Текст книги "Если бы (СИ)"

Автор книги: Оксана Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 5

Время слилось в нескончаемый поток боли. Непосильная ноша придавила тяжестью, заставила распластаться на полу, прижаться щекой к грубым половицам. Вскрытая скальпелем затянувшаяся рана оказалась воспалённой и гниющей изнутри, предъявив свету сочащееся нутро.

Рыдания рвали горло. Лина их не контролировала. Не контролировала ничего: рухни потолок, провались пол – не заметила бы. Жгучие слёзы выталкивали то, что она не отпускала, крепко держала в кулаке: горе, ненависть, страх, отвращение, одиночество, предательство и бесконечные потери вырывали с корнем причитающиеся кровавые куски. В безумном порыве, наружу вырвалось – всё.

Сутки, Лина не покидала комнату. Не слышала стук в дверь, беспокойные шаги под окнами. Она сводила счёты с прошлым, вдруг предъявившим непогашенный вексель. Проклинала, страдала, прощала и мирилась со всем, что была не в силах принять и изменить. Переживала заново звенящую боль, но теперь с открытыми глазами при полном сознании с математической точностью измеряя каждый прожитый миг.

Постепенно она сложила воедино осколки пережитого и доверила памяти. Собрав волю, очистилась от ненависти и гнева, оставив внутри тихую печаль и неистовое желание жить, чтобы жизнью перечеркнуть последствия смерти.

Вздохнув, Лина затихла на полу, медленно восстанавливая дыхание.

Разгорался новый день, когда слегка пошатываясь, она вышла из комнаты. Спустилась на террасу, присоединяясь за завтраком к Натали. Ковыряя ложечкой йогурт, подруга подняла глаза, без единого слова протянула чашку кофе.

Сделав обжигающий глоток, Лина ощутила во рту давно позабытый отменный вкус, а не горькую жидкость. Отломив кусочек круассана с жадностью проглотила, внезапно обнаружив, что зверски проголодалась. Завидев на горизонте катер, привычно вздрогнула, но заставила себя дышать ровно и спокойно допить кофе.

Принимая положенные расписанием процедуры, Лина перестала уклоняться и возражать. В этот раз, она вынудила мышцы, натянутые ужасами Свалки, расслабиться. Непонятные слова маленькой массажистки проникали в сознание:

– Недуги души – проецируются на тело. А болея телом – саднит душа.

Тёплые руки впечатывали в спину значение фразы, вторя монотонным словам. И Лина вдруг осознала неразрывность проповедуемой женщиной связи: тело и душа. Глаза нетерпеливо распахнулись, словно она получила ключ к шифру! Поняла, что значит забросить душу, отказаться её слышать, предоставив действовать разуму и мышцам. Поняла, о чём твердила женщина, указывая на недостатки и непрочность такой конструкции. И наконец, поняла, почему она называла Лину такими обидными словами: «добровольный инвалид».

Лина перестала сердиться. Она молчала, но теперь внимательно слушала и выздоравливала. С каждой возрождённой к жизни клеткой, с каждым свежим глотком воздуха, с каждой разглаженной горестной морщинкой стёртой заботливыми руками – поправлялась. Как сжатая пружина расправлялась, скомканная в кулаке, она сама. Вместе с телом очищались разум и душа, избавлялись от мусора, обретая кристальную ясность. Перестав сопротивляться, Лина отдалась заботливым рукам и успокоилась.

Возвращаясь поздним вечером с прогулки вдоль берега, Лина застала на террасе Натали. Мгновение, она смотрела в тревожное лицо. Вопрошающие глаза горели нетерпеливым ожиданием. Но, молчаливый зов ничего не стоило игнорировать, как делала всегда...

Лина подняла лицо к звёздному небу, прислушалась к шёпоту волн. Ветер прижимал лёгкую ткань шорт к бёдрам, шевелил волосы за спиной. Уютная тяжесть разлилась по телу, словно витающий в облаках дух вернулся домой. Она опустилась на каменную ступеньку и тихо заговорила. Подчиняя голос воле, без дрожи выговаривала исчезнувшие имена. Позабыв о беременности подруги, о такте, о жалости, погрузилась в воспоминания. Слова ожили, опрокинулись потоком, рисовали стремительную ломаную картину сухими мазками. Они больше не зависели от Лининых желаний.

