Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Умом понимая её правоту, я всё же оттолкнула её руки и пробормотала:

– Я всё равно узнаю правду. Только тогда успокоюсь.

Развернувшись, я направилась к выходу.

– Саш, Аньку-то заберёшь? – крикнула мне вслед Варя.

– Заберу, – ответила я, не оборачиваясь, и вышла на улицу.

Морозный воздух немного отрезвил меня. Слёзы высохли, в голове прояснилось. Но душа болела. В этот момент я поняла: время – плохой доктор. Оно накладывает на раны небрежные швы, которые рвутся от любого движения, причиняя новую боль.

Я шла, не видя дороги. Очнулась у замёрзшего озера. Нашего озера… Здесь мы с Артёмом познакомились.

Это было летом. Я прибежала на озеро – хотелось искупаться, остудить разгорячённое тело. Варя, стесняясь своей фигуры, отказалась идти со мной, и на берегу я оказалась одна. Не успела я снять сарафан, как из-за дерева вышел молодой парень. Я вскрикнула, пытаясь поскорее надеть обратно одежду, но запуталась в складках и упала в воду. Поняв, что вода скрывает не хуже сарафана, я строго крикнула парню:

– Ты кто такой? Мог бы отвернуться! Нечего пялиться!

– Я Артём! – улыбнулся парень и присел на песок рядом.

Я сразу отплыла подальше, сердито глядя на него.

– А я тебя знаю, – сказал он. – Ты Саша, соседка моей бабушки. Я видел тебя в саду.

– Отлично! – огрызнулась я. – А теперь отвернись и дай мне одеться!

– А я не мешаю, – нагло усмехнулся он.

– Ах ты! – возмутилась я, чувствуя, как щёки пылают. – Немедленно отвернись!

– Нет, – покачал головой Артём, не отводя карих глаз.

Впервые оказавшись в такой ситуации, я растерялась. Бросив в его сторону ещё один сердитый взгляд, я демонстративно поплыла подальше. Вода была тёплой, и я вдоволь накупалась, скрывшись за кустами. Каково же было моё удивление, когда, вернувшись, я застала Артёма на том же месте!

– Я уж думал, ты утонула! – снова усмехнулся он.

Поняв, что угрозами ничего не добьёшься, я взмолилась:

– Ну, отвернись, пожалуйста! Я замёрзла!

Солнце уже садилось, и вода быстро остывала.

– Ладно! – С деланым вздохом парень повернулся спиной.

Я мгновенно выскочила на берег и натянула сарафан на мокрое тело.

– Пойдём провожу! – протянул мне руку Артём.

– Сама дойду! – гордо фыркнула я и почти бегом помчалась домой.

Заплыв не прошёл бесследно. Я заработала воспаление лёгких и почти две недели пролежала с высокой температурой. Узнав о болезни, Артём пришёл с фруктами и умолял простить его. Сначала я злилась и требовала уйти, но потом поняла, что скучаю без него.

Так начался наш роман. И здесь же, на этом берегу, он сделал мне предложение. Я была счастлива.

Глядя на замёрзшее озеро, я чувствовала, как слёзы снова текут по щекам, но не сдерживала их. Нужно было выплакаться, чтобы не сорваться в неподходящий момент – например, при Ане.

Я стояла, вспоминая нашу семейную жизнь – и радости, и горе. Почему именно я? За что столько несчастий?

Когда стрелки показали начало второго, я наклонилась, взяла горсть снега и протёрла лицо, скрывая следы слёз. Затем, достав зеркальце, быстро подвела глаза и критически осмотрела себя. Да, Аня ничего не заметит.

Глава 3

Забрав дочь из школы, я привела её домой и усадила обедать. Её весёлая трескотня отвлекла меня от проблем.

– Сегодня Серёжка Заев весь урок дёргал меня за косички, – отхлёбывая суп, вываливала на меня школьные новости Аня. – За это я его на переменке поколотила учебником. Учительница увидела и наругалась на меня. Мам, скажи, это справедливо? Он же первый начал, а я просто отомстила’.

– Котёнок, нельзя отвечать обидчику тем же’. – возразила я, помешивая ложечкой чай. Есть не хотелось совершенно. – Если мальчик дёргает тебя за косички, значит, ты ему нравишься.

– Как это нравлюсь? – поразилась Аня, застыв с открытым ртом. – А разве когда человек нравится, надо делать ему больно?

