Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

Четыре года назад в страшной авиакатастрофе погиб муж Саши Артём. Молодая женщина осталась одна с ребёнком на руках. Но она не сдалась и смогла избавиться от отчаяния, преодолеть боль. Теперь Саша работает учителем в школе, живёт, храня верность погибшему мужу. Однако всё меняется в одно мгновение, когда они с дочерью находят под снегом труп женщины, лицо которой кажется Саше знакомым. Она пытается узнать, кто эта женщина, и поневоле раскрывает тайну давней катастрофы, разрушившей её счастье…

Откройте книгу Оксаны Ласовской – и вы уже не сможете остановиться.

Оксана Ласовская

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

ЧАСТЬ 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Об авторе

Оксана Ласовская

Испытание прошлым

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Наконец-то прояснилось небо, которое две недели стояло серым от туч и вгоняло меня в тоску. Из щели между незакрытыми шторами в комнату ворвался солнечный лучик и коснулся моего лица. Я улыбнулась его теплу, отбросила одеяло и подошла к окну.

Выпавший за ночь снег искрился, словно усыпанный тысячами крошечных бриллиантов. Прямо под окном на ветке сирени сидела нахохлившаяся синичка.

Меня захлестнул прилив сил и отличного настроения. Я босиком помчалась в комнату дочери, бесцеремонно сдёрнула с неё одеяло и пощекотала пятку. Анюта в ответ что-то глухо проворчала, лягнула меня ногой и спрятала кудрявую голову под подушку.

– Анька, вставай! – скомандовала я, садясь на кровать и принимаясь тормошить дочь.

– Мам, ну отстань! Дай поспать! – она попыталась оттолкнуть мои руки.

– Ну ладно, – делано грустно вздохнула я и нарочито медленно поплелась к двери. – Тогда пойду в лес одна.

Не успела я взяться за ручку, как Анюта пружиной взлетела с кровати.

– В лес?! – счастливо взвизгнула она. – Мама, мы идём в лес?

Все знакомые и друзья не могут понять, чем Анютку так манит лес. Да она и сама толком не может объяснить. А я в ответ лишь улыбаюсь, когда у меня спрашивают:

– Что же у тебя за ребёнок такой необычный? Все дети как дети – компьютеры да мультики, а твою всё на природу тянет!

А почему Аня такая? Потому что я её такой воспитала! Сама обожаю природу, могу часами бродить по лесу, разглядывая каждую травинку, – вот и дочь такая же. Я души не чаю в животных – и Анютка с ума по ним сходит! Конечно, она тоже любит компьютерные игры и мультики, но не так, как другие ребята. И это не может не радовать, верно?

– Мам, правда? – вернул меня к действительности звонкий голосок дочери.

– Правда, мой ангел! – кивнула я. – Одевайся, умывайся, а я пока завтрак приготовлю.

Аня с весёлым гиканьем помчалась в ванную, а я, накинув халат, загремела посудой. Минут через пятнадцать по дому поплыл аппетитный запах омлета.

– М-м-м… – протянула дочь, усаживаясь за стол. – Крутое начало дня!

Ещё бы! Я ведь точно знаю, что тебе нужно.

– Мам, а Джека ты покормила? – вдруг прошамкала дочь с полным ртом. – Мы же возьмём его с собой?

– Ой, точно! – спохватилась я.

Надев наспех куртку, выбежала во двор. Мороз тут же обжёг босые ноги, и я, пританцовывая, быстро высыпала в миску корм и рванула обратно.

Появление Джека в нашей семье – это отдельная история. Анюта с ранних лет мечтала о собаке, но у меня всё никак не доходили руки найти щенка. А потом он нашёл нас сам. Это случилось прошлой зимой. Мы с дочкой вышли утром в школу и увидели у калитки маленького рыжего пёсика. У него была перебита передняя лапка, правое ушко висело, из-под него сочился гной. Аня расплакалась от жалости, и мы тут же решили оставить беднягу. Не буду рассказывать, сколько сил ушло на его лечение. Зато теперь у нас есть верный друг! Джек здорово вымахал за год и превратился в огромного невероятно весёлого пса.

Вернувшись на кухню, я быстро проглотила свою порцию остывшего завтрака и велела дочери собираться.

Что ж, думаю, пора и представиться, а то я всё про всех рассказываю, а про себя забыла!

