Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Ну, давай же, рассказывай! – потребовала я, с усилием раскрывая глаза. Спать хотелось невыносимо.

– Нет, тебе пора спать, – твёрдо заявил он и поднялся. – Всё узнаешь завтра!

– Да, конечно! После твоих слов о шокирующей истории мой сон будет просто безоблачным! – возмутилась я. – Рассказывай сейчас!

– Может, ты бы и не уснула, но под действием лекарства – запросто, – парировал Мишка. Он наклонился, поправил плед и тихо добавил: – Спи, Сашка. Завтра всё расскажу.

Я попыталась возразить, но глаза сами собой закрылись, и я провалилась в сон. И уже не слышала, как Миша набрал номер и тихо спросил:

– Вы её забрали? Хорошо. Завтра в девять приеду на допрос. После можно передавать дело в суд.

Положив телефон в карман джинсов, он вышел. И через полчаса вернулся, ведя за руку довольную Анюту.

Проснулась я в три часа ночи от непонятной тревоги. Сев на диване, мутным взглядом обвела гостиную, залитую лунным светом, и, протянув руку, включила торшер. В комнате никого не было. Нашарив тапочки, я на цыпочках вышла в коридор и заглянула к Ане. Дочь мирно спала, раскинувшись на кровати. Поправив одеяло, я поцеловала её в лоб и бесшумно выскользнула обратно. Осмотр остальных комнат окончательно добил меня – Миши нигде не было. Выходит, он всё же уехал…

Вернувшись в гостиную, я плюхнулась на диван, подпёрла подбородок рукой и глухо вздохнула. Да, я была разочарована. Очень. Почему-то я думала, Миша снова будет здесь с утра… Хотя, чего уж, он мне этого и не обещал.

Я уже собиралась залезть под плед, как вдруг заметила на столе у телевизора белеющий лист бумаги. Вскочив, я схватила его и жадно пробежалась глазами по строчкам, выведенным чётким, каллиграфическим почерком:

«Даже не вздумай выходить из дома, на улице минус двадцать! Думаю, ничего страшного не случится, если Аня один день побудет дома. Я постараюсь приехать как можно быстрее, а пока мне нужно провести допрос одной дамы…»

Что ж, хоть что-то прояснилось. Логично, что ехать на работу с утра Мише удобнее из своего дома, а не от меня. Интересно, что это за дама, которую он собрался допрашивать? Имеет ли она отношение к нашему делу? И что же такого страшного он хотел рассказать мне вчера? Как же всё-таки не вовремя я свалилась…

Вернувшись на диван, я поняла, что сон безнадёжно улетучился. Я взяла книгу, но вскоре захлопнула её, поняв, что не улавливаю ни единой мысли – все они крутились вокруг несостоявшегося разговора. Какая-то смутная, но навязчивая тревога сжимала горло. Что же ещё более ужасное мне предстоит узнать?

За такими невесёлыми размышлениями пролетели ночь и половина утра. Я решила, что раз уж дочь сегодня дома, пусть хорошенько выспится. Да и у меня самой не было ни сил, ни желания подниматься. Болезнь, которую я изначально перенесла на ногах, не могла не аукнуться: голова раскалывалась, в теле ломило каждую кость. Стремясь унять кашель, я сунула под язык пахнущую малиной таблетку и свернулась калачиком под тонким пледом.

Аня вбежала в гостиную без четверти двенадцать.

– Мама! – взвизгнула она, с силой распахнув дверь. – Мама, что с тобой?!

В её широко раскрытых глазах плескался самый настоящий страх.

– Всё хорошо! – попыталась я обнадёживающе улыбнуться. – Ты чего босиком? Пол холодный! Иди ко мне!

Анька мгновенно забралась на диван и прижалась ко мне. Я уткнулась носом в её шелковистые волосы и обняла изо всех сил.

– Мам, а почему я в школу не пошла? – прошептала дочь. – Тебе совсем плохо, да? А где дядя Миша?

– Он на работе, – пояснила я. – А у меня просто температура, не хотелось на мороз выходить. Ты что, в школу очень хочешь?

