Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Чаю хочу… – перевела разговор на другую тему Марина. – Сделайте мне, пожалуйста, сладкого чаю, а? – жалобно попросила она.

– Сейчас!

Я бросилась на кухню, но вспомнила о консьержке и Ане, ожидающих в тамбуре, и вышла к ним.

– Ну что там с ней? – набросилась на меня консьержка.

– Всё хорошо! – улыбнулась я и принялась вдохновенно сочинять: – Маша просто перенервничала, приняла снотворное и уснула. Сейчас пьёт чай на кухне.

– Ну, слава Богу! – размашисто перекрестилась женщина. – А я-то уж подумала!

Тяжело дыша и что-то бормоча, она медленно поплелась вниз по лестнице. Я забрала Аню, включила ей телевизор в гостиной и вернулась заваривать чай. Марина уже сидела на кухонном диване, поджав ноги и закутавшись в кофту.

– Ну, рассказывай! – Щёлкнув кнопкой на чайнике, я присела рядом и заглянула ученице в глаза.

– Да нечего рассказывать! – отвела взгляд Марина. – Я перенервничала из-за мамы, да ещё душно очень в квартире, вот и свалилась.

– Это ты кому-нибудь другому расскажешь, а не мне! – отрезала я. – Правду, Марина, только правду!

Девушка искоса взглянула на меня и снова отвернулась.

– Ну чего вы пристали? Всё в порядке. Лучше скажите, про маму есть какие-то новости?

– Нет, – покачала я головой. – Марин, если думаешь, что я отстану, то сильно ошибаешься. Может, я для тебя и чужая, но в беде не брошу. А в последнее время подобные обмороки меня особенно пугают. Повторяю вопрос: ты больна?

– Нет… – тихо ответила Марина. Её щёки залились румянцем, взгляд забегал по комнате. – Александра Леонидовна, я вам расскажу. Только обещайте, что ничего не скажете маме, договорились?

– Договорились! – сразу же ответила я.

– Я беременна… – прошептала она, краснея ещё сильнее.

– Что?! – ахнула я. – Господи, да тебе же всего…

– Я знаю! – перебила меня девушка. – Мне всего восемнадцать! Именно поэтому я и не хотела никому рассказывать заранее всё поняла бы по вашим лицам!

– Как это не рассказывать? – возмутилась я. – Беременность сама не исчезнет!

– Знаю! – огрызнулась Марина. – Я хотела сделать аборт! Одолжила денег у матери подруги, сказала, что подарок маме хочу купить. Всё бы получилось, и никто бы не узнал! – она почти кричала, сжимая кулаки. – Но мама пропала, и все планы рухнули! А время идёт, срок увеличивается! Я не могу пойти в больницу, пока мама не найдётся!

Марина разрыдалась, уткнувшись в ладони. Я молчала. Щелчок выключившегося чайника прозвучал как выстрел. Вздрогнув, я обняла девушку.

– Милая, ну как же так? – бормотала я, чувствуя, как дрожат её плечи. – Как можно решаться на аборт в одиночку, ни с кем не посоветовавшись! Это же твой ребёнок, он уже живой! Хоть маме бы сказала!

– Мама не поймёт! – встрепенулась она. – Будет кричать, требовать назвать отца… Я это точно знаю!

– Кстати, – опомнилась я. – А кто же отец?

– Неважно! – Марина отвернулась.

– Но ты ему сказала о ребёнке? – не отступала я.

– Сказала! – снова расплакалась девушка. – Но я ему не нужна! Александра Леонидовна, почему мужчины такие подлецы? – Она прижалась ко мне щекой. – Он был таким ласковым, нежным… Такие слова говорил! Я даже не замечала разницы в возрасте, а ведь он старше меня на четырнадцать лет!

– Сколько? – я всплеснула руками. – Боже, и где ты с ним познакомилась?

– На улице, – Марина улыбнулась сквозь слёзы. – Возвращалась с тренировки, зашла в магазин. Пакет порвался, всё рассыпалось. А он шёл мимо – помог собрать. Проводил до дома, потом номер попросил. Я всегда думаю головой, а тут… Он мне так понравился! Мы встречались два месяца, скрывались ото всех. А потом… – Она громко всхлипнула и по-детски вытерлась рукавом. – Потом я узнала, что беременна. Обрадовалась! Он же обещал, что мы поженимся! Побежала ему сообщить… И узнала такое, что жить не хочется! – Марина снова разрыдалась.