– Ну просто Серёжа ещё маленький и не умеет выражать свои чувства по-другому, – терпеливо объяснила я, с улыбкой глядя на её изумлённый вид. – Вот если бы вам было лет по пятнадцать, тогда другое дело.

– А Ритка ему, значит, тоже нравится? – Личико дочери стало задумчивым. – Он и её за волосы дёргает’. Значит, Серёжка – бабник?

Тут уж я не выдержала и расхохоталась. Аня насупила брови и смотрела на меня обиженно.

– Прости, милая. – Утерев выступившие от смеха слёзы, я примирительно погладила дочь по руке. – Понимаешь, мальчики во все времена дёргали девочек за волосы, дразнили и разрисовывали тетради. Они ещё маленькие, им хочется пошалить. А девочки взрослеют быстрее, поэтому тебе поведение Серёжи кажется непонятным.

– И тебя тоже дразнили в школе?

– Конечно! – кивнула я. – Я в детстве была полненькой, вертлявой и все одиннадцать классов носила длинную косу. Меня до самого выпускного называли «чудо с косой». Представляешь, иду я по коридору, а кто-то говорит, что не Саша прошла, а «чудо с косой». В младших классах обижалась, а потом привыкла и откликалась спокойно. Даже странно было, если кто-то из одноклассников вдруг называл меня по имени.

– Прикольно… – протянула Аня и надолго замолчала, сосредоточенно хлебая суп.

Замолчала и я, глядя в окно и потихоньку потягивая слишком крепкий сладкий чай. Такая прекрасная вчера погода опять испортилась. По небу быстро бежали облака, ветер мотал ветки деревьев и разметал снег. На душе было так же муторно, как и на улице.

– Мам, а я на тебя в детстве похожа? – вдруг спросила Анюта.

– Нет, малыш. Совсем не похожа, – покачала я головой. – А почему ты спрашиваешь?

– Да так, просто интересно, – пожала плечами дочь, отставляя в сторону пустую тарелку. – А на кого я похожа? На папу?

– Да, – согласилась я, внутренне сжавшись в предчувствии неприятного разговора.

– А я его почти не помню… – Анька подпёрла голову рукой и стала выводить пальцем на столешнице замысловатые узоры. – Только чуть-чуть. Мам, а почему родители не всегда живут с детьми? Почему бросают их?

– Анюта, папа не бросил нас… – выдавила я, не понимая, почему дочь завела этот разговор. – Он умер, ты же знаешь.

– Да я не о нас! – махнула рукой Аня. – Я о папе Риты. Она сегодня в школу заплаканная пришла. Говорит, вчера под вечер папа вещи собрал и ушёл от них. Теперь он будет жить с другой тётей, и у них будет другая дочка. А Ритка чем хуже?

– Она не хуже! – попыталась объяснить я, столкнувшись с совсем не детским вопросом.

Честно говоря, я была потрясена. Родители Риты, Галя и Вася, казались всем, кто их знал, идеальной парой. У них была прекрасная семья. И вот, оказывается, у них тоже нашёлся скелет в шкафу. Кто бы мог подумать, что добродушный упитанный Вася, так похожий на Винни-Пуха, заведёт любовницу?!

– А почему тогда?

– Папа Риты ушёл не от неё, а от её мамы. Так бывает – люди перестают любить друг друга. Но Риту он не разлюбит, даже если у него появится другой ребёнок.

– А наш папа мог бы нас бросить ради другой тёти? – вдруг спросила дочь, окончательно ошарашив меня.

– Нет, – ответила я без тени сомнения. Артём никогда бы не завёл любовницу. В его любви я была абсолютно уверена. – Наш папа никогда бы так не поступил.

– Это хорошо… – вздохнула Аня, слезая со стула. – Пойду уроки делать. – И она скрылась в своей комнате.

Я медленно собрала посуду со стола и принялась мыть её. Разговор с дочерью очень удивил меня. Кто бы мог предположить, что она задумывается о таком!

Руки действовали автоматически, а мыслями я вернулась ко вчерашнему приключению. Покоя теперь не жди. Я никогда не смирюсь с тем, что не узнала о катастрофе всё. Варя права, но сердце предательски стучит от мысли, что Артём тоже мог спастись… Глупо и наивно, но унять его не могу.

