Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Всё хорошо, солнышко! – Я целовала её мокрые от слёз щёки и глаза. – Я рядом! Я всегда буду рядом!

– Мы пойдём домой? – Анюта с надеждой заглянула мне в глаза.

– Нет, родная, – покачала я головой. – Сегодня переночуем у Вари.

– А Джек? – вспомнила Аня. – Он же голодный!

– Зайка, я сегодня так устала, – взмолилась я. – Ничего страшного, если Джек один раз не поужинает. У меня совсем нет сил идти домой. Обещаю, завтра встану пораньше и покормлю его. Хорошо?

– Хорошо, – вздохнула Аня и снова крепко обняла меня.

Спустя два часа в доме воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов в гостиной. Уставшая за день Аня давно спала, а мы с Варей сидели на кухне. Я всё никак не могла согреться: пила горячий чай и куталась в старый плед, но внутренняя дрожь не проходила. Понизив голос, я рассказывала подруге о событиях дня, а она лишь ахала и снова и снова переспрашивала, не веря услышанному.

– Как мне теперь жить, Варь? – спросила я, ощущая ледяную пустоту внутри. – Как без него?

– Да наплюй ты на него! – вспылила Варька. – Козёл, а не мужчина! Как он мог даже подумать, что ты способна на убийство?

– Не называй его так… – поморщилась я.

– Во даёт! – всплеснула руками Варя. – Он тебя в убийцы записал! Забудь его, Сашка! Ты молодая, красивая, найдёшь другого, в сто раз лучше!

– Да не нужен мне другой! – Я с грохотом поставила чашку на стол. – Мне нужен этот, даже с его невыносимым характером! Я его люблю, понимаешь?

– Дура ты, вот что! – с досадой покачала головой подруга. – Это сейчас тебе кажется, что любишь. Пройдёт месяц, другой – и ты сама поймёшь, что такое не прощают. Всю любовь твою как ветром сдует! Вспомни, ты и про Артёма когда-то так же говорила!

– Это совсем другое… – пробормотала я, отворачиваясь. – Что с нами стало, Варька? Ты совсем меня не понимаешь…

Я поднялась и, не глядя на подругу, поплелась в спальню. Рухнула на кровать прямо в одежде и провалилась в тяжёлый, беспросветный сон.

Проснувшись и не обнаружив рядом Ани, я подумала, что дочь наверняка уже завтракает. Медленно, через силу, поднялась с кровати. В горле противно саднило, всё тело ломило. Я застелила постель, сходила в ванную, кое-как умылась и, не глядя на себя в зеркало, провела расчёской по волосам. Только тогда выползла на кухню. Голова раскалывалась, меня бил озноб. Простуда подкралась как нельзя некстати.

– Ну наконец-то! – встретила меня Варя. Она, уже собранная, сидела за столом и допивала чай. – Вы в школу сегодня собираетесь?

– Я точно нет.

Я рухнула на стул и уронила голову на сложенные на столе руки.

– А вообще я, наверное, уволюсь.

– Ты что?! – Варя так поразилась, что даже не донесла бутерброд до рта. – Саш, это всё закончится, а деньги тебе потом где брать?

– Когда это закончится, я уеду, – глухо ответила я.

– Куда? – удивление подруги достигло предела.

– Куда угодно, – ответила я, откинувшись на спинку стула. – Не могу я здесь больше оставаться. Всё надоело. Этот посёлок, эти улицы… даже собственный дом опостылел. Продам его, заберу Аню с Джеком – и махну отсюда.

– К нему, что ли? – хмыкнула Варя, с шумом отхлёбывая чай.

– Если бы… – я горько вздохнула. – Знаешь, о чём я сейчас больше всего мечтаю? – неожиданно вырвалось у меня.

– И о чём же?

– Хочу, чтобы мы все – я, Анька, Миша и Андрей – уехали отсюда куда-нибудь далеко! Туда, где нас никто не знает. Хочу новый город, новую работу, новую жизнь! Несчастливый этот посёлок!

– Андрей? Это ещё кто? – Варя откусила почти полбутерброда, густо намазанного майонезом.

– Сын Миши…

– Так у него ещё и сын есть?! – Подруга подавилась и закашлялась. – Ты совсем рехнулась? И ты ещё надеешься с ним поладить? На кой тебе мужик с «довеском»?

– Прекрати! – резко оборвала я. – Какой «довесок»? Было бы странно, если бы мужчина в тридцать пять лет был бездетным!

