Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Аня спит? – пропустила я её вопрос мимо ушей.

– Конечно!

– Мне бы забрать её домой… – замялась я.

– Будить ребёнка среди ночи? Не вздумай! – возмутилась Галя. – Оставайся у меня, а завтра сама отведёшь её в школу.

– Нет, – упрямо покачала я головой. – Ужасно хочется домой в свою кровать. Не сердись, пожалуйста!

– Да я не сержусь. Но что с Аней делать?

– Сейчас придумаем!

Выглянув в окно, я увидела, как Миша садится в машину.

– Подожди! – крикнула я, махнув ему рукой.

Он тут же распахнул дверцу. Я выскочила из дома и подбежала к машине.

– Мне неловко тебя грузить, – улыбнулась я самой обезоруживающей улыбкой, – но не подбросишь нас с Аней домой?

– Без проблем! – сразу согласился он.

– Спасибо! Минутку, я сейчас соберу дочку.

Я вернулась в дом и, закутав спящую Аню в одеяло, которое дала Галя, взяла её на руки. Сумки с нашими вещами перекинула через плечо.

– Прямо верблюд навьюченный! – тихо рассмеялась Галя. – А Джек? – вспомнила я. – Где он?

– В сарае на соломе. Там тепло. Завтра сама приведу, не волнуйся! А теперь иди, а то надорвёшься!

Перекинув сумку удобнее и тяжело дыша, я вышла на крыльцо. Михаил, заметив нас, быстрыми шагами подошёл и забрал у меня Аню. Осторожно уложив её на заднее сиденье, он сразу включил печку – девочка была в пижаме.

– Представляешь, забыла привезти дочке подарок из поездки! – горестно вздохнула я.

– Она уже взрослая, всё поймёт! – пожал плечами Миша.

– Поймёт, – согласилась я и чуть слышно добавила: – Но всё равно будет обижаться.

И вот машина остановилась у моего дома. Миша отнёс Анютку в дом и бережно уложил на диван. Пожелав спокойной ночи и пообещав заглянуть завтра часа в четыре, он умчался. Я ещё долго стояла у окна, провожая глазами красные огни его машины, пока они не растаяли в темноте.

Вдруг я с неожиданной остротой осознала: уже много лет мне никто не помогал справляться с жизненными тяготами. Ни с бытовыми, ни с душевными. Да, Варя всегда была рядом и поддерживала в трудную минуту, но это совсем другое… Сложно подобрать слова, чтобы описать охватившие меня чувства. И тут невольно вспомнилось, как Артём спокойно смотрел, как я тащу из колонки тяжёлые вёдра с водой, даже не пытаясь подойти и помочь.

С глубоким вздохом я закрыла дверь, перенесла Аню в кровать и наконец смогла раздеться. Ноги гудели от усталости, и, сняв надоевшие кроссовки, я с наслаждением прошлась босиком по мягкому ковру. Затем наполнила ванну, вылила туда почти полфлакона пены и с лёгким стоном погрузилась в горячую воду. Напряжённые мышцы заныли, а потом по телу начало разливаться приятное покалывание. Я закрыла глаза, стараясь отогнать все мысли. Удивительно, но это почти получилось.

Уже через полчаса, закутавшись в тёплый халат, я с наслаждением ела бутерброды, запивая их обжигающе горячим кофе. Тепло разливалось по телу, мышцы постепенно расслаблялись. Сидя в кресле, я не хотела ни говорить, ни шевелиться. Впрочем, и спать тоже – за долгие часы полёта я успела выспаться.

В таком забытьи я просидела до утра. Взглянув на часы, поняла: пора готовить завтрак и будить Аню. Поднявшись, я с удивлением ощутила прилив сил. Да, иногда просто необходимо отдыхать, а не постоянно бежать, решать проблемы и чувствовать себя загнанной лошадью.

Уже через пятнадцать минут аромат омлета наполнил дом. Я вошла в комнату дочери, распахнула шторы и, присев на край кровати, нежно погладила Анюту по волосам.

– Вставай, зайка!

Дочка распахнула глаза, с минуту удивлённо смотрела на меня, оглядывала комнату и, наконец, бросилась ко мне, обвив мою шею руками.

– Мамочка! – взвизгнула она. – Ты вернулась! А как мы дома оказались? Я же засыпала у тёти Гали!

– Я же фея! – рассмеялась я. – Подхватила тебя на руки, взмахнула крылышками – и вот мы дома!

