в переживании самого опыта города; напротив, все более значимыми становятся, наряду с преимущественно гедонистически переживаемым настоящим, образы будущего, связанные с развитием технологий, обеспечивающих как мобильность, так и расширение гедонистических возможностей городской среды.

Современность истории

Александр Дмитриев
Советская городская память в юбилейных форматах (конец 30‑х – конец 80‑х годов XX века)

Начнем с парадоксального тезиса: для послевоенного советского времени именно в общесоюзном масштабе городская история как таковая не осознавалась и, во всяком случае, не становилась предметом развернутой рефлексии, несмотря на весьма востребованную и распространенную тогда темпоральную протяженность «с древнейших времен до наших дней» (это утверждение не относится к деятельности профессионалов, прежде всего медиевистов, но касается публичного аспекта восприятия городской истории).

Рабочий класс или крестьянство виделись давними, едиными (с любыми оговорками) и изменчивыми сущностями, а вот города в целом – с точки зрения их истории – практически нет454454
  См. например: Рабочий класс России от зарождения до начала XX в. 2‑е изд. М.: Наука, 1989. Сборники «Русский город», издаваемые под эгидой исторического факультета МГУ (с середины 1970‑х и до 1990 г. вышло 9 выпусков), в этом смысле мало что меняли: они были подчеркнуто «цеховыми» изданиями, а статьи про города XIX в. или советского периода (например, про московский город-спутник Зеленоград) были там явными довесками к главной медиевистской теме; главным редактором серии был известный специалист по древнему Новгороду В. Л. Янин.


[Закрыть]. Речь могла идти лишь о прошлом какого-то конкретного населенного пункта – крупного или малого или, в лучшем случае, о городах отдельного региона или союзной республики. Эта регионализация городского прошлого и городской памяти, как будет показано ниже, не случайна. Эволюция советских мемориальных практик состояла в том, что ко второй половине 1980‑х гг. целенаправленно поддерживаемые государством усилия по воспроизводству унифицированного исторического нарратива оказались так или иначе переприсвоены на местах акторами иного рода и – по мере ослабления господствовавшего идеологического режима – превращены в инструменты диверсификации прошлого с опорой на локальные версии памяти.

Почему же в советский период городские сюжеты – кроме подчеркнуто выделяющихся «столичных» кейсов – были, как правило, сопряжены или даже «растворены» в региональных, областных, краевых нарративах? Прежде всего это отвечало общему административному принципу устройства партийной и советской власти: главенству областного/республиканского комитета КПСС, а также облисполкома над соответствующими городскими структурами (со знаковыми исключениями для Москвы, Ленинграда и столиц союзных республик). Далее, еще более важным был классовый принцип, по которому городское сообщество прошлого виделось непременно расколотым на эксплуатируемую массу и зажиточную верхушку, а общегородские вопросы трактовались или в сугубо специальном ключе («планы городской застройки XVIII в.») или на уровне описания быта и культуры «средних слоев» и «беднейшего населения», еще и чреватом, с точки зрения официоза, «затушевыванием социальных противоречий»455455
  На сложности признания темы «средних слоев» в советской науке и идеологии 1950–1960‑х недавно справедливо обратил внимание социолог Александр Бикбов: Бикбов А. Т. Грамматика порядка: историческая социология понятий, которые меняют нашу реальность. М.: ИД НИУ ВШЭ, 2014.


[Закрыть]. Архитекторы, географы, демографы, этнографы или специалисты по проектированию городов могли заниматься обобщенными или сравнительными урбанистическими сюжетами456456
  См. например: Исторические города СССР. Новое и старое / отв. ред. Н. В. Баранов. М.: Стройиздат, 1987.


[Закрыть] – за полвека с середины 1930‑х до середины 1980‑х гг. историки, филологи или специалисты по культуре прошлого выбирали (не по своей воле, но явно чувствуя «потолок» метода и идеологии) локальные и частные вопросы, в том числе помня о судьбе разгромленного краеведения. Городская память принципиально была оставлена вне обобщения.

Но как городское прошлое, пусть и в раздробленном, «несобранном» виде, продолжало все же оставаться видимым? Одним из важных моментов презентации, подчеркивания значимости и непрерывности отдельных городских историй были юбилеи городов. Но чьи, собственно, это были праздники? О каких акторах шла речь, кроме городских руководителей? Мы постараемся выяснить, кто именно в юбилейном ракурсе был производителем исторической памяти советского общества на городском уровне, учитывая два главных полюса: профессиональной учености и официально-пропагандистской версии прошлого.

Эта глава будет построена по хронологическому принципу, и главными объектами рассмотрения в ней будут юбилеи крупных городов: Москвы, Ленинграда, республиканских или областных центров (мы сосредоточимся преимущественно на РСФСР и в то же время будем уделять внимание сюжетам из других союзных республик). Мы ограничимся анализом литературы, выходившей в СССР на русском или украинском языке; при этом следует учесть, что весьма представительная доля краеведческой или историко-географической литературы публиковалась тогда и на других национальных языках, особенно в республиках Закавказья и Прибалтики.

