Текст книги "Испытание прошлым"

Автор книги: Оксана Ласовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Тебе меня не остановить! – Валерия вызывающе выпрямилась. – Я его мать и имею полное право с ним видеться!

– Ну, попробуй. – Я сузила глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Но запомни: если я ещё раз увижу Андрея в слезах из-за тебя, я тебя в порошок сотру.

Не дожидаясь ответа, я резко развернулась и пошла прочь по коридору, оставив Леру в ступоре. Роман даже не пошевелился, чтобы вступиться за неё. Что он за мужчина после этого?

Однако ничто не могло омрачить моей радости. Андрюша назвал меня мамой! Господи, я даже мечтать о таком не смела! Полтора года назад, когда вместо строгого «Александра Леонидовна» он впервые назвал меня просто Сашей, я парила от счастья. Но чтобы «мама»… Мой мальчик, мой сынок! Я сделаю всё, чтобы стать для тебя самой лучшей матерью на свете!

Аня стояла на крыльце, щурясь от яркого солнца. Услышав мои шаги, она обернулась:

– Ну что, поехали домой?

– Нет, – широко улыбнулась я. – Доченька, давай зайдём в кафе? Съедим по пирожному, а?

– Вау, круто! – взвизгнула Аня и радостно захлопала в ладоши. – А по какому поводу такой праздник?

– Сегодня я во второй раз стала мамой! – рассмеялась я.

– Ура-а-а! – закричала дочка и вприпрыжку побежала по тротуару.

Я, не скрывая улыбки, смотрела ей вслед, набирая номер Миши. Мне до дрожи хотелось поделиться с ним этим счастьем. Но он сбросил звонок. Предательское разочарование уже подступало к горлу, когда пришло СМС: «На совещании. Позвоню позже».

Ну и ладно! Успею ещё рассказать. А сейчас – прямиком в кафе!

Два часа в прохладном зале пролетели незаметно. Мы устроили дегустацию на три сорта пирожных и два вида мороженого. Аня, увлечённо работая ложкой, взахлёб рассказывала о новой подруге, которая пригласила её в гости. Я, конечно же, разрешила.

Домой мы вернулись уже ближе к двум, уставшие, но довольные. Аня схватила какие-то вещи и умчалась к подружке, а я, взглянув на часы, нахмурилась. Почему Миша не перезвонил? Неужели совещание длится до сих пор?

Я набрала его номер и услышала безжизненный голос автоответчика: «Абонент временно недоступен…» Всё радостное настроение испарилось в один миг. Швырнув телефон на диван, я забегала по квартире, не в силах усидеть на месте. Где он? И, главное, с кем?

Поняв, что в четырёх стенах я просто сойду с ума, я срочно назначила занятия двум ученикам. Уроки ненадолго отвлекли меня, но, как только они закончились, тревога накатила с новой силой.

Выйдя на улицу, я чуть не задохнулась от спёртой, раскалённой духоты. Солнце скрылось за облаками, но от этого не стало прохладнее. Я снова набрала номер мужа. Всё то же самое: «Абонент временно недоступен».

«Может, он уже дома?» – мелькнула мысль. Я набрала домашний номер, но и там никто не ответил.

Сердце забилось часто-часто, сжимая грудь холодным комом. Я бросилась к таксофону и, набрав номер отдела полиции, попросила соединить меня со следователем Петренко.

– Михаила Сергеевича сейчас нет на месте, – вежливо ответил молодой женский голос. – Передать ему что-нибудь?

– А когда он уехал? – выдохнула я, чувствуя, как раскалённое стекло будки жжёт спину.

– Около двух. А вы кто? – спохватилась девушка на том конце провода, но я уже бросила трубку.

Я медленно сползла по стене, сев на корточки прямо в душной будке. Куда он мог подеваться? Неужели поехал к ней?

Первым порывом было рвануть к Лере и либо подтвердить, либо развеять свои подозрения. Но я тут же представила, как нелепо это будет выглядеть, и поплелась домой. Какая, в сущности, разница? Выяснять отношения придётся в любом случае – сегодня или завтра. Миша ведь всё равно вернётся. В этом я не сомневалась.

