Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Привет, родной! – Я наклонилась, чтобы поцеловать его. – Как самочувствие?

– Не очень… – вздохнул Андрей. – Вы ведь уже всё знаете, да?

– Про обморок? – переспросил Миша. – Знаем.

– Всё совсем плохо? – тихо спросил мальчик. – Я скоро умру?

– Чтобы я такое ещё раз услышал! – вспыхнул Миша. – Обморок – это обычный побочный эффект! Бывает у всех! Что это за настроение, сынок? Ты же боец! Сложил лапки и сдаёшься? Так нельзя! Нужно бороться!

– Я вчера искал в интернете про свою болезнь, – Андрей отвёл взгляд в сторону, – и понял, что всё гораздо страшнее, чем вы говорите. Я нашёл форум, где родители писали о своих детях… которые умерли от лейкемии. Там тысячи сообщений! Тысячи!

– Если ты не прекратишь читать такой ужас, мы вообще отключим тебе интернет! – резко оборвала я. – Не знаю, что ты там нашёл, но ты обязательно поправишься! Бодрость духа – это половина лечения! Нельзя опускать руки!

– Вы что, считаете меня идиотом? – голос мальчика дрогнул, в нём послышались слёзы. – Если бы всё было нормально, ну или хотя бы как вчера, разве папа взял бы отгул? Он бы не отпросился с работы, если бы не случилось чего-то серьёзного!

– У меня сегодня плановый выходной! – попытался соврать Миша, но сын ему не поверил.

– Папа, хватит врать! – крикнул Андрей и резко отвернулся к стене, натянув одеяло с головой. – Уходите! Идите домой, не надо тут со мной сидеть! Уходите!

Поняв, что сейчас мы ничего не добьёмся, мы вышли из палаты, поговорили с врачом и оказались на улице.

– Человека, который смирился со смертью, очень трудно вылечить, – сокрушённо покачала головой я. – Нужно придумать что-то, что заставит его снова захотеть жить! Ему нужна цель, ради которой стоит бороться!

– А разве мы с тобой – не цель? Ради нас жить не стоит?

– Ты не понимаешь! – воскликнула я. – Нужно что-то другое! Я отлично представляю, что сейчас в голове у Андрея. Он думает, что у нас есть Аня, что мы можем родить ещё ребёнка и прекрасно без него обойдёмся. Да-да, не смотри на меня так! – заметив изумлённый взгляд Миши, продолжила я. – Я провожу с детьми куда больше времени, чем ты, и научилась понимать их психологию. Так вот, нам нужно доказать Андрею, что он незаменим!

– Что-то вроде той истории, которую недавно показывали в новостях? – Миша нахмурился, потирая лоб.

– Про что ты? – не поняла я.

– Ну помнишь, в новостях показывали сюжет про мальчика с раком? У него был младший брат, а мать пила. И он понимал, что братик без него пропадёт, поэтому боролся изо всех сил.

– Точно! – Я щёлкнула пальцами. – Не знаю, поможет ли это победить болезнь, но настроение точно поднимется!

– И что предлагаешь? Срочно родить ему братика? – абсолютно серьёзно спросил Миша.

– Нет, это долгий процесс! – Я не сдержала улыбки. – Нужно что-то более оперативное!

– Ладно, что-нибудь придумаем. Поехали домой!

Муж направился к машине, а я засеменила следом.

Но, как говорится, беда не приходит одна… Вечером раздался звонок, после которого я едва не лишилась рассудка.

Глава 9

– До чего же большой город портит детей! – раздался в трубке взвинченный голос Галины. – Аня была таким милым, послушным ребёнком! Что с ней стало за полтора года в городе?

– Что случилось? – я испугалась и чуть не села мимо стула. – Что-то с Аней?

– Твоя дочь связалась с местной шпаной! – почти кричала Галя. – На второй же день она полезла в чужой огород за клубникой! Я её отругала, думала, обойдётся. А сегодня она с какими-то подозрительными парнями украла из магазина конфеты! И, между прочим, везде таскает с собой Риту! Меня вызывали к участковому! Это неслыханный позор! – подруга захлёбывалась от возмущения. – Так, Саша, либо ты срочно с ней поговоришь, либо забираешь её обратно! Она оказывает на Риту ужасное влияние! Если моя дочь начнёт повторять за ней, я одна не справлюсь! – выпалив всё это, Галя бросила трубку, не дав мне и слова вставить.