Сложив посуду в сушку, я вытерла руки, заглянула в комнату Ани и, убедившись, что она занимается, села за компьютер. С замиранием сердца я ввела в поиск данные о разбившемся лайнере, заранее зная, как тяжело будет это читать. Но вдруг я что-то упустила тогда, четыре года назад? Что-то очень важное!

Перед глазами встали уже знакомые статьи и фотографии. В который раз я внимательно, не пропуская ни строчки, перечитала всё заново, снова проверила списки погибших, снова нашла там фамилию мужа…

Взгляд выхватил свежую, ещё не открытую ссылку. Я перешла по ней и замерла: передо мной были фрагменты расшифровки бортовых самописцев. Каждая строчка рождала в воображении леденящие душу картины последних мгновений тех, кто был на борту. От нахлынувшего ужаса перехватило дыхание. Обозвав себя мазохисткой, я резко выключила компьютер и набрала номер Лизы.

В трубке долго звучали гудки. Я уже собралась отключиться, когда наконец раздался её тихий, какой-то безнадёжный голос:

– Алло.

– Здравствуйте, Лиза, – начала я. – Это Саша. Простите за беспокойство, но я хотела спросить: вы обращались к следователю?

– Да, – безжизненно ответила Лиза. – Это действительно тётя Люда.

– Но как это возможно? Вы рассказали о катастрофе?

– Да. Михаил Сергеевич был очень удивлён. Сказал, что во всём разберутся. Тело нам пока не вернули. Кстати, – голос её внезапно оживился, – он сильно разозлился, когда узнал, что вы отнесли письмо по адресу, а не в полицию. И ещё сказал, что вам удалось меня обмануть – вы отдали пустую сумку, а он уверен, что в ней должны были быть деньги. Может, драгоценности или какие-то документы.

– Что?! – вскрикнула я, задыхаясь от возмущения. – Да как он смеет?!

– Саша, – перебила меня Лиза. – Нам не нужны деньги, но, если вы действительно взяли какие-то ценности тёти Люды, верните. Хотя бы как память о ней.

– Да не брала я ничего! – вспылила я. – И вы тоже против меня! Ну он у меня получит, мало ему не покажется!

Швырнув телефон, я бросилась к шкафу и начала лихорадочно одеваться. Меня подстёгивало желание высказать противному следователю всё, что я о нём думаю. Уже через пять минут, полностью собравшись, я ворвалась к Ане.

– Срочно одевайся! Сегодня ты ночуешь у тёти Вари, – приказала я.

– Мам, ты что? – удивилась дочь. – Куда это ты собралась?

– Аня, не спрашивай, просто собирайся!

– Ты что, на всю ночь уезжаешь? – в голосе девочки задрожали слёзы. Она терпеть не могла, когда я уезжала. – Почему я должна у неё ночевать?

– Анюта, я не на всю ночь, но к тому времени, как я вернусь, уже будет поздно, – мягче сказала я, присаживаясь рядом. – Зачем будить тебя среди ночи? Я тоже останусь у тёти Вари. Собирайся, пожалуйста, я очень спешу.

Аня, сердито сопя, запихнула в рюкзак учебники, пижаму и книжку о Гарри Поттере. Волоча сумку по полу, она вышла в прихожую и быстро накинула куртку.

– А Джек-то один останется! – воскликнула она, едва мы оказались на крыльце.

– Джек уже взрослый и прекрасно побудет один! – успокоила я её, запирая дверь. – Пошли, Анюта.

Мы добрались до Вари, когда до последнего автобуса оставалось минут пятнадцать.

– Куда это ты собралась? – Подруга преградила мне путь. – Ночь на дворе! Какой ещё город? Что ты задумала?

– Варюша, мне некогда! – отмахнулась я. – Вернусь – всё расскажу!

– Хотя бы скажи, куда едешь!

– К следователю. Срочно нужно! Пропусти, а? – взмолилась я.

– Ты всё-таки полезла в это расследование? – покачала головой Варя. – Я же тебя просила!

– Пусти! – повысила я голос. – Ты не понимаешь, я опаздываю!

– А ты понимаешь, что это может быть опасно?! – закричала подруга, размахивая кулаками. – Кто-то же убил ту женщину! Ты думаешь, во что ввязываешься? Ты об Ане подумала, дурья башка?! Что с ней будет, если тебя пристрелят?!

– Типун тебе на язык! Хватит каркать! – вздрогнула я. – Варя, пусти! До автобуса семь минут!