– Странно, – фыркнула Варя. – Но ребёнок-то обычно с матерью живёт!

– У меня тоже есть «довесок», ты не забыла? Аня! И она для кого-то тоже чужая! Но Миша нашёл с ней общий язык! Неужели я не смогу поладить с его сыном?

– Да ты просто с катушек съехала!

Варя выразительно покрутила пальцем у виска, затолкала в рот остаток бутерброда, допила чай и спросила:

– Так что, Аня сегодня тоже в школу не идёт?

– Ой, а где она? – опомнилась я. – Я думала, она с тобой!

– Здрасьте, приехали! – Варя упёрла руки в бока. – Кто тут у неё мать – я или ты? Я её сегодня в глаза не видела!

– Аня! – леденея от страха, я закричала так, что заложило уши. – Анечка, ты где?!

Пятнадцать минут я металась по дому и двору, обыскивая каждый угол. Дочки нигде не было. Я влетела обратно в дом.

– Где она?! – в моём голосе звенела истерика.

Вид подруги, спокойно завязывавшей у зеркала шарф, вызвал у меня приступ бешенства:

– Как ты можешь так хладнокровно собираться на работу, когда Бог знает что случилось?!

– Я никогда не теряю голову, – парировала Варя, закидывая сумку на плечо. – И опаздывать не могу, потому что, в отличие от некоторых, моя работа – мой источник дохода. А ты вместо истерики сбегай домой. Уверена, она помчалась к своему любимому псу.

– Точно! – я обрадовалась, чмокнула подругу в щёку и выскочила на улицу.

– Хоть куртку застегни! – крикнула мне вслед Варя.

Только тогда я заметила, что бегаю по морозу в распахнутой куртке и без шапки. На ходу застёгивая молнию и натягивая капюшон, я кубарем влетела в свой двор. То, что Аня была здесь, сомнений не вызывало: после ночного снегопада земля была исчерчена свежими следами. Но, к моему ужасу, рядом с мелкими детскими отпечатками чётко выделялись крупные, явно мужские.

– Аня! – позвала я, и голос сорвался на плач.

В ответ – тишина. Джек весело вилял хвостом, поглядывая на меня, но я не обратила на него внимания.

На припорошенном снегом крыльце следов не было. Значит, Аня в дом не заходила. Зато у скамейки земля была истоптана – чьи-то мужские следы. Кто-то сидел здесь, поджидая. А это что?

Я нагнулась и подняла окурок. Перед глазами поплыло. Такие сигареты всегда курил Артём…

Швырнув бычок, я выхватила телефон и набрала номер Ани. В трубке – сухой голос автоответчика: «Абонент недоступен». Слёзы застилали глаза, я дважды ошиблась, набирая знакомый номер, но наконец в трубке зазвучали гудки.

– Ну пожалуйста, возьми трубку… – шептала я, бесцельно кружа по двору и сжимая кулаки от бессилия.

Горячие слёзы текли за воротник, но я не чувствовала ничего, кроме леденящего страха.

– Алло? – наконец раздался родной голос.

– Аня пропала! Артём… следы… его сигареты… – я бормотала что-то бессвязное, сотрясаясь от плача.

– Саша, Саша, я ничего не понимаю! – почти кричал в трубку Миша. – Что у вас случилось? Где Аня?

– Она пропала! – я, наконец, взяла себя в руки. – Её похитил Артём, больше некому! Миша, найди её! Умоляю! – голос сорвался, я зашлась в приступе кашля. В груди словно горел факел, горло разрывалось от боли, но мне было плевать на всё – лишь бы Аня сейчас оказалась рядом.

– Сашка, успокойся! – Миша тяжело дышал в трубку, словно куда-то бежал. – Не затаптывай следы! Я соберу опергруппу, и мы выезжаем! Сашка, слышишь, я уже спускаюсь! Держись!

Я отключила телефон, поднялась на крыльцо и рухнула на холодную скамейку. Тело покрывали мурашки, а порывы ледяного ветра, пробиравшегося под куртку, лишь усиливали эту дрожь.

– Аня, Анечка… – шептала я, прижав кулаки к груди.

Не знаю, сколько я просидела в этом оцепенении. Опомнилась, лишь услышав вой сирен. У калитки резко затормозили полицейские машины. Боже, как быстро всё меняется! Вчера вид таких же машин повергал в ужас, а сегодня они были желаннее всего на свете.