Аня залилась смехом и умчалась в ванную. Я застелила её кровать и накрыла на стол. За завтраком дочка быстро уплетала любимый омлет, делясь свежими новостями. Оказалось, Серёжка принёс ей чупа-чупс и молча положил на парту. Теперь он уже не дёргает её за косички, а весь урок смотрит не отрываясь. Из-за этого Ритка на неё обиделась, но они уже помирились. Тётя Варя ни разу не зашла, что Аню очень удивило. А у тёти Гали жить было здорово: она больше не пила, и Рита от этого просто сияла.

День закрутился в привычном ритме. По дороге в школу зашли Галя с Ритой и привели Джека. Я отпустила Аню с ними и принялась за домашние хлопоты: нужно было привести в порядок себя и квартиру, а ещё решить, чем угощать Мишу. К тому же мне ужасно хотелось пообщаться с Варей, поделиться новостями и услышать её совет.

Беседу с подругой я отложила до вечера, а пока спустилась в подвал, нашла баночку сливового варенья и принялась печь пирог. Сегодня была среда – день, когда Аня задерживается в школе на рисовании до пяти. Нужно было рассчитать время так, чтобы успеть и к приходу Миши подготовиться, и за дочкой сходить.

К четырём пирог уже румянился в духовке, наполняя дом соблазнительным ароматом. Я надела спортивный костюм, слегка подкрасилась и, поймав своё отражение в зеркале, осталась довольна результатом.

Все мысли о неожиданном «воскрешении» Артёма я пыталась отогнать подальше. Получалось не очень, но я надеялась, что с приходом Миши станет легче.

Следователь Петренко оказался пунктуальным. Без десяти четыре послышался шум машины, и в окне я увидела, как он, запирая авто, направляется к дому с пёстрой коробкой в руках. Я ещё раз взглянула на своё отражение, поправила волосы и поспешила открыть.

– Здравствуй! – широко улыбнулся Миша, наклоняясь в низком дверном проёме.

– Привет! – почему-то вырвалось у меня с лёгким волнением, и я незаметно стала теребить край кофты. – А это что? – кивнула я на коробку.

– Вот, кукла, – он слегка смутился. – Для твоей девочки. Скажешь, что сама привезла из Благовещенска.

– Спасибо… – я была тронута его вниманием. – Вообще-то, Аня не в курсе, что я летала в Благовещенск. Она думает, что я была где-то недалеко. Иначе ни за что не отпустила бы – после гибели… – я запнулась, подбирая слова. – После того как Артём исчез из нашей жизни, она стала панически бояться самолётов. Но подарок я всё равно была обязана привезти. Так что спасибо тебе огромное!

– Да не за что!

Миша снял куртку, и я проводила его на кухню.

– Ничего себе! – воскликнул он, увидев пирог. – Выглядит изумительно!

– Надеюсь, что на вкус будет не хуже, – улыбнулась я, нарезая угощение и ставя перед ним чай. – Угощайся.

– М-м-м… – с наслаждением протянул Миша. – Очень вкусно! Ну ты и мастерица!

Обменявшись парой незначительных фраз, мы вдруг замолчали. Спустя несколько минут я наконец задала главный вопрос:

– Что рассказал Паша?

Миша отложил ложку, залпом допил чай, откинулся на спинку стула и начал:

– Павел раскаивается. Говорит, что был в состоянии аффекта.

– Но почему? – не удержалась я.

Миша бросил на меня лёгкий укоряющий взгляд и продолжил:

– По словам парня, когда он выходил из школы, к нему подошла незнакомая женщина. Она сказала, чтобы он больше не говорил с полицией. Утверждала, что Людмила бросила его, все эти годы не вспоминала, а потому не стоит слёз. Велела представить, будто они знали, что она жива, и в тот день просто поссорились, после чего она застрелилась.

– А пистолет? – не выдержала я. – Рядом с телом же не было оружия?

– Нет, – покачал головой Миша. – Эта версия, конечно, не выдерживает никакой критики. Я думаю, женщина, которая говорила с Павлом, скорее всего, и есть убийца. Она испугалась тюрьмы, впала в панику и придумала весь этот бред.

– Но кто она? Он смог её описать? Удалось составить фоторобот?