Меня зовут Саша Сергиенко. Да-да, имя и фамилия у меня мужские. Ну и характер соответствующий – несгибаемый и упрямый.

Я работаю учителем русского языка и литературы. Живу в том самом доме, где прошло моё счастливое детство. А из близких людей у меня только Аня и подруга Варька.

Раньше у меня была большая семья: любимые родители, муж и ребёнок. Но шесть лет назад началась чёрная полоса. Нас словно преследовал злой рок. Сначала в автокатастрофе погибли родители. Полгода после их смерти я не могла прийти в себя. Ходила, что-то делала, занималась ребёнком, но словно и не жила. Год спустя боль стала утихать – видимо, время и правда лечит. А ещё через год мой муж оказался пассажиром разбившегося лайнера. О крушении самолёта я узнала из новостей. Оставив Аню Варьке, два дня просидела в аэропорту вместе с родственниками других погибших, надеясь узнать хоть что-то. Но новости были неутешительными: самолёт взорвался и упал в океан. Тело моего мужа, как и тела многих пассажиров того злополучного рейса, не нашли. У меня даже не было возможности его похоронить.

Вот жил человек: работал, отдыхал, смеялся, грустил, любил… А потом просто исчез. Словно его и не было. Не осталось даже могилы, куда можно прийти и поплакать. Почему-то именно это осознавать было страшнее всего.

Я не хотела жить. Лишь одна мысль удержала меня от ужасного шага – я не имела права оставить свою дочь совсем одну на этом свете. Так я выдержала этот удар.

Сейчас мою жизнь не назвать ни счастливой, ни несчастной. Я живу как все. От большинства людей меня отличает только неиссякаемый оптимизм, которому я научилась, лишь потеряв всё. Теперь я вижу что-то хорошее во всём, что меня окружает. И научила этому дочь.

Встряхнув головой, я отогнала грустные мысли, быстро оделась и взглянула в зеркало. На меня смотрела стройная шатенка с румянцем на щеках, задорными голубыми глазами и непослушными прядями, выбивавшимися из-под шапки. Довольная, я улыбнулась отражению и пошла торопить дочь.

Аня, запыхавшись, застёгивала сапоги. Я попыталась помочь, но она оттолкнула меня. Карие глазки вспыхнули гневом.

– Мама! Я уже взрослая, сама справлюсь! – заявила она.

Ну да, конечно, сама. Вся в отца. Такая же гордая. Да и внешне – копия Артёма: облачко светлых кудрявых волос, карие глазки в обрамлении пушистых ресниц, курносый любопытный нос. Но иногда мне становится грустно. Если она такая «взрослая» в восемь лет – что же будет в пятнадцать?

Закончив сборы, мы вышли на улицу. Пока я запирала дом, Аня отвязала Джека и выскочила со двора.

– Мама, догоняй! – весело крикнула она и умчалась вслед за псом.

Я с трудом шла, утопая в снегу. Анюта и Джек резвились в сугробах, ныряя в них с головой.

– Осторожно, простудишься! – попыталась я предостеречь, но дочь лишь махнула рукой.

«Все деревья в серебре», – вспомнилась строчка из детского стихотворения. Лес и правда выглядел сказочно. Укрытый снегом, он искрился и переливался в лучах солнца. Морозный воздух щекотал ноздри. Я спрятала руки глубже в карманы и, улыбаясь, шагала по снегу там, где раньше была тропинка, прокладывая себе дорогу.

Внезапно Джек залился лаем. Остановившись у сугроба, он принялся яростно копать снег, тонко взвизгивая.

– Джек, что ты там нашёл? – Аня обернулась и бросилась к собаке.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце.

– Аня, стой! – крикнула я и бросилась за дочерью.

– А-а-а-а-а!!! – завизжала Анюта. – Мама! Мамочка!

Я подбежала к дочери и, обняв её, увидела причину её ужаса. Из-под снега выглядывала… рука. Ухоженная женская рука с длинными ногтями цвета крови и тускло поблёскивающим кольцом на безымянном пальце.

– Господи… – прошептала я, чувствуя, как от ужаса шумит в голове. – Господи, что же это?

Джек продолжал суетиться вокруг сугроба. Он нервно повизгивал и недоумённо поглядывал на меня, будто хотел сказать: «Что это ты, хозяйка? Давай раскопаем и посмотрим!»