Первым выскочил Миша. Присев рядом на корточки, он сжал моё лицо в ладонях.

– Ты как? – в его голосе слышалась тревога. – Сашка, да ты вся горишь!

– Плевать! – я упрямо мотнула головой. – Найдите Аню…

– Найдём! Обязательно найдём! – Он поднялся, снова суровея. – Сань, да на тебе же ветровка! Ты же больна!

– Отстань! – огрызнулась я. – Мне всё равно, понял? Ищите дочь!

Тем временем во двор ввели служебную собаку, и Джек залился лаем.

– Джек! – мы крикнули на него в унисон с Мишей.

Служебный пёс деловито обнюхал землю, рванул поводок и помчался к лесу. Оперативники – за ним.

– Я тоже! – Я вскочила и побежала следом.

Миша взглянул на меня – и не посмел перечить.

Бежать было невыносимо тяжело. Голова раскалывалась, в висках стучало. Я чувствовала, что горю, но мной двигало одно – спасти дочь.

Из леса донёсся выстрел. Я вздрогнула и чуть не упала.

– Боже, что там?!

Аню я увидела первой – она бежала нам навстречу. Обхватив хрупкое тельце, я прижала её к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.

– Мама, я видела папу! Он живой! – Дочка вся дрожала, её испуганные глаза бегали из стороны в сторону.

– Знаю, родная, знаю…

Я снова прижала её голову к плечу и почувствовала, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело, и я рухнула в снег. Последнее, что услышала, был пронзительный крик дочери:

– Ма-а-ма-а!

Я очнулась у себя дома, на диване в гостиной. Было душно и жарко. Повернув голову, я увидела потрескивающий огонь в камине. Попыталась приподняться, но голова закружилась так, что пришлось снова лечь.

– Эй, здесь кто-нибудь есть? – крикнула я и сама испугалась, как тихо и хрипло прозвучал мой голос.

Из кухни выглянула Аня.

– Мамочка, ты проснулась! – Она тут же подбежала и устроилась рядом, бережно взяв меня за руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Всё в порядке, – я с трудом улыбнулась. – А с тобой всё хорошо?

– Угу, – дочка радостно закивала, и её аккуратные косички весело затряслись на плечах.

– А кто ещё здесь? Варя?

– Нет, дядя Миша, – сообщила Анюта. – Он на кухне, ужин готовит. Картошку чистит. Я тоже хотела, но порезалась. Смотри! – И она с гордостью продемонстрировала мне палец с пластырем.

– Понятно. – Я откинулась на подушку, чувствуя, как слабость снова накатывает волной. – Ань, скажи… почему ты одна пошла домой?

– Я хотела покормить Джека! – надула губки Аня. – Ты так крепко спала… Я подумала, быстро сбегаю и вернусь. Взяла ключ и пошла. Прихожу, а во дворе сидит папа. Я так испугалась! Он же умер… А он встал, подошёл, обнял меня и говорит: «Здравствуй, дочка! Как ты выросла!» А я молчу, не могу ни слова сказать, просто смотрю на него. А он сказал, что сильно соскучился и хочет поговорить. Предложил прогуляться. Я подумала, что ненадолго… Мне так хотелось с ним пообщаться… Мы дошли до леса и сели на пеньки.

– И что же он рассказал? – мягко спросила я.

– Сказал, что его держали в плену пираты, – Аня криво улыбнулась. – Смешно, да? Думает, я совсем маленькая и поверю в такие сказки. Потом прибежала собака, папа вдруг вскочил и бросился прочь. А потом… потом вышли дяди из полиции и начали стрелять! Один подбежал ко мне, спросил, в порядке ли я, и велел бежать к дороге, сказал, что вы с дядей Мишей там. Я побежала… – Её голосок дрогнул, и она потупила взгляд. – А потом… ты упала, и мне стало так страшно…

– Прости меня, малышка… – Я притянула Аню к себе. – Я не хотела тебя пугать.

– Ну что, девчонки, будете ужинать? – с кухни донёсся бодрый голос Миши.

– Да! – обрадовалась Аня и помчалась мыть руки.

– А ты? – тихо спросил он, подходя ко мне.

– А я – нет.

Поскольку отвернуться не получалось, я просто закрыла глаза.

– Саш, прости меня. – Миша присел на край дивана. – Я виноват перед тобой. Теперь я понял: доверие – это главное.