– Нет. То есть Павел дал описание, но фоторобот сделать не вышло. По его словам, это высокая полная женщина с тёмными волосами до плеч и длинной чёлкой, которая полностью скрывала лоб. На ней были широкие очки со слегка затемнёнными стёклами, губы ярко накрашены. Одета – в похожую на норковую шубу и брюки. И всё. Что ещё мог запомнить парень?

– Не густо! – вздохнула я. – Волосы, скорее всего, парик, рост можно увеличить каблуками, а полноту создать, обмотавшись чем-нибудь, особенно под шубой. В общем, тупик.

– Согласен, – Миша явно расстроился. – Ладно, теперь твоя очередь. Что выяснила в Благовещенске?

…Когда я закончила, стрелки часов уже показывали пять. Оставив следователя в состоянии лёгкого шока, я помчалась за дочкой.

У входа в школу столкнулась с Варей. Подруга удивлённо приподняла идеально подведённые брови:

– Ты уже вернулась? Когда?

– Сегодня ночью, – ответила я, помогая Ане надеть куртку. – Варь, извини, мы очень спешим. Можно я вечером зайду? Нужно поговорить.

– Заходи, – равнодушно пожала плечами подруга и удалилась, отстукивая каблуками по асфальту.

По дороге домой я предупредила дочь, что у нас гость. На кухне Аня вежливо поздоровалась, быстро поужинала и скрылась в своей комнате.

– Какая воспитанная девочка! – с одобрением сказал Миша, глядя ей вслед. – Мой сорванец при виде незнакомца сразу начинает закидывать его вопросами.

– У тебя есть сын?

– А что тут такого? – пожал плечами следователь.

– И он живёт с тобой? – не унималась я.

– Да, – кивнул он. – Жена нашла себе другого, а ребёнок от прошлого брака ей оказался не нужен. Андрюха сильно обижается на неё, вообще с женщинами теперь не общается. Только с бабушкой.

– Не понимаю, как можно бросить собственного ребёнка… – вырвалось у меня. – В голове не укладывается.

– И не пытайся! – горько усмехнулся он. – Я бы Андрея ни на что не променял. Хотя если бы он захотел жить с матерью – не стал бы препятствовать. Главное, чтобы он был счастлив.

– Понимаю… – задумчиво провела я пальцем по столу. – Что думаешь обо всей этой истории?

– Не знаю, Саша, – честно признался Миша. – Будем разбираться. Надеюсь, у нас всё получится. И послушай меня, пожалуйста. Ты узнала то, что хотела: Артём жив. Мы его найдём. Или хотя бы попытаемся. А ты не вмешивайся дальше. Вполне возможно, что женщина, которая подходила к Паше, – это та самая, что ударила и тебя.

– Но зачем я ей? – удивилась я.

– Не знаю. Но история мутная. Будь осторожна. – Он несмело коснулся моей руки и поднялся. – Мне пора.

– Уже? – я вздрогнула. – Ну… тогда до свидания.

Когда Миша уезжал, я стояла у двери, прислонившись к косяку. Не чувствуя холода, я снова, как и ночью, долго смотрела вслед удаляющейся машине с щемящим чувством тоски. Что ж, пора признаться себе: нежданно-негаданно я влюбилась…

Глава 7

К Варе мы с Аней добрались только к десяти вечера. Подруга встретила нас с привычной недовольной гримасой. Её вечное ворчание начало меня изрядно утомлять. Да, она была против моего расследования и беспокоилась, но со мной же всё в порядке! Неужели нельзя уже перестать дуться?

Отправив Аню смотреть мультики, я достала из пакета пирог, завёрнутый в фольгу. Глаза Вари сразу же загорелись.

– Сливовый? – облизнулась она.

– Ага, – улыбнулась я. Ну вот, подружку оказалось так просто задобрить!

Варюша тут же принялась греметь посудой. На столе мгновенно появились чашки, блюдца, два бокала и бутылка красного вина.

– Мы что-то празднуем? – удивилась я.

– Нет, – тряхнула кудрями Варька. – А что, в честь примирения нельзя выпить?

– Конечно, можно! – рассмеялась я. – Только чуть-чуть.

Ловким движением Варя откупорила бутылку и налила вина.

Я поднесла бокал к губам – и невольно содрогнулась. Перед глазами встало опухшее лицо Галины и захламлённая комната, в которой стоял точно такой же едкий запах.

– Ты чего? – удивилась подруга.

Варя уже успела опрокинуть свой бокал, заварить чай и теперь нацелилась на пирог.