Сцепив руки на животе, Натали покорно слушала. Она не перебивала, только перестала раскачиваться в кресле, застыла в напряжённой позе, пока Лина методично говорила, словно выметала мусор.

Небо побледнело. Едва уловимая полоса обозначила горизонт. Сентябрьская прохлада, забралась под футболку и Лина зябко вздрогнула... Терраса опустела. Забытый в кресле синий плед и пакет с незаконченным вязанием, напоминали о Натали.

Посмотрев на тёмные окна бунгало, Лина поднялась, у двери подруги прислушалась и, не постучав вошла. Лунный свет проникал сквозь раздвинутые шторы. Светлый прямоугольник освещал кровать. Натали не спала, неподвижно глядела в потолок.

– Полежи со мной, – глухо попросила она.

Лина скользнула в кровать, прижалась телом к разгорячённой коже. Натали повернула на подушке влажное от слёз лицо:

– Как с этим жить? Как ты живёшь с этим?

– Не знаю, – прошептала Лина, нежно погладила тёмные волосы, с усилием добавив: – Но, я пытаюсь.

– Почему меня не было рядом?

– Ты не могла. Я не хотела. Некого винить. Пожалуйста, больше не думай об этом. Ты помогла мне теперь, – она нашла в темноте тёплую ладонь, крепко сжала, перебрасывая мостик через разделившее пространство, прощая и прося прощение.

Натали придвинулась ещё ближе, благодарно вздохнула, отвечая на пожатие. Некоторое время они молчали, слушали мирные аккорды моря, восстанавливая душевное равновесие. Вдалеке, кромка воды разгоралась золотисто-оранжевыми разводами. Небо блёкло, теряло глубину, приобретая прозрачность светлело.

– Лина? – нарушила молчание Натали.

– Мм?..

– Ты с кем-то встречаешься?

– Что ты под этим подразумеваешь?

– То же, что и все. У тебя есть парень, друг, мужчина?

– Нет.

– Я так и думала, – Натали повернула голову. – Ну, а кто-то нравиться? Может, женатик?

– Надеюсь, это не намёк на твоего мужа?

– Глупости! Конечно, нет! Я не об этом.

– Тогда о чём? – улыбнулась Лина, разглядывая слегка опухшее лицо подруги.

– После того полицейского, этого, как его… Пола, у тебя были мужчины?

Откинув голову, Лина неудержимо расхохоталась.

– Что смешного?

– Ничего. Соскучилась по тебе, Наташка.

– Это хорошо. Потому что, я больше не намерена терять тебя из виду.

– Звучит угрожающе, – Лина повернула улыбающееся лицо.

– Так что с мужчинами?

– Которыми? – поддразнила она.

– И не рассчитывай увильнуть. Были или нет? – Натали нетерпеливо приподнялась на локте.

Лина вновь рассмеялась, громко с удовольствием, едва выговорила сквозь смех:

– Боже мой, я рада, что тебе лучше!

– Значит: не было. Получается, ты одна? – не унималась Натали.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Конечно, понимаешь! Лина, так нельзя.

– Как, так?

– Быть совсем одной. Это – ненормально!

– Но, я вовсе не одна. Меня окружают сотни людей. И захочешь – не избавишься.

Ветер играл занавесками, двигал по деревянным полам, созвучный с лёгкими волнами, методично накатывающими на песок. Натали сдвинула брови к переносице, задумчиво накручивая на палец прядь Лининых волос.

– Ты помнишь: Криса Берри?

Растерявшись всего на долю секунды, Лина ровно ответила:

– Конечно.

– Он по-прежнему тебе нравиться?

– Наверное...

– Ты любишь его?

– Как и все.

– Но, раньше, ты любила его, не как все, помнишь?

– В конце концов, я тоже выросла. Меня удивляет, твоя память.

Натали внимательно следила за её лицом. Пряча улыбку, Лина повернула голову, чтобы подруга не свернула шею, выискивая скрытые мотивы.

– Моя память, тут ни при чём. У тебя на руке татуировка, как у него – знак "Strangers". – Натали взяла руку, сдвинула с левого запястье кожаный браслет: – Заметила в сауне. Когда ты набила её? Краска довольно яркая.

– Тоже мне сыщик, – усмехнулась Лина. – Откуда такие познания?

– Если ты не заметила, то у меня на пояснице потрясающе красивая надпись.