– Вот именно, главное! – Я не удержалась и приподнялась на локте. – Без него не будет ни любви, ни счастья!

– Согласен… Прости за те слова… – он запнулся, – что ты со мной из расчёта. Хотя… ты тоже хороша, не спорь!

– Я и не спорю! – Я гордо вскинула подбородок. – Сам спровоцировал.

– Может быть… – Миша осторожно взял мою руку и прикоснулся к ней губами. – Я думал, ты всё ещё любишь… или любила Артёма… и поэтому… В общем, я тебя понимал. Ты женщина, натура у тебя горячая…

– Хватит! – буркнула я. – А то опять договоришься.

– Ну так что, мир? – Он посмотрел на меня с надеждой.

– Перемирие! – бросила я и тут же закашлялась, чтобы скрыть предательскую улыбку. – Но окончательно ты ещё не прощён!

– Я буду стараться! – пообещал Миша. – Может, всё-таки поешь?

– Не хочу, – отказалась я. – Голова кружится.

– Доктор сказал, тебе нужно в больницу. Пока ты бегала по морозу, успела заработать воспаление лёгких.

– Сюда приходил врач? – удивилась я.

– Естественно! – Миша одёрнул край одеяла. – А как ещё тебя было приводить в чувство? Аня рыдает, ты белее простыни… Температура под сорок была!

– Кошмар… – Я закрыла глаза. – Вся эта история меня окончательно добила.

– Но нельзя же так! – Он посмотрел на меня с упрёком. – Да, последние дни были адскими, но и раньше ты всё принимала слишком близко к сердцу!

– Поставь себя на моё место – тогда поймёшь! Кстати… – Я с трудом приподнялась на подушке. – Артёма поймали? Где он?

– В камере. Завтра утром вызову на допрос.

– Я хочу присутствовать! Миш, ну пожалуйста! Надену все кофты, какие есть, закутаюсь в три шарфа! Разреши!

– Посмотрим по твоему состоянию, – уклончиво ответил он. – Спи сейчас. Набирайся сил.

– Варя заходила?

– Нет.

Я тяжело вздохнула. Что творится с подругой? Раньше она была другой – уже сто раз примчалась бы проведать. А сейчас… Эх, Варька, что с тобой?

– Ты… останешься сегодня? – несмело спросила я, уже готовясь к отказу.

– Останусь, – твёрдо сказал Миша.

– А как твой сын? Надеюсь, всё в порядке?

– Как сказать… – он вздохнул. – Отца в больницу забрали, мать с ним. Андрюха перепугался и примчался ко мне. Кстати, он тебя вспоминает добрым словом!

– Ой не ври! – я рассмеялась, но смех тут же перешёл в приступ кашля.

– Серьёзно! – Миша широко раскрыл глаза, подчёркивая свою искренность. – Говорит, что очень благодарен за помощь.

– Да не за что благодарить, – я скептически махнула рукой. – Так бы любой на моём месте поступил.

– А вот и нет! Тот же дежурный – не поступил. Я ему потом, между прочим, полноценный разнос устроил!

– Верю! Мне за него даже страшно стало… Постой, а где сейчас мальчик? – спохватилась я.

– У бабушки. Не может же она сутками в больнице дежурить.

– Хорошо… – тихо пробормотала я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня и веки тяжелеют.

Моя рука всё ещё лежала в его ладонях – так тепло и безопасно… Хотелось, чтобы этот миг длился вечно.

Глава 10

Утро редко бывает по-настоящему хорошим. Чаще мы его просто не замечаем, вечно куда-то спеша. Лично у меня хороших утра было всего три.

Первое случилось в пятом классе, когда мой день рождения выпал на субботу. Я проснулась, неспешно понежилась в кровати, вкусно позавтракала, получила подарки и умчалась на горку. Никакой школы, никаких уроков, никаких заданий…

Второе – когда я однажды проснулась и увидела на подоконнике букет ромашек. Артём поначалу был очень романтичным.

Ну а третье – утро на второй день после свадьбы. Мы с мужем проснулись в совершенно пустом доме и поняли, что сегодня никуда не нужно идти, ни с кем разговаривать и можно наслаждаться обществом друг друга. Родители тактично оставили нас одних, уйдя к знакомым.

А сегодня, кажется, намечается четвёртое замечательное утро… И, пожалуй, оно окажется самым счастливым из всех.

