Текст книги "Если бы (СИ)"
Автор книги: Оксана Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
Глава 10
– Скорее! Диана, срочно вызывает к себе! – Керри нетерпеливо ухватила за рукав, поймав у дверей кабинета. Лина обернулась:
– Стренжерсы, уехали?
– Нет. Все там.
– О, черт! Она говорила, что ей нужно?
– Нет. Но, поторопись! Линдси звонила уже дважды!
Лина бросилась обратно бегом, запретив себе думать. Стеклянные лабиринты коридоров пронеслись перед глазами за рекордные пять минут. Запыхавшись, она вопросительно глянула в пунцовое лицо секретаря. Линда кивнула, рывком распахивая дверь в президентский кабинет.
Лина остановилась на пороге: две пары женских глаз пригвоздили к месту. Кимберли демонстративно отвернулась, отошла к столу переговоров. Досадно махнув рукой, Диана указала на свободное кресло.
Присев рядом с Риверой, вальяжно примостившим стёртый кроссовок на антикварный столик Ауроры, Лина мельком взглянула на перекинутые через подлокотник дивана колени дремавшего Стюарта. Держа на тощих бедрах рабочий ноутбук Дианы, из президентского кресла помахал рукой Фрэнк Вуд, отправив серию воздушных поцелуев.
– Теперь, все на месте? Мы готовы? – обратилась Диана к Берри, который раскачивался на стуле меж Кимберли и юристами. Он приподнял голову, отрываясь от телефона. Небритый подбородок утвердительно качнулся.
– Тогда подписываем! – Диана рухнула в кресло, сунула сигарету в уголок красных отчётливо потрескавшихся губ и бурно выдохнула дым.
Неудержимо краснея, Лина неловко ответила на медвежьи объятия Риверы с крепким дружеским похлопыванием по спине. Шурша коричневым бумажным пакетом, он извлёк банку пива, протянул Лине. Взглянув, она покачала головой.
– Есть ручка?
– Что? А, да.
– Автограф?
– Нет... то есть, конечно... спасибо, – пробормотала Лина, беря из волосатых рук подписанную корявым почерком, вырванную страницу журнала.
– Какие планы на вечер?
– Что?
– Не обращай внимание. Хотел пролезть без очереди.
– Что?
– Ничо-ничо. Не отвлекайся, corazon, слушай-слушай, – хмыкнул Ривера, кивая на овальный стол переговоров с застывшими, словно манекены фигурами и откупорил пиво.
На резкий хлопок никто не обратил внимания. Посреди кабинета сгустились тучи, воздух наполнился характерным запахом озона и предчувствием грозы. Медленно и неуклюже четверо юристов собрали по столу разбросанные документы. Просмотрели, поменялись друг с другом, поделили на два экземпляра. Пожилой мужчина оттёр платком лоб, отметил карандашом в контракте галочки и передал Кимберли. Нервным движением, она схватила ручку. Приземлив стул на четыре ножки, Берри ловко выдернул мятые страницы у неё из-под локтя.
– Я не во всем разобрался. Прочту позже. Она заберёт потом, – не поворачивая головы, он ткнул пальцем в Лину.
Заворожённая обертонами тихого голоса, упавшими на грудь каплями растопленного воска, Лина не успела осознать смысл коротких фраз: она круглыми глазами глядела на взвизгнувшую Ким. Подскочив, она прыгнула на Берри, ухватила за мятый воротник. Выронив сигарету, Диана изумлённо приоткрыла рот. Юристы с обеих сторон втянули головы в плечи и мученически переглянулись.
Откинувшись на спинку, Берри слегка улыбался, не пытаясь увернуться от маленьких ручек, хлеставших по щекам. Собрав ладони рупором, Вуд громко закричал:
– Давай, Кики, прямой левой в челюсть! Ну же! Врежь ему как следует, не жалей его! Давай!
Оглушительный гогот соседа, посыпался словно кирпичи. На секретере качнулась и звякнула китайская ваза.
– Кит, придурок! Не дури! Дай подписать, чёртов контракт! Ну, сколько можно! – кричала Кимберли.
Поправив съехавшие очки, Берри поднял руку с бумагами над головой, без тени улыбки скомандовав:
– Прыгай.