– Что именно? – гладя её по голове, спросила я.

– Оказалось, он женат! – В порыве чувств Марина схватила со стола чашку и швырнула об стену. Фарфоровые осколки разлетелись по комнате.

– Марина! – прикрикнула я. – Что ты делаешь?

– И пусть! – выкрикнула она. – Понимаете, как обидно? Он женат! Зачем тогда врал? А я верила! Верила каждому слову!

– Тише, тише… Я прижала её к себе, покачивая и бормоча утешительные слова. – Я понимаю тебя… Ты ещё молодая, не научилась разбираться в мужчинах. Я сама такой была. Всё пройдёт, милая. Это горький опыт, но он тебе пригодится. Всё наладится…

– Что наладится? – безвольно прошептала Марина. – Вы знаете, как страшно идти на аборт? А вдруг я потом не смогу иметь детей?

– Про аборт даже думать не смей! – твёрдо сказала я. – По крайней мере, пока не поговоришь с мамой. Она поймёт! Тебе только кажется, что она строгая, но я уверена – мама всё примет!

– А где она, эта мама… – вздохнула Марина. – Ладно, мама поймёт… Но ведь есть ещё папа! Вернётся из рейса – а тут такой сюрприз! Он меня убьёт!

– Не накручивай себя, – попросила я. – Будем решать проблемы по мере поступления. Сначала найдём маму. Пообещай мне, что не будешь делать глупостей!

– Обещаю… – покорно ответила девушка. – Но мне так страшно…

– Всё будет хорошо, – проговорила я, а самой хотелось заплакать. Сколько раз за последние дни я произносила эти слова? Кто бы сказал их мне – так, чтобы я сама поверила…

Звонок мобильного заставил нас вздрогнуть. Миша.

– Алло, – устало ответила я.

– Мы нашли Татьяну! – в трубке прозвучал ликующий голос мужа.

– Где? Что с ней? – Я подскочила.

– Она в больнице.

Мишка продиктовал адрес.

– Её доставили с улицы без документов. Сердечный приступ. Была в реанимации, сегодня перевели в палату.

– Можно к ней?

– Да, сообщи Марине, пусть едет, – сказал Миша и положил трубку.

– Что? – Марина ухватилась за мой рукав. – Нашлась? Жива?

– Да, жива! – я улыбнулась. – В больнице. Поехали!

Через полчаса мы втроём входили в палату. Марина заметно нервничала, я же сохраняла спокойствие – главное, что её мать жива, остальное не так важно. Аня плелась сзади, устало шаркая ногами. На её лице застыла печаль. Я в очередной раз подумала, что надо было настоять на школьном лагере – среди ровесников ей было бы лучше, чем в бесконечных разъездах по больницам.

Татьяна лежала с капельницей в руке. Её лицо почти сливалось по цвету с белой подушкой, под глазами залегли тёмные тени.

– Мамочка! – вскрикнула Марина и бросилась к кровати.

Она открыла глаза и слабо улыбнулась:

– Маришка… Не плачь, котёнок. Всё уже позади…

– Мам, как так? – Девушка присела на край кровати, беря мать за руку. – У тебя никогда с сердцем проблем не было!

– Милая… – Татьяна заплакала. – Не знаю, как и сказать…

– Что случилось? – Марина побледнела.

– Папочка наш… – Плечи женщины задрожали. – Он разбился…

– Совсем?

– Бог с тобой! Жив! Но в очень тяжёлом состоянии. Мне сообщили – вот сердце и не выдержало. Нужно к нему ехать, деньгами помочь, а я тут свалилась…

– Мне плохо… – Марина дёрнулась и закатила глаза.

Началась суматоха. Я позвала врача. Татьяна вся дрожала, не отрывая взгляда от дочери. Я умоляла её успокоиться. Аня молча жалась к стене, глядя на происходящее испуганными глазами.

Марину оставили в больнице. Мы с дочкой попрощались с Татьяной и наконец отправились домой.

– Мам, почему все вдруг стали болеть? – спросила Аня, едва мы вышли на улицу.

– О чём ты? – не поняла я.

– Ну, смотри, – оживилась она. – Сначала Андрей попал в больницу, потом эта тётя, потом Марина. Даже её папа в больнице! Почему так?

– Не знаю… – пожала я плечами, беря дочь за руку. – Так бывает. У Марины есть веская причина плохо себя чувствовать.