Наконец я опомнилась. Стала оглядываться по сторонам в поисках подсказки. Взгляд упал на сухое дерево рядом. Я отломала большую ветку, отряхнула с себя снег, осыпавшийся с дерева, и осторожно повела веткой по сугробу. Пёс в нетерпении скакал рядом, скуля и порываясь помочь. Анюта прижала кулачки к груди и смотрела за моей рукой широкими от ужаса глазами.

Прошло минут пять, прежде чем мы увидели её…

Женщина, чьё лицо вдруг показалось мне смутно знакомым, была очень красивой. Иссиня-чёрные волосы, разметавшиеся на снегу, длинный тонкий нос, едва приоткрытые пухлые губы и неподвижный взгляд зелёных глаз. Всё портила лишь маленькая дырочка во лбу чуть выше переносицы и тонкий ручеёк крови, сбежавший к виску. Застывшими руками она прижимала к груди дорогую кожаную сумку. Из-под распахнутой шубы виднелось зелёное платье и золотая цепочка.

Всё это я ухватила взглядом мгновенно, а потом, вздрогнув, отвернулась и обняла дрожащую дочь.

– Мам, она что, умерла?

Анюта смотрела на меня глазами, полными слёз. Я решила, что лучше сказать правду, и кивнула:

– Да, солнышко. Эта тётя умерла. Так бывает. Не плачь, пожалуйста!

– Но почему? Почему она умерла?

– Не знаю, – всё-таки соврала я. Как я могла сказать дочери, что тётю застрелили! – Сейчас мы вызовем полицию, и они всё узнают, хорошо?

Анюта кивнула, не отрывая взгляд от незнакомки. Дрожащими руками я достала телефон и позвонила в полицию. Потом набрала подругу и попросила забрать Анюту: не хотела, чтобы дочь оставалась здесь. Мне казалось, над поляной витает запах смерти Впрочем, я всегда была слишком мнительной.

Варька прибежала раньше, чем приехала полиция. Заметив вдали её бегущую фигуру, я невольно улыбнулась.

Моя подруга всю жизнь борется с лишним весом, но безуспешно. Она сжигает калории в спортзале, возвращается домой и около часа мужественно сопротивляется желанию поесть. А потом срывается и опустошает холодильник. Чего Варька только не пробовала, чтобы похудеть! Часами занималась на тренажёрах, сидела на диетах, даже вешала на холодильник замок. Ничего не помогло. Просто подруга очень любит поесть. Однажды я заметила, что она глотает таблетки. Прижав её к стенке, узнала, что это жиросжигающий комплекс. Назвав Варюшу «безмозглой идиоткой» (что она припоминает мне до сих пор), я отобрала упаковку и выбросила её, приказав больше не прикасаться к таблеткам. К счастью, она послушалась. И хоть все попытки Варьки похудеть пока терпят неудачу, она не сдаётся и продолжает искать новые способы. Не переставая есть.

Сейчас подруга быстро, словно колобок, бежала по протоптанной дорожке. Куртка нараспашку, на голове платок, из-под него выбивались рыжие кудри. Несмотря на полноту, Варя была очень красивой: роскошные волосы, выразительные голубые глаза с длинными ресницами и милые пухлые щёчки. Когда она улыбалась, на них появлялись ямочки, делая её ещё прекраснее. Но, увы, Варя не замечала этого, стремясь соответствовать навязанному с экранов идеалу.

– Что произошло?! – крикнула она, завидев нас. – Во что вы вляпались? Кто вас потащил в этот лес?!

Увидев тело, она глухо охнула и побледнела.

– Без истерик! – строго сказала я. – Забери отсюда Аню.

И я подтолкнула к ней дочь.

– А ты?

– Я дождусь полицейских и приду к вам.

Что-то бормоча, Варька взяла Анюту за руку и увела. Джек, растерянно смотря то на меня, то на удаляющуюся Аню, подошёл и лизнул мне руку, преданно заглядывая в глаза – словно говорил, что остаётся со мной.

Я присела и обняла пса. Мне было по-детски страшно одной рядом с мёртвой. А ещё не давал покоя вопрос: почему её лицо кажется таким знакомым?