– Нет, конечно! – тихонько засмеялась Аня. – Я просто испугалась. …

– Всё хорошо… – вздохнула я. – Иди, зайка, умывайся, одевайся, а я приготовлю завтрак.

Аня тут же соскочила с дивана и бросилась в ванную. Я же решила, что хватит валяться и хандрить, и с трудом поднялась. Застелив диван, я кое-как привела себя в порядок и побрела на кухню. Заглянула в холодильник и приуныла. Давненько я не была в магазинах… Совсем забросила хозяйство из-за этого расследования. В последний раз я видела, как Аня наспех хлебала растворимый супчик. Нет, так дело не пойдёт! Я засучила рукава, надела фартук и принялась чистить картошку. Вскоре на плите весело закипал борщ, наполняя дом уютным ароматом.

Налив суп в любимую миску дочери, я добавила ложку сметаны и позвала Аню. Глядя, как она с аппетитом уплетает завтрак, я не могла сдержать улыбку.

Миша приехал, когда уже окончательно стемнело. Весь день я сходила с ума от беспокойства, но так и не решилась ему позвонить. Увидев, как он выходит из машины, я лишь с облегчением вздохнула.

– Ну как самочувствие? – вместо приветствия спросил он с порога.

– Если бы ты вчера всё рассказал, было бы куда лучше! – Я сделала обиженный вид.

– Не думаю, – мотнул головой Миша, снимая куртку и стягивая ботинки. – Вчера у меня ещё не было полной картины, а сегодня я знаю всё. Дело закрыто, Сашка. – Он распахнул руки и крепко обнял меня. – И всё – благодаря тебе! Честно, я уже думал, это дело станет очередным «висяком».

– Ну так в благодарность за помощь немедленно рассказывай всё! – потребовала я.

– Я и не подозревал, что ты настолько любопытная! – восхитился Миша.

– Ты меня ещё плохо знаешь! – отрезала я.

– Ладно, ладно, сдаюсь! – Мишка поднял руки в знак капитуляции. – Всё расскажу – как на духу! Только дай сначала поесть, а? С вчерашнего вечера во рту маковой росинки не было.

– Пойдём, – вздохнула я, чувствуя, что он нарочно тянет время, будто чего-то опасаясь. От этого моё волнение только нарастало.

Но вот он наконец наелся, выпил чаю, умылся, разжевал конфету, запил водой и, видимо, поняв, что тянуть больше некуда, устроился в кресле.

– Садись, Санька, разговор будет долгим, – вздохнул Миша.

Я забралась с ногами на диван, и он начал:

– Жила-была девушка, которая больше всего на свете мечтала разбогатеть. Глядя на родителей, трепетно откладывавших каждую копейку в коробочку на «чёрный день», она лишь сжимала зубы от злости. Ей хотелось жить в шикарном доме, носить дорогие наряды, есть изысканные блюда из красивой посуды. А вместо этого она каждый день просыпалась в своей крохотной комнатушке и завтракала макаронами или манной кашей. По меркам их посёлка семья была вполне обеспеченной, но девушка будто не замечала этого. Ей был нужен совсем другой уровень.

Шли годы, она выросла, получила образование и устроилась на работу. Теперь она и сама получала свои гроши. Родители к тому времени умерли, и весь дом перешёл в её распоряжение. Но она ненавидела его. Девушка листала глянцевые журналы с фотографиями роскошных вилл на морском берегу и представляла себя там, среди этого богатства. Мечта о деньгах превратилась в навязчивую идею. Она была готова на всё, чтобы завладеть заветными купюрами.

Но деньги были не единственной её страстью. Не думай, что она была сухой и бесчувственной. Нет, она умела любить – горячо и безрассудно. Объектом её обожания стал парень по имени Артём, приезжавший в их посёлок каждое лето. Но он будто не замечал её, ведь, в отличие от своих сверстниц, наша героиня не блистала красотой… А потом любовь всей её жизни увлёкся её же лучшей подругой и вскоре женился на ней. А её саму пригласили свидетельницей на свадьбе.

– Не может быть… – прошептала я, чувствуя, как внутри всё обрывается. – Варя?! При чём тут Варька? Какую роль она сыграла в этой истории?