– Что-то не хочется… – пробормотала я.

Ну что, я одна, как последняя алкоголичка, буду пить? надулась подруга. – Давай!

– Ладно уж, – махнула я рукой и залпом опрокинула бокал. Расслабившись, я принялась за сладкий пирог.

Честно говоря, подобная беззаботность была мне не свойственна. После гибели родителей я, не в силах справиться с горем, заедала стресс. Итог оказался плачевным: через год я весила больше ста килограммов и стала полнее Варьки. Я видела недовольные взгляды мужа, но не могла остановиться – боль отступала, лишь когда я жевала. Потом я всё же взяла себя в руки, но по-настоящему похудела только после исчезновения Артёма. История повторилась с точностью да наоборот: теперь кусок не лез в горло. Мой вес быстро вернулся к норме, а потом и вовсе пополз вниз. Я стала похожа на тень. По вечерам я с трудом заставляла себя поесть, но, едва закончив, бежала в туалет – начиналась рвота. Всерьёз встревоженная Варя притащила успокоительное, которое в конце концов и вернуло меня к жизни.

– Ну как ты съездила? – голос подруги вырвал меня из нахлынувших воспоминаний.

– Ой, Варь, там такое… – Я махнула рукой. – Если честно, летела обратно и мечтала только об одном: прийти к тебе и выплакаться. Так бы и случилось, если бы не М… – Я запнулась. Почему-то не хотелось говорить о Мише. Может, боялась сглазить.

– Если бы не что? – Варька насторожилась, оторвавшись от пирога.

– Я там столько всего узнала! – быстро перевела я тему.

– Да не томи! – заёрзала подруга. – Рассказывай уже!

– Артём жив, – выпалила я, не отрываясь от Вариного лица.

Реакция последовала мгновенно. Подруга поперхнулась чаем, закашлялась. Я вскочила, чтобы похлопать её по спине. Варя, отдышавшись, одним махом осушила чашку и уставилась на меня выпученными глазами. Её щёки, покрасневшие от кашля, стали быстро бледнеть.

– Что ты несёшь?! – заорала она, вскакивая. – Я же знала, что твоё расследование до добра не доведёт! Ты рехнулась!

– Сядь и успокойся, если хочешь всё узнать, – тихо, но твёрдо сказала я, не обижаясь на её вспышку. С моей импульсивной подругой иной реакции я и не ждала.

Варя резко выдохнула и плюхнулась на стул. Тот жалобно скрипнул и качнулся под её весом. Я быстро, без лишних деталей, изложила суть своей поездки. По мере рассказа лицо подруги приобретало синеватый оттенок, губы побелели, а пальцы начали мелко дрожать. Закончив, я замолчала, и Варя схватила бутылку с вином. К моему изумлению, она принялась пить прямо из горлышка, делая большие, жадные глотки. Обычно она относилась к алкоголю равнодушно и была слишком брезглива для такого – даже минеральную воду наливала в стакан! Но факт оставался фактом. Наконец она отставила бутылку, закрыла лицо ладонями и… залилась неестественным, нервным хохотом.

– Эй, ты чего? – обеспокоенно спросила я, дотрагиваясь до её плеча. Даже моя собственная реакция не была столь бурной!

Но Варя, словно не слыша, продолжала хохотать, пока смех не перешёл в рыдания. Слёзы ручьями потекли по её щекам.

– Какая же сволочь! – с надрывом выкрикнула она, вытирая лицо рукавом. – Не могла и подумать, что Артём окажется таким… таким… Да как он посмел?! Как он мог так поступить?!

Я молча смотрела на неё. На мгновение мне даже показалось, что её отчаяние вызвано не моей болью, а чем-то личным… Но следующие слова заставили меня устыдиться этой догадки.

– Бросить тебя! Бросить Аньку! Ради какой-то бабы! – Варвара всё больше распалялась. – Я-то думала, он вас любит! В дочке, казалось, души не чает! Господи, да не верится!

– Мне тоже, – тихо прошептала я и, поддавшись порыву, прижалась к ней. – Варь, вся жизнь под откос…

Подруга нежно погладила меня по голове – и этот простой жест обрушил на меня шквал слёз. Я опустила голову на сложенные на столе руки и рыдала без остановки. Казалось, внутри скопился неиссякаемый источник горя. Было невыносимо обидно. Обидно, что теперь я никогда не смогу вспоминать прошлое с той светлой нежностью, что была раньше. Обидно за все перенесённые муки, за слёзы Ани, за бесчисленные часы у психолога, за ночные страхи и нежелание жить… А он в это время, когда мы сходили с ума от горя, наслаждался жизнью с другой.