Решение пришло мгновенно. Содрогаясь от отвращения, я подошла к женщине и вынула сумку из её окоченевших рук. Но открыть не успела – вдалеке послышался вой сирен. Не отдавая себе отчёта, я сунула сумку Джеку и прошептала:

– Неси домой! Быстро!

Пёс схватил сумку в зубы и быстро поскакал через сугробы, а я пошла встречать стражей порядка.

Ещё час я отвечала на вопросы следователя – относительно молодого, симпатичного мужчины с неприятным колючим взглядом серых глаз. Он представился Михаилом Сергеевичем Петренко. Заставив раз пять пересказать историю, он наконец отпустил меня.

Выйдя из леса, я, вопреки обещанию, побежала не к Варьке за дочкой, а домой – посмотреть, что в сумке.

– Джек! – позвала я, едва отворив калитку. – Джек, ты где?

Пёс тут же выскочил из будки и завертелся вокруг, радостно виляя хвостом.

– Малыш, где сумка? – спросила я.

Джек привёл меня на крыльцо, где у двери лежала сумочка.

– Ай, молодец! – потрепала я пса по холке. – Заслужил колбаски!

Выдав повизгивающему Джеку награду, я села в коридоре и открыла сумку. Внутри одиноко лежал конверт. Вместо адреса отправителя было написано «от мамы», а получатель указан полностью: Логинский Павел Андреевич. Я засомневалась. Имею ли я право вскрывать конверт? Незнакомый адрес окончательно убедил меня: лицо умершей просто показалось знакомым.

Положив письмо обратно в сумку, я задумалась. Отдавать находку в полицию нельзя! Следователь Петренко и так смотрел на меня с подозрением, а если узнает про сумку – даже страшно подумать.

Остаётся одно: отвезти письмо по указанному адресу. Решено! Завтра отпрошусь с работы и поеду в город. А сейчас – за Аней!

Спрятав сумку в шкаф, я поспешила к подруге, взяв с собой Джека.

Варин дом напоминал пряничный домик. Не знаю, возникали ли такие ассоциации только у меня, но факт оставался фактом. Ярко-жёлтые стены, крыша из красной черепицы, голубые ставни, всегда открытые, и крыльцо того же цвета. Интересное сочетание, не правда ли? Но летом здесь было очень красиво. Варя обожала цветы, и с мая по сентябрь её двор пылал красками. Чего здесь только не было: от простеньких астр до причудливых заморских растений с непроизносимыми названиями.

У меня же всё иначе. Обычный деревенский дом, каких много в нашем посёлке, летом – лишь гладиолусы на клумбах. Цветы у меня почему-то не рост – видно, тяжёлая рука. Зато за домом раскинулся прекрасный сад: яблони, груши, вишни, черешня и рябина. Весной, когда всё это цветёт, красота неописуемая, а запах – одуряющий.

– Варюша, не сейчас! – Я остановила подругу, видя, как её распирает от любопытства. – Не при Аньке. Ей и так сегодня хватило. Приходи вечером – попьём чаю, тогда всё расскажу.

– А пирог клюквенный испечёшь? – глаза подруги загорелись.

– А как же диета? – удивилась я.

– Да ну тебя! – надулась Варя. – Не порти настроение!

– Ладно, извини! – Я примирительно похлопала её по плечу. – Будет тебе пирог!

– То-то же! – довольно улыбнулась Варя и крикнула: – Анька! Мама пришла!

Из комнаты вышла насупленная дочка с плюшевым зайцем в руках. По слегка опухшим красным глазкам я поняла – она плакала. Сердце сжалось. Для восьмилетнего ребёнка сегодняшнее событие – большой стресс. Как бы это потом не аукнулось.

После гибели Артёма мне было трудно объяснить дочери, почему папа не возвращается. Я не хотела обманывать её и давать ложные надежды. Поняв, что отца больше не увидит, Анюта замкнулась и перестала говорить. Совсем. Можете представить четырёх летнего ребёнка, который молчит? Не задаёт вопросы, а просто молчит! Я отвезла дочь в больницу, где, узнав подробности, посоветовали показать её психологу. Я послушалась, и через две недели Аня ожила.

Вот и сейчас я боюсь, как бы стресс не пробудил в ней тяжёлые воспоминания.

– Мам, Джек с тобой?

Дочь дёрнула меня за рукав, прерывая грустные мысли.

– Да, солнышко.