Я несколько минут сидела в оцепенении, пытаясь прийти в себя, а потом, схватив телефон, набрала номер Ани.

– Да, мамочка! – раздался её беззаботный голос.

– Ты что это творишь, а? – закричала я в трубку.

На шум тут же примчался Миша и замер рядом, с недоумением глядя на меня.

– Я спрашиваю, что ты делаешь! – повторила я, сжимая телефон так, что пальцы побелели. – Я тебя не для этого растила, чтобы ты по магазинам воровала! Тебе что, есть нечего? Я думала, ты с Ритой гулять будешь, с одноклассницами встречаться, а ты с местными хулиганами связалась?

– Мам… – попыталась вставить слово дочь, но я разошлась не на шутку.

– Как ты могла, Аня? Мало того что с Андреем беда, так ещё и ты свои фокусы устраиваешь! Неужели нельзя вести себя прилично? Я тебя не узнаю! Что с тобой случилось?!

Не успела я договорить, как в трубке раздались короткие гудки. Дочь бросила трубку, не удостоив меня ответом.

– Вот же негодяйка! – вырвалось у меня.

Я смотрела на экран, не веря происходящему.

– Что с Аней? – спросил Миша.

Трясущимися руками наливая в стакан успокоительное, я коротко пересказала ему слова Гали.

– Ты не права! – неожиданно заявил муж.

– Что? – Я вздрогнула и чуть не расплескала воду. – В чём это я не права?

– Не нужно было на неё кричать! Саш, это же твоя дочь, ты знаешь её лучше всех! Неужели не нашлось других слов, чтобы объяснить, что так делать нельзя? – возмущался Миша. – Наша Аня не отпетая хулиганка, которой плевать на родителей! Она бы тебя поняла! А теперь она обижена и может натворить ещё больше!

– Хуже кражи?

– Хуже! – рявкнул он. – Собирайся, поехали в посёлок.

– Сейчас? – растерялась я. – Я думала, утром…

– Саш, я тебя не узнаю! Ты можешь ждать до утра? Ты же сама говорила, что разбираешься в детской психологии, а ведёшь себя так, будто впервые видишь ребёнка! Поехали!

Признав его правоту, я бросилась одеваться. Всю дорогу до посёлка мы молчали. Меня бросало из крайности в крайность: то хотелось снова накричать на дочь, то – обнять её и плакать. Наконец мы подъехали к дому Гали. Несмотря на поздний час, во всех окнах горел свет. Сердце болезненно сжалось. Мы выскочили из машины и буквально ворвались в дом.

Галя спокойно пила чай перед телевизором. Увидев нас, она вздрогнула и поставила чашку на стол.

– Быстро вы! – хмыкнула она. – Я не ожидала вас сегодня. Где Аня? – выпалила я.

– В своей комнате, – Галя кивнула на дверь. – Извини, но мне пришлось запереть её.

– Ты что, с ума сошла?! – ахнула я. – Открывай сейчас же!

Галя недовольно покачала головой, нехотя поднялась и протянула ключ. Я вставила его в скважину и с силой повернула два раза. Распахнув дверь, я застыла на пороге: окно было настежь раскрыто, занавеска трепетала на ветру.

– Где она? – отступила я. – Она сбежала?

Миша, не говоря ни слова, рванулся к шкафу и распахнул его. Полки, где я ещё два дня назад аккуратно разложила вещи дочери, были пусты. Пустовал и письменный стол. Исчезли и куртка Ани, и её рюкзак.

– Куда она могла уйти? – Я забегала по комнате. – Позови Риту! Может, она что-то знает! – потребовала я от подруги.

Галя, чувствуя свою вину, тут же позвала дочь. Оторванной от компьютера Рите потребовалось время, чтобы осознать ситуацию.

– Я ничего не знаю! – затрясла она головой, ломая пальцы. – Тётя Саша, честно! После участкового мама накормила нас и велела сидеть по комнатам. Больше я Аньку не видела.

– Это всё из-за меня! – голос мой задрожал. – Ты был прав… – Я бросила испуганный взгляд на мужа. – Не накричи я на неё, ничего бы не случилось! Что теперь делать?

– Искать! – отрезал Миша, доставая из кармана ключи от машины. – Далеко она за это время уйти не могла!

– Может, она домой пошла? – робко предположила Галя.