Варя плакала вместе со мной, тихо, украдкой смахивая слёзы и не переставая гладить меня по спине, шепча утешительные слова. Моя добрая, верная подруга, которая всегда будет рядом, не бросит и не предаст…

– Прости меня, а? – Я подняла к ней заплаканное лицо. – Прости, что нагрубила тогда… Прости, что Аньку у Гали оставила, а не у тебя! Прости!

Прошло минут двадцать, прежде чем мы наконец успокоились. И – о чудо – на душе стало легче. Как я ни крепилась, ни убеждала себя, что предательство мужа меня не задело, в груди будто камень лежал. А теперь вдруг стало так легко… Я умылась холодной водой, доела остывший пирог и заглянула к дочери.

Анютка сладко спала, свернувшись калачиком перед телевизором, где по экрану весело носился Лунтик. Щёлкнув пультом, я накрыла её пледом, прикрыла дверь и вернулась на кухню.

– Анька уснула… – развела я руками. – Можно остаться у тебя?

– Да что ты спрашиваешь! – по-старушечьи всплеснула руками подруга. – Конечно, ложись!

Я быстро разделась и нырнула под одеяло, сладко потянувшись. Сон накрыл меня почти мгновенно. Я повернулась на бок и погрузилась в забытьё.

Утро выдалось суматошным, как всегда: умыться, перекусить, забежать домой покормить Джека и переодеться, успеть в школу. … День пролетел незаметно. Когда после уроков мы вышли на улицу, я с удивлением увидела крупные снежные хлопья, кружащиеся в воздухе.

– Когда это снег пошёл? – удивилась я.

– Ну ты даёшь, подруга! – рассмеялась Варя, ловя снежинки ладонями. – Уже часа два идёт! Видно, слишком углубилась в работу!

– Придём домой – обязательно слепим снеговика! – объявила я. – Непорядок: зима на исходе, а мы ещё ни разу не лепили!

– Ура-а-а! – завопила Анька, пытаясь поймать снежинки ртом.

– Перестань! – одёрнула я её.

– А что такого? – искренне удивилась она.

Я не нашлась, что ответить. И правда, что в этом плохого? Мы слишком часто окружаем детей запретами, а нужно давать им чуть больше свободы. Ведь это так здорово!

Но нашим радужным планам не суждено было сбыться. Дома нас ждал Джек, неподвижно лежавший в сугробе. Испуганная Аня бросилась к нему и приподняла его голову.

– Джек, миленький, что с тобой? – рыдая, гладила она пса.

Пёс выглядел, мягко говоря, неважно. Его бока тяжело вздымались, пасть была приоткрыта, он с трудом ловил воздух и не реагировал на нас, лёжа с закрытыми глазами.

– Мама, что с ним? – Аня подняла на меня испуганный взгляд. – Он умирает?

– Не знаю, – честно призналась я, торопливо отпирая дверь.

Бросив сумку в прихожей, я налила в миску молока. Поставив её перед самым носом Джека, я ласково попросила:

– Хороший мой, попей немного!

Но пёс даже не пошевелился – лишь приоткрыл глаза и тихо заскулил.

– Боже мой, что же с тобой? – тут уже и я испугалась по-настоящему. – Джек, ну что случилось?

Я не имела ни малейшего понятия, что делать. Но Аня с надеждой смотрела на меня, и нужно было действовать. Я поднялась и в растерянности огляделась. Конечно, пса нужно показать ветеринару, но кто согласится подвезти собаку? Вряд ли соседи разрешат посадить её в свою машину.

В этот самый момент зазвонил телефон. Доставая его из кармана, я увидела номер Миши и ответила, не отрывая встревоженного взгляда от Джека:

– Алло?

– Привет! – послышался его бодрый голос. – Как дела?

– Всё нормально… – рассеянно сказала я, наблюдая, как дочь склоняется над собакой так низко, что почти касается её носом. – Аня, не трогай его! – приказала я.

– Он умирает! – разрыдалась девочка, укладывая голову Джека себе на колени. – Мама, нужно срочно что-то делать!

– Что у вас там происходит? – встревожился Миша. – Кто умирает?