– Главную, Сашка, – ответил Миша. Он взял со стола ручку и принялся нервно вертеть её в пальцах. – Слушай дальше.

После этого Варвара впала в глубокую депрессию и принялась заедать горе выпечкой: тортами, пирожными, печеньем. В этом состоянии она провела больше двух лет. Нет, она не оставила попыток влюбить в себя Артёма. За твоей спиной она горячо поддерживала все его начинания, даже те, против которых ты была категорически настроена. Она с готовностью соглашалась с ним, когда он жаловался на тебя. В общем, стала для Артёма самым верным и преданным другом. А уж когда он однажды пожаловался ей, что жалеет о своей женитьбе, Варя почувствовала себя на седьмом небе.

В одну из бессонных ночей Варя сидела на кухне перед тарелкой с бутербродами и бездумно переключала каналы. Одна из передач заинтересовала её настолько, что целый час, пока не поплыли финальные титры, она не прикоснулась к еде.

К утру, прокрутив в голове увиденное раз двести и взвесив все за и против, Варя уже точно знала, как заработать вожделенные деньги.

Трезво оценив ситуацию, она поняла, что одной ей с таким делом не справиться, и решила привлечь… Артёма. Она-то знала, что он тоже мечтает о богатстве, тяготится работой простого банковского клерка и получает совсем не те деньги, которых, по его мнению, заслуживает. Ты же не разделяла его устремлений, полностью посвятила себя ребёнку, погрязла в домашнем хозяйстве и к тому же постоянно оплакивала погибших родителей.

Артём, услышав её план, поначалу засомневался. Но Варя сумела убедить его. И механизм тронулся с мёртвой точки.

Работая в банке, Артём знал, у кого и на какие суммы открыты счета. Выбрав подходящую жертву, сладкая парочка принималась за слежку. Они проводили настоящее расследование: рылись в прошлом объекта, общались с соседями, пока не выуживали грязные тайны, которые человек тщательно скрывал. А затем начинали шантажировать несчастного, требуя сумму, равную вкладу на его счету. Безгрешных людей не бывает, и мошенникам почти всегда везло. Лишь пять или шесть человек оказались «ангелами» – теми, в чьём прошлом не нашлось компромата. Одним из таких «ангелов» стала Людмила.

Наблюдая за ней, вникая в каждую мелочь её жизни, а затем и лично познакомившись, чтобы войти в доверие, Артём, к своему ужасу, понял, что влюбился. Женщина, впрочем, отвечала ему взаимностью. И тогда Артём решил завязать с криминальным «бизнесом».

Сообщив Варе о своём уходе из «дела», он надеялся, что та, как всегда, его поймёт. Но на этот раз девушка взбунтовалась. Конечно, Варвара не планировала заниматься этим всю жизнь – она лишь хотела скопить достаточно денег и сбежать из страны к вожделенному морю. И теперь её планы рушились.

В отчаянии, пытаясь вернуть Артёма, она заявила, что убьёт его, если он её бросит. Назло. И в подтверждение своих слов показала пистолет, купленный у местного барыги. Взглянув в её лихорадочно блестящие глаза, мужчина понял: это не шутка. Она пойдёт на всё, если лишить её доступа к желанным купюрам.

Варя призналась, что, поработав с Артёмом бок о бок, полностью разочаровалась в нём как в мужчине. Он оказался не тем человеком, за которого себя выдавал. Теперь он был для неё лишь инструментом для добывания денег. А значит, и угроза смертью могла оказаться самой что ни на есть настоящей. Но, увы, всё это – лишь слова. Узнать, что творилось у неё в голове, невозможно, а значит, и доказать ничего нельзя.

Уговорив Людмилу на время уехать вместе с ним и оставить сына сестре, Артём взял паузу, чтобы обдумать ситуацию. Но время шло, пора было возвращаться, а решение всё не находилось. Людмила заметила подавленное состояние любимого, и ему пришлось во всём сознаться. К его удивлению, женщина не впала в панику, а предложила поговорить с Варварой с глазу на глаз. Артём с облегчением согласился и впервые за долгое время спокойно заснул, переложив груз ответственности на хрупкие женские плечи.