Я присела перед Аней, застёгивая пуговицы на её пальто.

– Всё в порядке?

– Да, – пожала плечами Анюта.

Но меня не обмануть! Моя «взрослая» дочь позволила мне о себе позаботиться.

– Анечка, – с внутренней дрожью проговорила я, – почему ты плакала?

– Мне было страшно.

– Почему?

– Потому что ты осталась в лесу, – всхлипнула Анюта, обнимая меня за шею. – Я думала, ты заразишься от той тёти и тоже умрёшь!

– Малыш, смертью нельзя заразиться! – ласково говорила я, гладя её по спине. – Обещаю, что умру, только когда увижу твоих внуков! Лет в сто!

– Правда? – Аня заглянула мне в глаза.

– Правда, – улыбнулась я. – Пойдём домой, будем пирог печь.

Варя молча наблюдала за нами, опёршись рукой на стол. Кивнув ей на прощание, я взяла дочь за руку, и мы пошли домой. Джек весело скакал рядом, и я заметила, как Аня улыбается, глядя на него. Облегчённо вздохнув, я зашла в магазин за продуктами для пирога.

– Да ты с ума сошла! – ахнула Варя, едва не подавившись пирогом, когда узнала про сумку.

Мы сидели на кухне, пили французское вино (по крайней мере, так было написано на бутылке) и ели пирог. Анютка, уставшая за день, уже спала. В доме стояла тишина.

– Сама не знаю, как так вышло… – промямлила я, вертя в руках бокал. Я чувствовала себя полной дурой.

– Ну, Сашка, умеешь же ты влипать в неприятности! – покачала головой подруга, откусывая огромный кусок пирога.

– Почему сразу неприятности? – вяло возразила я. – Завтра отвезу сумку и забуду, как страшный сон!

– Ох, не думаю, что всё так просто! – заявила Варя. – У меня плохое предчувствие!

– Да перестань! – вдруг обиделась я. – Чего раскаркалась?

Всё будет хорошо!

Варька лишь фыркнула, продолжая уплетать пирог.

– Слушай, Сашка, – вдруг заговорила она, таинственно понизив голос, – а где сумка-то?

– В коридоре, в шкафу.

– Сегодня полнолуние… – задумчиво протянула Варя, глядя в ночное окно.

– И? – недоумённо спросила я.

– Не боишься, что покойница за своей вещичкой явится?

У меня отвисла челюсть.

– Я знала, что ты немного того, – покрутила я пальцем у виска, – но не до такой же степени!

– А что такого? – невозмутимо пожала плечами Варя. – Если ты в это не веришь, это не значит, что этого нет!

– Варя, покойники не ходят! Ей эта сумка уже не нужна!

– Откуда ты знаешь? – фыркнула подруга. – Может, как раз очень даже нужна!

– Хватит чепуху молоть! – отрезала я, хотя от её слов у меня по спине побежали мурашки.

В это время на улице сначала залаял, а потом завыл Джек.

Варя вздрогнула и уронила кусок пирога. Он с шумом упал на пол.

– Неужели она пришла? – прошептала подруга сдавленным голосом.

– Ты с ума сошла?! – возмутилась я, чувствуя, как холодеют ладони, а по спине бежит холодный пот. – Джек всегда воет, когда чего-то боится!

– Вот именно, боится… – Глаза Варьки округлились, в них плескался ужас.

– По-моему, тебе пора домой! – вспылила я, понимая, что ей удалось меня напугать. – К тебе-то привидение точно не придёт!

– И то верно! – совсем не обидевшись, Варя вскочила из-за стола. – Завтра расскажешь, как съездила. Пока!

Быстро натянув сапоги и на ходу застёгивая куртку, она выскочила на улицу.

– Дура! – выругалась я, запирая дверь, и отправилась спать.

Но сон не шёл. Всё время чудились скрипы, вздохи и шаги.

Ругая подругу, которая нагнала на меня страх, я включила свет и взяла книгу. И только когда начало светать, я щёлкнула выключателем и наконец задремала.

Глава 2

На следующее утро, отправив Анюту в школу и отпросившись у директора, я поехала в город. Выйдя из автобуса, почти час искала нужную улицу: телефон сел, и карта была недоступна. Прохожие, к которым я обращалась, либо лишь пожимали плечами, либо вовсе не останавливались, словно не замечая меня.