– Иди к черту!
– Прыгай.
– Отдай документы, придурок!
– Ты повторяешься.
– Да, пошёл ты!
– Э... видимо у нас душно, – Диана провела пальцами по влажному лбу, расстегнула верхнюю пуговку блузки: – Если никто не возражает, я опущу градусы кондиционера. – Она прошла позади Берри, задев бедром его локоть. Он издал приглушенный смешок и звонко приложил растопыренную пятерню к натянутому шёлку пониже поясницы. Отскочив, Диана неловко оступилась, жалобно вскрикнув, повалилась вперёд. Вуд быстро перегнулся через кресло, протянув обе руки:
– Всегда к вашим услугам, мэм! – пробасил он киношным голосом, успев подхватить её и скользнуть верх-вниз ладонями по талии.
– Пустите, немедленно! – прошипела Диана, вырываясь; отойдя к секретеру, она привалилась спиной к тёмному дереву, тяжело дыша ртом, отбрасывая назад прилипшие к вискам волосы.
– Давай! – смеялся Берри, махая над головой растрёпанным контрактом.
– Кит, прекрати! Ты обещал!
Хлопая густо накрашенными ресницами, Диана переводила взгляд с Берри на Кимберли и обратно:
– Святая Олалья! Лукаш прав, это балаган, какой-то!
– Мне больше нравиться думать, что это – брачные игры, – вставил Ривера, приглаживая бороду.
– Кто хочет выпить? – Диана рванула дверцу секретера.
Четверо юристов первыми вскинули руки. Лина повернулась к соседу:
– Вы можете объяснить, что здесь происходит?
– Тут, corazon, заведомо хреновый расклад: две бабы и Кит, – отставив пиво, Ривера принял стакан с виски из рук вызванного из приёмной секретаря:
– Gracias, bebe, ты спасла мне жизнь, – проникновенно проговорил бородач, погладив тугие ягодицы полуживой Линды. – Сделав большой глоток, он ухмыльнулся и лукаво подмигнул:
– А теперь, расклад и вовсе неважнецкий – появилась третья. Все так эпично, ты не находишь? Я бы поставил на белое. Эй, Фрэнки, слышь? На белое полтинник!
– Принято!
– Ты случайно не владеешь приёмами кунг-фу, corazon?
– Нет, – изумилась Лина.
– Может бокс или ушу? Нет? Ну, и ладно. Дерьмо, у вас виски, – он сделал щедрый глоток и блаженно улыбнулся. – Ну, что скажешь?
– Что я должна сказать?
– Тебе нравиться?
– Почему мне должно нравиться? – возмутилась Лина.
– А потому, что все из-за тебя.
– Из-за меня? – ахнула она.
– Ну, да! Девочки бесятся, а Кит потакает. Вон, посмотри на Кики: она как ищейка чует, когда он запал. Вишь, какой у неё нос – вздёрнутый, как у фокстерьера! – ткнув стаканом в Кимберли, Ривера расхохотался.
– Запал?.. – ошеломлённо пробормотала Лина.
– Но, у него... кхе-кхе… нет шансов, правда, corazon? – трясся от смеха Джозеф.
Лина недоверчиво уставилась на его кривой передний зуб, не заметный с телеэкрана, но отчётливо торчащий вблизи.
– Вам идёт ваш зуб, – неожиданно сказала и прикрыла рот, ужасаясь глупым словам.
– Gracias, mi corazon. Ты тоже belleza, правда, как по мне, основательно не докормленная. Как намаешься с Китом, приходи к старине Джо утешиться и вкусно покушать, – игриво сверкнув чёрными глазами из-под сросшихся бровей, он выгреб волосатой ладонью из стеклянной вазы горсть цветных карамелек и ссыпал в рот.
Лина внимательно посмотрела в смуглое лицо. Крупные губы улыбались из густой бороды, приоткрывая особенный зуб. И вдруг, захотелось рассмеяться следом за ним, так же громко, с удовольствием, под потолок. Она тепло улыбнулась и испугано подпрыгнула, оборачиваясь на звук битого стекла. Запах алкоголя взметнулся в воздух, набиваясь в горло.