Общегосударственный нарратив и городские сюжеты

Еще в ходе «великого перелома» и в первой половине 1930‑х гг. в Советской России и в иных республиках СССР прежнее краеведение, включающее в себя и изучение городского прошлого (например, в версии Н. П. Анциферова), было показательно разгромлено по идеологическим причинам, а многие активисты и энтузиасты изучения городского наследия, часто с дореволюционным стажем, подверглись репрессиям и преследованиям. Со второй половины 1930‑х гг. в советской идеологии набирает силу процесс восстановления российских государственных символов и традиций (параллельно с отказом от «национального нигилизма» и исторических концепций М. Н. Покровского). Это укрепление советского «национал-большевизма» (как его назвал уже после конца СССР американский историк Дэвид Бранденбергер, воспользовавшись термином 1920‑х гг.) в довоенный период почти не имело «сепаратного» регионального измерения и касалось общегосударственных сюжетов, трактуемых в масштабе всей страны457457
  Бранденбергер Д. Национал-большевизм. Сталинская массовая культура и формирование русского национального самосознания. СПб.: ДНК, 2009; о дореволюционной общегосударственной юбилейной традиции см.: Цимбаев К. Н. Реконструкция прошлого и конструирование будущего в России XIX века: опыт использования исторических юбилеев в политических целях // Историческая культура императорской России: формирование представлений о прошлом / отв. ред. А. Н. Дмитриев. М.: ИД НИУ ВШЭ, 2012. С. 475–497; Сосницкий Д. А. Юбилеи допетровской Руси в императорской России // Вестник СПбГУ. История. 2019. Т. 64. № 4. С. 1226–1239.


[Закрыть]. Местные юбилеи предвоенного времени – например, 300-летие «азовского сидения» казаков – отмечались, как и юбилей Полтавской битвы в 1939 г., с явным оборонным и общепатриотическим акцентом458458
  Лунин Б. В. Азовское сиденье. Ростов-на-Дону: Ростиздат, 1939 [Школьная библиотечка]. См. подготовленный им же документ: К 300-летию Азовского сидения (1641–1941). Историческая справка. Р. н-Д.: Ростовский областной музей краеведения, 1941. [34 стр.]


[Закрыть]. Военные подвиги времен Крымской войны позволили отметить в 1940 г. 200-летие Петропавловска-Камчатского не только эмигрантам в Шанхае, но и официальным властям города на Дальнем Востоке459459
  См.: Гаврилов С. В. Такой (не)знакомый Петропавловск. Исторические очерки. Петропавловск-Камчатский: «Новая книга», 2019; ср.: Камчатка: 1740–1940: Юбилейный сборник: В память 200-летия основания гор. Петропавловска на Камчатке. Шанхай: Слово Шанхая, 1940.


[Закрыть].

В годы войны обращение к победам древнерусских воинов или героев 1812 г., а также к событиям Крымской кампании усилило внимание к перспективам изучения локальных очагов противостояния захватчикам (оборона Москвы, Бородино, Куликово поле, 700-летие битвы на Чудском озере, Козельск и т. д.; наконец, Сталинградская битва как парафраз «обороны Царицына» с участием Сталина)460460
  Тихонов В. В. «Колесо истории работает в нашу пользу»: историк как пропагандист в годы Великой Отечественной войны // Былые годы. Российский исторический журнал. 2012. № 3. С. 58–67; см. также про обстоятельства патриотической кампании: Синицын Ф. Л. За русский народ! Национальный вопрос в Великой Отечественной войне. М.: Яуза; Эксмо, 2010.


[Закрыть]. Разрушения памятников архитектуры в ходе военных действий также сказались на внимании к каталогизации потерь и утрат и усилиях по восстановлению наиболее значимых шедевров как в оккупированных, так и в прифронтовых городах461461
  См. очерк о деятельности в те годы историка посадской жизни XVII в. и одного из создателей Историко-архивного института: Козлов В. Ф. Работа П. П. Смирнова в 1942 г. по подготовке сборника документов «Охрана памятников старины и искусства в СССР» // Археографический ежегодник за 1985 год. М., 1986. С. 257–264.


[Закрыть]. В сентябре 1944 г. в освобожденной Одессе в знаменитом Оперном театре состоялось торжественное заседание, посвященное 150-летнему юбилею города; в президиум его была приглашена внучка основателя Одессы Де-Рибаса (она печатала в местной прессе статьи памяти этого деятеля); но планировавшаяся еще в начале 1940‑х коллективная книга очерков по истории Одессы (в создании которой принимали участие такие видные историки, как С. Я. Боровой и К. П. Добролюбский) так и не увидела свет462462
  См.: Малахов В. П., Степаненко Б. А. Одесса 1920–1965: люди, события, факты. Одесса: Наука и техника, 2008. С. 283; Марлинский С. Научная жизнь одесских историков // Вопросы истории. 1946. № 1. С. 155–156.


[Закрыть].

Одним из способов нейтрализации обращения с краеведческими или городскими сюжетами (после прежних разоблачительных кампаний рубежа 1920–1930‑х) стала переформулировка этих тем под знаком исторической географии – как одной из вспомогательных дисциплин в круге наук о прошлом. Особенно значимыми в этом смысле стали уже с конца 1940‑х гг. работы авторитетного московского историка В. К. Яцунского (1893–1966)463463
  Яцунский В. К. Историческая география: История ее возникновения и развития в XIV–XVIII вв. М.: Издательство АН СССР, 1955; Литвак Б. Г. К столетию Виктора Корнельевича Яцунского // Отечественная история. 1993. № 1. С. 128–136.