– Куда? – резко обернулась я к ней. – В город?

– Нет, Саш, Галя права! – Миша тут же ухватился за эту мысль. – Не в город, а в ваш дом в посёлке! Кстати, – вдруг вспомнил он, – где Джек? Она взяла собаку?

Вчетвером мы высыпали на улицу. Джека на привязи не оказалось.

– Пошли к тебе, проверим! – кивнул муж и первым зашагал по тёмной улице.

– Останьтесь тут, – попросила я Галю и Риту. – Вдруг Аня вернётся.

Никогда ещё дорога к родительскому дому не казалась мне такой бесконечной. Мы с Мишей почти бежали по улице, залитой холодным светом луны. Дома и фонари отбрасывали причудливые тени, и в каждой мне мерещился силуэт дочери.

– Господи, только бы она была цела… – беззвучно шептала я, задыхаясь от быстрого бега.

Вот наконец и родной двор. Влетев в калитку, я увидела на двери замок и сдавленно застонала.

– Это ещё ни о чём не говорит! – воскликнул Миша и начал обходить дом. – Нет, окна наглухо закрыты, значит, её тут нет, – пробурчал он.

Мы заглянули в сад, в малинник, посветили фонарём под деревьями. Никого.

– Думай, Саша, думай! – скомандовал Миша. – Ты знаешь посёлок как свои пять пальцев! Куда она могла пойти?

– А если её здесь вообще нет? – выдохнула я. – Может, она решила уехать? Пошла к остановке? Или в лес?! – Я вскрикнула, представив Аню одну в ночном лесу.

– Нет, не думаю! – покачал головой Миша. – Аня не настолько глупа, чтобы ночью соваться в лес. Значит, так, – распорядился он, – разделяемся. Ты обыскиваешь посёлок – тебе виднее, где искать. А я проеду по дорогам, проверю, не ушла ли она куда. Сколько отсюда дорог и куда они ведут?

– Четыре. Одна в город, ты её знаешь. Остальные три вон там, на перекрёстке, – я махнула рукой направо. – Они ведут в соседние деревни.

– Понял, – кивнул Миша и бросился к Гале за машиной. Сделав несколько шагов, обернулся и крикнул: – Будь на связи!

Я проверила мобильный, поставила громкость на максимум, сунула его в карман и замерла в раздумье. Где мы с Аней любили бывать до переезда? Гуляли в лесу, ходили на озеро, в парк… Мест так много, что все и не обойти!

Решив не поддаваться панике, я сначала отправилась в самое опасное – на озеро. Свернув на тропку, идущую вдоль нашего забора, я сократила путь и уже минут через пять вышла к воде. Осветила фонарём пустой берег и изо всех сил крикнула:

– Аня! Доченька, ты здесь?

В ответ – лишь гнетущая тишина.

Лунный свет отражался в воде, придавая ей призрачный, голубоватый оттенок. У самого берега росли кусты, несколько чахлых сосен, а с противоположной стороны стоял раскидистый дуб. Если днём это место казалось уютным, то сейчас, ночью, было откровенно жутко.

В памяти тут же всплыли детские страшилки о русалках, и мне даже почудился чей-то смех. Я отступила от воды, в последний раз окинула взглядом берег и крикнула:

– Аня! Джек!

Если дочь могла молчать из упрямства, то пёс наверняка бы отозвался. Но ничто не нарушило тишину – лишь ветер шелестел в кронах деревьев. Вернувшись к дому, я направилась в сторону парка. По пути мелькнула отчаянная мысль: а что, если Аня пошла к Варе? Дом моей бывшей подруги был ей знаком не хуже собственного.

Толкнув калитку, я вошла во двор и, как до этого Миша, обошла дом, вглядываясь в тёмные окна. Всё казалось спокойным. Заглянула в сарай, где Варя когда-то хранила инвентарь, – и там было пусто.

Внезапно в ночной тишине, словно выстрел, прозвенел телефон. Я вздрогнула, выронила фонарик, который тут же погас, и, прислонившись спиной к стене, дрожащими руками достала мобильник.

– Я нашёл её! – послышался взволнованный голос Миши.

– Она с тобой? – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и опустилась на корточки.

– Да, – ответил он. – Ждём тебя у вашего дома.