На щеках и шее Президента «Модного Дома Родригес» проступили красные пятна. Осколки стакана лежали в янтарной лужице у чёрных туфель: тёмные борозды расчертили идеальные стрелки элегантных классических брюк.
– Диана, хватит мне сверлить затылок. Иди сюда. Ну же, девочки, покажите, на что способны,– нараспев сказал Берри, засовывая контракт под рубашку.
Ким отвернулась, злобно пнув стул ногой:
– Ублюдок!
Берри без усилий удержал баланс, продолжая качаться. Кимберли стёрла слёзы кулаком. Грязные разводы разукрасили щеки и подбородок; след от туши для ресниц остался на воротнике белого платья. Не доверяя глазам, Лина медленно сморгнула, обозревая застывшее действие театральной постановки срежиссированной Берри. И вдруг, он резко поднялся, и больше не улыбаясь, двумя шагами пересёк кабинет.
– Кит, постой! Ну, прости меня! Прости, ладно! Это последний раз, обещаю! – словно подкинутая электрическим разрядом, Ким бросилась следом.
– Господи Иисусе! – всплеснула руками Диана и разрыдалась.
Растрёпанная Линда столкнулась в дверях с Кимберли, расплескав стакан воды. Не останавливаясь, судорожно зажимая в ладони баночку с успокоительными таблетками, она неслась к осевшей на пол Диане. Приложила стакан к её дрожащим губам, помогла подняться и осторожно направила обмякшую фигуру в туалетную комнату, примыкающую к кабинету. Пятясь, юристы одновременно столпились у выхода и исчезли, по-английски не прощаясь.
Тим Стюарт шевельнулся, широко зевнул, моргая:
– М-м? Где все?
– Слиняли, – Ривера протянул ему стакан.
Ероша светлые волосы, Стюарт сел. Мутный спросонья взгляд поблуждал и остановился на Лине. Рука с виски остановилась на полпути.
– Но, не все! За вас, прекрасный ангел.
– У него… у Берри, проблемы с наркотиками? – Лина, наконец-то, сформировала мысль.
– Не сегодня, – отозвался Стюарт.
– Ты, чего? Кит у нас чист, как ребёнок, – прыснул Вуд, отрываясь от ноутбука Дианы.
– Как розовенький сладкий младенец! – загоготал Ривера.
Лина прикусила язык, удерживаясь от вопроса, по поводу остальных участников группы.
– Можно? Настоящие? Не шиньон? – Стюарт нагнулся над столом, потрогал волосы. – А как насчёт крыльев?
– Простите, вы о чём? – Лина посмотрела в озорные зелёные глаза, вытягивая из цепких пальцев свои волосы.
– Убери щупальца, lovencitos, не мешай девочке думать! Вишь, как бровки ходят. Ей богу, я готов её удочерить! – трясся Ривера, довольный шуткой.
– Похоже, я все пропустил. Ангела, оставили нам?
– Угу. Ага. Размечтался.
– А чего, бросили?
– У него спроси.
Лина не слышала мужчин, задумчиво сжимала и разжимала мятую страницу с автографом. Перед глазами колыхнулась тень бледного образа и рассыпалась как сухой лист из старого киевского парка. Она не имела представления: кто такой Кристофер Берри. Не знала его. Он был чужой. Она не могла подняться в номер к этому мужчине!
Лина передёрнулась:
– И... часто, он себя так ведёт?
– Увы, не переставая, – Тим страдальчески закатил глаза. – А вот я, совсем другой. Ты мне веришь, ангел?
– Сегодня, corazon, Кит благопристойный, что Дева Мария. Вон lovencitos, бедняга, даже уснул, – Ривера бросил в Стюарта пустой банкой. – Видела с нашим героем вечернее шоу Леттермана? Пацан разнёс половину студии, на хрен снёс декорации! Вот это я понимаю, драйв! Там, правда, по делу, старина Дэйв напросился. Так, представь, уже полгода сволочи не пускают в прямой эфир! А, за что, спрашивается? Рейтинг же зашкалил! Что? Не видела?
– Нет.