– Какая? – перебила Аня.

– Неважно! – отмахнулась я. – С Татьяной тоже всё ясно. А вот Андрей… – вздохнула я. – Конечно, ненормально, когда дети болеют, да ещё такой страшной болезнью. Но что поделаешь – такова жизнь!

Я замолчала, и Аня тоже не проронила ни слова. Мне было бесконечно жаль дочь. Она слишком мала, чтобы понять некоторые вещи. Всё происходящее для неё куда страшнее, чем для меня. Хотелось отправить её подальше от этого кошмара. Но куда?

Миша вернулся домой поздно. Поужинав и поделившись новостями, он прилёг на диван перед телевизором и вскоре уснул. Аня устроилась в постели с книгой. В доме воцарилась тишина. Я взяла телефон и, уединившись в спальне, набрала номер Гали.

– Алло.

– Привет! Как вы там, Галь?

– Сашка! – обрадовалась подруга. – Потихоньку живём! А у вас как? Как мальчик?

– В больнице. Сегодня было первое облучение. Будем надеяться, что поможет!

– Дай Бог! А ты как?

– Ужасно устала… – пожаловалась я и пересказала события дня.

Подруга то и дело ахала и переспрашивала.

– Галь, я хочу найти Валерию, – поделилась я планами.

– Бывшую жену Миши? – удивилась Галя. – Зачем?

– Как зачем? Она же мать Андрея! Думаю, мальчик был бы рад её видеть. Ему сейчас так нужны положительные эмоции!

– Ой, Саш, не уверена я! – засомневалась подруга. – Может, не стоит вмешиваться в их отношения? Миша не глупый, он лучше знает, что нужно его сыну. Если бы он считал необходимым – сам бы связался с бывшей женой.

– Но он так зол на неё! – возразила я. – Даже слышать о ней не хочет!

– В том-то и дело! Ты рискуешь спровоцировать скандал. Думаешь, он обрадуется твоей инициативе?

– Навряд ли, – согласилась я. – Но Андрей…

– А что Андрей? – воскликнула Галя. – Почему ты решила, что ему нужна эта женщина? Мальчик привык к тебе, смирился с её отсутствием, а ты хочешь ворошить старое! Саша, послушай меня: не надо этого делать!

– Ладно, я подумаю, – не стала спорить я. – Галь, у меня к тебе просьба. Звучит, может, и нагло, особенно учитывая твои обстоятельства, но…

– Да говори уже! – перебила подруга.

– Можно Аня поживёт у тебя пару недель? Не хочу таскать её по больницам. Нельзя, чтобы она видела весь этот ужас.

– Конечно! Мы ей всегда рады! Рита будет в восторге.

– Спасибо огромное! – искренне поблагодарила я. – Ты меня очень выручаешь!

– Пустяки! Когда вас ждать?

– Пока не знаю. Посмотрим, как завтра сложатся дела. Постараюсь привезти поскорее. Ещё и уговорить её надо!

– Переходный возраст? – хмыкнула Галя.

– Что-то вроде, – призналась я. – У Риты те же трудности?

– Куда без них? – тихо рассмеялась подруга. – Справляемся как можем. Ладно, Саш, уже поздно, я сегодня очень устала. Спокойной ночи.

Повесив трубку, я разбудила Мишу и велела ему перебираться в спальню. Сама уселась перед телевизором, пытаясь смотреть сериал. Когда по экрану поплыли титры, я с удивлением поняла, что не помню ни единого кадра. «Так и с ума сойти недолго…» – пробормотала я, натягивая пижаму.

Утро принесло долгожданную прохладу. С севера потянул холодный ветер, солнце спряталось за плотными облаками. Я вышла на балкон и зябко поёжилась. Удивительный климат: вчера изнывали от жары, а сегодня уже хочется надеть куртку. Что ж, тем лучше – хоть в автобусе будет комфортнее ехать. А путь до посёлка предстоял неблизкий.

Разбудив домашних и приготовив завтрак, я тоном, не терпящим возражений, объявила, что Аня едет к Гале. Дочь попыталась протестовать, но встретила мой твёрдый взгляд и умолкла. А у меня тут же заныла совесть. В ушах отозвались её вчерашние слова о том, что я перестала обращать на неё внимание. Ещё подумает, что я хочу от неё избавиться! Нужно обязательно серьёзно поговорить с дочерью, прежде чем оставить её у подруги.