[Закрыть]. Именно Яцунский тогда опубликовал на страницах «Вопросов истории» большой очерк об изучении местной истории коллегами из «провинциальных» университетов и педагогических институтов в трех славянских союзных республиках464464
  Яцунский В. К. Изучение местной истории в СССР // Вопросы истории. 1949. № 8. С. 74–112.


[Закрыть]. Однако куда более важную роль в изменении способа воспроизводства локальных различий в контексте городской памяти стала играть практика празднования юбилеев исторических городов, находившихся на территории Советского Союза. Иногда для продвижения интереса к прошлому города важным импульсом становился юбилей литературный или культурный – как в 1937 г. для Детского Села / Пушкина, в 1941 и 1947 гг. для азербайджанского города Гянджа / Кировабада (торжества в честь Фирдоуси), в 1961 и 1986 гг. для Архангельска (годовщины Ломоносова).

Московский юбилей 1947 г

Крупнейшим событием и первым толчком, на десятилетия задавшим формат и масштаб эволюции советской городской памяти, стал юбилей столицы, широко отмеченный общественностью и властью в 1947 г.465465
  Мы будем в изложении этого сюжета опираться на исследование: Махнырёв А. Л. 800-летие Москвы: великий праздник после Великой Победы. СПб.: Нестор-История, 2017.


[Закрыть] Речь шла о 800-летии Москвы (точнее – первого летописного упоминания о будущей столице). О юбилейной дате помнили, хотя советских прецедентов масштабного городского юбилея не было466466
  Лукьянов А. Юбилей юбилея. Москва 1947 года // Знание – сила. 1997. № 3. С. 80–87.


[Закрыть]. И приоритет тут принадлежал не историкам, а (с одной стороны) деятелям культуры, в том числе архитекторам, и (с другой стороны) политикам и партийным функционерам. Инициативное письмо о будущем юбилее, вышедшее из-под пера известных архитекторов Чечулина и Завадского летом 1944 г., уже сигнализировало о начале и готовности к организационной и интеллектуальной мобилизации московской интеллигенции (речь шла в том числе и о насущных проблемах, вроде необходимости реконструкции главных магистралей города)467467
  Ср.: «Мы должны историческую дату рассматривать не в отрыве от наших задач […]» (О подготовке к празднованию 800-летия Москвы) // Отечественные архивы. 1996. № 6. С. 42–44.


[Закрыть]. Но решающим фактором, вероятно, была инициатива тогдашнего первого секретаря Московского городского комитета ВКП(б) Г. М. Попова (1906–1968). В своих мемуарах, подготовленных уже в хрущевские годы, этот довольно молодой выдвиженец Александра Щербакова (Попов будет снят с должности руководителя московской парторганизации в конце 1949 г.) вспоминал:

В начале 1947 г., будучи в Кремле у Сталина, поднял вопрос о праздновании […] Он спросил, как отмечалась эта дата в XIX в. Я ответил, что митрополит Филарет произнес проповедь в Успенском соборе. Была иллюминация, зажигали плошки […] Сталин сказал с улыбкой: «Вот и вали, произноси речь». На этом первый разговор был закончен. Видимо, И. В. Сталину необходимо было время, чтобы обдумать этот вопрос. Я решил […] обождать, чтобы […] при благоприятных обстоятельствах вновь к нему вернуться468468
  Таранов Е. В. «Партийный губернатор Москвы» Георгий Попов. М.: Издательство Главархива Москвы, 2004. С. 233.


[Закрыть].

Интересно, что отсылал Попов не к советским торжествам и годовщинам, а к городскому юбилею столетней давности, отпразднованному по инициативе славянофилов и Михаила Погодина. К этому времени для горкома были подготовлены и сводки материалов о юбилеях столиц Российской империи, особенно о 200-летии Санкт-Петербурга (1903), – их выявил недавно в своем диссертационном исследовании и публикациях историк А. Л. Махнырёв469469
  Махнырёв А. Л. Роль и место исторических юбилеев в общественно-политической жизни СССР (1945–1964 гг.) [Рукопись]: дис. … канд. ист. наук. М., 2015. С. 27.


[Закрыть]. В отличие от будущих городских празднований этот заглавный юбилей готовили по-стахановски, «с колес» – буквально за несколько месяцев. Лишь весной 1947 г. определились планы будущих мероприятий. Юбилею собирались придать общесоюзный масштаб: согласно проекту постановления «О праздновании 800-летия Москвы», Отдел пропаганды и агитации ЦК должен был публиковать в широкой партийной и советской печати специальные тезисы к юбилею; тогда же было принято и решение о сооружении памятника основателю Москвы – Юрию Долгорукому – на площади перед Моссоветом. Помимо торжественного собрания в столице (с докладом выступал Попов470470
  Попов Г. М. О 800-летии Москвы. Доклад Председателя Исполкома Московского Совета депутатов трудящихся на торжественном заседании Московского Совета совместно с представителями партийных, общественных организаций и Советской Армии, посвященного 800-летию Москвы 6 сентября 1947 г. М.: Московский рабочий, 1947.