– Конечно, заметила. Всё собиралась спросить: что, означают эти вензеля?

– Без понятия. Я сделала её в год практики на Ямайке: понравилась их таинственная многозначительность. Но, я готова спорить: твоей, не больше года! или меньше! Я права?

Пожав плечами, Лина вернула браслет на место.

– Послушай, а ведь, он, сейчас, совсем близко, – настаивала Натали. – Очень близко. Ты задумывалась, что живёшь с ним в одном городе?

– Зачем мне об этом думать? У нас по-прежнему разные миры. Ничего не изменилось. И потом... всё это в прошлом.

– А ты хочешь изменить? – голос Натали зазвенел.

Лина подняла на подругу удивлённые глаза.

– Ты знаешь, что у «МКС-Банка» самые крупные филиалы в Вашингтоне и Франкфурте.

– Почему это должно меня интересовать?

– А потому, что контрольный пакет акций банка, принадлежит Грегори.

– Да? Ну, наверное, это хорошо. Я не сильна в банковской сфере.

– Я тоже, – кивнула Натали, так же, напряжённо. – Грэг живёт между Европой и Соединёнными Штатами, а Крис Берри, тот самый, Берри, – клиент Вашингтонского отделения уже много лет. Грэг знаком с ним...

Натали умолкла, широко распахнула глаза:

– Ты можешь в это поверить?

– С трудом, – Лина покачала головой.

– Представь, моё удивление, когда я узнала!

– Не представляю.

– Я была просто ошарашена! взволнована! потрясена! Весь вечер перед совместным ужином, горела как печка: трижды сменила наряд, не знала, что выбрать! – воскликнула Натали и виновато добавила:

– Но, я забыла, об этом, следующим утром... Потом забеременела, нужно было готовить дом, столько всего купить! Голова шла кругом! И честно, я о тебе даже не вспомнила, думала: ты давно выбросила Берри из головы. Ведь, я... я была права?

Лина посмотрела в несчастное лицо и примирительно улыбнулась:

– Конечно, ты была права.

– Так что ты скажешь, теперь?

– Теперь?

– Да! Хочешь, Грэг вас познакомит? Это просто! – она щёлкнула пальцами. – В следующем месяце, он летит в Вашингтон, будет подписывать с Берри, какой-то кредитный договор.

Наступила пауза.

Воздух уплотнился, словно комнату наполнил туман, сотканный из старых фотографий с размытыми лицами, обрывками воспоминаний, отголосками чувств, просочился под дверь, вплыл в окно. В грудь толкнулось эхо прошлого. Бег крови участился. Блеклые, еле различимые контуры потухших миражей, доживавших век на пыльных полках памяти вздрогнули, испустив вздох.

Хотела она их оживить?

Лина сморгнула видение, едва успев удивиться, что воспоминания спустя столь длительное молчание ещё доставляют боль. Закрыв глаза, потихоньку восстановила дыхание, покачала головой:

– Нет. Не хочу.

Подруга молчала, долго вглядываясь в лицо. Сдвинутые брови постепенно расслабились, лоб разгладился. Отдалённый фыркающий рёв врезался в гармонию ветра и волн, усилился, возвещая о приближении катера.

– Процедуры… – раздражённо и одновременно с облегчением вздохнула Натали.

Время замедлило бег, лениво застыло в полуденном зное тягучее и густое как душистый мёд. Белоснежный шатёр раскинулся на кромке прибрежного песка, подчиняясь собственным законам – вне времени и пространства. Прозрачные занавески волновались дыханием воздуха...

Мягкая кушетка вторила изгибам прижатых плеч, бёдер, живота. Будто заново родившись, Лина постигала физическое воплощение себя. Обретала забытую радость испытывать удовольствие от движения тела, наслаждаться упругим сокращением мышц. Бессознательно отмечала детали, ускользавшие ранее: дурманящий запах масла, прохладу шёлковых простыней по разгорячённой плоти и мягкие ладони, боготворящие каждый сантиметр кожи, совершая древний могучий ритуал поклонения молодости, здоровью и красоте. Лина мысленно скользила за руками по бархатной коже вдоль изгиба позвоночника, вниз к очертаниям ног, спускалась к стопам, и вновь неторопливо поднимаясь вверх. Снова и снова. Она плавилась от удовольствия, ничего не стоило отрешиться и пасть во власть дремотной неги. Отяжелевшие веки сомкнулись, лёгкая улыбка скользнула по губам: да, она на правильной дороге – на полпути в астрал...