– С Джеком что-то случилось! – ответила я, беспомощно переминаясь с ноги на ногу. – Лежит, глаза закрыл, дышит тяжело…

– Похоже на отравление, – констатировал мужчина. – Нужно к ветеринару!

– Я сама понимаю! Но в автобус с собакой не пустят! Ладно, Миш, давай потом поговорим, пойду спрошу у соседей, не подвезут ли нас.

– Стой! Лучше не трогайте собаку, просто приготовьте одеяло или что-то похожее. Я сам сейчас подъеду и отвезу вас в клинику.

– Ой, да не стоит! – попыталась отказаться я. – Ты же на работе, не нужно отрываться из-за нас!

– И не спорь! – отрезал Миша. – Ждите, уже выезжаю.

Положив грубку, я бросилась к дочери.

– Анька, вставай! Простудишься!

Но дочь оттолкнула мою руку, продолжая рыдать над псом.

– Вставай, кому сказала! – прикрикнула я. – Заболеешь – будет еще хуже! Быстро делай, что говорю!

Аня обиженно всхлипнула, но поднялась.

– Иди в дом, переоденься – штаны насквозь мокрые! – распорядилась я. – И принеси с нижней полки в шкафу твоё старое синее одеяло.

– Зачем?

– Сейчас дядя Миша приедет и отвезёт нас с Джеком к врачу, – пояснила я, снова пытаясь поднести миску с молоком к морде пса.

Я с тревогой всматривалась в дорогу. Аня вернулась минут через десять. Только я отстегнула цепь от ошейника, как из-за поворота показался знакомый автомобиль, и я с облегчением вздохнула.

Действия Миши были быстрыми и уверенными. Он аккуратно завернул Джека в одеяло и положил его на заднее сиденье. Я устроилась рядом, не переставая гладить несчастного пса по голове. Аня села с другой стороны. Её глаза покраснели от слёз, нос распух. Она тихо всхлипывала, стараясь не смотреть на страдающего любимца.

Миша осторожно вёл машину, петляя между ямами, щедро усеявшими дорогу. Именно из-за этих ям дети не могут кататься ни на роликах летом, ни на коньках зимой. Рядом с моим домом стоит добротный особняк, который оживает лишь в летний сезон, когда посёлок наполняется дачниками. Пару лет назад его купила семья с тремя детьми. Как-то вечером старшая девочка решила покататься на роликах, проигнорировав предупреждения местных жителей о неровной дороге. Час спустя у их дома уже стояла скорая. Оказалось, девочка разогналась, угодила в яму, перевернулась несколько раз и проехалась лицом по асфальту. Я мельком увидела, как её на носилках несли в машину, и до сих пор не могу забыть эту жуткую картину – всё лицо было залито кровью. Как потом узнали, девочка сломала обе руки и ногу. После этого случая никто больше не пытался повторять её трюк…

Джек дышал тяжело и прерывисто, и я не сводила с него обеспокоенного взгляда. Внезапно пёс приоткрыл затуманенные глаза и жалобно посмотрел на меня. Сердце сжалось от боли. Я наклонилась к нему низко-низко и зашептала:

– Милый мой, хороший, потерпи, пожалуйста! Совсем чуть-чуть! Скоро приедем, тебя обязательно вылечат! Держись, золотой мой, только держись.

Миша то и дело поглядывал на нас в зеркало заднего вида, но молчал. Анюта уже открыто ревела, уткнувшись в ладони.

Наконец впереди показался город. Миша сделал несколько поворотов и резко затормозил у невзрачного здания с комичным названием «Пушистое счастье».

– Выходите, девчонки! – бросил он и принялся вытаскивать Джека.

У кабинета ветеринара растянулась внушительная очередь. Увидев её, я приуныла: каждая минута была на счету у нашего Джека, в то время как сидящие рядом кошки, собаки и хомяки выглядели вполне здоровыми.

– Пропустите, пожалуйста, а? – выйдя вперёд, взмолилась я. – Собака умирает, еле довезли!

– Ну вот ещё! – фыркнула бабушка с болонкой на руках, сидевшая в конце очереди. – Мы ждём – и ты подождёшь!

Взглянув на неё, я всё поняла. Такие бабульки – частые гости в очередях и магазинах. Они только и ищут повода уколоть, сказать гадость. Ответишь тем же – не избежать грандиозного скандала, которого они, в сущности, и добиваются. Есть такая порода людей – энергетические вампиры. После ссоры такая бабуля купит себе пирожное и с довольной ухмылкой поплетётся домой, а ты, забыв, зачем пришёл, схватишь первое попавшееся и вывалишься на улицу. И кто в выигрыше? Нет, здесь нужна другая тактика.