Не знаю, сколько времени я провела так – сидя в чужом сарае в полной темноте. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. В горле пересохло. Собравшись с силами, я на ощупь нашла фонарик, щёлкнула кнопкой – он не загорелся. С горестным вздохом я выбралась на улицу и медленно поплелась домой.

Немного не дойдя до калитки, я услышала голоса и замерла. Миша сидел на скамейке, держа на коленях Аню. Та доверчиво обвила его шею одной рукой, а другой постоянно вытирала слёзы. У их ног, положив голову на лапы, лежал Джек. Я подошла ближе и разобрала её прерывистые, плачущие слова:

– Я очень сильно на маму обиделась. Хотела попросить у неё прощения, когда она позвонила, а она сразу кричать начала. И я сбежала, даже не подумав… – Аня захлюпала, уткнувшись лицом в плечо Миши. – Пап, прости меня…

– Ладно, – кивнул он. – Но пообещай, что больше никогда так не поступишь.

– Обещаю, – тут же отозвалась девочка. – Честно-честно. Пап, а как Андрей? Его скоро выпишут?

– Нет, Ань, не скоро, – грустно ответил Миша. – С Андреем сейчас очень трудно, вот мама и сорвалась на тебя. Мы все переживаем, не знаем, как ему помочь. Ты же уже большая, должна быть опорой для мамы, а не…

– Я поняла! – перебила она. – Больше не буду. Мне просто так страшно, – неожиданно призналась девочка.

– Чего ты боишься? – удивился Миша.

– За Андрея боюсь… – вздохнула Аня. – Я его так люблю, а он в больнице… Мне без него грустно и страшно.

У меня в горле встал ком. В носу защекотало, слёзы подступили к глазам. Я заморгала, стараясь их сдержать, и наконец вошла во двор. Две пары глаз уставились на меня в ожидании.

– Я всё слышала, – проговорила я. – Давайте на этом и закончим. Мир? – Я протянула ладонь.

– Мир! – обрадовалась дочь и тут же вложила свою ручку в мою.

Сверху легла тёплая сильная ладонь Миши. На душе стало легче. Ничего, у нас ещё всё наладится! Быть счастливыми никогда не поздно!

Аня наотрез отказалась оставаться в посёлке. Уже через полчаса мы мчались в город. Дочь свернулась калачиком на заднем сиденье, подложив одну руку под щёку, а другой гладила Джека по голове, да так и заснула. Я посмотрела на неё и тихо спросила у Миши:

– Где ты её нашёл?

– На дороге в город, – пояснил муж. – Еду и вижу: идут вдвоём с Джеком, такие несчастные. Аня рыдает навзрыд, пёс жмётся к её ногам. Она сказала, что надеялась за ночь дойти хотя бы до половины пути, а утром её подобрал бы автобус. Думаю, она сбежала буквально за несколько минут до нашего приезда.

– Но зачем? – шёпотом воскликнула я.

– Поняла, что ты злишься, и решила поскорее вернуться домой, чтобы поговорить с тобой.

– Она меня с ума сведёт! – Я закатила глаза и откинулась на сиденье. – И куда её теперь девать? Снова везде таскать с собой? Но я не хочу, чтобы она видела всё это… Онкологическая больница и так мне по ночам снится, а уж что с ней будет!

– Я договорюсь с мамой, она посидит с Аней, – спокойно предложил Миша.

Я скривилась.

– Вряд ли она обрадуется. Она тебе вообще звонит? Ни разу не позвонила домой после того скандала. Неужели правда считает меня виноватой?

– Саш, хватит! – поморщился Миша. Было видно, что разговор о матери ему неприятен. – У неё всегда был непростой характер. Просто не обращай внимания. К Андрею она ходит каждый день, очень переживает. А с Аней посидит, не сомневайся.

– Для этого ей придётся со мной встречаться! – не унималась я. – А я, кажется, ей противна.

– Прекрати! – повысил голос муж, и Аня заворочалась во сне. – Прекрати! – повторил он уже шёпотом. – Сказал – договорюсь, значит, договорюсь! Тема закрыта!

Остаток пути мы проехали молча. Припарковавшись у дома, Миша осторожно взял на руки спящую дочь, велел мне закрыть машину и направился к подъезду.

Я вывела Джека и присела рядом с ним, обняв за шею.

– Ну что ж ты, дружок, так плохо за Аней смотрел? – улыбнулась я, почесав ему за ухом.