– Дура! – посторонившись, бросила подруга. – Идиотка!

Не обращая внимания на её слова, я побежала к остановке, увязая в снегу.

Добравшись до отдела полиции, я влетела в холл, где была остановлена бдительным дежурным.

– Куда спешим, гражданочка?

– Мне нужен следователь Петренко Михаил Сергеевич, – заявила я, скрестив руки на груди.

– По какому вопросу? – не отступал дежурный.

– По личному! – резко ответила я. – Это срочно!

– Сейчас позвоню и узнаю, можно ли вас пропустить.

Дежурный поднял трубку, сказал пару фраз, взглянул на меня и спросил:

– Ваша фамилия?

– Сергиенко. Александра Сергиенко.

– Минутку.

Дежурный выдал мне пропуск, и я помчалась по длинному, тускло освещённому коридору. Нужный кабинет оказался в самом конце. Распахнув тяжёлую дверь, я увидела знакомого следователя, подписывающего бумаги. Помещение было крошечным, словно собачья будка. Непонятно, как сюда удалось втиснуть стол, два стула, диван и громоздкий бордовый сейф.

– О, Александра! – Подняв голову, Михаил Сергеевич усмехнулся. – Что случилось? Что привело вас ко мне в такой поздний час?

– Сейчас объясню! – угрожающе начала я, сжимая кулаки. – Сейчас всё объясню!

Облокотившись на стол, я приблизилась к его лицу и прошипела:

– Как вы посмели назвать меня воровкой? Где доказательства, что я что-то взяла из той проклятой сумки? Куда девалась ваша презумпция невиновности? По какому праву вы меня обвиняете?!

– Немедленно успокойтесь! – Петренко поднялся из-за стола. – Сядьте!

– Мне и так хорошо! – заявила я, даже не думая выполнять его приказ.

– Ладно, стойте, если вам так удобно, – миролюбиво кивнул он. – А теперь объясните спокойно, в чём ваши претензии. Я ничего не понимаю!

– Не понимаете! – вспыхнула я. – Может, вы скажете, что не говорили Лизе, будто я украла из сумки убитой деньги и драгоценности?

– А, вы об этом! – невозмутимо произнёс следователь. – Я этого не утверждал. Елизавета либо неправильно поняла, либо исказила мои слова. Я лишь поинтересовался, было ли в сумке что-то ещё, удивился, почему она пустая, и предложил спросить у вас, не потеряли ли вы что-нибудь или просто забыли отдать. О воровстве речи не было!

– Да бросьте! – скривилась я, всё же опускаясь на стул. – Было ясно, на что вы намекали! Не надо строить из себя невинность!

– Не до игр мне сейчас! – хмыкнул Михаил Сергеевич. – Не стану отрицать – мне действительно хотелось обсудить с вами содержимое сумки и то, как она к вам попала. Но я не говорил Елизавете, что вы что-то украли.

– Единственное, в чём я виновата, – это в своём любопытстве. Мне показалось, что женщина знакома, и я хотела посмотреть её документы. Но тогда появились вы, и я спрятала сумку, – откровенно призналась я, опуская детали. – Да, поступила глупо, но письмо-то я доставила. И уверяю вас, я ничего не взяла из той сумки.

– Не знаю почему, но я вам верю, – вздохнул следователь. – Можете идти, Саша. У меня к вам больше нет вопросов. Надеюсь, и у вас ко мне тоже?

– Не надейтесь, – ехидно улыбнулась я. – Вопросов много, но задам не все. Скажите только: что вы думаете о погибшей? Как она могла оказаться живой – ну то есть мёртвой, но сейчас… если погибла четыре года назад?

– Какая вам разница? – рассердился Петренко. – Идите домой!

– Для меня это очень важно! – настаивала я. – Мне нужно знать! Разве вам так трудно сказать?

– Да мне нечего вам сказать! У самого голова идёт кругом от этой истории! – вдруг по-человечески просто ответил Михаил Сергеевич. – Не лезьте в это дело, Саша. Любопытство до добра не доведёт.

– Если бы дело было только в любопытстве… – тяжело вздохнула я и поднялась. – До свидания.

– Возьмите пропуск! – протянул мне бумажку следователь.