Поняв, что так ничего не добиться, я со вздохом пересчитала деньги в кошельке и направилась к стоянке такси. Усевшись в машину, я показала адрес водителю – пожилому мужчине с усталым взглядом и усами, как у почтальона Печкина. Когда он завёл мотор, я облегчённо откинулась на сиденье. Слава Богу! А я уже начала думать, что такой улицы не существует!

Такси остановилось на окраине города у старого обшарпанного дома. Дверь в подъезд висела на одной петле, окна первого этажа были выбиты.

– Это точно здесь? – удивлённо спросила я.

– Точно, – кивнул водитель, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю.

Впрочем, никто и не говорил, что сын убитой должен жить в шикарном доме в центре города.

– Не подождёте? Я быстро!

– Без проблем, – пожал плечами шофёр. – Можете не торопиться, счётчик работает.

Не ответив, я выскочила из машины и вошла в подъезд. В нос ударил отвратительный запах – кошачьей мочи и кислых щей. Поморщившись, я проигнорировала лифт и быстро поднялась по грязной лестнице.

В юности, собираясь замуж, я мечтала здесь жить. Большой город манил – казалось, здесь можно найти любую работу, ходить в кино, театр, на концерты. Или просто гулять ночью иод руку с любимым. Сейчас же я понимаю, как хорошо жить в собственном доме на природе. Упаси Бог иметь квартиру в таком месте!

Слегка запыхавшись, я поднялась на седьмой этаж и наконец увидела нужную дверь. Прежде чем позвонить, решила перевести дух. Оглядевшись, я побрезговала прислониться к стене и осталась стоять посередине площадки.

Дверь внезапно распахнулась, и из неё выпорхнула симпатичная девушка лет двадцати. На ней был светло-синий джинсовый костюм, русые волосы собраны в хвост, голубые глаза ярко подведены. В руках она держала пакет с мусором.

– Вы кто? – настороженно спросила она, оглядывая меня.

– Здравствуйте! – улыбнулась я. – Скажите, здесь живёт Логинский Павел Андреевич?

– Да, – кивнула девушка, поднимая крышку мусоропровода и бросая пакет. – Это мой двоюродный брат. А зачем он вам?

– У меня для него письмо, – ответила я, роясь в сумке.

– Вы что, почтальон? – приподняла бровь девушка. – Почему не бросили в почтовый ящик?

– Я не почтальон. Письмо попало ко мне случайно, – заговорила я быстрее, наконец достав конверт. – И боюсь, у меня плохие новости. Хотя вы, наверное, уже знаете. Полиция должна была сообщить.

– Что сообщить? – прошептала она, резко бледнея и опираясь на стену. – Что случилось?

– О женщине… убитой женщине, – попыталась объяснить я. – Простите, я не знаю, как её зовут и кем она вам приходится, но в её сумке было это письмо с вашим адресом.

Девушка вырвала конверт из моих рук и, взглянув на подпись, побледнела ещё сильнее. Нет, даже позеленела. Глаза лихорадочно блестели, над верхней губой выступили капельки пота.

– Тётя Люда? – прошептала она. – Не может быть… Она же погибла. Давно!

– Как погибла? Как давно? – отступила я. – Может, вы что-то не так поняли?

– Войдите, – пригласила девушка.

Я оказалась в бедно обставленной, но чистой гостиной. Мебель была явно советских времён: продавленный, местами порванный диван, накрытый клеёнкой в красную клетку стол, сервант со старой посудой.

– Как вас зовут? – спросила девушка, когда мы присели на диван.

– Александра. Можно просто Саша.

– Я Лиза. Как письмо попало к вам? Какую женщину вы видели и где?

Ненадолго замявшись, я рассказала о вчерашнем происшествии.

Лиза сидела, вцепившись в диван. Её глаза округлились и наполнились страхом. Когда я закончила, она вскочила и бросилась к серванту. Достала потрёпанный альбом, дрожащими руками перелистнула его и протянула мне.

– Это она? – спросила она напряжённым, звенящим голосом.

С фотографии смотрела та самая женщина. При жизни она была, конечно, красивее – смерть ведь не красит никого. На снимке она стояла на улице, ветер развевал её волосы, а она, улыбаясь, обнимала молодого парня, очень на неё похожего. Видимо, это и был её сын.