Аня всё ещё была у подруги. Позвонив и убедившись, что у дочери всё в порядке, я немного успокоилась. Дома я, не снимая босоножек, прошлёпала в гостиную и упала на диван. Минут десять я просто сидела, уставившись в пустоту, потом подошла к окну. Из него был виден весь двор – идеальный наблюдательный пункт, чтобы не пропустить возвращение мужа. Я устроилась на подоконнике, прислонившись лбом к тёплому стеклу.

Вдруг послышался глухой раскат грома. Я подняла глаза и увидела, как с запада на город наползает тяжёлая свинцовая туча. Она пугающе быстро росла. Внезапно налетел шквалистый ветер, поднимая с земли пыль и мусор и срывая с деревьев листья. На улице стремительно стемнело, будто наступил вечер. Блеснула ослепительная молния, и гром прогремел прямо над головой. Я понимала, что нужно отойти от окна, но чувствовала какое-то безразличие, почти апатию. Собственная жизнь вдруг стала не важна.

Увлёкшись зрелищем разгулявшейся стихии, я всё же пропустила, когда во дворе появился Миша. Очнулась лишь от громкого хлопка двери в прихожей. Вскочив с подоконника, я ринулась ему навстречу.

– Привет! – улыбнулся Миша, разуваясь. – Ну и погодка! Целый день парило, а теперь вот…

Я молча стояла у дверного косяка, впившись в него взглядом.

В его искреннюю улыбку и ласковый взгляд было невозможно не поверить, и моя обличительная речь застряла в горле комом.

– Ты чего такая хмурая? – спросил Миша и, наклонившись, поцеловал в щёку.

Я машинально вдохнула его привычный запах – и замерла. От него пахло… тем самым сладковатым, приторным ароматом, что витал в квартире Леры.

– Где ты был? – тихо спросила я. – Почему телефон был выключен?

– Вызов был… – начал Миша, но я резко перебила:

– Не ври! – голос предательски дрогнул. – Хватит! Я не настолько глупа, как ты думаешь!

– Саша, что такое? – Миша округлил глаза и попытался обнять меня, но я грубо оттолкнула его руку.

– Не трогай меня! – выкрикнула я. – Ты был с ней, я знаю! Чувства вспыхнули снова, да? Так скажи мне прямо! Не надо лжи и оправданий!

– Господи, Саша, о чём ты? – отступил он на шаг. – Какие чувства? О ком ты?

– О Лере! – заходилась я от ярости. – От тебя этим дурацким сладким запахом несёт! А ты мне про какой-то вызов рассказываешь! Ты вечно злишься, вечно недоволен мной! Ты что, разлюбил? Сказал бы честно, я бы как-нибудь пережила!

– Саша, опомнись! – Он схватил меня за плечи и встряхнул. – Что за чушь ты несёшь? При чём тут Лера?

– При том! – наконец разрыдалась я. – При том, Миша! Она же вчера почти в любви тебе призналась, чуть не съела тебя своими огромными глазами! А ты сегодня срываешься с работы, отключаешь телефон и мчишься к ней! И что вы там делали, а? Разговаривали? Не смеши меня! – выпалив это, я бросилась в спальню, оставив мужа в полном смятении.

За окном бушевала стихия. Из-за ливня не было видно ни неба, ни туч. По стеклу стекали сплошные потоки. То же самое творилось и у меня в душе. В груди всё пылало. Жаждая остудить этот пожар, я распахнула балконную дверь и шагнула под неожиданно тёплые струи дождя.

– Что ты делаешь?! – Миша мгновенно оказался рядом, втащил меня обратно и захлопнул дверь.

Грохот ливня стал приглушённым, но на душе не полегчало.

– Прости меня, Сашка! – зашептал он, не обращая внимания на мои попытки вырваться. – Прости, родная. Я так увяз в собственном горе, что ослеп. Я забыл, что кому-то рядом тоже может быть больно. Я стал раздражительным, а вчера… вчера я ужасно разозлился на тебя из-за сцены в машине. Мне показалось, что ты просто капризничаешь. Я и подумать не мог, что ты ревнуешь!

Я затихла в его объятиях, уткнувшись носом в шею. А он всё продолжал говорить:

– Я не хотел рассказывать тебе о визите к Лере, но не по той причине, о которой ты подумала. Я ездил на вызов – поступило сообщение об убийстве. А потом позвонила Лера вся в слезах и сказала, что должна срочно сообщить что-то важное об Андрее. Я испугался и рванул к ней.

– И что же она сказала? – тихо спросила я.