Я открыла глаза, подняла голову и с радостью поняла, что она больше не кружится. В комнате было тепло и уютно. За окном танцевали крупные хлопья снега. Я сбросила одеяло, села и тут же расплылась в улыбке.

На полу рядом с диваном спал Миша. Во сне он выглядел трогательно и беззащитно. Я наклонилась, коснулась рукой его волос, чтобы убедиться, что это не сон, что он действительно здесь. Счастье затопило меня с головой.

Аккуратно соскользнув на пол, я на цыпочках пробралась в комнату дочери, убедилась, что та спокойно спит, и вышла в ванную.

Несмотря на саднящее горло и кашель, который так и норовил вырваться, чувствовала я себя бодро. Именно эта бодрость и подтолкнула меня осуществить план, который я лелеяла в душе уже давно, но всё никак не решалась.

Застыв перед зеркалом, я задумчиво постучала зубцами ножниц по руке. А потом решительно намочила волосы и принялась безжалостно их резать.

Ещё в юности я была главным парикмахером для всех своих подруг. В день выпускного я с самого утра накручивала и заплетала волосы одноклассницам. К вечеру я валилась с ног от усталости и потому отправилась на долгожданный бал просто с распущенными по плечам волосами – на себя сил уже не осталось. Естественно, на фоне подруг я смотрелась серой мышкой.

Я очень хотела учиться на парикмахера, но родители пришли в ужас от моей идеи и настрого запретили даже думать о профессии «цирюльника». Так я оказалась в педагогическом университете. Я ни о чём не жалею и благодарна маме с папой, что они тогда меня переубедили. Но, как говорится, мастерство не пропьёшь…

Через полчаса я взглянула в зеркало и причмокнула от удовольствия. Волосы стали чуть короче, теперь они едва доставали до плеч. И у меня появилась чёлка! Я была права, полагая, что такая стрижка мне пойдёт. Лицо приобрело форму сердечка, а глаза заиграли по-новому. Включив фен, я высушила волосы и уверенно взялась за косметичку.

Интересно, что скажет Миша? Выгляжу я, говоря без ложной скромности, просто шикарно…

– Эй, Саш, ты здесь?

Вот именно о нём поду мала, а он уже тут как тут – стоит за дверью и настойчиво стучит. Но я не могу открыть, я ещё не готова!

– Да, здесь! – отозвалась я. – Подожди ещё минут десять!

Я надела свой самый нарядный ярко-голубой свитер, элегантную меховую накидку, чёрные брюки и новые сапоги на каблуках. Критически осмотрев себя в зеркале со всех сторон, я, наконец, вышла.

– А вот и я! – Застыв на пороге, я с замиранием сердца ждала Мишиной реакции.

Он медленно обернулся и взглянул на меня. Его глаза начали медленно расширяться от удивления.

– Саша? – неуверенно произнёс он. – Это ты?

– Ну кто же ещё? – улыбнулась я в ответ.

– Тебя не узнать! – удивлённо протянул он, разводя руками. – Ты что, ночью в парикмахерскую слетала?!

– Я сама себе парикмахер! – счастливо рассмеялась я, польщённая его реакцией. – Ну как? Идёт?

– Да не то слово! – ответил Миша, и в его голосе прозвучала искренность. – Ты стала ещё прекраснее!

– Спасибо, – кокетливо опустила я глаза.

– И это всё ради него… – вдруг мрачно пробормотал он, и лицо его сразу потемнело.

– Ты о чём? – удивилась я, подходя ближе и устраиваясь на подлокотнике его кресла.

– Не о чём, а о ком! – почти зло выкрикнул Миша. – Сегодня же допрос Артёма! Я обещал тебя взять. И вот ты с утра – с новой причёской…

– Миш, не неси ерунды! – поморщилась я. – Верь или нет, но, пока я всё это делала, о бывшем муже и не вспоминала. Я думала только о тебе. А если ты снова не веришь… – Я нарочито медленно поднялась и сделала шаг прочь, втайне надеясь, что он меня остановит. И он оправдал мои ожидания.

Миша схватил меня за руку, притянул к себе и, уткнувшись лицом в волосы, хрипло прошептал:

– Я просто ревную! Как ты не понимаешь…

Я крепче прижалась к нему и, вздёрнув голову, оказалась с ним нос к носу.