Я вышла из участка с горечью разочарования. Зачем я так спешила сюда? Чего добилась? Семья погибшей Людмилы всё равно считает меня воровкой, противный следователь, хоть и сказал, что верит, наверняка думает так же… И о деле ничего нового не узнала… А теперь предстоит одной добираться обратно среди ночи…

Тяжело вздохнув, я лишь успела расстегнуть куртку, чтобы надеть капюшон, как ощутила резкий удар по голове. Асфальт стремительно приблизился, в глазах поплыло, по виску потекла кровь.

«Варя же меня предупреждала…» – последнее, что мелькнуло в сознании перед тем, как я отключилась.

– Саша! Саша! Вы меня слышите? – настойчивый голос врезался в сознание, заставляя очнуться и открыть глаза.

Надо мной склонилось знакомое лицо следователя Петренко, но теперь в нём не было и тени надменности – только неподдельная тревога.

– Слава Богу, жива! – воскликнул Михаил Сергеевич, подхватывая меня на руки и неся обратно в здание.

Я не могла сопротивляться. Голова раскалывалась от боли и кружилась, подкатывала тошнота.

– Что со мной? – прошептала я.

– Вас ударили по голове! – ответил следователь, осторожно усаживая меня на жёсткую скамью в холле. – Не волнуйтесь, я уже вызвал скорую!

– Зачем скорую? Не надо! – я попыталась подняться, но ноги не слушались.

– Как это не надо? – удивился мужчина. – У вас может быть сотрясение!

– Было бы чему сотрясаться… – пробормотала я, касаясь головы и с ужасом глядя на окровавленные пальцы.

– Шутите, – констатировал следователь. – Это хороший знак. Но в больницу всё равно нужно.

– Нет, не нужно! – упрямо возразила я. – Мне к дочери надо.

– Она одна?

– С подругой…

– Тогда ничего страшного. Вам сделают перевязку, и я сам отвезу вас домой. Лежите спокойно, не двигайтесь. Как вы себя чувствуете?

– Прямо как в американском боевике, – огрызнулась я. – Прекрасно, сейчас пущусь в пляс! Меня ограбили, что ли? Кто это сделал?

– В том-то и странность… – замялся мужчина. – Сумка при вас, телефон выпал из кармана и лежал рядом в снегу. Выходит, ничего не украли. Тогда кто и зачем вас ударил?

– Значит, Варя была права… – вздохнула я.

– О чём вы? – насторожился следователь.

– Неважно! – отмахнулась я. – И где же ваша скорая?

Через час я сидела в тёплой машине следователя с туго перебинтованной головой и мрачно смотрела на освещённую фарами дорогу. Странно, но после сегодняшнего происшествия этот мужчина уже не казался мне таким неприятным. Всю дорогу он украдкой бросал на меня встревоженные взгляды. Остановившись у калитки Вариного дома, он заботливо открыл мне дверцу, поддержал под руку, довёл до двери и передал на руки ахающей подруге.

– Я же тебе говорила! – начала Варя, но я довольно бесцеремонно захлопнула дверь у неё перед носом.

Рухнув на кровать рядом с мирно посапывающей дочерью, я провалилась в тяжёлый сон. Этот день забрал слишком много сил.

Глава 4

Проснулась я с тяжёлой, гудящей головой. Малейшее движение отзывалось болью, перед глазами всё плыло. Стиснув зубы, я поднялась с подушки и тут же бросилась в ванную. Тошнило меня минут десять, желудок выворачивало, всё тело била дрожь.

– Кажется, это действительно сотрясение… – пробормотала я, разглядывая своё отражение.

Из зеркала на меня смотрела бледная женщина с мутными глазами, растрёпанными волосами и окровавленной повязкой на голове.

– Будь проклят тот момент, когда нас понесло в этот лес! – выругалась я, открывая кран. – Сидели бы дома, смотрели телевизор… Пусть бы кто-нибудь другой нашёл этот труп! Зачем мне понадобилась её сумка? Зачем мне вообще всё это?

Кое-как приведя себя в порядок, я вышла на кухню, где пахло свежезаваренным чаем. За большим круглым столом хлопотала Варя, а рядом Анюта уплетала булочки.

– Доброе утро, – пробурчала я, плюхаясь на стул рядом с дочкой.

– Доброе утро, мамочка! – прошамкала Аня с набитым ртом. – Что у тебя с головой?

– Ничего страшного, просто ударилась ночью о косяк, – соврала я, буравя взглядом сердитую физиономию подруги. – Ты же знаешь, какая я неуклюжая.