– Да, ты что! Малолетки писали счастьем! – Ривера заглянул в пустой стакан. – Не фанатка ты belleza, а то бы знала: красивенький рот Кита выдаёт либо хит, либо отборное дерьмо. Наш сладкий мальчик просто дьявол в карамели! – он громко зареготал и обрушил волосатый кулак на стол.
Лина вздрогнула. Наследство Дианы издало протяжный жалобный стон, скрипнув ножками по паркету.
– Эй, тише, ты! Смотри, как развезло на дармовом бухле, – нахмурился Стюарт. – Погоди, сейчас твой карамельный дьявол вправит тебе мозги, – он мягко улыбнулся. – Не пугайся ангел, это болван так подкатывает.
Окинув взглядом разорённую комнату, смутно напоминавшую президентский кабинет, Лина поднялась:
– Мне пора.
– О, нет! Ангел, ты разбила мне сердце!
– Спорим, ещё увидимся? – ухмыльнулся Вуд, тряхнув курчавой головой.
– Ставлю сотню, – икнул Ривера.
– И что? Так и уйдёшь? Не попросишь автограф на память или фотку? Никаких тебе обнимашек и целовашек со звёздами? – белозубо щерился Фрэнк, закладывая за уши волосы.
Лина обернулась в дверях:
– В другой раз, спасибо.
Она не вернулась в отдел. Не забрала машину со стоянки. Идя шумными улицами мимо торговых центров, глядела на острые носки туфель, осваивая тротуар высокими каблуками. Рассеянно подумала, что ещё недавно ценность обуви заключалась в прочности, а ног – в умении шустро бегать. Модельные туфли никуда не годились, но Лина не замечала боль в сдавленных пальцах и щиколотках. Иногда, она не замечала многое…
Взмахнув рукой, она остановила такси, отчётливо понимая, что ни выносливость, ни скорость её больше не спасёт. Не поздоровавшись с консьержем, она хлопнула входной дверью и невидяще вошла в лифт.
Закрыв воду, Лина положила голову на бортик ванны. Она наслаждалась тишиной. Не хотела думать. Не могла и не хотела думать о Берри; мечтала стереть из памяти перекошенное лицо Кимберли, забыть тонкие руки, дрожащие в приступе злобы; выбросить из головы породистое лицо гордой наследницы испанской аристократии, вершительницы судеб многотысячной империи, униженно рыдающей в углу собственного кабинета.
Лина закрыла ладонями глаза, надавила на веки. Мечтала больше никогда не увидеть мерно покачивающийся тёмный силуэт с циничной усмешкой на слишком красивых губах.
Кит…
Вокруг него горел кислород. Окружающие метались бабочками, беспощадно поджаривались в огне страстей. Чёткими и небрежными движениями, совершенными, подобно модуляциям десятилетиями оттачиваемого голоса, он дирижировал судьбами взмахом бровей, едва заметным поворотом корпуса. Сменой интонации возносил на небо или сбрасывал вниз. И не воскреснуть с новыми аккордами. Никому из них…
Кисти скользнули, бессильно свесились с края ванны. Лина не понимала природы этой жестокости: нет камер, нет прессы, нет толпы... Зачем так пошло и мерзко? За что?
Когда-то она внушила себе, что понимает Кристофера Берри. Но, черта с два, понимала! Разве смакуемые журналистами непристойности, бешеные выходки, драки, погромы, беспорядочная смена женщин и балансирование на грани фола, не существовало? Или она, следившая за каждым его жестом – не знала? Ведь знала! И тогда и сейчас...
Отчего ноют и корчатся внутренности? Что она думала?! Что бесовской образ – маска? А внутри: «Берри ранимый», «Берри непризнанный», «Берри одинокий»? Или всё же карамельный дьявол, как поэтично изрёк мистер Ривера? А теперь ещё: «запавший Берри»? Запал на неё, дурочку с переулочка, которая, всего-то, прошла мимо. Случайность, ценой в семь лет…
Лина в сердцах хлопнула ладонями. Белоснежный кафель окатила густая пена. Нет! Больше подобного не произойдёт! Слишком дорого стоило спокойствие. Господи, пусть всё окажется сном! Набрав воздух, она погрузилась под воду с головой.
Глава 11
– Ты опоздала.