– Устроила скандал, – хмыкнул Миша. – Пожаловалась, что ты угрожала ей сегодня в больнице. Это правда? – Он лукаво улыбнулся.

– Правда, – кивнула я. – Но как она смеет лезть к Андрею? Я не могу видеть, как он плачет. Я любого порву за слёзы своих детей.

– Умница моя! – Миша поцеловал меня в макушку. – Видишь, ничего криминального. Я пробыл у неё от силы полчаса, успокоил и уехал. Так что не выдумывай. Я её видеть не могу и мечтаю, чтобы она снова исчезла из нашей жизни. – Он отстранился и посмотрел мне прямо в глаза. – Я люблю тебя, Сашка. Понимаешь? И ни на кого никогда не променяю.

Я зарыдала – истерично, навзрыд. Потом повисла на его шее, не обращая внимания на следы туши на белой рубашке.

– Я всё время жду подвоха! – всхлипывала я, размазывая слёзы по лицу. – Мне так сложно доверять! Я люблю тебя до ужаса! И тебя, и Андрея! Я просто умру без вас!

Миша успокаивающе гладил меня по волосам, и вскоре стало легче. В груди будто что-то разжалось, а слёзы постепенно высохли.

Дождь наконец прекратился. Первые лучи солнца выглянули из-за туч, осветив мокрую листву. Я взглянула на окно и улыбнулась: так же и моя надежда на счастье несмело выглядывала из-за тучи проблем. Гром ещё гремел, но гроза отступала. В открытую форточку потянуло свежестью, и я вздохнула полной грудью.

– Андрей назвал меня мамой, – наконец сказала я главную новость, не поворачиваясь к мужу, прижимаясь к нему спиной.

Он несколько секунд молчал, а потом подхватил меня на руки.

– Я никогда в этом не сомневался! – улыбнулся он, целуя меня. – Ты – лучшая мама на свете.

Спустя два дня мы с Мишей сидели в кабинете Антона Семёновича в ожидании приговора. Он должен был сказать, подойдут ли клетки Леры или Романа для операции. Врач долго рылся в бумагах, наконец сложил руки на столе и изрёк:

– Клетки матери абсолютно не совместимы с клетками Андрея. А вот материал отца имеет шанс прижиться, но вероятность всего пятьдесят процентов, а это довольно мало. У вас два пути. Рискнуть и сделать операцию с клетками отца – но результат непредсказуем. Или заняться поисками неродственного донора. Время у нас ещё есть: таргетная терапия дала результат, болезнь приостановлена. Решение за вами.

– Я думаю, нужно попробовать найти донора, – решительно сказал Миша, взглянув на меня.

– Мы не хотим рисковать, – добавила я.

– Что ж, будем искать! – Антон Семёнович потёр ладонь о ладонь. – На этом всё, вы свободны.

– Спасибо, – кивнула я и первой вышла из кабинета.

К Андрею мы решили заехать вечером, так как оба опаздывали на работу. У меня сегодня впервые за долгое время было занятие у Марины. Накануне я позвонила ей, чтобы решить, будем ли мы работать дальше. Девушка с радостью согласилась.

Попрощавшись с Мишей, мы разошлись в разные стороны.

– Здравствуйте, Александра Леонидовна! – широко улыбнулась Марина, открывая дверь. – Как я рада вас видеть! Я так соскучилась!

– Здравствуй, дорогая! – Я поцеловала девушку в щёку. – Как ты? Как родители?

– Всё отлично! – воскликнула она. – Мама уже вышла на работу, а папа пока дома. Давайте я вас с ним познакомлю!

Не дожидаясь моего ответа, она схватила меня за руку и потащила в спальню родителей. На кровати лежал невысокий лысоватый мужчина с узкими глазами и большими пухлыми губами.

– Пап, знакомься! – весело проворковала Марина, влетая в комнату. – Это Александра Леонидовна, мой репетитор по русскому! Безумно хорошая женщина, она мне очень помогала, пока мама была в больнице. Прошу любить и жаловать!

– Мариш, не смущай меня, – с улыбкой сказала я и повернулась к мужчине. – Очень приятно.

– Взаимно, – улыбнулся он в ответ. – Аркадий Сергеевич.

– Ладно, папуля, отдыхай! – Маринка снова потянула меня за руку, на этот раз в свою комнату.

– А ты сама как? – спросила я, усаживаясь за стол.