Открыв глаза, Лина неподвижно лежала, наслаждалась покоем в тепле наброшенных поверх простыней одеял, оберегавших от прохлады сумерек. Маленькая гречанка оставила после себя запах массажного масла и терпкую нотку благовоний в складках шатра.

Лина потянулась, медленно села, сбросив простыни. В сине-фиолетовом воздухе сверкнула белизной кожа. Опустив глаза, Лина впервые увидела не худые ноги с острыми коленями, привыкшие бежать и торопиться, а длинные плавные линии. Скрещённые лодыжки распрямились как беспокойные прихотливые ручейки отливающие перламутром в темноте. Лина засмеялась, покачала головой, поймав себя на мысли, что пялится подобно мужчине.

Нетерпеливо спрыгнув с кушетки, босиком прошлёпала к морю: хотелось купаться! хотелось прохлады на коже и соли на губах! хотелось увидеть белизну тела под чёрной водой и подставить луне обнажённые плечи!

Ступни мягко увязали в тёплый песок... и Лина побежала. На ходу скинула халат, смеясь, раскинула руки, неожиданно обнаружив: как много появилось желаний!

На закате десятого дня, привычная точка на горизонте трансформировалась в солнечно-жёлтый спортивный катер. Грегори появился подобно капитану Грею из «Алых Парусов» и решительно увёз домой свою беременную счастливую Ассоль и её подругу.

Утром, Лина крепко обняла чету Метаксас и долго махала на прощание рукой, пока белоснежный дом на горном выступе не скрылся за поворотом. Извилистая дорога вывела на широкую трассу, стремительно исчезающую под капотом кабриолета, увозившего в международный аэропорт Ираклиона.

Отпуск пролетел как вдох и, делая выдох, Лина подставила загорелые щеки солнцу, позволила ветру растрепать волосы, улыбаясь, заложила руки за голову: она возвращалась домой!

Глава 6

В конференц-зале поддерживалась температура близкая к шестидесяти градусам по Фаренгейту. Мэтт Салливан был готов поклясться: чёртово помещение напичкали сотнями невидимых глазу кондиционеров и каждая струя целилась в него.

Мэтт ненавидел холод. С первой возможностью перебрался из промозглой восточной части Южной Дакоты в солнечную Калифорнию. Но в зале с длинным овальным столом вдоль стеклянной стены, открывающей опалённые солнцем небоскрёбы Даунтауна, он непрерывно мёрз. Поискав взглядом узкие вентиляционные решётки под потолком, Мэтт подавил противную дрожь в мышцах и вставил в гнездо проектора новый слайд.

Диана Родригес отложила в сторону мобильный телефон, вперила в Мэтта немигающий чёрный взгляд, угрожающе скрестив руки на круглых буферах родом из Долины Сан-Фердинандо. Мэтт послал в конец стола широкую улыбку, прикидывая шансы вернуть расположение цербера в юбке. Презентация рекламной компании задержалась на неделю, но ведь могла и вовсе сорваться. Огнедышащая стерва, которой жарко летом и зимой, должна это понимать, черт бы побрал её климакс!

Мэтт прилип к аппарату, одновременно придавая физиономии елейность, чувствуя как в затылок бьёт, с точностью железной биты, несуществующая ледяная струя.

В конце зала распахнулась дверь. Мэтт поднял голову и завис с протянутой к планшету рукой в странной эйфории...

Меж креслами на фоне распаренного неба, заключённого в металлические ячейки рамы, грациозно протанцевала феерическая галлюцинация. Блеснув в лучах солнца, небрежной волной с тонкого плеча соскользнули волосы; платье вздымалось, торопилась за движениями ног, подчёркивая длинные стройные очертания; свет играл тенями на ямочках коленей, ласкал золотистые щиколотки под тонкими чулками. Как магнит эти тонкие щиколотки притянули взгляд...

Мэтт разогнулся, дважды моргнул, прежде чем, запинаясь, раскисшим языком поздоровался с «бесполой стервой» – Линой Калетник.

Устремлённые на него глаза под тёмными ровными бровями привычно отливали сталью, но они смеялись, а губы приоткрыли в широкой улыбке ряд блестящих зубов.