– Да, – ответила я.

Альбом выпал из ослабевших пальцев Лизы и с глухим стуком упал на пол. Девушка буквально рухнула на диван и закрыла лицо руками.

– Этого не может быть, понимаете? – глухо проговорила она, глядя на меня безумными глазами. – Она погибла!

– Простите, Лиза, – мягко коснулась я её руки. – Это бестактно, но… как она погибла? Не могла ли она выжить?

– Нет! – дёрнулась девушка. – И где бы она была все эти годы? Тётя Люда погибла в авиакатастрофе четыре года назад! Может, помните, тогда было крупное крушение. Даже тела не всех нашли. Мы её и похоронить-то не смогли!

Я вздрогнула, словно меня по голове ударили.

– Самолёт летел из Благовещенска, взорвался и упал в океан? – спросила я осипшим голосом, уже зная ответ.

– Да, – кивнула Лиза. – Как вы думаете, можно было выжить в такой катастрофе?

– Нет. – Я ущипнула себя за руку, отгоняя наворачивающиеся слёзы: любое напоминание об Артёме причиняло невыносимую боль.

– Что с вами? – прищурилась Лиза.

– Просто я слишком хорошо знаю ту аварию, – призналась я. – Мой муж тоже был на том рейсе.

– Какое совпадение… – протянула девушка.

Видимо, первый шок прошёл, и она взяла себя в руки. На щеках проступил румянец, она устроилась на диване и сцепила пальцы.

– Вот почему её лицо показалось знакомым! – меня осенило. – Тогда все каналы показывали фотографии погибших!

Лиза не ответила. Она перевела взгляд на конверт и решительно разорвала его. Оттуда выпал сложенный вдвое листок.

– «Сыночек!» – почему-то вслух начала читать она.

– Но это же не вам! – попыталась я остановить её. Мне почему-то не хотелось знать содержание письма.

– Плевать! – буркнула девушка и продолжила: – «Сыночек! Любимый мой сыночек! Не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить! Я совершила ужасный поступок, бросив тебя. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Я знала, что Вера вырастит тебя вместе со своей Лизой, что она не оставит тебя одного. И только сейчас я понимаю, какую фатальную ошибку совершила, сколько горя причинила вам всем. Прости меня, Пашенька. Я очень люблю тебя. Но не посмею появиться перед вашими глазами. Мне стыдно. Мне очень стыдно. Ещё раз – прости меня, если сможешь…»

– Вера – это ваша мать? – тихо спросила я.

– Да, – кивнула Лиза.

Она сидела словно поражённая громом. Рука с письмом безвольно опустилась, по щекам текли слёзы.

– Когда тётя Люда погибла, мама забрала Пашку к нам. Ему было всего двенадцать. Нам было тяжело. Тёте Люде от бывшего мужа досталась большая квартира. Она продала её, купила маленькую однушку, а деньги положила в банк. После катастрофы мама хотела снять деньги и купить нормальную квартиру – жить втроём здесь было сложно. Но счёт оказался пуст! Неизвестно зачем, тётя Люда сняла все деньги. Но мы справились! Стали сдавать квартиру тёти, мама устроилась на вторую работу. Всё наладилось, мы смирились. И теперь всё рухнуло! – голос девушки сорвался в истерику. – Что случилось? Тётя Люда была жива все эти годы? Где она?

– Не знаю, что тебе сказать, Лиза… – мягко сказала я, касаясь её плеча. – Вам нужно обратиться в полицию, к следователю Михаилу Петренко. Он приезжал на место. Вряд ли я смогу помочь…

– Да, конечно… – Лиза выпрямилась и быстро смахнула слёзы. – Простите. Не стоило вам всё это рассказывать, просто я в шоке. Даже не знаю, как сказать маме и Пашке.

– Всё наладится! – ободрила я её. – В жизни всякое случается, но вы справитесь. Я пойду, Лиза. Мне пора.

– Да, идите… – Девушка проводила меня до двери. – Спасибо, что принесли письмо.

Я кивнула на прощание, оставила сумку на тумбочке и быстро спустилась по лестнице. Такси всё ещё ждало. Я плюхнулась на сиденье и закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. Сердце бешено колотилось.