– Нормально, – пожала плечами Марина, вращаясь на компьютерном кресле. – Вчера была на УЗИ. Сказали, малыш развивается хорошо. Определили точный срок – десять недель.

– Поздравляю! – искренне улыбнулась я и, понимая, что лезу на опасную территорию, всё же спросила: – А отец ребёнка? Не объявлялся?

– Нет.

Лицо Марины помрачнело. Она повернулась к компьютеру и нажала кнопку включения.

– Но я сама его нашла. Проделала титаническую работу – ведь знала только имя и возраст. Теперь хочу выяснить адрес и съездить поговорить. Понимаете, я люблю его, – неожиданно вырвалось у неё. Я не хочу рушить его семью, если он, конечно, действительно женат. Но он мог и соврать, правда? – в её голосе звучала надежда.

– Правда, – вздохнула я, не в силах её огорчить.

Девушка была ещё слишком наивна, чтобы понять: если мужчина бросил её один раз, ждать от него ничего хорошего не стоит. Но найти его было необходимо. Хотя бы для того, чтобы он помог материально.

– Хотите, покажу его? – встрепенулась Маринка. – Я никому не рассказывала о нём – ни маме, ни папе. Но вы… вы мне как подруга, я вам доверяю.

– Конечно, показывай! – Я подошла и обняла её за плечи.

Марина щёлкнула мышкой, загружая страницу. Через мгновение на экране появилась фотография. От неожиданности у меня перехватило дыхание.

– Это он? – прошептала я, чувствуя, как холодеют ладони.

– Да, – кивнула Марина и насторожилась. – Что-то не так?

Я не отвечала, не в силах оторвать взгляд от монитора. С фотографии на меня смотрел, улыбаясь и поднимая бокал шампанского. … Роман.

– Что с вами? – встревоженно вскочила Марина, заметив мою бледность. – Вы его знаете?!

– Нет… то есть… – Я с трудом отвела глаза от экрана, пытаясь взять себя в руки. – Как его зовут?

– Рома, – подтвердила мои худшие догадки Маринка, бросая на фотографию влюблённый взгляд. – Вы ведь его знаете, да?

– Нет, впервые вижу, – соврала я.

Поняв, что ни о каком занятии речи быть не может, я принялась лихорадочно сгребать в сумку разложенные по столу книги и тетради.

– Марин, прости, я тут вспомнила про одно срочное дело! Я завтра приду! – выпалила я на одном дыхании и бросилась к двери, оставив ученицу в полной растерянности.

Словно метеор, я пролетела мимо изумлённой консьержки, выскочила из подъезда и оказалась под палящим солнцем. Прижимая сумку к груди, я заметалась по тротуару, не зная, куда бежать. В голове билась какая-то неоформленная важная мысль, но ухватить её не получалось. Подбежав к ларьку, я купила бутылку воды и залпом осушила её. Ледяная жидкость обожгла горло, но в голове наступила ясность. Усевшись в тени, я несколько минут приходила в себя, а потом поехала домой.

День пролетел незаметно. Я занималась какими-то делами по дому, разговаривала с дочерью, но все мысли крутились только вокруг Марины. Из-за этого я даже не поехала к Андрею, попросив мужа просто передать ему привет и поцелуй. Что-то в этой истории не давало мне покоя, какая-то деталь, которую я не могла уловить. Вечером, когда вернулся Миша, я не решилась ему всё рассказать – по крайней мере, пока не пойму, имеет ли это к нам какое-то отношение.

Около одиннадцати мы легли спать. Сон не шёл, и я, включив ночник, взяла с тумбочки книгу. Неожиданно она меня так увлекла, что я впервые за долгое время смогла отвлечься от реальности, с головой уйдя в вымышленный мир. Миша тоже не спал. Он лежал ко мне спиной, укрывшись от света одеялом, но постоянно ворочался и тяжело вздыхал.

– Не спится? – наконец не выдержала я, откладывая книгу.

– Да… – нехотя признался он, присаживаясь на кровати. – Всё думаю, где нам найти донора и сколько на это уйдёт времени.

– Нам остаётся только надеяться на лучшее, – обречённо заключила я, прижимаясь к его плечу.

Миша помолчал, потом покосился на меня и неожиданно выдал:

– Саш, а давай родим ребёнка!

– Что?! – Я чуть не поперхнулась.