Джек, словно понимая, тонко взвизгнул и лизнул мне ладонь.

– То-то же! – тихо рассмеялась я. – Как ты за ней уследишь? Она вся в меня – упрямая и своевольная!

Тяжко вздохнув, я закрыла машину, поднялась и пошла к подъезду. Джек неспешно плёлся следом, лениво помахивая хвостом.

Не знаю, что именно сказал Миша своей матери, но на следующее утро ровно в девять в дверь позвонили. Муж уже ушёл на работу, и я очень удивилась, увидев на пороге свекровь.

– Здравствуй, – царственно кивнула она, переступая порог и бросая сумку на ближайший стул.

– Здравствуйте… – растерянно ответила я. – Проходите, пожалуйста!

Валентина Петровна хмыкнула, подошла к зеркалу, поправила волосы и лишь затем проследовала в гостиную.

– Где Аня? – спросила она, устроившись на диване и изящно закинув ногу на ногу.

– Ещё спит, – ответила я, оставаясь в дверях.

– Пусть поспит.

Свекровь окинула комнату пристальным взглядом, явно выискивая пыль или беспорядок.

– Миша сказал, ты идёшь к Андрюше в больницу, а я должна присмотреть за Аней. Я согласилась. Надеюсь, ненадолго?

– Постараюсь управиться быстро! – воскликнула я и бросилась собираться.

Когда я уходила, Валентина Петровна, что-то напевая себе под нос, уже изучала содержимое кухонных шкафчиков. Я лишь покачала головой, но спорить не стала. Пусть ищет – скрывать нам нечего.

– Итак, Александра Леонидовна, – начал Антон Семёнович, перелистывая историю болезни Андрея, – химиотерапию мы будем проводить в три этапа. Это долгий процесс. Не буду утомлять вас терминами. Первый этап продлится месяц. При благоприятном исходе мы уничтожим около 99,9 % патологических клеток. Второй этап – два месяца, но в это время я уже смогу отпускать Андрея домой. Вам нужно будет только приезжать на процедуры. И наконец, поддерживающая химиотерапия в течение двух лет, чтобы полностью уничтожить оставшиеся раковые клетки.

– А это… поможет? – тихо спросила я, теребя ремешок сумки. Названные сроки пугали.

– Будем надеяться! – уклончиво ответил врач. – Главное – верить!

– А если нет? – забеспокоилась я. – Вы же говорили, что и облучение должно было помочь, но не помогло!

– У вашего сына острая форма лейкоза, она быстро прогрессирует, – вздохнул доктор, закрывая медицинскую карту. – Поэтому я не могу давать точных прогнозов. Но мы будем бороться. Если химиотерапия подействует, то в ближайшие дни после начала лечения рост и деление патологических клеток замедлится и остановится. Если же нет… тогда придётся рассматривать вариант пересадки костного мозга.

– Боже мой… – выдохнула я, закрывая лицо ладонями. – Надеюсь, до этого не дойдёт…

Антон Семёнович посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал.

Не успела я дойти до палаты Андрея, как телефон нарушил тишину весёлой мелодией. Поднеся аппарат к уху, я услышала взволнованный голос Миши:

– Я придумал, как поднять Андрею настроение! И в этом нам поможет Аня!

– Аня? – не поняла я. – Каким образом?

– Нужно рассказать ему о её вчерашней выходке! Объяснить, что она так отчаянно скучает, что ищет любые способы привлечь внимание! – он почти кричал в трубку. – Саш, ты же умница, справишься! Сгусти краски, скажи, что Аня нас не слушает и только он может с ней поговорить! Он должен почувствовать, что сестра без него пропадёт, понимаешь?

– Кажется, да… – протянула я. – Хорошо, Миш, я попробую!

Наша операция прошла блестяще. Андрей сильно разозлился на сестру, позвонил ей и потребовал, чтобы она приехала. Вечером, подробно проинструктировав дочь, мы привезли её в больницу. Анюта зашла в палату, а мы с Мишей замерли у двери, прислушиваясь.

– Ты что, совсем чокнулась? – спросил Андрей, едва сестра переступила порог.

– Я по тебе скучаю.,. – всхлипнула она. – Не хочу быть одна. Почему ты не выздоравливаешь?

– Потому! – пробурчал мальчик, но уже тише. – Чего ты, маленькая, что ли, не понимаешь? Я ведь могу… умереть.