[Закрыть]) 7 сентября прошли также многотысячные народные торжества и гулянья в разных районах города – к празднику подключилась и православная церковь, а также деятели зарубежной культуры471471
  Москве и москвичам. Приветствия общественных деятелей мира // Огонек. 1947. № 35. С. 12–16; Патриаршее послание по случаю церковного празднования 800-летия Москвы // Журнал Московской Патриархии. № 10. С. 4–6; Письмо от трудящихся города Москвы вождю советского народа товарищу Сталину. М.: [б. и.], 1947.


[Закрыть]. Для послевоенной Москвы это был праздник в духе прежних оптимистических шествий предвоенных времен. Судя по воспоминаниям современников, улучшилось и снабжение магазинов в эти дни472472
  Андреевский Г. В. Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930–1940 годы. М.: Молодая гвардия, 2008.


[Закрыть]. Бросается в глаза не столько широкая академическая мобилизация историков (шеститомная фундаментальная «История Москвы»473473
  История Москвы: в 6 т. М.: Издательство АН СССР, 1952–1959.


[Закрыть] была задумана старым краеведом с дореволюционным стажем Петром Миллером еще с конца 1930‑х гг., но вышла из печати в 1950‑е), сколько возвеличивание полузабытого в 1920‑е «былинного» прошлого474474
  Свешников А. В. «Но ливонец – наш сосед, дело тут похуже»: антизападные интенции в детской советской исторической литературе (по страницам поэмы Н. П. Кончаловской «Наша древняя столица») // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2011. № 2. С. 95–110.


[Закрыть]. Символической стала уже сама замена монумента Свободы 1918–1919 гг., памятника Советской Конституции с его революционной символикой, на конную статую князя Юрия Долгорукого на одной из главных площадей столицы (возведенный из недолговечных материалов обелиск убрали еще весной 1941 г., а памятник «основателю Москвы» официально открыли уже после смерти Сталина, в 1954 г.475475
  Шефов А. Н. Скульпторы Андреевы. М.: Издательский Дом ТОНЧУ, 2009. С. 60–72; Шаханов А. А. Князь Юрий Долгорукий и юбилей 1947 года // Московский архив. Вып. I. М.: Издательство Главархива Москвы, 1996. С. 335–342.


[Закрыть]).

Оттепельный формат городского юбилея: прежние традиции и новый энтузиазм

Широко освещенное в центральной прессе празднование юбилея Москвы задало формат будущих советских городских праздников476476
  Избушева А. М. Подготовка и проведение юбилея города в советский период как способ сохранения и закрепления исторической и культурной памяти // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2015. № 3 (7). С. 24–35.


[Закрыть]. Хотя, в отличие от спешности московского торжества, обычно в местных газетах о юбилее оповещали заранее. Как правило, к нему были приурочены не столько трудовые победы, сколько строительство новых домов, кинотеатров, разбивка парка, обустройство улицы или проспекта имени юбилея («800-летия Москвы») и т. д. Ближе к выходным дням сентября или мая-июня проводилось загодя назначенное и тщательно организованное торжественное заседание городского партийного и хозяйственного актива, на котором с торжественной речью выступал первый секретарь городского комитета партии или председатель горисполкома. Уже с начала 1950‑х к официальному собранию местные активисты и культурные деятели «добавляли» народное мероприятие, чаще на городском стадионе или в парке; закладку или открытие монумента (иногда – с посланием горожанам будущего века). Отчеты о собрании (и более интересные для историков повседневной культуры репортажи с народных торжеств) на следующий день появлялись в местной прессе; в куда более ограниченном объеме эти события освещались в центральных СМИ. Исключения делались, пожалуй, для трех знаковых юбилеев, отмеченных на уровне, по сути, общесоюзном: кроме 800-летия Москвы, это были 250-летний юбилей Ленинграда (1957) и 1500-летие Киева (1982). Однако до 1986 г. и в этих «главных» городах, и в столицах союзных республиках, и в областных центрах празднование оставалось разовым мероприятием, назначаемым только к круглой дате, – как правило, никаких ежегодных «дней города» или фестивалей в советских населенных пунктах (за исключением, пожалуй, Еревана и Витебска) официально не проводилось. Роль заглавных и календарных праздников по-прежнему исполняли демонстрации на 1 Мая и 7 Ноября, празднование дня рождения Ленина (с непременным общесоюзным субботником) и Дня Победы (который с 1947 по 1964 г. был рабочим днем)477477
  См.: Рольф М. Советские массовые праздники. М.: РОССПЭН, 2009.


[Закрыть]. Вероятно, в такой дозировке местной памяти сказывалось осторожное отношение центральных властей к местным историческим традициям, хотя роль регионального компонента в советской культуре, учитывая ее многонациональный характер, с середины 1950‑х гг. возрастала неуклонно. Помимо «народного» празднества (рассчитанного прежде всего на отдыхающую публику в торжественный день), у городских или региональных юбилеев был, как правило, и свой «интеллектуальный» формат: местные журналисты, писатели и историки участвовали в подготовке очерков-путеводителей или региональных литературно-художественных альманахов, приуроченных к дате, а также в издании сборников документов прошлого, книг для школьников или кратких указаний (для лекторов) с приложенной библиографией по истории города (например, в связи с юбилеем Ростова-на-Дону и Таганрога в конце 1940‑х гг.478478
  Захарьянц Г. Н., Иноземцев Г. А., Семернин П. В. Ростов-на-Дону. 1749–1949. Ростов н/Д.: Ростиздат, 1949; Иноземцев Г. А. Город у моря Азовского. К 250-летию Таганрога // Дон. 1948. № 12. С. 147–155. Герой Советского Союза Георгий Иноземцев (1902–1957) и упомянутый ранее Борис Лунин (1906–2001) были тесно связаны с ростовским краеведением еще 1920‑х гг.; с конца 1950‑х в течение 30 лет Лунин был одним из главных и широко печатающихся знатоков истории общественных наук Средней Азии; жил и работал в Ташкенте.