Господи, что всё это значит? Как та женщина выжила в катастрофе? Неужели это возможно? Где она была все эти годы? Почему просит прощения у сына? Что значит, что она его бросила? Мог ли кто-то ещё остаться в живых? Вопросов много, а ответов нет… Теперь покоя мне не видать. За что мне это? Я только начала приходить в себя, только смирилась с потерей Артёма! А теперь… Теперь я надеюсь, что и он мог выжить! Глупо, по-детски, но эта мысль стучит в висках, отзываясь болью во всём теле! А вдруг? Может, он потерял память и живёт где-то, а мы ничего о нём не знаем?

– Девушка! – Водитель дотронулся до моей руки. – Вы уснули? Куда едем?

– Простите, – опомнилась я. – На вокзал, откуда приехали.

– Понял, – кивнул он и, развернувшись, выехал со двора.

Что же делать? Как узнать правду? Обратиться к следователю? Но что он скажет? Или попытаться самой всё выяснить? Хотя я даже не знаю, с чего начать.

В висках застучала боль. Приступ мигрени, как всегда, настиг после сильного волнения. С тошнотой, подступающей к горлу, я полезла в сумку, проглотила таблетку и попыталась отвлечься. Нет, сейчас не время об этом думать. Сначала стоит успокоиться. Для такого дела нужна холодная голова.

Вот и вокзал. Кое-как придя в себя, я расплатилась с водителем и вскочила в отходящий автобус. Главное сейчас – чтобы Анюта не заметила моего состояния. Нужно выпустить пар, прежде чем идти за дочкой. Нужно поговорить с кем-то, посоветоваться. Конечно, с Варькой! Она обязательно что-нибудь придумает!

Какой бы сильной я ни старалась казаться, в душе я оставалась той же маленькой девочкой, которая ищет защиты у взрослых. Мне всегда хотелось разделить свою ношу с кем-то. А сейчас – особенно.

Прямо с остановки я помчалась в школу и, пробежавшись глазами по расписанию, влетела в класс, где Варька объясняла очередную теорему. Дети дружно уставились на меня, радуясь неожиданной передышке.

– Варвара Михайловна, можно вас на минутку? – я еле выдавила это сквозь ком, подступивший к горлу, и не узнала свой голос.

– Так, ребятки, тихо! – сказала Варька, откладывая указку. – Учим правило на странице сто пятьдесят шесть. Приду – проверю! – с этими словами она вышла в коридор, притворив за собой дверь.

– Что с тобой? – воскликнула она.

В глазах подруги читалась неподдельная тревога. Взглянув на родное лицо, я не сдержалась и расплакалась, размазывая рукавом слёзы с тушью по щекам.

– Варенька… – всхлипывала я, прижимаясь к её плечу. – Варюша, мне так плохо…

– Да что случилось? – воскликнула подруга, отстраняя меня. – Ты можешь сказать или нет?! С Аней что-то?!

– Нет, – покачала головой я. – С Анютой всё в порядке. Тут другое…

– Ты была в городе?

– Да. – Я нервно заломила руки. – Варь, та женщина, которую я вчера нашла, оказывается, четыре года как мертва! Она погибла в той же авиакатастрофе, что и Артём!

– Вот это да! – выдохнула подруга, опершись на дверную ручку. Её и без того большие глаза округлились, став похожими на блюдца. – Ну и история! Но почему ты рыдаешь?

– Да как ты не понимаешь, Варя?! – выкрикнула я, уже не заботясь, кто услышит. – Она каким-то чудом выжила в той катастрофе! Значит, и Артём мог остаться жив!

– Постой! – Варька схватила меня за плечи и встряхнула. – Саша, опомнись! Если бы Тёма выжил, что вряд ли возможно, то где он был все эти четыре года? Почему не вернулся?

– А она? Где была она? Как выжила? – затараторила я, отчаянно пытаясь доказать свою правоту.

– Я уверена, что тут другое объяснение! – твёрдо сказала Варя. – Саша, возьми себя в руки! Понимаю, любое напоминание о той катастрофе для тебя больно, но не сходи с ума! Ты смирилась с гибелью Артёма? Не начинай сначала! Не мучай себя! Я знаю тебя: ты способна выдумать, что он жив, и начать его искать. Но, Сашенька, потерять его во второй раз будет ещё больнее. Не глупи. Тёма давно погиб, как бы тебе ни хотелось верить в обратное.