– Не смей! – всплеснула руками Аня. – Как мы без тебя? А я? Я всегда мечтала о старшем брате, а ты меня бросаешь? Предатель!

– Я? – опешил Андрей. – Я предатель? Разве я виноват, что болею?

– Виноват, что не хочешь бороться! – залилась слезами Аня, и я не смогла разобрать – играет она или говорит искренне. – Запомни: если ты умрёшь, я всю жизнь буду считать тебя предателем!

С этими словами дочь выскочила из палаты, оставив брата в глубоком раздумье. Мы знали, на какое больное место давили. Андрей был сильно привязан к сестре, а из-за истории с матерью слово «предатель» стало для него самым страшным оскорблением. Теперь он был просто обязан сделать всё, чтобы его так не называли.

На следующее утро, глядя в окно на безоблачное лазурное небо, я подумала: «Отсчёт пошёл. Лечение началось. Нам нужно продержаться всего месяц».

Допускать мысль о том, что будет, если химиотерапия не поможет, я себе строго-настрого запретила.

Глава 10

Прошло две недели.

В тот день настроение у меня было прекрасное. Привычно оставив Аню со свекровью, я отправилась к ученику. Выйдя на улицу, подставила лицо ласковому солнцу и не смогла сдержать улыбки. Изнурительная жара наконец отступила, установилась моя любимая температура – около двадцати пяти градусов. Прямо сейчас так хотелось на пляж… Поплескаться в прохладной воде, позагорать. И ни о чём не думать!

Вот уже полмесяца Андрей проходит химиотерапию. Мы навещаем его каждый день и каждый раз спрашиваем врача о динамике. Антон Семёнович, суеверно качая головой, твердит, что делать выводы пока рано. Но одно нас неизменно радует – настроение сына. Он больше не говорит о смерти, а чаще улыбается. Наш план сработал, хотя я так боялась, что ничего не выйдет! Осталось продержаться ещё две недели – и, если всё сложится хорошо, Андрея разрешат забрать домой.

Тяжёлая мысль скользнула где-то на краю сознания, но я тут же отогнала её прочь. Нет, нельзя думать о плохом! Всё будет хорошо. Эти слова стали моим ежедневным заклинанием – для себя и для всех вокруг.

Аня присмирела. Она перестала огрызаться, терпеливо сносит общество ворчливой Валентины Петровны. У дочери появилась новая подруга, её зовут Оля. Они познакомились на прогулке с собаками. Анюте невероятно понравился йоркширский терьер Оли. Теперь она только и говорит, что об этой собаке, и упрашивает нас купить такую же. Честно говоря, я не разделяю восторга дочери по поводу этой породы, но всё же пообещала подумать над её просьбой.

Даже Миша за эти две недели перестал пропадать на службе сутками. Каждый вечер он с удивлением замечал, что количество вызовов поубавилось и работа свелась к бесконечным отчётам. Одним словом – рутина…

Дом Васи Лесова стоял на соседней улице, так что я шла не спеша, наслаждаясь погодой. Но идиллию, как всегда, нарушил звонок.

– Да, любимый! – сказала я, надеясь заразить его своим настроением.

Однако Миша моей радости не оценил.

– Звонил Антон Семёнович. Просил срочно приехать, – отрывисто произнёс он. – Я уже выехал. Ты будешь?

– Конечно! – воскликнула я, чувствуя, как сердце проваливается в пустоту. Настроение испортилось мгновенно, словно тучи закрыли солнце.

Наплевав на урок, я развернулась и бросилась к дороге ловить такси. Машина остановилась сразу же, едва я вытянула руку. Попросив ехать как можно быстрее, я попыталась взять себя в руки. Ну мало ли что хочет сообщить нам доктор? Необязательно ведь что-то плохое! Может, как раз наоборот – хорошее?

У дверей больницы мы с Мишей оказались одновременно. Не проронив ни слова, ринулись по коридору к кабинету. Не стучась, ворвались внутрь.

Антон Семёнович сидел за столом, медленно водя ручкой по бумаге.

– Что случилось? – выдохнул запыхавшийся Миша.

– Секундочку! – Доктор поднял указательный палец. – Сейчас допишу и всё объясню!

– Может, наоборот? – не выдержала я. – Сначала объясните, а потом займётесь бумагами?

– Присядьте, пожалуйста, – кивнул он на стулья. – Две минуты, и я весь ваш.