На следующий день они возвращались домой. И тут в дело вмешался его величество Случай. Уже пройдя регистрацию, Людмила поскользнулась на мокрой плитке, рухнула и сломала ногу. Артём на руках доставил любимую в ближайший травмпункт. Думали, самолёт улетел без них. Пока наложили гипс, пока вернулись в гостиницу, прошло почти два часа. Люда приняла снотворное и уснула, возле неё задремал и Артём.

А утром, покидая гостиницу, они узнали от администратора шокирующую новость: их самолёт разбился, а их имена значились в списках погибших. И тут Артёма осенило: судьба даёт им уникальный шанс. Он тут же предложил администратору круглую сумму за молчание, и они с Людмилой бесследно исчезли.

Уговорить её, конечно, оказалось сложно. Она рыдала, вспоминая о сыне. Но, в конце концов, пообещав ей все мыслимые блага, Артём добился согласия. Он нашёл «специалиста», который за огромные деньги изготовил им новые документы, и на свет «появились» Алина и Владимир Захаровы. Они купили небольшую квартиру в Москве и зажили тихим счастьем. Денег было катастрофически мало – основные средства остались на счёте, принадлежавшем Артёму Сергиенко, а не Владимиру Захарову. Но, что удивительно, Артёму-Владимиру стало плевать на богатство, и он наслаждался каждым днём, проведённым рядом с Людой. О жене и дочке он забыл начисто.

Миша на секунду замолчал, словно давая мне передышку, и продолжил:

– Так прошло четыре года. В последнее время Людмила всё чаще разглядывала фотографию сына и плакала. Потом принялась умолять «мужа» вернуться домой. Ей хотелось хоть одним глазком взглянуть на своего ребёнка.

Артём злился и запрещал ей даже думать о подобном. Но она не послушалась и тайком улетела. В её голове созрел план: съездить к Варваре, рассказать о своей любви и вырвать у неё обещание оставить их в покое. Она ведь женщина, она должна понять!

Прилетев в родной город, Людмила направилась к своему дому. Возле подъезда она увидела племянницу и сына – и вдруг с жестокой ясностью осознала, что они не поймут и не простят её. Женщина написала сыну письмо и хотела опустить его в почтовый ящик, но у подъезда постоянно кто-то находился, и она боялась подойти.

В конце концов, она сунула конверт в сумку и поехала к Варваре. Сложно описать чувства, которые испытала Варя, когда на пороге её дома возникла «погибшая» в авиакатастрофе знакомая.

Людмила сбивчиво начинает объясняться, невзначай упоминает о той афере, что крутили Варя с Артёмом, чем окончательно её пугает. Варя решает, что женщина явилась её шантажировать, хватает пистолет и приказывает замолчать. Людмила, наконец, осознав роковую ошибку, бросается прочь. А Варя, обезумев от страха, пускается в погоню.

Людмила, конечно, заблудилась в незнакомой местности, свернула в лес и окончательно потеряла ориентацию. Здесь её и настигла Варя, знавшая в своём посёлке каждую тропинку. Она кричала на неё, угрожала, требовала забыть о её существовании, а потом случайно нажала на курок. Выстрел оказался роковым. Людмила моментально рухнула в снег. О том, что Артём жив, женщина так и не успела сказать – чем, сама того не ведая, спасла ему жизнь.

А утром, решив прогуляться по лесу, по чистой случайности труп находишь ты…

Варя приходит в ужас и начинает совершать одну ошибку за другой. Поняв, что ты надумала всерьёз взяться за это дело, она решает тебя запугать. Заперев спящую Аню в доме, она едет на такси за тобой к полицейскому участку. Там бьёт тебя по голове, справедливо полагая, что это послужит тебе предупреждением не ворошить прошлое. Логика, конечно, странная: расследование бы началось в любом случае, независимо от твоего вмешательства. Но Варя, перепуганная до смерти, искренне верила, что может помешать установлению истины.

Затем, нацепив парик и облачившись в дорогую одежду из своего потаённого гардероба, она наведывается к сыну Людмилы. О чём они говорили, ты уже знаешь. Парень выпрыгивает из окна. Варвара скрежещет зубами от злости и внезапно придумывает, что нужно перевести стрелки на подругу.