Лина посмотрела на старинные часы в углу стола и промолчала: она пришла раньше на пять минут. Диана не предложила присесть. Черные глаза буравили из-под собранных бровей. Она толкнула папку через стол:
– Берри снова внёс изменения. Это последний вариант. Нет! Прочтёшь по дороге. Отправляйся на студию звукозаписи. Адрес возьмёшь у Линды. Подпиши, в конце концов, этот грёбаный контракт!
– Хорошо, – Лина отправила бумаги в портфель.
Диана водила ногтем по вертикальной морщине прорезавшей белый лоб, цепко вглядывалась в лицо и не торопилась отпускать. Контракт оттягивал руку, становился с каждой секундой тяжелее. Лина терпеливо выжидала.
– У меня был Салливан. – Диана вынула из портсигара сигарету. – Почему не выкуплен эфир у Эй-Би-Си?
– Материально-технические ресурсы перенаправлены в новый проект. Второстепенные вопросы сдвинули к конечным датам.
– Выход нового аромата ты относишь к второстепенным вопросам?
– Согласно установленным приоритетам и срокам: да, – ровно ответила Лина.
– Не заставляй меня жалеть, что взялась за твою бредовую идею! На волоске не только запуск рекламной компании, но и весь сезон! Из-за твоей затеи под угрозой провала все сроки!
Сжимая ручку портфеля, Лина выслушивала обвинения молча, понимая, что неудержимо краснеет.
– Если хоть на день мы выбьемся из графика – ответишь головой!
Не отрывая взгляд от серебряного всадника на часах, где стрелка, казалось зависла в неопределённости, Лина коротко кивнула.
Студия звукозаписи располагалось в западном Голливуде. Немного покружив по Клинтон-стрит, Лина припарковала автомобиль перед неприметным двухэтажным зданием с плоской крышей в двух кварталах от оживлённых улиц и роскошных магазинов Мелроуз-авеню.
Хрупкая китаянка, с гладко зачёсанными назад седыми волосами, проводила в просторный зал и предложив кофе, оставила одну. Лина неуверенно оглянулась. Комната походила на уютную гостиную. Под хрустальной люстрой, посреди красного ковра с индейским этническим орнаментом, мерцал агатовый рояль: чёрно-белые клавиши переливались под открытой крышкой. Мягкий угловой диван и кресло горбились охристо-жёлтыми барханами на фоне светло-серых потолка и стен. Винтовая железная лестница вела на второй этаж, откуда доносились голоса, торопливые шаги и скрип двигаемых стульев.
Положив портфель на низкий стол, Лина присела в кресло. Глубоко вздохнув, взяла из стопки первый музыкальный журнал, слепо полистала и вскинула голову прислушиваясь. Гитарное соло донеслось со стороны лестницы. Мурашки покрыли кожу. Не отдавая себе отчета, Лина встала. Заворожённо поднялась по ступенькам, протянув руку, приоткрыла единственную дверь.
Звуки лились из двух прямоугольных аудиомониторов позади микшерных пультов, над которыми нависли спины звукорежиссёров, ещё два монитора вибрировали в дальних концах студии. За стеклянной стеной на высоком стуле над акустической гитарой ссутулился худощавый мужчина. Отрезанный от мира и погруженный в себя он выглядел юным и уязвимым. Чёрный капюшон натянутый поверх массивных наушников, закрывал половину лица. На загорелых руках вздувались и натягивались вены. Каждый извлечённый из инструмента аккорд напрягал крутой подбородок, казалось, доставляя мужчине боль.
Тёплый голос тронул волнением микрофон. Лина остановилась на пороге: пропитанный горячностью воздух уплотнился, забеспокоился. Проникновенный шёпот неистовой молитвы проник под кожу. Она больно закусила губу, пытаясь избавиться от наваждения сокровенных слов, но смогла только стоять и терпеть поток острых волн. Не меняя тембра, бархатный голос прыгнул, взял высокие ноты, перешел в хриплый крик и опрокинулся, срываясь на прерывистый жаркий стон.