Легко сказать – две минуты! Каждая секунда тянулась будто час.

Наконец врач захлопнул папку, аккуратно убрал её в сейф, положил ручку в стакан, задумчиво потёр переносицу и лишь тогда поднял на нас взгляд.

– Плохие новости, – вздохнул он.

Не знаю, как Мише, но мне стало дурно. В глазах потемнело, поплыли чёрные мушки. Потребовались все силы, чтобы не рухнуть в обморок.

– Химиотерапия не подействовала? – голос Миши был сдавленным, его пальцы впились в край стола.

– На какое-то время деление клеток остановилось. – Антон Семёнович потупил взгляд. – Но сейчас процесс возобновился с новой силой. Боюсь, без пересадки костного мозга нам не обойтись. Это единственный шанс спасти вашего сына.

Воздух внезапно исчез. Только что он был – и вот его нет. Я вскочила, судорожно рванув ворот платья, и бросилась к окну.

– Саша, что с тобой? – Миша кинулся ко мне.

Я не могла вымолвить ни слова, лишь бессильно махнула рукой, судорожно ловя ртом воздух. Антон Семёнович уже смачивал ватку нашатырём и подносил к моему носу. Я пыталась оттолкнуть его руку, но он был настойчив. И, о чудо, стало легче. Сознание прояснилось, в лёгкие рванул спасительный глоток воздуха. Я рухнула на кушетку и прислонилась к стене.

– Простите… – прошептала я.

– Да ничего, бывает!

Антон Семёнович присел рядом и наложил на мою руку манжету тонометра.

– Ох, дорогая! – покачал головой он, снимая стетоскоп. – Давление всего девяносто на пятьдесят! Принесите ей кофе, – кивнул он Мише, и тот пулей выскочил из кабинета.

Пока я пила обжигающий напиток, сжимая стаканчик обеими руками, Миша разговаривал с врачом.

– Что нам делать? – спросил он. – Кто может стать донором?

– Любой человек с подходящим генетическим материалом, – пояснил Антон Семёнович. – В идеале – близкий родственник. Но поиск неродственного донора может занять годы, а времени у нас в обрез. Сейчас мы применяем таргетную терапию – это специальные препараты, которые блокируют рост клеток и замедляют прогрессирование болезни. Но это временная мера. Обычно лучшими донорами становятся братья или сёстры – у них высокая вероятность полного совпадения. Но могут подойти и родители. У вас ведь есть дочь? Она могла бы стать донором для Андрея.

– Аня не родная сестра Андрею, – прозвучал мой голос.

Я отправила стаканчик в урну.

– Сводная? – не понял доктор.

– Нет, – покачал головой Миша. – Аня – дочь Саши.

А Саша Андрею не родная мать.

– Вот как! – врач вскинул брови. – Никогда бы не подумал! Вы так о нём заботитесь…

– Не в этом дело! – резко перебила я врача. – У Андрея нет ни братьев, ни сестёр. Что нам делать?

– Обследуем отца, – пожал плечами доктор. – Вполне вероятно, что ваш материал подойдёт. Если же нет… – Антон Семёнович запнулся. – Скажите, мать мальчика жива?

– Да, – кивнул Миша. – Нам её найти?

– Давайте не будем забегать вперёд! – Врач снял очки и принялся тщательно протирать стёкла. – Сначала возьмём анализы у вас, а там посмотрим.

– Хорошо, – тут же согласился Миша. – Когда начинаем?

– Прямо сейчас! – Антон Семёнович водрузил очки на нос, поднялся и жестом указал на дверь. – Проходите. А ваша супруга подождёт в коридоре.

Ждать пришлось долго. Я металась по больничному коридору, натыкаясь на спешащих мимо людей с усталыми лицами, выходила на улицу. Погода больше не радовала: солнце слепило и раздражало, а ветер, трепавший волосы, лишь злил. Вернувшись к кабинету, я наконец увидела Мишу.

– Ну что? – бросилась я к нему.

– Результаты будут послезавтра, – коротко ответил он. – Давай зайдём к Андрею.

– Я не пойду… – отступила я на шаг и, встретив его удивлённый взгляд, поспешила объяснить: – Боюсь, не сдержусь и расплачусь. У меня нет сил сейчас смотреть на него, делать вид, что всё в порядке, и улыбаться. Пойми же!