– Ну а что такого? – пожал плечами муж. – Я давно об этом думал. Почему бы и нет?

– Ты что, заранее смирился со смертью Андрея и решил найти ему замену? – вспыхнула я от гнева.

– Да при чём тут это?! – вспыхнул Миша. – Как ты вообще можешь такое говорить!

– Тогда зачем? Почему именно сейчас ты об этом заговорил?

Мы вместе полтора года и ни разу не обсуждали детей, он развёл руками. – Почему?

– Сейчас не лучшее время для этого разговора, – резко оборвала я его и отвернулась, гадая, что же вдруг стряслось.

– Ты что, не хочешь от меня ребёнка? – спросил он, строго сведя брови.

Отговорки закончились, и я чуть не застонала. Почему это должна говорить я? Почему не его мать? Как он отреагирует? В книгах полно историй, где мужчины после такого начинают считать себя неполноценными. Я не хочу, чтобы Миша так себя чувствовал! Это станет для него новым ударом – выдержит ли он его?

Пока я металась в сомнениях, муж не отрывал от меня пристального взгляда. Чем дольше длилось молчание, тем мрачнее становилось его лицо.

– Миш, дело не во мне, – наконец вырвалось у меня.

– Тогда в ком?

– В тебе… – прошептала я, опуская глаза.

– Я не понимаю. – Он отпрянул, будто от удара. – О чём ты?

Собравшись с духом, я на одном дыхании выложила ему историю, услышанную от свекрови. По мере моего рассказа его лицо вытягивалось и каменело. Закончив, я умолкла. Он поднялся, не сказав ни слова, и вышел из комнаты. Меня охватила паника. Я вскочила и бросилась за ним.

– Ты куда? – крикнула я, влетая на кухню.

Миша стоял у раскрытого окна, раскуривая сигарету.

– Ты куришь? – У меня отвисла челюсть.

– Иногда бывает, – буркнул он, затягиваясь едким дымом.

– Ни разу не видела…

– Раньше мне было слишком хорошо, чтобы курить, – парировал он, стряхивая пепел.

– Миш… – Я обняла его сзади, прижимаясь щекой к спине. – У нас уже есть дети. Самые лучшие. Андрей навсегда останется твоим сыном, что бы ни случилось! Не надо так принимать это к сердцу…

– Ты не понимаешь… – вздохнул Миша, выбрасывая окурок и тут же прикуривая следующую сигарету. – Я всё время думал, что Лера – сволочь, которая родила ребёнка от другого. А оказывается, это я не могу иметь детей! Она знала? – Он резко повернулся ко мне.

– Нет, – покачала я головой. – Думаю, нет. Валентина Петровна ничего об этом не говорила. Да и Лера делала тест ДНК в роддоме – значит, не была уверена.

Внезапная догадка ударила в голову с такой силой, что я отпрянула от мужа, схватившись за виски, и прислонилась к стене.

– Господи, какая же я дура! – вырвалось у меня.

– Что с тобой? – встревоженно обернулся Миша. – Тебе плохо?

– Нет! – воскликнула я. – Миш, я просто слепая! Как я могла не сообразить сразу!

– Да объясни ты наконец! – не выдержал он. – Что случилось?

– Миш, я сегодня узнала, – начала я, захлёбываясь от восторга, – что отец ребёнка Марины – Роман! А значит, у Андрея будет родной брат или сестра! И это значит…

– …это значит, что он может стать донором! – закончил за меня Миша.

Его глаза вспыхнули надеждой, он тут же затушил сигарету и захлопнул окно.

– Но согласится ли твоя Марина? Это же риск для новорождённого!

– Я не думаю, что риск большой! – возразила я. – Я поговорю с ней! Завтра же!

– Подожди, – охладил мой пыл муж. – Какой у неё срок?

– Два с половиной месяца, – ответила я и сразу же помрачнела. – Это же так долго…

– Поговорить с Мариной нужно в любом случае, – задумчиво проговорил Миша, потирая подбородок. – Но и от поисков донора отказываться нельзя. Вдруг найдём вариант быстрее!

– Хорошо, – кивнула я. – Завтра утром сразу поеду к ней. Кстати, завтра её мама, Татьяна, будет дома. Она врач, она должна понимать, что процедура безопасна. А сейчас, – взглянув на мужа умоляюще, я потянула его за руку, – пойдём спать, пожалуйста!