– Это да… – засмеялась дочь. – А в школу-то ты пойдёшь сегодня?

– Пойду, – кивнула я.

– С таким видом только детей пугать! – наконец подала голос Варя, шумно отхлёбывая чай. – Сиди уж дома, я объясню всё директрисе. А лучше сходи в больницу.

– Не хочу. Не хочу оставаться одна. Лучше уж на работу, – возразила я, с отвращением глядя на еду. В желудке тошнотворно заворочалось.

– Сильно ты умная стала, как я посмотрю! – Варвара с грохотом поставила чашку на стол и злобно зыркнула на Анюту. – А ты чего уши развесила? Иди одевайся, скоро урок начнётся! Не успеешь – ждать тебя не буду!

Аня удивлённо перевела взгляд с неё на меня и, не сказав ни слова, ушла в комнату.

– Полегче нельзя? – обозлилась я. – Ты чего орёшь на неё?

– Сколько это будет продолжаться? – Варька проигнорировала мой вопрос. – Совсем с ума сошла со своим расследованием? Что хорошего из этого вышло? Вон, с разбитой головой осталась! А если бы тебя сильнее ударили? Ты об этом подумала? Обещала дочке до ста лет дожить – так изволь выполнять!

– С чего ты психуешь? – я не выдержала и тоже сорвалась на крик. Раньше я никогда не видела подругу в таком состоянии, и её поведение меня дико раздражало. – Ничего же не случилось! Всё в порядке!

– Это ты называешь порядком? – Варя ткнула пальцем в мою голову. – То есть жизнь тебя ничему не учит? И ты продолжишь своё расследование?

– Продолжу! – я рявкнула и вскочила с таким напором, что стул с грохотом полетел на пол. – И нечего мне указывать, что делать, а что нет!

– Ну тогда запомни: я в этом участия не принимаю! – подруга сделала особый акцент на последних словах. – И с Аней меня больше не проси посидеть! Если бы ты полезным делом занималась – ради Бога, мне не жалко! Но раз уж ты взялась изображать из себя сыщика, на меня не рассчитывай!

– Ах, вот как! – обиделась я. – Что ж, подружка, пусть будет по-твоему!

Вихрем влетев в комнату, где одевалась дочь, я кое-как причесала её и, схватив вещи, выскочила на улицу. Варя даже не пыталась нас остановить. Она молча стояла у окна, скрестив руки на груди.

Это была наша первая серьёзная ссора. Сказать, что мне было больно, – значит не сказать ничего. За столько лет Варя стала мне сестрой, и эта размолвка буквально выбила из-под ног почву.

Я мчалась по улице, почти волоча за собой хныкающую дочь. В какой-то момент Аня вырвала свою руку из моей, замерла посреди тротуара и, глядя на меня полными слёз глазами, упрекнула:

– Мама! Мне больно! Чего ты меня тащишь? Я же не игрушка!

Мне показалось, что на меня вылили ушат ледяной воды. Что же я за мать такая? За своими проблемами я совсем перестала замечать собственную дочь!

– Прости меня, родная! – Я присела и обняла Анюту. – Прости, я не хотела.

– А ты теперь с тётей Варей не будешь разговаривать?

– Буду, конечно. Мы когда-нибудь обязательно помиримся, – выдавила я улыбку. – Пойдём, доченька, а то и правда опоздаем. Мне ведь ещё переодеться нужно.

День покатился по накатанной колее. Я сняла порядком надоевший бинт, как могла, зачесала волосы на рану и отправилась на урок. Рассказывая ученикам о существительных и прилагательных почти на автомате, я мысленно возвращалась то ко вчерашнему вечеру, то к ссоре с Варей. На душе было скверно.

Кто мог меня ударить? Варя твердит, что всё из-за моего расследования. И похоже, она права – ведь это не был грабитель. Но кто, кроме нас, знал о моём интересе к той старой истории? Лиза? Поговорив со мной по телефону, она поняла, что я копаю, наговорила про следователя… Неужели она предположила, что я поеду к нему, и решила меня «предупредить», проломив голову? М-да… Версия не выдерживает никакой критики.

Кое-как проведя уроки, я забрала Аню и вышла на крыльцо. У дверей стояла подруга. Скользнув по нам равнодушным взглядом, она демонстративно отвернулась. По щекам предательски покатились слёзы. Почему она не хочет меня понять? Окажись я на её месте, я бы не мешала, а наоборот – помогала всеми силами! Эх, Варька, Варька… И зачем ты бросаешь меня одну?