– Извините, что прервала. Пожалуйста, продолжайте.

В глотке пересохло, рубашка прилипла к хребту. Мэтт не мог оторвать взгляд ото рта босса, который мысленно терзал всякий раз при встрече, голодно скользил по лицу, стройной шее, очертаниям высокой груди. В голове давлением пульсировали губы, запястья, ключицы... Вся кровь отлила от конечностей и хлынула в пах. Мэтт ухватился в угол хромированной столешницы. Сунув дрожащие кулаки в карманы брюк, осел на стул, не сводя глаз с противоположного края стола.

– Мон шер, ты покрасила волосы? – спросил долговязый Бриан из отдела готовой продукции.

– Нет, – рассеянно обронила Лина, коротко поздоровалась с соседкой.

– Похудела? – вскинула тонкие брови глава отдела по связям с общественностью.

Рассмеявшись, Калетник пожала плечами, повернула голову к Родригес:

– Здравствуй, Диана.

– Привет. Мы не ждали тебя. Прямо с самолёта?

– Да, почти.

– Как отпуск?

– Спасибо, отлично.

– Видно. Знаешь, у меня было время поразмыслить над твоим предложением: есть фантастические новости.

Мэтт задохнулся. Тело сотрясала крупная дрожь, кулаки налились свинцом: к неистовому желанию присоединилась злость. Калетник снова выставила его кретином. Это его грёбаная презентация. Его заслуженный триумф. Она опять всё испортила!

Сунув влажную ладонь во внутренний карман пиджака, Мэтт достал малюсенькую пилюлю, сунул под язык, мрачно глядя в белый экран на стене. Наконец, откашлявшись, спросил хриплым голосом:

– Я могу продолжать?

Не оборачиваясь, Диана кивнула, всем корпусом развернулась к личной ассистентке, продолжая негромко говорить и жестикулировать узкой ладонью. Поддавшись вперёд, Калетник внимательно слушала, иногда кивала в ответ. Вставив очередной слайд, Мэтт тупо уставился на столбцы диаграммы. Шмыгнул носом и болезненно скривился, осторожно пощупал переносицу: он растерял заготовленные слова.

– Зайди ко мне после. Обсудим дела, поболтаем, расскажешь, как провела отпуск. – Родригес открыто выделяла помощницу, игнорируя вялотекущую презентацию.

Головы присутствующих отворачивались от экрана – где Мэтт елозил указкой по доске, ещё пытаясь удержать внимание – поворачивались к негромко беседующим женщинам. Сотрудники вовлекались в горячее обсуждение, на другом краю стола вынимали из карманов сотовые телефоны, утыкались в Твиттер. Конференц-зал наполнил глухой рокот голосов.

Как в столовке...

Мэтт презрительно сощурился и замолчал. Упёрся взглядом в Калетник. Наблюдал за живой мимикой лица, сдержанным движением рук, наклоном головы. Как охотник, напряжённо следил за ненавистно-желанным ртом.

– Заканчивайте без нас, – бросила Диана.

Она поднялась из-за стола, поманила за собой Лину. Обе скрылись в неприметных дверях смежного президентского кабинета. Скрипнув зубами, Мэтт сжал кулаки. Послышался мягкий хруст. Он разжал побелевшие ладони: на паркет посыпались покорёженные квадратики. Чёрный туфель ручной работы поднялся, наступил на треснувшие слайды, провернул каблуком, сминая под ногами многочасовой оплаченный труд.

Повернувшись спиной к сборищу галдящих ослов, Мэтт сунул в зубы сигарету. Поднёс зажигалку и на миг застыл. Расширенные глаза глядели сквозь пламя на мельтешащий внизу город. Пульсирующая боль в обожжённом пальце приятно взбодрила: возбуждение улеглось, мозг трезво заработал, мысль заточилась.

Мэтт раздвинул губы в ледяной улыбке. Он видел свой следующий шаг.

Глава 7

– Присаживайся, – Диана кивнула на высокие кресла неофициальных бесед. – Устала? Сколько летела? Часов десять?

– Восемнадцать. – Лина мельком взглянула на смартфон: шквал писем на электронный ящик означал – её возвращение стало достоянием компании.

– Не слабо. Возьмёшь завтра отгул.

– Спасибо, но не к чему. Я не устала.