Лина вздрогнула, ища руками опору. А Берри поднял лицо и посмотрел на нее, будто знал, что она трусливо подслушивает в дверях. Концентрированная страсть пнула динамики, велела замереть, запретила дышать. И Лина замерла. Сильные пальцы виртуозно скользили верх-вниз по грифу, нажимали на струны, точно на сердце. Твердые губы в окне четко двигались, задавали дыханию тон: замедляли, ускоряли, расставляли паузы на собственный вкус. Реальностью стал только шёпот в крови, прямой взгляд и нескончаемо длинные паузы.
В глазах поплыло…
Нервная рука отправила по струнам дрожь пронзительного боя и вскинулась, коротко махнув. От пульта обернулись вопросительные лица... Лина словно очутилась без одежды в кольце ярких прожекторов. Попятилась и плотно прикрыла дверь.
Сдерживая рвущееся дыхание, она упала в кресло вовремя: китаянка торжественно, точно исполняя чайную церемонию, расставила на столе металлический кофейник с узким носиком и простую фаянсовую кружку. Протянув руку, Лина сделала большой глоток. Обжигающе-крепкий кофе опалил гортань, огнем прокатился в желудок. Голова кружилась, ноги дрожали. В ушах звенели ноты темной музыки, отрывистые слова бурлили в крови, толкались в венах шаровой молнией. Она будто только сдала норматив по бегу или... занималась любовью.
Боже! Потягаться красотой с этим мужчиной, мог только его ведовской голос. Какие смутные терзания он поднял из пучины души?.. Она обхватила ладонями ходившие ходуном колени. Кошмар! Что он увидит в её лице, когда спустится?
И подняв голову, Лина почти не удивилась высокой фигуре в начале лестницы. Прислонив спину к перилам, мужчина без стеснения разглядывал её. Выдерживая молчаливый экзамен, она читала в его лице нечто схожее с удовлетворением и разочарованием одновременно. Она моргнула и отвернулась. Нечего было и пытаться держать его взгляд. Теперь она знала наверняка – он видит в её расширенных глазах страх.
Расслабленно, с отточенной грацией спортсмена владеющего каждой мышцей, Берри медленно спустился. Он словно давал ей время бежать. Лина вскочила, неосознанно оглянулась. Схватила портфель и стиснула мягкую ручку, ища опоры в знакомых вещах:
– Я, Лина Калетник, – сказала чересчур громко. – Мы встречались... в офисе "Родригес".
– Я помню. – Сунув ладони в карманы расстёгнутой толстовки, он остановился в нескольких шагах. Вдыхая отчётливые ноты горьковатого мужского парфюма, Лина завозилась с замком на сумке, вдруг переставшим подчиняться:
– Я привезла…
– Я знаю.
– Кит! Пять минут! Не больше! Мы не закончили! Тут ещё сводить и сводить! – раздался сверху требовательный голос.
Он не взглянул на крикуна. Лина приоткрыла рот, собираясь сказать, что дело займёт минуту, когда под свод широкой арки скользнула маленькая китаянка и замерла, сложив на животе игрушечные ладони.
– Суиин, – ласково проговорил Берри: в тени капюшона блеснула мальчишеская улыбка, – гоните всех в шею. – Переведя взгляд на Лину, он лениво качнулся на пятках и бесшумно шагнул вперёд.
Заготовленные слова сдавили горло. Мысли взорвались, заметались ошмётками, отчаянно завопив: нет! Инстинктивно Лина подалась назад, не понимая, как всё вышло из-под контроля.
Полированный бок рояля больно врезался в спину. Тёмная фигура гибко наступала, врывалась в сознание предчувствием опасности. Грубая ткань джинсов коснулась лёгких брюк, эфемерной защиты сведённых бёдер. Окутало тёплым запахом мужчины. Подсознание идентифицировало его мгновенно: столько ночей понадобилось его прогнать...
Она трудно сглотнула. Не смотри на него! Не дыши! Но лестница за прямым росчерком плеч уже качалась. Лина судорожно искала в голове слова способные помочь, предметы, чтобы сфокусироваться. И ничего... Только гул в ушах, грохот сердца и жар тесно прижатых длинных ног.