У Миши с утра выдалось несколько свободных часов, поэтому в больницу к Андрею мы отправились все вместе.

Мальчик был бледнее обычного и отказывался от еды, что окончательно нас напугало. Увидев некогда любимый шоколадный батончик, Андрей вдруг вскочил и бросился в туалет. Мы тут же потребовали объяснений у Антона Семёновича. Но доктор отреагировал на удивление спокойно.

– А чего вы ожидали? – Он взглянул на нас поверх очков. – Облучение не проходит бесследно, тошнота – обычный побочный эффект. Вы что, думали, лечение лейкемии – это легко?

– Нет, мы так не думали! – закатила глаза я. – Но если после одного сеанса ему так плохо, что же будет через пять дней?

– Всё будет в порядке! – махнул рукой врач. – Мы контролируем ситуацию. Родители, не мешайте работе!

Меня возмутили его слова, но Миша не дал мне высказаться. Он подхватил меня под локоть и вывел в коридор.

– Как он смеет так разговаривать? – прошипела я, оказавшись за дверью.

– Саша, успокойся! – Миша обнял меня. – Нельзя же так остро на всё реагировать! Пусть говорит что угодно, лишь бы Андрею помогали!

– Но ему же не лучше! – не унималась я.

– Врач всё объяснил, – возразил муж. – Что мы можем сделать? Если заберём Андрея сейчас – только навредим. И повторяю: я не доверяю платным клиникам!

Я промолчала, понимая его правоту. Вернувшись в палату, мы застали там умиротворяющую картину: Аня сидела рядом с Андреем и держала его за руку.

– Не бойся! – улыбалась она. – Чего ты как маленький? Тебя обязательно вылечат! Раз мама говорит, что всё будет хорошо, – значит, так и будет!

– А что она ещё может сказать? – нахмурился Андрей. – Не подойдёт же она и не скажет: «Всё, конец тебе, Андрей». Конечно, будет успокаивать!

– Не неси ерунды!. – вспыхнула Аня. – Ты не умрёшь, ты ещё жить будешь!

Тут ребята заметили нас и умолкли. Мы тоже промолчали, делая вид, что не слышали их разговора.

Проведя с Андреем ещё немного времени, мы покинули больницу.

Глава 6

Аня твёрдо заявила, что без Джека никуда не поедет, так что на остановке нас было трое. Когда подошёл автобус, мы втиснулись в его переполненное нутро и тут же вызвали шквал недовольных реплик.

– Людям бы места найти, а они с собакой лезут! – взвизгнула грузная женщина у дверей, прижимая к себе два огромных пакета.

– Ой, не говорите, ну и наглость! – поддакнул ей тощий мужчина рядом.

Аня нахмурилась и закусила губу. Я видела, как ей трудно сдержаться, чтобы не ответить этой парочке, а сама спокойно пробиралась к свободным местам в конце салона, делая вид, что не слышу возмущённых возгласов.

– Смотри-ка, им хоть бы что! – не унималась тётка. – Водитель! Почему разрешаешь с животными ездить?

– Да потому что от животных меньше шума, чем от некоторых пассажиров! – парировал молодой парень за рулём в кепке, надвинутой на затылок.

В салоне кто-то сдержанно хихикнул. Женщина побагровела от злости и, сжав кулаки, прошипела:

– Я на тебя пожалуюсь! Это что за хамство? Немедленно высади эту собаку!

– Да замолчите вы! – не выдержала Аня. – Что вы к нам прицепились? Джек будет сидеть рядом со мной и никому не помешает!

– А ты, соплячка, не смей мне рот затыкать! – всё больше распалялась скандалистка. – Молоко на губах не обсохло!

– Не оскорбляйте ребёнка! – вступилась я.

– А вот и буду! – гадко усмехнулась она. – Выходите со своей псиной, кому сказала!

Я уже было открыла рот, чтобы достойно ответить, как вдруг меня за рукав дёрнула хрупкая старушка в белом платочке, сидевшая у окна.

– Не связывайся с ней, милая! – прошептала она. – Ей лишь бы поскандалить, есть такие люди. Присядь рядом, не обращай внимания.

Я молча кивнула и опустилась на сиденье. Аня устроилась рядом, усадив Джека у своих ног.

– Водитель, высадите их! – не унималась женщина, но он проигнорировал её возмущения.

– Далеко едете? – завела беседу старушка.