– Возьмёшь-возьмёшь, – отрезала Диана, нажала на телефоне кнопку громкой связи, коротко бросила в динамик: – Два кофе.

Лина пожала плечами, опустилась в кресло, вытягивая гудящие ноги. Выходной? Ладно. Погладив ладонями полированные подлокотники, вдохнула запах дерева и кожи, взглянула на фотографии: с противоположной стены открывалась блистательная история «Дома Моды Родригес» от истоков по сегодняшний день. Чёрно-белые снимки Ауроры, ручные швейные машинки и тоненькие, похожие на мальчиков-подростков, модели тридцатых годов, сменялись изображениями ярких пышных красавиц из модного глянца разных периодов. Значительное место отвели событиям двухтысячных: портреты Дианы, награды и премии, бесчисленные фотосессии, дефиле и совсем новые снимки с последнего осенне-зимнего показа в Нью-Йорке.

Сотни раз, Лина переступала порог президентского кабинета, но толком не замечала. Наполненный воздухом и светом, он не походил на хозяйку с тягой к избыточности и ярким цветам. Он был другой: спокойный, функциональный и очень мужской, невзирая на элементы дорогой, искусно отреставрированной мебели в стиле арт-деко. Лина с интересом рассматривала тяжёлые серебряные часы конца восемнадцатого века на краю широкого стола. Удивлялась, что не видела их раньше, как и массивный секретер тёмного дерева в углу, и голубую китайскую вазу с тонким эмалевым рисунком огнедышащего дракона под овальным зеркалом с витиеватой золотой рамой.

Лина улыбнулась, приняла у Линдси хрупкую чашечку ристретто – любимого напитка Дианы, напоминающего её саму густым обжигающим ароматом – не удержалась и коснулась пальцем изящного резного орнамента по краю белой столешницы, восхищённо повторила узор, уверенная – антикварное чудо принадлежало самой Ауроре.

Слегка потянув идеально ровные стрелки узеньких брюк, Диана опустилась в кресло напротив:

– Не могу слушать этого зануду, как ты выносишь его?

– Кого?

– Святая Олалья, Салливана, кого же ещё!

– Мэтт отличный специалист, просто…

– Да, знаю! Иначе не терпела бы его, – перебила Диана. – Урежу ему бонусы за косноязычность: пусть учится ораторскому мастерству, – она щелчком распахнула золотой портсигар, вынула тонкую сигарету.

Лина удивлённо отметила слегка дрожащие пальцы; напряжённые уголки красных губ нервно выталкивали дым.

– Ладно, Бог с ним, – Диана резко повела кистью, стряхнув пепел. – Мне не терпелось поговорить о другом, – она толкнула по столу чёрную папку. – Вот. Я сделала это. Лови!

Лина пробежала глазами страницы контракта, скреплённые широкой канцелярской скобкой, и… обомлела. Выпрямила ватное тело, внимательно изучила страницу за страницей. Медленно подняла голову, посмотрела на Диану, не сводившую горящих глаз.

– Что скажешь? Безумие, да?

– Это... не совсем то, о чем я думала, – медленно проговорила Лина.

– Да! Это лучше!

– Не наше направление.

– Вот именно – это вызов! взрыв! скандал! – Диана подошла к окну, возбуждённо откинула голову:

– Они думают, что съели меня?! Списали как хлам?! Они плохо знают кровь Крус-Родригес!

– Кто так думает, Диана?

– Все эти кривляки, таблоиды, ток-шоу! Шоубиз! Но, они ошиблись! Просчитались! Все они! – она показала средний палец высотке напротив.

Заметив, что сгрызла свежий лак с мизинца, Лина досадно отдёрнула руку, опустила глаза на колени с папкой и закусила губу:

– Ты знаешь их стиль? – она подняла голову. – Их вкус – синоним дурного тона. Диана, нам не нужна такая сомнительная реклама.

Лина двумя пальцами отодвинула папку в сторону.

– О, брось! Ты вещаешь как закостенелый моралист! У них есть то, что мне нужно: темперамент и харизма! То, что составляет суть Родригес, понимаешь? Нутро!

Диана зашагала по кабинету, активно жестикулируя, встряхивая темными волосами:

– Они, как и Родригес – бунтари!

– Скорее анархисты, – пробормотала Лина.