Я через силу улыбнулась противной старушонке и, протянув руку, погладила её грязную болонку.

– Какая милая собачка! – защебетала я, поймав на себе удивлённый взгляд Миши. – А как зовут?

– Марта! – старуха зарделась от удовольствия.

– А что с ней, заболела? – продолжала я с фальшивой слащавостью, с тревогой поглядывая на Джека.

– Ой, да я не знаю! – вдруг откровенно ответила старуха. – Она в последнее время плохо какает, слишком жидко!

Меня просто перекосило от злости. Нет, ну надо же! «Плохо какает»!

Взяв себя в руки, я скорчила скорбную мину и заныла:

– Ой, а с моим-то какая беда! Должно быть, чем-то отравился! Дышит тяжело, с хрипом, глаза не открывает! Дочь вся в слезах, пока сюда доехали!

– Не отравился, а отравили! – внезапно хмыкнула бабка. – Плохая, значит, собачка у вас, раз так. Так ему и надо!

– Да не старайтесь вы, девушка! – ухмыльнулся мужчина с кошкой в переноске, сидевший у самой двери. – Не уговорите вы её, она тут известная склочница! Со своей блохастой болонкой каждый день здесь торчит, уже всех врачей замучила!

Бабка медленно налилась краской, затем вскочила и заорала, потрясая тощими кулачками. Можно я не стану приводить здесь её речь? Нецензурной брани, лившейся из уст этой старушки, мог позавидовать любой грузчик. Я такое и повторить-то не смогла бы – не то что написать. Кто бы мог подумать, что этот божий одуванчик способен на такое!

Пока все смотрели на разгорающийся скандал, я выхватила у Миши Джека и рванула в кабинет. Моей наглости никто не заметил – все были слишком увлечены зрелищем.

Врач, забрав Джека, жестом указал мне на жёсткий стул у стены и скрылся за занавеской. Началось томительное ожидание. Прошло минут сорок, прежде чем он вышел. Сняв перчатки, доктор сел за стол и принялся быстро что-то писать.

– Ну как он? – не выдержала я.

– А? – вздрогнул врач, словно забыв о моём присутствии.

– Что с Джеком? – повторила я, сжимая руки от волнения.

– С Джеком… – задумчиво протянул он, постукивая карандашом по переносице. – А, с псом!

– Да!

– Опасность миновала, – буркнул доктор, снова погружаясь в бумаги. – Собаку отравили. Мы сделали промывание и укол. Сейчас спит. Дома ничего не давайте есть, только поите. Даже если откажется – заливайте насильно.

– Это… как? – я непонимающе разинула рот.

– Набираете в шприц без иглы и вливаете в пасть, – терпеливо пояснил он, протягивая листок. – Оплатите в кассе. Можете забирать.

Когда я выскользнула из кабинета, скандал был в самом разгаре, и меня снова никто не заметил. Осмотревшись по сторонам и не найдя ни Мишу, ни Аню, я заволновалась и поспешила в холл.

Там открылась идиллическая картина: Миша держал Анютку на руках, а она доверчиво прижималась к его плечу, по-прежнему вытирая слёзы.

– Ну что ты? – ласково говорил он. – Не расстраивай маму. Мы же в больнице, значит, Джека обязательно вылечат. Вот увидишь, через пару дней уже будешь с ним играть! Это я тебе обещаю!

Я вдруг почувствовала, что ноги подкашиваются, и прислонилась к стене, не в силах оторвать взгляд от этой сцены. Я всегда боялась, что, если у нас с Мишей что-то сложится, Аня его не примет. А мнение дочери для меня было главным. И вот – моя Анечка, девочка, которая с таким трудом сходится с новыми людьми, прижалась к Мише, словно к родному отцу! Видимо, психологи правы: девочке действительно так важно мужское влияние…

Сделав глубокий вдох, я вышла из тени и улыбнулась двум парам глаз, напряжённо ждавших моих слов.

– Всё в порядке! Он будет жить!

– Ура-а-а! – взвизгнула Анюта, спрыгивая с коленей Миши и бросаясь ко мне. – Ура, Джек!