Пока вы с Аней были у Галины, она пробирается к вам во двор, отвязывает Джека, чтобы он не помешал, и уводит его в один из заброшенных домов на окраине. После этого она мастерит тайник в ступеньке крыльца и прячет там пистолет, выжидая подходящего момента, чтобы анонимно сообщить в полицию.

И тут её взбалмошная подруга летит в Благовещенск и, вернувшись, сообщает шокирующую новость: Артём жив! Варя в полной растерянности, она не сомкнула глаз всю ночь. А потом на неё накатывает ярость. Он всё-таки бросил её! Оставил без полной суммы, необходимой для осуществления её заветной мечты! Из-за него она по-прежнему прозябает в родном посёлке, преподаёт ненавистную математику и вынуждена прятать свои шикарные наряды и драгоценности!

На следующее утро ты с Аней ушла в школу, а у Вари не было первого урока, и она побежала на другой конец деревни к подруге, попросившей помочь. Дорога шла мимо твоего дома. Джек, узнав обидчицу, принялся неистово лаять и кидаться на калитку. Испугавшись, что пёс её выдаст, Варя, не дойдя до подруги, развернулась и побежала домой. Там она мелко накрошила в миску колбасу, щедро присыпав её отравой, которую припасла для мышей. Ничего не подозревавший Джек, видимо, решив, что Варвара пришла мириться, моментально слопал угощение.

К её огромному разочарованию, пёс выжил. После этого девушка старалась обходить его стороной.

Время шло, а Варя всё тянула с анонимным письмом про пистолет, надеясь, что дело благополучно заглохнет и подставлять тебя не придётся. Но ты обмолвилась, что следователь рассказал тебе о новых уликах, и Варя испугалась по-настоящему. Именно тогда она и отправила ту самую анонимку.

Когда ты позвонила ей с просьбой забрать Аню из школы, Варя была на седьмом небе. Всё! У неё получилось! Теперь посадят Сашку, а не её!

Но вечером раздаётся стук в дверь, и на пороге появляешься ты. Варя с трудом сохраняет самообладание. А тут ты ещё сообщаешь о своём романе со следователем – и девушка понимает: это конец. Теперь уж он точно будет защищать тебя любой ценой.

А наутро события посыпались одно за другим. Сначала пропала Аня, потом её нашли вместе с Артёмом, ты слегла с температурой. … Вы больше не общались. Варя решила залечь на дно и не предпринимать лишних действий. Но это её не спасло. Артём с потрохами сдал подельницу, убившую его любимую Людмилу…

Миша замолчал. Молчала и я. Казалось, на голову обрушился потолок. Варя была единственным человеком, которому я безоговорочно доверяла. Поверить в то, что все эти годы она лгала, казалось невозможным.

Я рухнула на подушки, и моё тело сотрясли беззвучные рыдания. Миша ласково гладил меня по спине. Он не произнёс ни слова, за что я была ему безмерно благодарна. Никакие утешения сейчас не помогли бы. Эту боль нужно было пережить самой.

Глава 12

Идти на суд я отказалась. Не хотелось причинять себе лишнюю боль – видеть когда-то родные лица и понимать, что всё прошлое было лишь лицемерием. Когда процесс закончился, Миша только сообщил мне, что Артём получил семь лет за мошенничество в особо крупных размерах и проживание по поддельным документам, а Варя – двенадцать за то же мошенничество и убийство по неосторожности.

Адвокат Вари был гениален. Он выстроил защиту так, что суд увидел в моей бывшей подруге не холодную расчётливую убийцу, а запутавшуюся женщину, которую многолетняя одержимость и отчаяние довели до роковой ошибки. Её раскаяние, слёзы на допросе и готовность полностью сотрудничать со следствием сделали своё дело.

– Знаешь, я уже со всем смирилась, – сказала я, гуляя с Мишей по посёлку. – Жалею лишь об одном: когда Аня подрастёт, ей в анкетах придётся указывать, что отец был судим. А если она захочет в юридический? Из-за него её не примут…

– Это не проблема! – пожал плечами Миша. – Артёма можно лишить родительских прав. Какой из него отец? А я… Я мог бы удочерить Анюту.