[Закрыть]).

Юбилей Москвы отражал и ее столичную, по сути, имперскую функцию как собирательницы земель (централизм этого праздника был отчасти сбалансирован широким празднованием 300-летия воссоединения Украины с Россией, центром которого в конце мая 1954 г. стал Киев)479479
  Подробнее об идеологическом обеспечении этого юбилея, включая подготовку одобренных ЦК КПСС «Тезисов о 300-летии воссоединения Украины с Россией»: Єкельчик С. Імперія пам’яті. Російсько-українські стосунки в радянській історичній уяві. Київ: Критика, 2008. С. 256–263. См. также: Куропаткин А. П. Трансформация государственной идеологической пропаганды в СССР, 1953–1956 гг.: дис. … канд. ист. наук. Московский городской педагогический университет. М., 2012.


[Закрыть]. В 1956 г. был отпразднован 700-летний юбилей Львова, и, как отмечает современный украинский историк Сергей Екельчик, именно во Львове была опробована более осторожная тактика идеологического «присвоения» старинного и не русского города, когда ставку делали на образы не советских вождей, а прогрессивных национальных деятелей, включенных в советский пантеон и одновременно чтимых местной интеллигенцией (сравнительно небольшой монумент Ленину – и огромный памятник Ивану Франко возле университета в самом центре города)480480
  Екельчик С. Украинская историческая память и советский канон: как определялось национальное наследие Украины в сталинскую эпоху // Ab Imperio. 2004. № 2. С. 77–124.


[Закрыть]. Исследователи к юбилею выпустили книгу «История Львова. Краткий очерк» (1956), а ученики маститого Ивана Крипякевича, начавшего карьеру еще в Австро-Венгерской империи, – «Очерки истории Львова» (1956)481481
  См. интервью известного в будущем специалиста по украинской средневековой культуре: «Інтерес до міської історії відродився напередодні ювілею 1956 р.» Розмова з Ярославом Ісаєвичем // Чорновол І. 100 видатних львів’ян. Львiв, 2009. С. 174–179.


[Закрыть].

В этом смысле показательным стало празднование на рубеже 1950‑х и 1960‑х гг. по сути тройного юбилея: 200-летия основания Ижевска (именно как поселка при «градообразующем» заводе), 40-летия Удмуртской АССР и 400-летия вхождения этой территории в состав России482482
  400 лет вместе с русским народом: [Добровольное присоединение Удмуртии к России. 1558–1958]. Ижевск: Удмуртское книжное издательство, 1958; Воткинские были: исторические очерки 1759–1959 гг. / сост. В. Н. Ступишин [и др.]. Ижевск: Удмуртское книжное издательство, 1959; Ижевский металлургический [Прошлое и настоящее завода] 200 лет / ред. Я. А. Франк. Ижевск, 1960; К истории образования Удмуртской автономии / Сб. документов. Ижевск, 1960. Схожее наложение произойдет в 1982 г. в Якутске, который будет отмечать свое 350-летие: Торжественное заседание Якутского областного комитета КПСС и Верховного Совета Якутской АССР, посвященное 60-летию образования Якутской Автономной Советской Социалистической Республики и 350-летию добровольного вхождения Якутии в состав Российского государства, 25 июня 1982 г: стенографический отчет. Якутск: Книжное издательство, 1982.


[Закрыть]. По аналогии с «воссоединением» и вопреки прежней «антиколониальной» установке послереволюционного времени в СССР с 1953 до 1985 г. отмечали юбилеи «добровольного вхождения» в состав прежней империи или даже Московского царства самых разных территорий, от Башкирии до государств-предшественников закавказских или среднеазиатских республик – под знаком «прогрессивного развития»483483
  Кузеев Р. Г., Юлдашбаев Б. Х. 400 лет вместе с русским народом: Присоединение Башкирии к русскому государству и его историческое значение. Уфа: Башкнигоиздат, 1957; Георгиевский трактат: Исследования, документы, фотокопии. Тбилиси: Хеловнеба, 1983; Республиканская научная конференция молодых ученых и аспирантов, посвященная 200-летию Георгиевского трактата (26–27 дек. 1983 г.): Материалы. Тбилиси, 1983; Гапуров М. Г., Росляков А. А., Аннанепесов М. А. Братство навеки: (К 100-летию добровольного вхождения Туркменистана в состав России). 2‑е изд., доп. Ашхабад: Ылым, 1984 (Мухамметназар Гапуров был многолетним первым секретарем КП Туркменистана; уже через несколько лет один из авторов, член Туркменской академии наук, существенно пересмотрел свою точку зрения: Аннанепесов М. А. Присоединение Туркменистана к России: правда истории // Вопросы истории. 1989. № 11. С. 70–89) и т. д.


[Закрыть].