Дорога домой показалась гораздо короче и легче, чем путь в город. Не прошло и получаса, как машина затормозила у дома. Миша перенёс Джека на его коврик в коридоре, Аня осталась с любимцем, а я вышла проводить нашего спасителя на крыльцо.

– И что с ним произошло? – опёршись о перила, спросил Миша, глядя вдаль.

– Его отравили, – вздохнула я, вставая рядом. – Значит, у меня появились враги. Но, хоть убей, не пойму, кому я могла перейти дорогу!

– Выходит, кто-то реально точит на тебя зуб.

Миша прикоснулся к моей руке. В груди разлилось тепло, а щёки помимо воли вспыхнули. Его прикосновения вызывали райское наслаждение. Вот что это такое, а не какой-то там батончик!

– Саш, подумай, кто может желать тебе зла? С кем у тебя были конфликты в последнее время? Это очень важно, ведь опасность может грозить и тебе, и Ане!

Но я почти не слышала его слов. Голову заволокло туманом. Находясь так близко от него, я была не в силах адекватно воспринимать действительность.

– Ты меня слышишь? – Улыбаясь, Миша заглянул мне в глаза. – Саш, ну я же серьёзно!

– Да, слышу! – буркнула я, прикусывая губу, чтобы сдержать счастливую улыбку. – Я обязательно подумаю! Честно-честно!

– Что это с тобой сегодня?

В его глазах читалось неприкрытое удивление. И в этих серых, искристых глазах я тонула безвозвратно.

– Ничего! – я отвела взгляд, вдруг осознав, что, наверное, выгляжу как дурочка.

А может, так оно и есть. Я – влюблённая дурочка, которая снова наступает на те же грабли… Но разве может быть что-то прекраснее этого чувства?

Миша окинул меня внимательным взглядом, а потом вдруг схватил в охапку и принялся целовать. А мне только того и надо было. Я растворялась в его объятиях, отчаянно желая, чтобы время остановилось. Не нужно было больше ничего – лишь бы стоять вот так, забыв обо всём на свете.

Нас вырвал из небытия звонок телефона. Миша вытащил из кармана мобильный, отрывисто бросил в трубку пару фраз. Он выглядел опьянённым от поцелуя, но, думаю, я была ничуть не лучше. Однако его настроение переменилось вмиг. Внезапно помрачнев, он буркнул: «Еду», тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

– Мне пора, Сашка. Новые подробности по нашему делу.

– Расскажешь потом? – не удержалась я.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – рассмеялся Мишка и, шутя, стукнул меня по носу. – Расскажу, конечно.

С этими словами он легко приподнял мой подбородок, ещё раз поцеловал на прощание и, насвистывая, направился к калитке. А я, проводив его взглядом, вернулась к дочери и больному псу – из мира грез в суровую реальность.

Глава 8

Дни сменяли друг друга, жизнь текла своим чередом. Джек, избалованный излишним вниманием во время болезни, совсем обнаглел и начал отворачиваться от миски с привычным кормом. Сначала мы здорово перепугались, но быстро разобрались и взялись за его перевоспитание.

Аня радовала меня хорошими оценками и примерным поведением. Я же внушала детским головам премудрости правописания и заставляла читать классиков, которых и сама-то тихо недолюбливала. Честное слово, не понимаю людей, восклицающих: «Я сегодня отдыхала – перечитывала «Войну и мир»!» Разве это отдых? Куда приятнее погрузиться в увлекательный детектив!

С Мишей мы виделись почти каждый день, а по вечерам подолгу болтали по телефону. С ним можно было говорить обо всём на свете! Наши беседы текли плавно, переходя от одной темы к другой, и заканчивались далеко за полночь. Я засыпала безумно счастливой…

Теперь я не понимала, как жила раньше, не зная его – лучшего мужчину на земле. Тепло его улыбки согревало меня даже на пронизывающем ветру. Раньше, читая подобное в книгах, я лишь недоверчиво ухмылялась, дивясь авторской фантазии. А теперь поняла: это не вымысел, не просто красивые слова – это правда! Значит, раньше я не любила по-настоящему… Это открытие заставило меня серьёзно задуматься. Неужели мои чувства к Артёму были любовью? Но я не таяла в его объятиях, не задыхалась от счастья, когда мы целовались, и не замирала от звука его голоса. Ничего этого не было – даже в начале нашего романа. Мне было с ним хорошо, но не более того… Что же это было? Мимолётная влюблённость? Привязанность?