– Что? – я застыла как вкопанная посреди дороги. – Что ты сказал?

– То, что слышала! – буркнул Миша и отвернулся. Его щёки залила краска, и я едва сдержала улыбку.

– Это… что, предложение? – тихо спросила я.

– Да.

Миша обернулся и полез во внутренний карман куртки. Достал оттуда синюю бархатную коробочку, открыл её и протянул мне.

– Вот. Давно купил, всё с собой ношу и не могу решиться. Прямо как школьник, ей-богу! Саш, выходи за меня.

Он смотрел на меня в ожидании, а я не могла вымолвить ни слова. Земля уплывала из-под ног. Я покачала головой, пытаясь убедиться, что это не сон, не мираж…

Но Миша истолковал мой жест по-своему. Его лицо вытянулось, а рука с кольцом дрогнула.

– Нет? – растерянно выдохнул он.

– ДА! – громко крикнула я и повисла у него на шее. – Конечно, да! Я так тебя люблю!

– И я тебя люблю… – впервые признался Миша и надел кольцо мне на палец.

Я словно парила в воздухе, не чувствуя под собой ног. Разве это счастье не стоило всех перенесённых испытаний? Ещё как стоило! И если бы жизнь можно было переиграть, я бы прожила её точно так же – лишь бы в конце встретить его.

Знакомства с родителями Миши я боялась, как школьница. Нет – даже больше, чем вызова к директору. Родители Артёма были наслышаны обо мне, а я – о них, так что знакомства как такового и не было.

А сейчас… Я тряслась так, что за ночь не сомкнула глаз. В пять утра, поняв, что сон безнадёжен, я встала и пошла печь пирог – на этот раз клубничный.

Перед его родителями мне хотелось предстать во всей красе. Поэтому, поставив пирог в духовку, я отправилась одеваться. Для этого приёма я выбрала строгие чёрные брюки и красную атласную блузку. Волосы, как обычно, оставила распущенными.

Мишка приехал в половине десятого, когда я, уже упаковав пирог в фольгу и нарядив Аню, начала всерьёз беспокоиться.

Едва переступив порог квартиры его родителей и взглянув на них, я поняла: с его матерью хороших отношений не жди. Валентина Петровна оказалась женщиной лет пятидесяти пяти – пятидесяти восьми, совсем не старой. На ней было элегантное длинное платье, волосы аккуратно убраны в высокую причёску. Она окинула меня оценивающим взглядом и презрительно поджала губы.

Зато отец, Сергей Олегович, встретил меня приветливо. Одет он был попроще – в брюки и свитер с оленями. Он шагнул вперёд, поцеловал мне руку и пригласил к столу.

Рядом с бабушкой и дедушкой стоял Андрей, облачённый в идеально отглаженные брюки и белую рубашку, застёгнутую на все пуговицы. Было видно, что мальчику некомфортно: он то и дело морщился и засовывал палец за воротник, пытаясь оттянуть его от шеи.

Усевшись за стол, я пыталась есть и поддерживать беседу, но чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Валентина Петровна сидела с идеально прямой спиной и ела исключительно свою еду – к моему пирогу, который, к слову, получился на редкость удачным, даже не притронулась. По кусочку взяли Сергей Олегович, Аня и Андрей, а остальное с видимым удовольствием доел Миша.

К концу этого званого обеда я изо всех сил старалась не расплакаться. Было ясно одно: семья Миши меня не принимает. Андрей лишь вежливо поздоровался и больше не проронил ни слова, но при этом бросал на меня отнюдь не дружелюбные взгляды.

Когда обед закончился и мы наконец уселись в машину, я не сдержалась и дала волю слезам. Миша как мог утешал меня, убеждал, что родители ко всему привыкнут. Говорил, что их ожесточило предательство Валерии, и теперь они в каждой женщине видят очередную мегеру. Обещал, что со временем они разглядят, что я – совсем другая, добрая, искренняя.

Постепенно успокаиваясь, я подумала: а в сущности, не так уж важно, что думают обо мне родители Миши. Главное, что он любит. А с Андреем мы уж как-нибудь поладим – он ведь ещё ребёнок! Неужели я не смогу найти к нему подход?