– Да нет! – улыбнулась я и назвала посёлок.

– Ой, да это совсем рядом! – покачала головой бабушка. – А мне куда дальше. Пришлось в город выбираться – дочка тут живёт. На работу вышла, внука в сад отдала, а он заболел. Вот я и приехала помочь. Неделю у них гостила. А вы к кому в посёлок?

– К подруге. Раньше там жили, а после замужества в город перебрались.

– Как девочку-то зовут? – Старушка посмотрела на Аню, которая всё ещё сердито поглядывала на скандалистку.

– Аня.

– Хорошая девочка! – одобрительно сказала бабушка, сразу расположив к себе. – Одна у тебя?

– Нет, ещё сын… Андрей.

– А чего с вами не едет?

– В больнице… – я вздохнула. – Тяжело болеет.

– Ой, беда-то какая! – зацокала языком старушка. – Что с мальчиком?

– Рак… – голос мой дрогнул.

– Ох, горе-то какое! – всплеснула она руками.

Я промолчала, глядя в окно. Аня, притихшая, гладила Джека по голове.

– Слушай, милая, – понизив голос, зашептала бабушка. – Есть в Подмосковье деревня Пилипки, старая-престарая. Там знахарка одна живёт – по фотографии лечит. Съездила бы ты к ней!

– Да не верю я во всё это! – отмахнулась я. – Ну как может болезнь уйти от того, что кто-то руками над фотографией поводит?

– А уж как это работает, не знаю! – честно призналась старушка. – Но помогает же! Моя соседка к ней ездила – муж у неё заядлым пьяницей был. Три раза съездила, так он теперь и в рот не берёт!

– Правда? – невольно заинтересовалась я.

– Ей-богу! – старушка истово перекрестилась. – Попробуй, вдруг и твоему мальчику поможет! Жалко дитятко-то!

– А адрес у вас есть? – заволновалась я.

– Вот чего нет, того нет! – развела она руками. – Но ты не переживай – приедешь в Пилипки и спросишь у любого. Деревня маленькая, все про всех знают.

– А дорого она берёт?

– Ой, не спросила я, – сокрушённо покачала головой попутчица. – Ну, если дорого – всегда уйти успеешь. Старому человеку много ли надо?

– Может, и правда стоит попробовать… – задумалась я. – Кто знает, вдруг и впрямь помогает…

– Обязательно! – горячо поддержала старушка. – Хуже-то не будет!

За разговором я не заметила, как мы подъехали к своей остановке. Поблагодарив попутчицу, мы с Аней стали пробираться к выходу – под аккомпанемент ворчания всё той же скандалистки. Едва мы ступили на землю, двери с шипением закрылись, и автобус тронулся.

Я взяла дочь за руку и огляделась. Сердце сжалось от щемящей тоски. Всё вокруг было таким знакомым – и таким чужим. Не зря я не хотела сюда возвращаться. Слишком больно.

Мы медленно пошли по знакомой дороге, тихо переговариваясь. Вскоре показался дом Вари. Ноги сами замедлили шаг, а у калитки я и вовсе остановилась.

Как быстро сиротеют дома без хозяев… Когда-то здесь было так уютно. Домик словно улыбался прохожим, вокруг цвели пёстрые цветы. Теперь же всё заросло бурьяном, а грязные стёкла окон смотрели на мир пустым взглядом.

Не в силах совладать с порывом, я открыла калитку и вошла во двор. Поднялась на крыльцо, коснулась шершавой поверхности двери. Сколько здесь было пережито вместе – и радостей, и слёз… Знай я тогда, что всё обернётся, как в той песне: «Если друг оказался вдруг…»

– Мам, пошли! – позвала Аня, оставшаяся за калиткой. – Чего ты там застыла!

– Сейчас! – встрепенулась я, в последний раз окинула взглядом дом и, решительно повернувшись спиной к прошлому, пошла к дочери. Что это на меня нашло? Варя так поступила со мной, а я ностальгирую у её порога!

До нашего дома было рукой подать – мы добрались за считанные минуты. И вот тут-то меня настигла настоящая боль. Родной дом, в котором прошли моё детство и юность, где выросла Аня, дом, хранивший память о родителях… В саду на ветках качались мелкие, ещё совсем зелёные яблоки. Зато малинник ломился от спелых рубиновых ягод. Странно, почему их до сих пор никто не собрал – двор стоял пустой, хозяева наведываются раз в год.