В нарушение календарных сроков и с опозданием на четыре года летом 1957 г. в Ленинграде широко отмечали 250-летний юбилей города (вопреки известной дате основания, приходящейся на май). Причиной опоздания было печально известное «ленинградское дело»: весной и летом 1953 г. его резонанс, несмотря на смерть Сталина, был еще весьма ощутим, и любые подозрения в ленинградском «автономизме» политически опасны. И летом 1957 г. столкновения вокруг «антипартийной группы» на Пленуме ЦК в конце июня привели к тому, что многие мероприятия в городе прошли дважды; «повторение» юбилея устроили специально под визит представительной делегации во главе с Хрущевым в начале июля484484
  См. подробнее: Орав В. А. «Почему празднование состоится с опозданием на четыре года?» 250-летие Ленинграда и «Ленинградское дело» // Труды Исторического факультета Санкт-Петербургского университета. 2015. № 21.


[Закрыть]. Как уже было отмечено, юбилейные даты делаются поводами и для проведения массовых досугово-праздничных мероприятий, и для мобилизации местной интеллектуальной общественности на производство культурной продукции. Так, в Ленинграде, помимо общегородского праздника на стадионе им. Кирова, к юбилею города был подготовлен обширный энциклопедический справочник в 800 страниц485485
  Петербургские краеведы: словник биобиблиографического словаря / сост.: О. Н. Ансберг; под общ. ред. А. В. Кобака, А. Д. Марголиса. СПб.: Европейский Дом, 2014. С. 10–14; Ленинград: Энциклопедический справочник / ред. Л. С. Шаумян. М.; Л.: Государственное научное издательство БСЭ, 1957.


[Закрыть]; выходили и тома очерков истории Ленинграда. Авторы явно опирались на попытки создания региональных энциклопедий в довоенном СССР – на примере усилий сибирских и уральских старших коллег486486
  Козлов В. Ф. Из опыта создания региональных энциклопедий в СССР в 1920–1930‑е гг. // Проблемы создания региональных энциклопедий: Материалы международного научно-практического семинара (Санкт-Петербург, 14–16 окт. 2003 г.). СПб.: Издательство РНБ, 2004. С. 24–39.


[Закрыть]. Аналогичная энциклопедия в Москве появилась только в 1980 г.487487
  Москва: Энциклопедия / гл. ред. А. Л. Нарочницкий. М.: Советская энциклопедия, 1980.


[Закрыть] – это было частью более широкого движения, в последнее советское десятилетие охватившего немалое число регионов488488
  Раздорский А. И. Региональные энциклопедии России: количественная, хронологическая, географическая и типологическая характеристика // Региональные энциклопедии России. Российская национальная библиотека: сайт. Санкт-Петербург, 2015–2019. http://nlr.ru/res/epubl/rue/.


[Закрыть].

Для местных властей юбилей был не только средством повышения символического статуса города или региона (включая все более распространенную практику награждений орденами городов и областей – как награждение Москвы высшим орденом Ленина в 1947 г.), но и предлогом для централизованных бюджетных вливаний, укрепления социальной сферы и строительства новых объектов и комплексов – не только памятных монументов. Ведь еще в конце 1940‑х гг. союзное руководство пыталось упорядочить юбилейные кампании в автономных и союзных республиках в связи с перерасходованием средств – впрочем, не слишком успешно489489
  Докладная записка Отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) секретарю ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкову «О праздновании юбилеев союзных и автономных республик и областей». 8 февраля 1950 г. // Советская национальная политика: идеология и практика. 1945–1953. М., 2013. С. 246–248 (основой оставалось постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 10 апреля 1941 г. «О порядке празднования юбилеев»).


[Закрыть].

Важно отметить, что в советских региональных юбилеях было две системы координат: если городская хронология была относительно «древней» и привязывалась как правило к датам основания (обычно дореволюционным или совсем старинным), то региональная (областная или республиканская) юбилейная хронология была чаще всего подчеркнуто «новой» и коммунистической: отмечалось либо создание той или иной «территориальной единицы» после 1917 г., либо установление там советской власти490490
  См. попытку общего описания для РСФСР: Круглов В. Н. Формирование территориального устройства РСФСР: административные, экономические и национальные аспекты (1918–1992 гг.) // Труды Института российской истории РАН. Вып. 13. М., 2016. C. 217–240.


[Закрыть]. Между этими двумя модальностями противоречия и диссонанса обычно не было («седая древность» охотно признавалась и в сугубо советских юбилеях), хотя идеологическая нюансировка самим активистам и организаторам была очевидна. В отдельных и нечастых случаях, особенно во имя укрепления дружбы народов или под знаком «прогрессивного значения» единения, праздновали и «старые» общерегиональные даты – для Украины, Башкирии, Удмуртии, Кабарды (в 1950‑е гг.) или Туркменистана, а также юбилеи присоединения Сибири к России. Это позволяло выпустить посвященные местному прошлому исторические, филологические и даже археологические работы; помимо ученых, в этих мероприятиях активно участвовали писатели, журналисты и энтузиасты «истории родного края».

С конца 1950‑х гг. череда юбилеев прошла в старых, домонгольских русских городах, например во Владимире (1958 г. – к 950-летию города), Новгороде (1959 г. – к 1110-летию)491491
  Новгород: К 1100-летию города: Сборник статей / под ред. М. Н. Тихомирова. М.: Наука, 1964.