Берри протянул руку: над подвёрнутым рукавом мелькнули знаки татуировки. Лина вжалась в инструмент, впилась ногтями в дерево. Одна за другой отлетели шпильки, звякнули о крышку рояля. Прохладная ладонь скользнула в волосы, рассыпала по плечам. Обжигая кожу невесомыми прикосновениями, длинные пальцы перебирали пряди. Наклонив голову, Берри любовался пляской бликов, его целиком поглотила изысканная игра заставлять её волосы бесконечно преломлять свет сияющей над головой люстры.
– Красиво… – задумчиво пробормотал он, – как в магазине Тиффани.
Лина испугалась желанию расслабиться, потеряться в этом мужчине, что притягивал и отталкивал с равной силой. Она больше не обманывалась: слаба перед ним, как и прежде! Скинув капюшон, Берри смахнул со лба путаные волосы. Откинув гордость, Лина умоляюще посмотрела в горящие северным сиянием глаза.
– Кристофер, – хрипло выдохнула заклинание, – дай уйти...
Оттенённые лёгкой щетиной сжатые губы разомкнулись, обожгли дыханием ресницы:
– Тц...
Указательный палец накрыл рот, надавил, скользнул по подбородку. Миг растянулся в бесконечность, натянулся звенящей тетивой готовый надорваться и лопнуть от малейшего движения. Блузка съехала с плеч. Шёлковая ловушка опутала прижатые к бокам локти. Не мигая, Берри подцепил бретельки бюстгальтера, неспешно потянул вниз. По нервам рвануло напряжение. Широко раскрыв глаза, Лина плавилась в потемневших расширенных зрачках, переполненная страхом и преданная собственными гормонами.
Собрав в кулаки её волосы, он перекинул их наперёд, заставил струиться по обнажённой коже. Изрезанные струнами шершавые пальцы, едва касаясь, слепо исследовали контуры, сползали вниз, не давая перевести дух и опомниться. Живот полоснули плети, ноги подкосились...
И вдруг, Берри отстранился. Длинные ресницы опустились. Взгляд из-под полуопущенных век тронул лицо, шею, дерзко переместился вниз. Утратив поддержку высокой фигуры, Лина соскальзывала на пол, заведёнными назад руками напрасно отыскивая опору. Но стальной локоть уже обхватил талию. Каблуки туфель оторвались от пола и повисли в воздухе. Опьянив близостью, Берри привлёк к груди: молния взвизгнула одновременно с роялем. Ледяные клавиши впились в плоть, вытолкнули из наркотической прострации.
Перед глазами со страшной скоростью кружилась люстра. Инстинкт самосохранения надорвался хрипом! Лина рванулась. Отчаянно сомкнула бедра, упёрлась ногами в твёрдый живот. Взяв в ладони колени, одним сильным движением Берри опрокинул её на спину, вынудив жалобно охнуть. Кольцо рук сомкнулось за спиной с такой силой, что внешняя дрожь устремилась внутрь. Под прижатой к груди щекой перекатились каменные мускулы, сильно толкнулось сердце. Берри заставил Лину изогнуться, подстроиться и следовать за ним. Огонь переполнил внутренности, ток устремился по позвоночнику: под ней гостеприимно разверзлась бездна...
Из трясины жаркой темноты иногда выплывало строгое лицо, заострённые напряжением скулы и стиснутые побелевшие губы. Берри двигался исступлённо, наступал, разливая отчётливый привкус горечи в волнах страсти. Это был не акт любви – это была агония! И он двигался к цели один. Не останавливаясь. Не дожидаясь. Застарелая боль, обожгла внутренности, теряясь в ритме стонущего рояля, как и она бесполезно взывающему о пощаде. Безудержное желание взорваться криком разрывало голову, переполняло сердце, поясницу и живот. Каждое сильное движение бёдер Лина глушила в жёсткое плечо, не зная, почему нельзя освободиться и просто крикнуть... о помощи? или о ... любви?
– Кит!
Чья мучительная боль разнеслась ослепительной судорогой? Сквозь сжатые зубы Берри втянул воздух, грубо притянул и шагнул прямиком в сердце. Словно омытые тёплым приливом черты разгладились. И чистота линий пронзила как поймавший и отразивший свет идеальный клинок. Берри сгрёб Лину в охапку и повалился на пушистый ковёр.