Ключ с трудом повернулся в заржавевшем замке. Я толкнула дверь, и мы оказались в прохладном коридоре. Пахнуло знакомым запахом – смесью старого дерева, сухих трав и чего-то неуловимо родного. Я на мгновение зажмурилась, сдерживая нахлынувшие чувства. Даже Аня притихла, сняла туфли и на цыпочках прошла в гостиную, а затем – в свою комнату.

Я осталась стоять в полумраке прихожей, борясь с подступающими слезами. «Прости меня, дом, – мысленно повторяла я. – Прости, что бросила тебя!» Он был моим убежищем, тихой гаванью, здесь остались самые светлые моменты жизни. Я переступила с ноги на ногу, и старые половицы ласково скрипнули – словно дом отозвался на моё молчаливое раскаяние.

Наконец собравшись с духом, я вошла в комнату и опустилась на диван. Всё здесь осталось как прежде – мы не взяли с собой ничего, кроме личных вещей и фотографий, когда-то теснившихся на полках.

– Мам, не грусти… – Аня неслышно подошла сзади и мягко коснулась моего плеча. – Ты чего?

– Так, пустяки… – Я встряхнула головой, отгоняя печальные мысли. – Всё в порядке. Пойдём к тёте Гале. Мне вечером уезжать, а я ещё на кладбище хотела зайти.

Галя и Рита встретили нас с распростёртыми объятиями. Подруга накрыла стол на веранде, и мы, несмотря на порывистый ветер и назойливую мошкару, просидели добрых два часа, беседуя о всяких пустяках. Лишь тогда я по-настоящему осознала, как сильно мне не хватало этих простых мгновений за последние полтора года. Как же я ошибалась, когда так безжалостно обрывала все нити, связывавшие меня с прошлым!

Стрелки уже показывали половину пятого, когда мы с Аней наконец добрались до кладбища. Галя пыталась отговорить нас, твердила, что приходить сюда положено с утра, а вечером тревожить покой умерших не стоит. Но я не могла уехать, не навестив родителей.

Пройдя по знакомой дорожке, мы с Аней вошли под чугунную ограду и присели на скамейку. Могилы выглядели неухоженными, и в груди снова заныло – я почувствовала себя недостойной дочерью…

Наклонившись, я голыми руками быстро сгребла сухую хвою и увядшие цветы в кучу и отнесла за ограду кладбища. Потом дала Ане денег и попросила сбегать в магазин за свежими букетами.

Едва дочь скрылась из виду, я опустилась на землю у могил и, не отрывая взгляда от родительских фотографий, выдохнула:

– Вот я и вернулась, родные мои… Никак не складывается у меня жизнь… Всё борюсь, пытаюсь стать счастливой, а ничего не выходит. Почему? Полтора года назад, когда уезжала отсюда, я думала – всё, чёрная полоса закончилась. Вроде бы и принца встретила, и семья есть, и работа хорошая. А теперь всё рухнуло. Почему заболел Андрей? Дети не должны болеть… Нет ничего ужаснее больного ребёнка.

Слёзы сами полились из глаз. Как Андрюша там один? О чём думает? Хотя нетрудно догадаться…

– Но он ведь поправится? – тихо спросила я. – Правда? У нас ещё всё будет хорошо?

Ветер нежно коснулся моих волос. Я повернула голову – и в ту же секунду на плечо опустилась бабочка. Она спокойно сидела, шевеля усиками. Я осторожно протянула палец, насекомое перебралось на него, замерло на мгновение и упорхнуло.

– Это вы пришли меня утешить? – я сквозь слёзы улыбнулась. – Прилетели поддержать свою непутёвую дочь?

На душе неожиданно посветлело. Я дотронулась до холодного камня с фотографиями и закрыла глаза. Напряжение постепенно отпускало, словно кто-то невидимый снял тяжесть с плеч.

– Мам, я купила! – раздался за спиной звонкий голос дочери.

Я поднялась, взяла у неё цветы, аккуратно положила их к подножию памятника и вышла за ограду. Затем, поддавшись внезапному порыву, обняла Аню и прошептала:

– Прости, что оставляю тебя здесь. С Риточкой тебе будет веселее. Я тебя очень люблю.

– И я тебя… – смущённо ответила она. – Мам, ты о чём? Я совсем не обижаюсь!