[Закрыть]. Для празднования 950‑й годовщины Ярославля в 1960 г. особенно важна была экспертная оценка местного историка Михаила Мейеровича (1921–2004), который на несколько десятилетий удревнил прежнюю датировку основания города (его историю ранее отсчитывали с 1024 г.)492492
  См. воспоминания: Мейерович М. Г. У меня появилась мечта. Ярославль: Александр Рутман, 2004. C. 155–159 (притом на торжественное юбилейное заседание горсовета в августе 1960 г. его просто… забыли пригласить).


[Закрыть]. Характерен в смысле сопряжения эпох открытый во Владимире юбилейный монумент, соединяющий в трех гранях ключевых героев – древнего воина, зодчего и современного рабочего-тракторостроителя. Космическое настоящее и фигура Циолковского оказались важны для юбилейного монумента в Калуге (600-летие города отмечалось в 1971 г.)493493
  См.: На берегах Оки: Литературно-художественный сборник: [Посвящается 600-летию Калуги. 1371–1971] / под ред. А. Н. Авдонина и др. Тула: Приокское книжное издательство, 1971.


[Закрыть]. Еще с московского праздника 1947 г. к городским юбилеям массовым тиражом выпускают марки, открытки с видами городов, новые путеводители и разнообразную сувенирную и коллекционерскую продукцию – особенно значки и подстаканники.

Попытка советского руководства специальным правительственным постановлением в духе отказа от прежних «излишеств» ограничить в 1958 г. юбилейные торжества494494
  Постановление ЦК КПСС, Совета Министров СССР от 12 декабря 1958 г. «О наведении порядка в праздновании юбилеев» // Собрание Постановлений СССР. 1958. № 20. С. 153.


[Закрыть] на предприятиях и учреждениях не коснулась городской памяти. Помимо официальных собраний актива или «митингов трудящихся», гораздо активнее задействуются досуговые формы: в обычай на городских юбилейных мероприятиях входят костюмированные представления на тему «связи эпох», даже маскарады (как в Ленинграде в 1957 г.) и спортивные состязания. Не только старинные Иркутск или Пенза (их 300-летние юбилеи отмечались в 1961 и 1963 гг.495495
  К 300-летию города Иркутска: Сборник статей / ред. А. Г. Солодянкин; Иркутск, 1961; Годы и события. Пенза, 1963. (Пензе 300 лет); Петров С. П. Памятные места Пензы. Пенза, 1963.


[Закрыть]), но и молодые города также присоединяются к описываемому движению – Владивосток (отметивший столетний юбилей в 1960 г. помимо официальных собраний и молодежным фестивалем) и Хабаровск в 1958 г.496496
  Чернышева В. И. Хабаровск: (К 100-летию города). Хабаровск: Книжное издательство, 1958; Мамешин Е. Д. Наш город. Заметки архитектора. Хабаровск: Книжное издательство, 1958; Владивосток: [К 100-летию со дня основания]. 1860–1960. Владивосток: Приморское книжное издательство, 1960; Материалы по истории Владивостока. В 2 кн. / ред. А. И. Крушанов. Владивосток: Приморское книжное издательство, 1960.


[Закрыть], а также те поселения, что были основаны в годы советской власти (например, Комсомольск-на-Амуре, которому в 1967 г. исполнилось всего 35 лет). На первых порах юбилеи часто сдваивают, дополняя древней легитимностью советские торжества (например, одновременно отмечая и давнее основание города, и годовщину освобождения его от фашистских захватчиков). Как правило, городам-юбилярам вручались ордена (Ленина, Октябрьской Революции или Трудового Красного Знамени; городам областного подчинения был предназначен орден «Знак Почета»).

Типичное соединение официальных и неофициальных торжеств – празднование 400-летнего юбилея Астрахани в 1958 г.497497
  См.: Астрахань: Литературно-художественный сборник. Астрахань: Газета «Волга», 1958 (Астрахань. 400 лет).


[Закрыть], переданное словами нашего современного автора на основе газетных репортажей и снятого к юбилею документального фильма:

К праздничным дням – 25 и 26 октября – город был украшен красными стягами и транспарантами. Торжества начались с открытия юбилейной сессии Астраханского городского Совета […] Заседание прошло в драматическом театре и транслировалось через репродукторы по всему городу. Но основные мероприятия прошли, конечно, на площадях и импровизированных трибунах, где с концертами выступали чтецы, танцоры, музыканты, участники художественной самодеятельности, на летних киноплощадках демонстрировались документальные фильмы, а у стен кремля состоялись спортивные соревнования бегунов. Празднования следующего дня открылись торжественным шествием молодых астраханцев, на площади в этот день играли духовые оркестры, танцевала и веселилась молодежь. Днем на набережной Волги состоялся большой водноспортивный праздник, на котором зрителям показали эпизоды астраханской истории: вот плывут струги Степана Разина, летит за борт персидская княжна, тянут бечеву бурлаки… Участниками «шоу» были рабочие рыбоконсервно-холодильного комбината, судоверфи им. Кирова и учащиеся мореходного училища. Перед зрителями проходило прошлое и настоящее Волжского пароходства: важно проплыли сохранившиеся колесные пароходы, которые возили еще грузы купцов братьев Сапожниковых и достойно продолжали работать даже в 50–60‑х годах, следом прошли огромные буксировщики-толкачи – современные для того времени суда, демонстрировавшие достижения нового времени и научно-технического прогресса.