– Пойдём, – вздохнул он и послушно поплёлся за мной.

Устроившись на груди у мужа, я заснула мгновенно и сладко проспала всю ночь.

Наступило утро. Я накинула халат и вышла на балкон. На безмятежно-голубом небе не было ни облачка – лишь одно яркое солнце. Над крышами весело порхали ласточки, распевая свои незамысловатые песенки. Я подняла голову, приставила ладонь козырьком ко лбу и долго следила за их полётом. Счастливые, вольные птицы, видящие землю с такой высоты…

– Ты что там делаешь? – раздался из комнаты голос Миши.

Я вздрогнула, оторвавшись от созерцания, и вернулась в спальню.

– Доброе утро! – улыбнулась я, целуя его в щёку.

– Доброе, – кивнул муж. – Саш, звони Марине. Поехали к ней.

– Ты тоже поедешь? – удивилась я. Вот это новость!

– Да, – подтвердил он, уже натягивая джинсы. – Давай, не стой столбом! Чем быстрее поговорим – тем лучше. Кстати, ты обещала Андрею навестить его, – напомнил Миша, набрасывая футболку вместо привычной рубашки. – Обидится, если не придёшь.

– Обязательно приду, – успокоила я его, невольно любуясь мужем.

Единственное, что портило картину, – его хмурый вид. А ведь раньше, когда мы шли по улице за руку, как дети, он постоянно улыбался, глаза его сияли откровенным счастьем, и прохожие женщины невольно оборачивались ему вслед. А я в такие моменты выпрямляла спину и будто вырастала, гордясь тем, что он – мой.

– Саш, ну чего ты замечталась! – возмутился Миша, обернувшись. – Одевайся, звони и поехали! Вечно тебя приходится торопить!

– И повспоминать спокойно не даёт, – пробурчала я в ответ и, шаркая ногами, как старушка, поплелась в ванную.

Когда я вышла, Мишка, уже полностью одетый, сидел в гостиной на диване и нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику. С кухни доносился звон кастрюль – там хлопотала Валентина Петровна, а рядом крутилась Аня.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз занималась домашними делами: уборкой, готовкой, стиркой. Не смогла. И тем не менее в доме царил идеальный порядок, а с кухни тянуло умопомрачительным ароматом. Меня внезапно охватила горячая благодарность к свекрови. Всё-таки она – прекрасная женщина. Она совсем не обязана возиться с чужим ребёнком и помогать мне.

Войдя на кухню, я чмокнула в макушку дочь, с аппетитом уплетавшую оладушки с клубничным вареньем, и подошла к Валентине Петровне, стоявшей у плиты.

– Доброе утро!

– Здравствуй! – пророкотала свекровь неожиданно хриплым голосом и тут же закашлялась.

– Вы что, заболели? – встревожилась я.

– Горло саднит, – кивнула она. – Воды ледяной глотнула – и всё! В такую-то жару!

– Так почему же вы стоите у плиты! – всплеснула я руками, забирая у неё сковородку. – Идите примите таблетку и лягте отдохните. Я вернусь и всё доделаю.

– Вот ещё! – фыркнула свекровь. – Не так уж мне плохо, чтобы на диване лежать да в телевизор пялиться.

– Любую простуду нужно вылежать! Иначе получите осложнение! – пригрозила я, выключая конфорку. – Пожалуйста, полежите.

Глаза Валентины Петровны неожиданно наполнились слезами.

– Вам разве не нужно то, что я делаю? – тихо прошептала она. – Я всё зря стараюсь?

– Что вы! – укоризненно воскликнула я и, поддавшись порыву, крепко обняла её. – Я вам безмерно благодарна! Вы для нас столько делаете, я бы одна ни за что не справилась. Я просто переживаю за вас! Но если вам правда легче заниматься делами – не буду мешать.

– Спасибо, милая…

Валентина Петровна залилась румянцем и смущённо отстранилась. Она достала платок, шумно высморкалась и нехотя призналась:

– Честно говоря, голова раскалывается… Отдохнуть бы и правда не помешало.

– Идите в комнату Андрея и поспите.

Когда свекровь вышла, я наклонилась к дочери:

– Анют, позаботься о бабушке, ладно? Сделай ей чай с малиной, ты же умеешь.

– Сделаю, – прошамкала Аня с набитым ртом.