Я кивнула и, взяв дочь за руку, повела её обратно к Гале. До автобуса оставалось полчаса.

Домой я приехала в сумерках. К моему удивлению, Миша уже вернулся с работы.

– Привет, – поздоровалась я, снимая обувь и куртку. – Ты сегодня рано…

– День выдался спокойным, – улыбнулся Миша, целуя меня в щёку. – Ни одного вызова, представляешь? Составил отчёт и подумал – успею ещё к Андрею заехать. Так и сделал.

– Как он?

– Настроение мне его не нравится! – вздохнул муж. – Не плачет, не жалуется, но в глазах такая тоска… Сердце разрывается! Лучше бы я сам лежал вместо него!

– Миш, а давай обратимся к знахарке? – вспомнив рассказ попутчицы, осторожно предложила я.

– К кому? – он отшатнулся. – Саш, ты в своём уме?

– Не воспринимай это сразу в штыки! – попыталась я его убедить. – Мне сегодня говорили о целительнице недалеко от города. Можно отвезти ей фото Андрея, пусть попробует помочь! Что мы теряем? Деньги? Но здоровье сына дороже любых денег!

– Я готов отдать всё что угодно, но не верю я в этих шарлатанов! – вспылил муж. – Они только деньги выманивают, ничем не помогая!

– А помнишь, как твоя мама рассказывала про бабку, которая в детстве её лечила? Ей становилось лучше! И та денег не брала!

– Ладно, может, настоящие целители и существуют! Но, Саша, она не брала денег! Настоящий дар не продаётся!

– Может, и эта не возьмёт, мы же не спрашивали!

– Маму лечили от испуга – это я ещё могу понять. Но вылечить рак по фотографии? Это безумие!

– Но попробовать-то можно! – не сдавалась я.

– Хватит! – Миша ударил кулаком по дверному косяку. – Я сказал – всё! И думать об этом забудь! Болезни лечат врачи! Точка! – выкрикнув это, он зашёл в спальню, громко хлопнув дверью.

– Нужно использовать все возможности! – крикнула я ему вдогонку.

Меня буквально трясло от бешенства. Упрямый баран! Неужели он не понимает – хуже уже не будет! А деньги… Фиг с ними, с деньгами! Почему он отказывается использовать любую возможность, чтобы помочь Андрею? Отдал мальчика в руки этим врачам, которые лично у меня доверия не вызывают, и успокоился! Нет, он может поступать как хочет, а я завтра обязательно поеду в эту деревню. В конце концов, я работаю, терплю капризы учеников и претензии их родителей, я зарабатываю деньги – разве я не имею права распоряжаться ими так, как считаю нужным? Я не могу сидеть сложа руки и просто ждать приговора!

Немного успокоившись, я вспомнила о завтрашних учениках. Взяв записную книжку и телефон, я укрылась в ванной. Включив воду для шума, набрала первый номер и сообщила матери Софьи, что не смогу заниматься с ними как минимум неделю. Таким же образом я обзвонила всех остальных. С работой придётся подождать – сейчас не до неё. Вот когда Андрею станет хоть немного лучше, тогда и наверстаю. А сейчас… Сейчас я буду бороться за нашего мальчика.

Утром Миша в очередной раз велел мне забыть о «бредовой» идее со знахаркой, сухо поцеловал в щёку и ушёл на работу. Я же показала язык захлопнувшейся двери и принялась собираться. Одевшись, посмотрела в интернете, где находится деревня Пи-липки, – оказалось, совсем недалеко, всего в нескольких километрах от города.

На улице заметно похолодало, моросил дождь. Выйдя из подъезда, я раскрыла зонт, словила такси и доехала до вокзала. Там меня ждала неприятная новость – автобусы в Пилипки ходят редко, потому что деревня расположена в стороне от основных маршрутов. Пришлось снова раскошелиться на такси.

В машине я сидела как на иголках. Водитель пытался завести беседу, но я молчала, погружённая в свои мысли. В конце концов, он замолчал. Доехав до покосившегося указателя, притормозил.

– Дальше куда?

– Я выйду здесь, – решила я и, расплатившись, выбралась из машины.

Дорога оказалась песчаной. Дождь, ливший всю ночь и утро, превратил её в грязную кашу. Мои балетки мгновенно покрылись липким слоем грязи. Такси развернулось и уехало, и только тогда я заметила, что забыла в салоне зонт. Я невольно выругалась – к счастью, вокруг никого не было, и никто не услышал, какие крепкие выражения срывались с губ примерной учительницы. Натянув капюшон, я побрела по размокшей дороге.