– Никогда не ревнуй меня. Раз уж я с тобой, значит, больше мне никто не нужен…

Такого чудесного утра у меня ещё не было. Проснулась Аня, и мы все вместе завтракали на кухне. По дому витал аромат кофе. Я сидела, прижавшись к стене, смотрела на самых дорогих людей и буквально таяла от счастья. Так хотелось верить, что с появлением Миши каждый наш день будет таким – спокойным, уютным и безмятежным.

В реальную жизнь я вернулась, полная сил. Оказавшись в здании полиции, я уверенно зашла в кабинет и уселась на печально знакомый диван. Миша был мрачен, и я не могла понять, всегда ли он такой на работе, или просто нервничает из-за нашей встречи с Артёмом.

Я и сама потихоньку начинала сходить с ума. Встреча с мужем, который давно погиб для тебя, – занятие не для слабонервных. Я то и дело поглядывала на часы, пытаясь предугадать наш разговор. Что он скажет? Как будет оправдываться?

Минуты текли томительно медленно, и, когда дверь наконец распахнулась, я с ужасом поняла, что совершенно не готова его видеть. Сердце перевернулось в груди и заколотилось с бешеной скоростью.

За эти четыре года Артём почти не изменился. Казалось, будто только вчера он, поцеловав меня на прощание и пообещав Ане привезти подарок из Благовещенска, ушёл… Ушёл навсегда, оставив после себя лишь боль.

Я смотрела на когда-то родное лицо сквозь пелену навернувшихся слёз. Оно расплывалось у меня перед глазами, и я изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не разрыдаться. Обида, так долго сидевшая в сердце занозой, поднялась комком к горлу. Язык чесался от невысказанных слов.

Конвоир, приведший Артёма, усадил его на стул и скрылся за дверью. Мой муж старательно отводил взгляд.

– Впервые провожу допрос с «мёртвым» человеком'. – насмешливо хмыкнул Миша. – Ну что, Артём Валерьевич, будем каяться?

Артём нервно дёрнулся и зло посмотрел на следователя.

– Что вы хотите от меня услышать? Что я сволочь? Ну хорошо, я сволочь! Я бросил жену и ребёнка и сбежал с другой женщиной! Просто так сложились обстоятельства! И Сашка, между прочим, тоже виновата!

– Нет, ты не сволочь! – прозвучал чей-то голос, и я с опозданием поняла, что это мой. – Ты – трус! Подлый, мерзкий трус! Ты предпочёл скрыться, прикинуться мёртвым, лишь бы не говорить со мной честно!

– Не льсти себе! – скривился Артём, наконец поворачиваясь ко мне. – Стал бы я тебя бояться! Мне жизнь подарила шанс, и было бы глупо им не воспользоваться! Окажись я тогда дома, тебе пришлось бы хоронить меня по-настоящему! И твоей вины в этом нет совсем!

– Ну и в чём же её вина? – вклинился в наш разговор Миша.

– В чём? – Артём уставился на него взглядом, пышущим от негодования. – Да в том, что она клуша! Домашняя курица! Поведи она себя иначе, может, я бы и не ввязался в эту авантюру! А она ничего не замечала! Зациклилась на доме, на ребёнке, а до меня ей и дела не было! Её папаша был против нашей свадьбы и даже после неё продолжал настраивать против меня свою дочурку!

– Это ложь! – Я вскочила с дивана, не в силах сдержать гнев. – Ни папа, ни мама ни разу не сказали о тебе плохого слова! Даже когда мы ссорились, они уговаривали меня быть терпимее, говорили, что у тебя своё мнение и мне нужно с ним считаться! Как ты смеешь порочить их память?!

– Когда они разбились, я наконец вздохнул свободно! – прошипел Артём. – Смог ходить по собственному дому, не опасаясь колючего взгляда твоего папаши! Думаешь, я не видел, как твоя мамаша каждый вечер демонстративно принимала свои капельки на кухне, вздыхая?

– У мамы было больное сердце! – я буквально задыхалась от ярости. – Она принимала эти капли шесть лет, ещё до того, как мы с тобой познакомились!

– Патологическая неуверенность в себе… – Миша откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и с видом знатока наблюдал за нашей перепалкой. – Вам, Артём Валерьевич, повсюду мерещились враги, что красноречиво говорит о заниженной самооценке.

– Хватит корчить из себя психолога! – рявкнул Артём. – Она всё врёт! Всё было именно так, как я говорю! Да, я был рад, когда мои «любимые» тесть с тёщей отправились на тот свет! Но эта дура ревела целыми днями! Полгода она ходила с опухшим лицом и не слышала ни единого моего слова! Я терпел это только ради дочери!