Я не могла сдержать улыбки: её нос и щёки были измазаны липким вареньем.

– А вы надолго? – неожиданно спросила она.

– Не знаю, как получится, – уклончиво ответила я и направилась к мужу.

– Наконец-то! – воскликнул он, воздев руки к небу. – Я уж думал, ты до вечера собираться будешь!

– Не ворчи, тебе не идёт! – бросила я ему через плечо и вышла из квартиры.

Дверь открыла Марина, и её глаза округлились от удивления при виде моего мужа.

– Ой, здравствуйте! – воскликнула она, поспешно посторонившись, и впустила нас в квартиру. – Проходите, пожалуйста! А вы что вместе? Так неожиданно…

– Марин, нам нужно с тобой серьёзно поговорить, – без тени улыбки сказала я и, бросив взгляд в сторону спальни её родителей, спросила: – Мама дома?

– Да… – девушка настороженно понизила голос. – А что случилось?

– Сейчас всё узнаешь, – пообещала я и, не дожидаясь приглашения, направилась на кухню.

За большим круглым столом сидела Татьяна, допивая чай с плюшками. Нам она обрадовалась как родным: вскочила, засуетилась, предлагая угощение. Мы вежливо отказались, объяснив, что пришли не для этого.

– Так что же случилось? – забеспокоилась Марина, ёрзая на стуле.

Взяв инициативу в свои руки, я начала рассказ. Когда я дошла до момента, где узнала Романа, Маринка внезапно перебила меня:

– Я так и поняла, что вы его знаете! – Она хлопнула ладонью по столу. – Но зачем же скрывали?

– Растерялась от неожиданности, – честно призналась я. – У меня был шок, поэтому я предпочла уйти и сначала разобраться в себе.

– Всё это понятно, – вмешалась Татьяна. – Но что вы хотите от нас? Вряд ли вы пришли просто для того, чтобы рассказать о Романе?

– Нет, – покачала головой я. – Если вы ещё не догадались, поясню: родной отец нашего Андрея и отец ребёнка Марины – один и тот же человек.

– Как?! – ахнула Маринка, закрыв рот ладонью.

– Это я уже поняла, – усмехнулась Татьяна, бросив на дочь неодобрительный взгляд. – Хорош гусь этот Роман! Но что сделано, то сделано.

Она сняла с безымянного пальца кольцо с крупным камнем и принялась водить им по столу.

– Так что же вы от нас хотите?

– Андрею нужен донор, – в разговор вступил Миша, до этого момента молчавший. – И…

– И вы хотите, чтобы им стал мой будущий внук или внучка, – опередила его Татьяна. – Я правильно поняла?

– Да, – подтвердила я, нервно теребя прядь волос. Голос мой сорвался на горячий, отчаянный шёпот: – Вы должны нас понять! Вы же мать! И вы врач, вы знаете, что процедура безопасна!

– Риск минимален, но он есть! – парировала Татьяна, с усилием возвращая кольцо на палец. – В любом случае решать Марине. Она – мать.

Мы все разом перевели взгляд на бледную девушку, до крови закусывающую губу.

– Нет! – вырвалось у неё, и она в отчаянии замотала головой. – Нет, даже не просите! Я не позволю рисковать моим ребёнком! Нет!

Я взглянула на Татьяну в поисках поддержки, но та упорно смотрела на стол, и стало ясно: она на стороне дочери.

– Пожалуйста… – взмолилась я осипшим, надтреснутым голосом, с трудом сдерживая слёзы. – Умоляю вас… Андрей ещё совсем маленький, он так хочет жить! Представьте, каково это – видеть, как он медленно угасает!

– Я всё понимаю, но поймите и вы меня! – поднялась Марина. – Я не могу на это пойти.

Все мои слова разбивались о стену непонимания. Да, чужое горе никому не нужно… И Андрей никому, кроме нас, не нужен.

Чувствуя, как подступают слёзы, я сползла на пол и встала на колени. Марина в испуге отшатнулась, её мать резко поднялась из-за стола, чтобы что-то сказать, но я перебила её, и голос мой сорвался на крик:

– Пожалуйста, умоляю вас! – Рыдания наконец вырвались наружу. – Мы заплатим вам, найдём любые деньги! Только помогите нам спасти Андрея!

Татьяна сухо покачала головой, стараясь не встречаться со мной глазами.