Отогнав грустные мысли, я стала болтать с Аней. Дома покормила Джека, приготовила обед, помогла дочке с уроками. А поздно вечером меня вдруг осенило: я поняла, что делать дальше.

Нужно лететь в Благовещенск. Да, звучит безумно – прошло целых четыре года! Но… В той катастрофе погибло столько людей, что весь мир скорбел вместе с родными. Может, кто-то что-то да вспомнит? Сидя дома, я всё равно ничего не добьюсь!

При мысли о предстоящем полёте по коже побежали мурашки. После той трагедии я зареклась когда-либо садиться в самолёт. Но страх можно пересилить – в конце концов, самолёты летают каждый день, и совсем не обязательно, что именно с моим что-то случится!

Главный вопрос – куда на время поездки пристроить Аньку. Вот уж не думала, что Варя устроит мне такую подлянку! И ведь никого, абсолютно никого у нас больше нет! Может, оставить её у кого-то из одноклассников? Вряд ли их родители будут против, меня ведь не будет всего пару-тройку дней…

Взглянув на часы, я подумала, что девять – ещё не слишком поздно, и решительно набрала номер Гали, матери лучшей подруги Анюты – Риты. В трубке долго неслись гудки, а потом раздался печальный девичий голос:

– Алло.

– Здравствуй, Ритуля! – поздоровалась я.

– Здравствуйте, тётя Саша, – тихо ответила она.

– Позови маму, пожалуйста! – попросила я, удивляясь, почему самая заводная подружка Ани говорит таким унылым тоном.

– Мама не может подойти… – вздохнула девочка.

– Почему? – насторожилась я.

– Она спит. Пьяная.

– Пьяная?! – изумилась я. Галя – пьяная? Это что-то новенькое!

– Да, – расплакалась Рита в трубку. – С тех пор, как папа ушёл, мама всё время пьёт. Она не убирает, не готовит, я сегодня сама в школу собиралась.

И тут я наконец вспомнила вчерашний рассказ дочери об уходе отца Риты из семьи. Но я не думала, что Галина, души не чаявшая в своём ребёнке, может так просто махнуть на всё рукой и топить горе в алкоголе!

– Риточка, не плачь, пожалуйста! – попросила я. – Я сейчас приду к вам, хорошо?

– Хорошо, – эхом отозвалась девочка, всхлипывая.

– Анька, собирайся! Идём к Рите! – крикнула я, положив трубку, и бросилась одеваться.

– Ура! – взвизгнула дочь и в мгновение ока натянула пальто и сапожки.

«Боже, ну почему мне всегда надо больше всех? – мысленно посетовала я, застёгивая куртку. – Никому ведь до этого нет дела…»

Когда мы подошли к ухоженному дому Галины, я тяжело вздохнула. Ну как же так? Она всегда была такой замечательной хозяйкой!

Из шести окон светилось только одно. Поднявшись на крыльцо, я нажала кнопку звонка. За дверью сразу же послышались осторожные шаги, а затем звонкий голос спросил:

– Кто там?

– Риточка, это мы! – отозвалась я. – Открывай!

Девочка загремела замками и распахнула дверь. Увидев её заплаканное лицо, я почувствовала, как сжимается сердце. Ну, Галина, погоди у меня! Ненавижу, когда ради мужчин забывают о собственных детях!

– Где мама? – спросила я, раздеваясь.

– В спальне, – Рита кивнула на дверь. – Она не разрешает мне заходить. Стоит мне только приоткрыть дверь, как она сразу начинает кричать. И плакать.

– Ясно, – кивнула я. – Идите поиграйте, девочки. И не плачь, – добавила я, обращаясь к Рите. – Скоро мама успокоится и всё наладится. Обещаю.

Девочки умчались в комнату, а я решительно толкнула дверь в спальню.

– Ну чего тебе?! – тут же рявкнула женщина, не отрывая головы от подушки. – Уйди, Ритка, дай маме отдохнуть!

Воздух в спальне был спёртым, густо пахло перегаром. Я замерла на пороге, с отвращением оглядывая комнату. Да, раньше здесь было куда уютнее. Как-то раз мне довелось побывать в гостях у Гали и Васи – я тогда переодевала порванные колготки именно в этой комнате, и её интерьер меня поразил. Аккуратные зелёные шторы, собранные по бокам, шикарная тюль до пола, ковёр в тон шторам, шёлковое покрывало на кровати, изящные прикроватные тумбочки, большой бельевой шкаф и такой же книжный, а в углу – глубокое кресло с торшером на длинной ножке.