Я уволилась из школы и твёрдо решила уехать из посёлка, с которым меня связывало столько тяжёлых воспоминаний. И если эти идеи Миша поддержал, то узнав, что я собралась продавать дом, категорически воспротивился, заявив, что мы будем приезжать сюда летом. Вместо этого он продал свою двухкомнатную квартиру, где когда-то жил с Валерией, взял недостающую сумму в кредит и приобрёл новую, трёхкомнатную, в одном из спальных районов города.

Он взял отпуск, и мы с энтузиазмом принялись обустраивать наше общее гнёздышко. Аня с радостью обставила свою комнату, а вот Андрей даже не захотел смотреть на квартиру, заявив, что остаётся с бабушкой. Мише потребовалось немало сил, чтобы уговорить упрямого сына изменить решение.

Вскоре мы поженились. Свидетельницей я пригласила Галину – единственного человека из прошлой жизни, который остался рядом. Раньше она казалась мне просто знакомой, но теперь я искренне считаю её подругой. Правда, я больше не впускаю в душу посторонних. Мой мир – это моя семья. С Галей мы иногда болтаем по телефону, обсуждаем книги, фильмы, моду, но я никогда не рассказываю ей о личном, не жалуюсь и не хвастаюсь. Впрочем, она поступает так же. Единственное, чем она поделилась, – устроилась на работу в больницу главной медсестрой. Что ж, надеюсь, у неё всё сложится.

В свадебное путешествие мы не поехали. Мне не хотелось ни моря, ни ресторанов, ничего подобного. Вместо этого мы две недели провели вместе, гуляя по вечерам вдвоём, оставляя детей со свекровью.

А днём мы с ребятами обходили все аттракционы, зоопарки и аквапарки. За это время мои отношения с Андреем заметно потеплели. Он перестал открыто меня игнорировать, перестал называть на «вы» и церемонно – Александра Леонидовна. Теперь я стала для него просто Сашей. А вот Аня с первого же дня заявила, что будет звать Мишу папой. Естественно, он был только за!

Андрей и Аня подружились сразу. Удивительно, но моя дочь имеет на него поистине магическое влияние. Стоит ему упереться, как Анюта всего лишь осуждающе поднимает бровь – и Андрей тут же сдувается, словно воздушный шарик. Они играют вместе, читают одни и те же книги, и если Аня не понимает что-то в школе, Андрей, как старший, терпеливо ей всё объясняет.

Однажды вечером дочь по секрету рассказала мне, как в школьном коридоре к ней прицепились одноклассники. Андрюша тут же подошёл, сжал кулаки и велел не трогать его… сестру. Услышав это, я едва не расплакалась от счастья. Значит, он принял нас! Это главное. Да, он всё ещё относится ко мне с некоторой настороженностью, но лёд тронулся. Я уверена, что мы обязательно подружимся.

Джек, конечно, живёт с нами. Ему, привыкшему к простору, непросто в четырёх стенах, но он мужественно осваивается.

И вот, несмотря на отдельные трудности (я, конечно, о свекрови), я чувствую себя абсолютно, безоговорочно счастливой! Я наслаждаюсь каждым днём, проведённым рядом с самой главной в моей жизни командой. И теперь я твёрдо знаю: что бы ни случилось, дома меня всегда ждут и любят.

ЧАСТЬ 2

Глава 1

Солнце безжалостно заливало улицу, заставляя асфальт плавиться от жары. Почти все встреченные мной прохожие держали в руках запотевшие бутылки с водой, то и дело жадно припадая к горлышку.

Я пошевелила лопатками, пытаясь отклеить от спины прилипшую от пота блузку, и с завистью вздохнула. Я представила, как ледяная вода попадает в горло, скользит по пищеводу и проникает в желудок. Наверное, сразу бы стало холодно. Но я, к сожалению, среди лета умудрилась подхватить ангину и две недели провалялась в постели, так что сейчас не могла позволить себе даже мечтать о холодных напитках.

– Господи, где же этот автобус! – пробурчала я, поглядывая на экран телефона. – Вечно он опаздывает!