– Пойдём, Саша! – Миша бросился поднимать меня. – Хватит унижаться! Эти люди не способны думать ни о ком, кроме себя!

Он резко повернулся к Татьяне.

– Вы же прекрасно знаете, что малышу ничего не грозит! Но вам просто наплевать на чужие жизни! – голос Миши гремел от ярости. – А Саша бросала всё и мчалась к Марине по первому зову! Хотя Андрей уже тогда лежал в больнице! Думаете, ей было легко? Но она не смогла отказать! А вы делаете это так запросто! Пойдём! – рявкнул он и решительно направился к выходу.

Я вскочила на ноги и бросилась за ним. Марина с матерью остались стоять с каменными лицами. Я была благодарна Мише за эту речь. Грубовато, конечно, но он сказал всё то, что я не смогла бы проговорить вслух.

Когда вечером зазвонил мой мобильный, я взглянула на него с подозрением. Кому мы могли понадобиться в такой час? Неужели снова что-то случилось?

– Саш, чего не берёшь? – Миша вошёл в комнату и поднял трубку. Через секунду он буркнул: – Тебя.

– Алло? – ответила я с опаской.

– Александра Леонидовна, это я, – донёсся тихий голос Марины. – Я согласна. Мой ребёнок будет донором для Андрея.

Волна облегчения и радости накрыла меня с головой. Ноги стали ватными, и я рухнула в кресло.

– Милая, родная, золотая! Спасибо! Я буду молиться за тебя всю жизнь! – выдохнула я, едва сдерживая слёзы.

– Но у меня есть условие, – холодно прервала меня Марина.

– Какое? – я насторожилась.

– Вы дадите мне адрес Романа. Вы же знаете, где он живёт?

– Знаю, – ответила я, внутренне радуясь, что отделалась такой малой ценой.

– Диктуйте! – приказала Марина, и я услышала шорох – возможно, она взяла блокнот.

– А какие гарантии, что после родов ты не передумаешь? – проигнорировала я её требование.

– Гарантий нет, – сухо хмыкнула она. – Только моё слово.

– Мне нужно быть уверенной, что ты его сдержишь, – твёрдо сказала я. – Поэтому адрес получишь только после операции.

– Да вы с ума сошли! – вспыхнула Марина. – К тому времени он и думать обо мне забудет!

– Зато он не сможет уговорить тебя на аборт или заявить, что ребёнок не его, – парировала я.

– Но за эти месяцы я и сама смогу его найти! – уже без прежней уверенности возразила она.

– Зачем тебе лишние трудности? – не отступала я.

– Может, вы и правы…

– Значит, договорились?…

– Договорились, – нехотя пробормотала Марина и положила трубку.

– Ну ты и дипломат! – восхищённо произнёс Миша. – Молодец, быстро сориентировалась!

Я покраснела от его похвалы и поспешила сменить тему.

– Но мы же не прекращаем поиски другого донора, верно? – уточнила я.

– Конечно, – кивнул Миша, обнимая меня. – Но дело сдвинулось с мёртвой точки.

На следующий день я немедленно связалась с лечащим врачом Андрея и сообщила, что донор для трансплантации найден. Антон Семёнович объяснил, что в случае с новорождённым самое правильное и безопасное решение – использовать пуповинную кровь. Он уточнил, что необходимо заранее подготовить документы, материал соберут в роддоме, и его нужно будет официально передать в клинику для проведения необходимых анализов и подготовки к операции. Мы, не теряя времени, собрали все документы и принялись ждать, отсчитывая дни.

Глава 13

Прошло четыре месяца. Четыре долгих месяца, наполненных постоянной тревогой. Лето закончилось, наступила осень. Аня пошла в школу, я набрала больше учеников, Миша сутками пропадал на работе. Мы экономили на всём, откладывая каждую копейку на будущую операцию. Андрей по-прежнему находился в больнице под наблюдением врачей. Хотя таргетная терапия тормозила болезнь, его состояние медленно ухудшалось. Я вычёркивала дни в календаре, отсчитывая время до родов Марины. Мы не жили эти месяцы – мы существовали, просто переживая их.

Через день то я, то Миша носили Марине сумки с фруктами, соками и йогуртами. Если поначалу она смущалась и отнекивалась, то теперь вовсю капризничала. На прошлой неделе она скривилась при виде яблочного сока и потребовала вишнёвый. Мне пришлось снова бежать в магазин.