– Ещё лучше! Не люблю полутонов. Ты согласна, что это вызов?

– Да, но…

– Без: «но»! Если ты не разделяешь мои взгляды, почему ещё здесь? Давай, уходи! Получишь умопомрачительные рекомендации! Иди!

– Диана, послушай, как и все в компании, я разделяю философию Родригес, – слегка вздохнув, Лина держала тяжёлый взгляд блестящих глаз: – Но, ты забываешь, что упомянутая тобой «харизма и темперамент» всегда держались на безупречных линиях и строгой элегантности. Это нельзя ломать.

– И не буду! Я хочу иметь – все! Мне нужна именно такая коллекция: «харизматичная безупречность и темпераментная элегантность».

– Но, это не возможно! Ты рискуешь нарушить баланс.

– Я? Я ничем не рискую! Этим займёшься ты. Я поручаю это тебе.

– Мне? – вскинула Лина голову, стискивая подлокотники. – Диана у меня недостаточно опыта. Я не ведущий дизайнер. Я вообще не дизайнер, а ассистент! – она в ужасе закрыла рот, перевела дыхание, чувствуя – едва не сорвалась на крик.

– Ты не просто ассистент, – прищурилась Диана, склонилась, обдав густым ароматом восточных духов, упёрлась ладонями в кофейный стол:

– Ты. Мой. Личный. Ассистент.

Она выпрямилась, чуть склонила к плечу острый подбородок, широко улыбнулась, изогнув бровь:

– И не забывай, моя милая девочка – это идея твоя!

Приложив пальцы к вискам, Диана крутанулась на каблуках, подошла к секретеру. Из тёмных недр шкафа выплыла на свет бутылка виски и граненый стакан. Широкое дно заполнилось медовой жидкостью.

– Ты отвечаешь за проект. Назначаю тебя ведущим дизайнером. – Красные губы осторожно охватили стекло, неуверенно пригубили, словно боясь обжечься. Диана сморщилась, резко послала жидкость в горло.

Лина отвела глаза, посмотрела на контракт: ровные строчки сорвались со страниц, наполнили комнату, заплясали в ритме неистовой барабанной дроби. Обыденные чёрные буквы возмутили рабочую гладь, заставили свет захлебнуться, задёргаться рывками, а Диану выпить... Впервые, президент «Дома Моды Родригес» позволила себе пить перед подчинённой не на вечеринке или фуршете, а в разгар рабочего дня, в собственном кабинете, в одиночестве.

Это паника?..

Передёрнув плечами, Лина подняла голову:

– Отлично, – медленно и ровно произнесла она. – Мне нужна команда. Кого я могу собрать?

– Кого хочешь, – Диана неотрывно глядела в точку на поверхности золочённого зеркала.

– Ладно.

Осторожно поддев папку, словно та могла укусить, Лина сунула её в портфель и поднялась. Махнув рукой, Диана по-мужски осушила стакан:

– Приступай.

Лина не замечала высоких каблуков. Ураганом пронеслась коридорами, ворваласьв приёмную. Дала знак ошарашенному секретарю, следовать за ней. Войдя в кабинет, бросила портфель поверх бумаг накопившихся за отпуск. Обогнула стол, подошла к окну, вернулась, упёрлась кулаком в коричневую сумку, словно там пряталось бешеное животное, вот-вот готовое вырваться. Глубоко вдохнула и выдохнула.

Кэрри выжидала, застыла, держа наготове ручку и блокнот. Наконец, неуверенно проговорила:

– Салливан, просит срочно принять...

– Поговори сама, узнай, чего хочет, – перебила Лина, барабаня пальцами по тонкой коже портфеля: – Вызови ко мне, Яницкого.

– Э… что значит, вызвать?! – выкатила глаза Керри. – Что мне ему передать?

– Не задавай глупых вопросов, Керр! Просто вызови и всё! С этого момента, он у меня в подчинении... – Лина с ужасом прикрыла рот: в голосе звенела истерика.

Она вытолкала Керри за дверь. Рухнув в кресло, осторожно вынула из сумки контракт и буква за буквой перечитала, чувствуя, что щеки горят, а грудь разорваться. Она не могла отдышаться.

Расширенными глазами, Лина глядела на черно-белое обязательство – разработать двадцать сценических костюмов для гастрольного тура четырёх участников альтернативной рок-группы «Strangers».