– Ладно, – неожиданно легко согласился муж. – Тогда иди домой.

– А ты? Разве на работу?

– Да, – бросил он и быстро зашагал прочь.

В квартире было душно. Из приоткрытого окна тянул слабый ветерок, едва колышущий занавеску. Я лежала на диване, прикрыв глаза ладонью, и пыталась отгородиться от всего мира. Свекровь, никогда не упускавшая случая сказать колкость, на этот раз, взглянув на моё лицо, промолчала. Лишь спустя время она заглянула в комнату и тихо произнесла:

– Я подожду Мишу.

– Как хотите, – буркнула я, отворачиваясь.

Нет уж, пусть Миша сам объясняется с матерью. Я уверена, она снова во всём обвинит меня. Конечно, ведь всегда нужен крайний. И кто же, как не я?

Как дожить до послезавтра? Где искать Леру, если Миша не подойдёт в качестве донора? Может, у неё есть другие дети? Времени прошло достаточно, она вполне могла родить. Хотя… Если она бросила Андрея, зачем ей ещё один ребёнок?

Анюта пару раз заглядывала в комнату, предлагала чай и бутерброды, но я лишь мотала головой. Боюсь, эти два дня я вообще не смогу смотреть на еду.

Когда пробило одиннадцать, дверь снова открылась, и на пороге возникла свекровь.

– Саша, что происходит? – спросила она. – Где Миша?

– На работе, – сухо ответила я, не поворачиваясь.

– В такое время?

– Так часто бывает. Вам ли не знать, как ваш сын погружён в работу.

– Вы поссорились?

– Нет.

– Но что-то же случилось! Почему ты лежишь, как подкошенная?

– Оставьте меня, пожалуйста, – попросила я и натянула подушку на голову.

– И не надейся! – отрезала свекровь. – Отвечай, что произошло?

К счастью, в прихожей хлопнула дверь – вернулся Миша. Отлично, пусть теперь она к нему пристаёт.

Её причитания я слушала минут двадцать. Валентина Петровна плакала и кричала, вопрошая, за что ей всё это. В какой-то момент мне даже стало её жаль. Испуганная Аня вбежала ко мне и прижалась, забравшись под одеяло. Я обняла дочь и погладила по волосам.

– Ничего, солнышко, мы справимся, – прошептала я, сглатывая ком в горле.

Я перераспределила занятия, набрала больше учеников и эти два дня работала не покладая рук. Это мало отвлекало, но всё же было лучше, чем сидеть дома в тяжёлых раздумьях. По ночам я совсем перестала спать, бродила по квартире, как неприкаянная тень. Я выпила две бутылки успокоительного, но оно будто уходило в песок, не принося ни малейшего облегчения.

Во вторник утром мы были в кабинете Антона Семёновича ровно в восемь. Врач молча сидел, барабаня пальцами по столу в ожидании результатов. Мы тоже молчали, сцепив под столешницей ледяные пальцы.

«Всё будет хорошо, всё будет хорошо…» – заклинала я себя мысленно.

Наконец в кабинет впорхнула медсестра и положила перед врачом несколько бланков. Антон Семёнович очень медленно изучал их. Я не выдержала:

– Ну что? Он подходит?

Доктор неожиданно закашлялся. Схватив бутылку с водой, он сделал несколько глотков и наконец посмотрел на нас.

– Ребята… – начал он неожиданно мягко. – Я не понимаю. То ли вы недоговариваете, то ли… то ли и сами не в курсе.

– В чём дело? – рявкнул Миша.

– Вы… не являетесь биологическим отцом Андрея, – выдавил Антон Семёнович, не отрывая взгляда от моего мужа.

Миша побелел так, будто из него выкачали всю кровь. Я испугалась, что он рухнет. Но через секунду на его щеках выступили багровые пятна, а глаза лихорадочно заблестели.

– Не может быть… – прохрипел он. – Это ошибка! Конечно, ошибка! Андрей – мой сын!

– Вижу, для вас это удар, – покачал головой врач. – Но ошибки здесь нет. Результаты однозначны.

– Господи, не верю… – Миша схватился за голову.

Меня будто окатили ледяной водой. Такого поворота не ожидал никто. Я очень боялась за мужа. Сейчас шок пройдёт, и он бросится к Валерии выяснять отношения. В гневе я его никогда не видела, но прекрасно представляла, на что он способен.