Закончился праздник красивейшим зрелищем – в 8 часов вечера Волга озарилась сверкающими огнями иллюминированных судов в водяных струях, а в небо взлетели десятки разноцветных ракет498498
  Шутько Н. Когда Астрахани было 400 // Город воспоминаний. Астрахань в воспоминаниях и впечатлениях. 2010. http://astra.volgasmi.ru/astrakhany-400.


[Закрыть].

Свою национально-культурную специфику имели юбилеи 1960–1980‑х гг. в крупных древних центрах – столицах союзных республик или городах-памятниках общесоюзного значения; Кишинев отметил 500-летие в 1966 г., Ереван в 1968 г. праздновал 2750-летие, Тбилиси еще в 1958 г. – 1500-летие, Самарканд – 2500-летие в 1969 г., а Ташкент – 2000-летие в 1983 г.499499
  Научная конференция, посвященная 500-летию Кишинева: Материалы. Кишинев: Молдреклама, 1968; Оганесян В. Э. Эребуни: К 2750-летию основания Еревана. Ереван: Издательство АН АрмССР, 1968. К юбилею Самарканда была проведена сессия АН Узбекской ССР и издан двухтомник: История Самарканда / отв. ред. И. М. Муминов. Т. 1–2. Ташкент, 1969–1970. См. подарочное издание (с портретом и цитатой тогдашнего генерального секретаря ЦК КПСС Ю. В. Андропова на первых страницах): Ташкент 2000: Фотоальбом. Ташкент: Узбекистан, 1983. См. также фотоальбом к юбилею Тбилиси и поэтическую антологию: Тбилиси в поэзии / ред. С. Чиковани. Тбилиси: Заря Востока, 1958.


[Закрыть] В Ереване, где к празднику открылся Музей истории города, и в Тбилиси возвели монументы – соответственно, урартскому царю Аргишти Первому и Матери Грузии (в столице Грузии в 1970 г. добавился памятник основателю города, царю Иберии и герою народных сказаний Вахтангу Горгасали). По аналогии с Москвой и Юрием Долгоруким в национальных республиках память о древних правителях легитимируется уже не только в исторической романистике или кино. Так, в Армении возвращается слава Эчмиадзина уже не просто как религиозного комплекса, но как главного очага местной культуры (похожий путь переозначивания потом повторится в связи с празднованием 1000-летия Крещения Руси, задуманного еще по советским лекалам в середине 1980‑х гг., – как праздника светской, собственно письменной культуры). К официальной кинохронике в связи с городскими юбилеями 1960‑х начинают добавляться и авторские документальные фильмы местных авторов – ленты с подчеркнуто неказенной, почти лирической интонацией (например, фильм Ланы Гогоберидзе «Тбилиси 1500 лет» или Никиты Хубова «Праздничный альбом» к 900-летию Минска в 1967 г., сохранивший многие повседневные черты городской жизни)500500
  См.: Праздничный альбом. Как Минск отмечал 900-летие. 2014. http://incopolis.livejournal.com/235690.html. Ср.: Галенчик Н. И. Хроника важнейших событий из истории города Минска (Материал в помощь лекторам и докладчикам к 900-летию Минска) / Минская городская организация общества «Знание». Минск, 1967.


[Закрыть]. С середины 1960‑х гг. все активнее (с подачи литераторов, деятелей искусства и авторитетных и влиятельных историков, вроде Б. А. Рыбакова) проводится работа по созданию новых гербов и знаков советских городов, в которых так или иначе используется старая, дореволюционная символика, пусть и без имперских орлов и прочих монархических элементов (олень для Горького, медведь для Перми)501501
  См.: Гранин Д. Пусть у города будет герб // Известия. 1959. 17 ноября. С. 4; Ермилов В., Коненков С., Рыбаков Б., Никулин Л., Ястржемский Л. Герб столицы // Московская правда. 1966. 17 сентября; Манжурин Е. А. Воображаемая преемственность: дореволюционное геральдическое наследие в советской городской символике (1953–1991) // Вестник Пермского университета. Серия: История. 2015. № 3 (30). С. 116–122.


[Закрыть]. Правда, до середины 1960‑х годов путеводители и популярные очерки нередко сбивались на привычный казенный тон и рапорты о достижениях, что не раз отмечали критики, – ибо теперь стало важно подчеркивать как раз специфику и особость истории и облика каждого города502502
  Таланов А. Нет, они не близнецы! // Новый мир. 1959. № 2. С. 278–280; Генкин Л. Б. Книги по истории городов СССР (Обзор) // История СССР. 1959. № 5. С. 148–156.


[Закрыть]. Связь времен, городских типовых новостроек и старинного духа подчеркивали издаваемые к юбилеям фотоальбомы и непременные плакаты. Но старые путеводители XIX или начала ХХ в. ни в 1960‑е гг., ни в начале 1980‑х еще, как правило, не переиздавали, зато их исследованием уже можно было заниматься на кафедрах истории в региональных вузах без боязни идеологических обвинений. Большие академические работы по истории города готовят к юбилеям в Киеве (двухтомный труд к 1100-летию первого упоминания – в 1962 г.) и в Горьком (город отметил 750-летие в 1971 г. и получил к юбилею орден Ленина)503503
  История города Горького. Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1971.


[Закрыть].