Впрочем, нервничала не только я. На остановке столпилась куча людей – все с хмурыми лицами и взглядами, прикованными к часам. И немудрено: ведь начальству потом не объяснишь, что опоздал не ты, а водитель.

Но вот, наконец, и автобус. Пихая друг друга, мы погрузились в его железное нутро и стали быстро проталкиваться к свободным сиденьям. Мне, естественно, места не хватило. «Видно, планида у меня такая – всегда ездить стоя», – с грустью подумала я.

Я пристроилась у самых дверей, ухватилась за поручень и наконец свободно вздохнула. Всё, я почти на месте. Осталось всего двадцать минут.

Но всё оказалось не так-то просто. Выходя из автобуса, я вдруг почувствовала резкий толчок в спину, не удержалась на каблуках и шлёпнулась на асфальт, больно ударившись коленкой. Сумка расстегнулась, и из неё вывалилась куча нужных и ненужных вещей, которые я зачем-то таскаю с собой. Глотая слёзы и тихонько постанывая от боли, я принялась ползать под ногами у равнодушных прохожих, собирая свои пожитки.

– Тётенька, у вас юбка порвалась! – раздался голос за спиной.

Я обернулась и увидела девочку чуть старше моей дочери в лёгком красном платье. Она сосредоточенно доедала мороженое. Видимо, на моём лице отразилось такое отчаяние, что девочка, тяжело вздохнув, выбросила недоеденный рожок в урну и принялась помогать мне. В мгновение ока она собрала растерянные по земле тетрадки, учебники и косметику. Я же, поднявшись, крепко держала порванную юбку. Поблагодарив добрую помощницу, я сунула ей денег на новое мороженое и припустила к дому своей ученицы – благо, он был совсем рядом, в двух шагах от остановки.

Нырнув в подъезд, я бросила консьержке «здравствуйте» и, глупо хихикая, попятилась задом к лестнице – лишь бы она не разглядела внушительный разрез на юбке. Кое-как взбежав на третий этаж, я нажала на звонок. Дверь распахнулась мгновенно.

– Ой, Александра Леонидовна, что с вами?! – всплеснула руками Марина, моя восемнадцатилетняя ученица.

– Ничего страшного! – я постаралась улыбнуться, входя в прихожую и стаскивая босоножки. – Немного не удержалась на остановке. Мариш, одолжи, пожалуйста, нитку с иголкой – надо юбку зашить.

– Ничего себе «немного»! – причмокнула языком девушка, оглядывая меня с ног до головы.

Я бросила взгляд в зеркало и вздрогнула. Косметика от жары расплылась неровными тенями под глазами и алыми разводами вокруг губ. Волосы были взлохмачены, будто на моей голове стая воробьёв выясняла отношения. А в довершение – порванная юбка и ссадина на коленке. Вид, конечно, был ещё тот.

– Пойдёмте скорее! – Марина схватила меня за руку и потащила в гостиную. – Садитесь!

Она метнулась к шкафу и принесла всё необходимое.

– Вот вам нитки. А я пока обработаю вашу коленку.

– Маришка, не надо, всё в порядке! – попыталась я возразить, но она пропустила мои слова мимо ушей.

Словно метеор, девушка умчалась в ванную и намочила полотенце, вернулась ко мне, промыла ссадину и, щедро полив её зелёнкой, туго забинтовала.

– Ну вот! Скоро будете как новенькая! – пообещала она, широко улыбаясь.

– Спасибо, – я улыбнулась в ответ. – Буду. Чего не скажешь о юбке…

Я горестно вздохнула, глядя на безвозвратно испорченную вещь. Этот костюм – ярко-голубая блузка и короткая юбка в тон – был одним из моих любимых. И вот его больше нет. На глаза навернулись предательские слёзы.

– Александра Леонидовна, ну что вы! – испугалась Марина и, присев рядом, обняла меня за плечи. – Из-за юбки расстраиваться? Пусть это будет ваша самая большая неприятность!

– Ты права! – рассмеялась я, глядя на расстроенное лицо ученицы. – Но как теперь до дома доехать? Да и в школу за детьми нужно.

– Сейчас я вам что-нибудь из маминых вещей принесу!