Теперь же на ковре красовалось пятно от пролитого вина, пустые бутылки теснились на полу и тумбочке, на подоконнике стояла переполненная пепельница. Штора была измазана чем-то жирным, на полу валялось разбросанное бельё, а с кровати свисала простыня. Но больше всего убивала сама Галя – лежащая поверх покрывала в когда-то красивом, а теперь донельзя измятом халате.

– Круто ты с дочерью разговариваешь! – хмыкнула я, подходя к окну и настежь распахивая его.

В комнату тут же ворвался холодный ветер, и Галя поёжилась. Тщетно попытавшись натянуть одеяло, она села в постели. Её взгляд не сразу сфокусировался на мне, но, когда это наконец произошло, она удивлённо воскликнула:

– Санька? Ты? Откуда?

– Так, мимо шла, – отрезала я, с отвращением глядя на её опухшее лицо. – Ты что, рехнулась? Совесть потеряла? Ты чего запила?

– Меня Вася броси-и-и-ил… – заревела она белугой. По щекам градом покатились слёзы.

– Ну и фиг с ним! – жёстко заявила я.

Галя тут же перестала плакать и уставилась на меня.

– Чего смотришь? – не сдержалась я. – Я абсолютно серьёзно. Уход мужа – не повод издеваться над ребёнком! Голову тебе за такое открутить надо!

– Чего это я над ней издеваюсь? – икнула Галина.

– А разве нет? – вздёрнула я бровь. – Рита сама себе готовит, сама в школу собирается, плачет, ходит по дому, пока ты тут бухаешь. Ты в своём уме?

– Ой, Сашка, так плохо мне… – не слушая меня, снова захныкала женщина. – Ой, как плохо…

– А Рите ещё хуже! – не отступала я. – Мало того что отец ушёл, так ещё и мать в алкоголичку превратилась!

– Кто это алкоголичка?! – возмутилась Галя, безуспешно пытаясь приподняться.

– Ты! – припечатала я. – А сейчас бегом в туалет – и два пальца в рот!

Ухватив Галю за руку, я стащила её с постели и буквально втолкнула в туалет. Вскоре из-за двери донеслись булькающие звуки. Спустя минут десять она вышла оттуда и мрачно на меня посмотрела. Заметив, что взгляд её прояснился, я распахнула соседнюю дверь, набрала полную ванну холодной воды и приказала Гале туда лезть.

– Не хочу, холодно же! – взбунтовалась она, но я со всей силы толкнула её в воду прямо в халате. Та взвизгнула и попыталась выбраться.

– Лежи! – прикрикнула я.

Пока Галя отлёживалась в ванной, я приготовила крепкий сладкий чай.

Спустя полчаса замотанная в плед и уже вполне трезвая женщина сидела на кухне, сжимая чашку обеими руками.

– Ой, Сашка, – отхлебнув чай, смущённо улыбнулась она. – Спасибо тебе. Кажется, я и правда совсем распустилась. Честно, мне так стыдно перед тобой…

– Именно передо мной? – хмыкнула я.

– Ну, просто… у меня-то муж ушёл, а у тебя… – Галя запнулась, поняв, что затронула больное. – Вот когда действительно можно было спиться, а ты молодец, держалась.

– У меня Аня есть, – улыбнулась я. – Если я сопьюсь, кто её воспитывать будет? У нас ведь больше никого нет. А у тебя – Рита. Ты ей нужна.

– Да-а-а… – грустно протянула Галя. – Ещё раз спасибо. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– А я знаю! – хитро подмигнула я. – Галь, выручи. Мне нужно на несколько дней уехать, а Аньку оставить не с кем. Присмотри за ней, а?

– А как же Варя? – удивилась Галина.

– Поругались мы, – призналась я, загрустив. – Очень серьёзно.

– Ничего, бывает! – попыталась утешить меня Галя. – Помиритесь! А за Аней я с радостью присмотрю, не волнуйся!

– Только чтобы больше – ни-ни! – Я строго постучала пальцем по столу.

– Ни за что! – замотала головой Галя. – Клянусь – больше не прикоснусь!