– О, как же ты о ней заботился! – я сорвалась на крик и зашлась кашлем.

Миша молча подал мне стакан воды. Сделав пару жадных глотков, я сжала в пальцах прохладное стекло – оно помогало хоть как-то сохранять самообладание.

– Будь твоя любовь к Ане настоящей, ты никогда бы так не поступил! – намного тише добавила я.

– Она была совсем маленькой! Разве дети в её возрасте понимают что-то о смерти?!

– Дурак! – снова выкрикнула я, захлёбываясь гневом. – Бестолковое чудовище! Ты хоть представляешь, сколько я после твоей «гибели» по врачам с ней таскалась?! Знаешь, сколько сил ушло, чтобы она снова заговорила? Она замкнулась в себе полностью! Справиться помог только психолог! Ты знаешь, как она скучала? Она до сих пор хранит твоё фото в шкафу и думает, что я не в курсе! Видел бы ты, как она смотрит на детей, которые гуляют с папами! Ты – эгоистичное ничтожество! Ты знаешь, что это такое – верить, что человек уже никогда не вернётся, и не иметь даже возможности его похоронить? Я хотела свести счёты с жизнью, а ты в это время наслаждался ею в объятиях какой-то бабы!

– Ух, какие мы нежные! – язвительно ухмыльнулся Артём. – Даже приятно слышать, что ты так по мне убивалась, что жить не хотела. И что же тебя остановило?

– У меня, в отличие от тебя, есть дочь, – ледяным тоном произнесла я, чувствуя, что ещё одно слово – и я вцеплюсь ему в горло.

– Ага, выходит, Аня вовсе не моя? Нагуляла? – фыркнул он. – Ну если бы любила по-настоящему, даже ребёнок не удержал бы…

Все произошло само собой. Я даже не успела осознать, что делаю. Лишь спустя несколько секунд я опустила взгляд на пустой стакан в своей руке и на воду, стекавшую по лицу Артёма.

– Саша, успокойся! – вскочив, Миша встал между нами. – Драки нам здесь точно не нужны!

– А ты изменилась! – не переставал ухмыляться Артём, вытирая кофтой лицо. – Раньше была тихоней, а теперь вот какая дерзкая! Будь ты такой раньше, может, я бы и не ушёл!

– Да упаси Бог! – сверкнув глазами, прошипела я. – Врагу не пожелаю такого мужа, как ты.

– Ну что, закончили обмен любезностями? – Миша сурово нахмурил брови. – Может, перейдём к делу?

– Я при ней ничего говорить не буду! – заявил Артём и нагло откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

– Не волнуйся, я ухожу, – спокойно сказала я. – Но последнее – на память от меня…

Миша, не ожидавший от меня новой выходки, не успел среагировать. Я шагнула в сторону, резко развернулась и отвесила Артёму звонкую пощёчину. Его голова дёрнулась, а рука инстинктивно схватилась за щёку.

Артём выругался.

– Спасибо за комплименты! – прищурилась я. – Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу.

– Увидишь! – вдруг заявил Артём. – Ты не посмеешь запретить мне видеться с дочерью!

– Ах ты…

Я больше не могла сдерживаться. Рванувшись вперёд, вцепилась ему в кофту и дёрнула на себя.

– Нет, ты никогда больше не увидишь Аню! Ты её предал! Ты – мёртв! Тебя больше нет! Ты остался там, в океане, вместе с обломками лайнера! Там мой муж и отец моей дочери! А ты… ты – ничтожество! Ты – никто!

Артём плюнул в мою сторону и снова выругался.

– Ты всегда была эгоисткой, которой плевать на чужие чувства!

– Саша! – крикнул Миша, бросаясь ко мне, но я уже успела вцепиться «мужу» в волосы и изо всех сил оттолкнуть его.

Не ожидавший такой ярости от хрупкой, на первый взгляд, женщины, Артём не удержал равновесия, ударился затылком о стену и с матом рухнул на пол.

– Саша, немедленно остановись! Что ты творишь! – Миша подхватил меня и принялся настойчиво направлять к выходу. – Я думал, ты будешь вести себя цивилизованно, потому и разрешил тебе быть здесь! Возьми себя в руки!

– Запомни: ты никогда не увидишь Аню! Я не позволю тебе снова травмировать её! У неё больше нет отца! Я тебя ненавижу!