Я шла минут пятнадцать, но вокруг не было видно ни одного обитаемого дома. У обочины стояли ветхие избы с выбитыми окнами и прогнившими ступенями. Мне стало не по себе. Неотступно преследовало ощущение, что за мной пристально следят из этих тёмных проёмов. В голову полезли мрачные истории о призраках, бродящих среди покинутых жилищ и нападающих на одиноких путников. Сердце забилось чаще, я ускорила шаг и почти побежала.

– Господи, зачем я вообще сюда потащилась? – сказала я себе вслух, остановившись у берёзы, одиноко росшей посреди дороги. – Надо было слушать Мишу! Дура!

Достала телефон – и бессильно закатила глаза: значок сети перечёркнут. Невероятно – деревня совсем рядом с городом, а связи нет! По спине пробежали мурашки. Всё вокруг напоминало декорации к фильму ужасов: непрерывный дождь, низкое свинцовое небо, заброшенная деревня и полная отрезанность от мира…

Внезапно на моё плечо опустилась тяжёлая рука. Вздрогнув всем телом, я обернулась и вскрикнула.

Глава 7

Позади меня стоял старик, едва достававший мне до груди. Его лицо наполовину скрывала длинная седая борода, а на голове красовалась широкополая красная шляпа. Больше всего он напоминал Старичка-Боровичка из старой сказки.

– Чего кричишь-то? – попятился он, зажимая уши ладонями. – Ты кто?

– А вы? – сглотнув ком в горле, спросила я, прижимаясь к шершавой коре берёзы.

– Сергей Трофимович я, – с достоинством ответил старик, поглаживая бороду. – Ты откуда здесь взялась, припадочная?

– С чего вы взяли, что я припадочная? – обиделась я. – Это вы меня напугали! Подкрались сзади и схватили за плечо!

– Ну, что хожу бесшумно, как кошка, – это правда! – ухмыльнулся Сергей Трофимович. – С войны навык остался. Когда в логово врага крадёшься, не будешь же ты топотать, как слон. Прости, дочка, если напугал.

– И вы меня извините, – нашла в себе силы улыбнуться я. – Скажите, а где здесь у вас знахарка живёт?

– Ивановна, что ли? – нахмурился старик. – На кой ляд она тебе?

– Говорят, людей лечит, – пояснила я. – Сын у меня болеет.

– Ерунда это всё! – зло сплюнул Сергей Трофимович. – Не верю я в её способности! Ну, сама посуди: жила себе бабка семьдесят лет, как все, – детей растила, на огороде горбатилась, по грибы ходила. А потом бац – и знахарка! Деньги немалые дерёт. Народ у нас доверчивый, многие к ней ездят. Куда она эти деньги девает – уму непостижимо. В развалюхе живёт, хуже которой во всей деревне не сыскать.

– Раз люди ездят, значит, помогает же она кому-то, – резонно заметила я.

– Слухи, они быстро разбегаются! – сокрушённо покачал головой старик. – Люди, когда прижмёт, за соломинку хватаются. А шут её знает, может, и помогает… Только я в это не верю.

– Так вы подскажете, как к ней пройти? – попросила я.

– Да чего уж там, подскажу! – старик улыбнулся. – Иди прямо по этой дороге, – он махнул рукой. – Дойдёшь до перекрёстка, это уже близко, и сверни направо. Там тропка будет неприметная. По ней и иди, пока в избушку Ивановны не упрёшься. Она у нас отшельницей живёт, подальше от людей.

– Спасибо вам огромное! – горячо поблагодарила я старика и быстрым шагом пошла в указанном направлении.

Дорога и вправду вывела меня на перекрёсток. Свернув направо, я увидела узенькую тропинку, поросшую травой, и невольно замедлила шаг. Кругом сгущались заросли, с клёнов и берёз тяжело падали крупные капли, и я окончательно продрогла, пока добралась до нужного дома.

Сергей Трофимович не преувеличивал. Избушка знахарки стояла на отшибе, почти в лесу. Ступеньки крыльца прогнили и просели, крыша обветшала, а старая, обшарпанная дверь была распахнута настежь.

С внутренним содроганием я подошла к крыльцу и, не решаясь войти без спроса, громко окликнула:

– Эй, здесь кто-нибудь есть?