Всё-таки Мише удалось вытолкать меня в коридор. Я прислонилась к прохладной стене, тяжело дыша, и поправила растрёпанные волосы. На душе стало легче. Я высказала Артёму всё, что накопилось за все эти годы.

– Что уставился? – Я бросила взгляд на Мишу. – Да, вот такая я! Удивлён? Теперь не нравлюсь?

– Ты мне нравишься любая, – с тяжёлым вздохом ответил он и обнял меня. – Но посиди-ка лучше в холле, ладно? А то ведь и впрямь прибьёшь его нечаянно.

– Больно надо! – я хмыкнула, поправляя кофточку. – Ладно, так и быть, посижу тут.

Два часа я гипнотизировала стрелку часов на стене, приказывая ей двигаться быстрее. Снова начался озноб, поднялась температура – видимо, на нервной почве. Набрав воды из фильтра, стоявшего на столике в холле, я проглотила таблетку, упёрлась спиной в стену и закрыла глаза.

– Эй, ты чего? – через несколько минут над головой раздался испуганный голос Миши. – Саш, ты меня слышишь?

– Слышу, – буркнула я и поднялась. – Чего так долго?

– Рассказ у него затянулся! Много интересного я узнал!

– И что? Рассказывай! – Я чуть ли не запрыгала от нетерпения.

– Пойдём перекусим! – Миша снял с вешалки мою куртку и помог одеться.

– Не хочу есть! – заныла я. – Голова болит. И ноги…

Мишка приложил ладонь к моему лбу и строго сказал:

– Планы меняются. Едем домой! Ты опять вся горишь!

– Ладно… – Ссутулившись, я поплелась на улицу и, вдохнув холодный воздух, закашлялась.

– Быстро в машину! – скомандовал он и, покачав головой, пробурчал: – Будет мне сейчас головомойка от врача, что потащил тебя в город!

– Да вы с ума сошли! – всплеснула руками врач в синем костюме с надписью «Скорая помощь» на спине. – У неё воспаление лёгких, вчера температура под сорок была, а они по морозу в город поехали! Вы её угробить решили?

Миша, словно школьник в кабинете директора, стоял посреди гостиной, опустив голову.

– Не ругайте его! – попросила я, снова укутанная в плед на диване. – Это я его уговорила! Очень не вовремя я заболела, понимаете? Дел много!

– Болезнь никогда не приходит вовремя! – отрезала доктор, набирая в шприц лекарство угрожающе длинной иглой. – Разве что к школьникам перед контрольной!

– Согласна, – кивнула я. – Но более неудачного момента и придумать было нельзя.

– Дела придётся отложить! – Врач щёлкнула пальцем по игле и велела: – Поворачивайтесь на живот.

– Отвернись! – буркнула я Мише.

– Я категорически запрещаю вам выходить из дома! – ворчала доктор, закрывая свой чемодан. – С воспалением лёгких не шутят! Хотите ещё пожить – лежите в постели!

– «Очень, очень постельный режим!» – продекламировала я фразу Маши из любимого мультфильма дочери, едва суровая врач скрылась за дверью. – А готовить мне кто будет? Аню в школу отводить и забирать?

– Что ж, придётся мне пока пожить у вас! – решительно заявил Миша, разжигая камин.

– У тебя же ребёнок! – возразила я, втайне радуясь его решению.

– Андрей уж привык к моим отлучкам.

Миша аккуратно раздул огонь и, когда поленья весело затрещали, устроился рядом со мной.

– Ну что. расскажешь наконец?

– Расскажу, – кивнул он. – Но сначала пообещай, что будешь держать себя в руках. История, мягко говоря, неприятная. Она может тебя шокировать.

– Сильнее, чем весть о воскрешении Артёма? – усмехнулась я. – Вряд ли.

– Нет, родная, как раз не вряд ли! – Миша коснулся губами моего лба.

– Мне страшно.

Я подтянула плед повыше, с тревогой глядя на него.

– Для начала запомни: всё, что ни делается, – к лучшему. Жизнь просто исключает лишних людей.

Он устроился поудобнее и взял мою руку в свою.

Глава 11

– Жила-была в вашем посёлке девушка… – начал Миша, но тут случилось нечто ужасное: мои веки налились свинцом, и я не смогла сдержать зевок. Видимо, подействовал укол. Разумеется, одно лишь любопытство не дало бы мне уснуть, но Миша, заметив моё состояние, тут же замолчал.