Текст книги "Сердце вне игры (ЛП)"
Автор книги: Никки Лоусон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)
Глава 16
Марго
Через неделю у «Денверских Тузов» еще одна выездная игра, и я еду с ними в Даллас. В отличие от Теда, который обычно не путешествует с командой, было решено, что я буду посещать как можно больше выездных игр, чтобы могла задокументировать поездки команды и получить отличные кадры.
На прошлой неделе я проделала не так много работы, как хотела, так как в пятницу пришлось взять выходной, поэтому догоняю все. Я думаю опоздать на игру, потому что еще нужно отредактировать несколько следующих видео, которые планирую опубликовать. Но затем вспоминаю, как Тед упомянул, что команда, с которой сегодня вечером будут играть «Тузы», представляет собой очень серьезную конкуренцию, и что «Тузы» проиграли им три игры подряд в прошлом сезоне.
Так что надеваю майку – ту, что с номером Ноа, – и иду, чтобы выразить свою поддержку моей любимой команде.
Сидя на трибунах, я практически всю игру провожу на краешке сиденья. Это первая игра, на которой присутствую, и где я действительно чувствую напряжение в воздухе, оно отдается эхом в моем теле. Хотя всегда болела за победу «Тузов», с тех пор как наняли, но только сегодня вечером я действительно поняла, что значит быть настоящим фанатом. Быть обеспокоенной исходом события.
Я хлопаю в ладоши и вскакиваю на ноги каждый раз, когда «Тузы» хорошо играют, и схожу с ума каждый раз, когда они забивают гол.
К третьему периоду, когда игра затянулась и на часах остается всего несколько минут, мой голос почти пропал после всех криков и аплодисментов. Я продолжаю возиться с краем своей майки, пока идут секунды, втайне надеясь, что, надев номер Ноа, смогу послать ему удачу. Я еще не надевала эту майку на игру, потому что боялась, того какое сообщение она может послать. Я менеджер по социальным сетям для всей команды, поэтому не могу выбирать фаворитов или что-то в этом роде.
Но теперь я ношу ее с гордостью, и на каком-то уровне… хочу, чтобы Ноа заметил.
Возможно, это поможет ему играть лучше.
Как только у меня возникает эта мысль, игрок другой команды овладевает шайбой, а затем катится по льду так быстро, как только может. Там некому его заблокировать, и он наносит точный удар по воротам. Шайба пролетает мимо Гранта и попадает в сетку, большинство зрителей встают и аплодируют. Мы на их территории, и сегодня на трибунах всего несколько болельщиков «Дeнверских Тузов».
Я одна из них, и чувствую коллективное разочарование, когда мы понимаем, что все кончено.
Через две минуты игра объявляется законченной, и «Денверские Тузы» проиграли.
У меня сжимается грудь, когда люди начинают подниматься со своих мест и шаркать к выходу, и я немного удивлена тем, насколько сильно это влияет на меня. Даже не могу представить, что чувствует команда.
Ноа и я не сидим рядом друг с другом в автобусе, что, наверное к лучшему, но это значит, что у меня нет возможности сказать ему что-нибудь об их проигрыше сегодня вечером.
Вернувшись в свой гостиничный номер, готовясь ко сну, я отправляю ему сообщение, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
Я: Мне жаль из-за игры. Я надела твою майку, надеясь, что она принесет тебе удачу, но, думаю, это не сработало.
Ноа: Ничего. Только ты можешь принести мне удачу, Подсолнух. Несмотря на то, что проиграли, мы играли от всего сердца, и это победа в моей книге. Ты, одетая в мою майку — уже большая удача, так что всегда надевай ее на мои игры.
Я улыбаюсь, сердце колотится немного быстрее.
Ноа и я переписывались всю последнюю неделю. Он продолжал проверять меня, пока я выздоравливала, и оттуда наше общение продолжилось. Я приложила несколько усилий, чтобы прекратить, попытаться сделать шаг назад и сохранить все на профессиональном уровне, но он всегда находил способ снова вовлечь меня. Ноа много флиртует во время переписки, и, хотя знаю, что продолжать в том же духе рискованно, больше не могу сдерживаться.
Не то чтобы я агрессивно флиртовала в ответ или что-то в этом роде… но и не останавливала его.
Я оставалась более или менее нейтральной, и он явно воспринял это как знак того, что между нами что-то изменилось.
Он не ошибается.
Сегодня вечером, однако, внутри есть такое чувство, что мне нужно действовать осторожно. Его гостиничный номер находится всего через пару дверей от моего, и, поскольку знаю, что мы оба устали и эмоциональны, не уверена, что доверяю кому-либо из нас принимать разумные решения. Я оставляю свой телефон заряжаться в ванной, включаю телевизор и через некоторое время засыпаю под марафон комедии, играющий на заднем плане.
Я, наверное, в паре минут от того, чтобы погрузиться в глубокий сон, когда раскат грома вырывает обратно в мир бодрствования, и я вздрагиваю в постели. Сердце колотится, и один взгляд в окно говорит мне, что мы находимся в эпицентре полномасштабной бури. Дождь идет сильный, и молния освещает небо каждые пару секунд, за которыми очень быстро следует гулкий, грохочущий звук грома.
Черт.
Мой пульс уже учащается после резкого пробуждения, и холодный прилив страха пронзает конечности. С тех пор, как я была ребенком, такие сильные бури всегда пугали, и сегодняшний вечер ничем не отличается. Я натягиваю одеяло до самого подбородка и пытаюсь заглушить раскаты грома, включив звук на телевизоре погромче. Там яркий свет, и на этот раз кажется, что молния ударила буквально прямо за моим окном.
– Дерьмо! – я вскрикиваю, затем прикрываю рот рукой, пытаясь втянуть воздух через нос, чтобы успокоиться.
Гром сотрясает здание, и я полностью натягиваю одеяло на голову, совершенно забывая о попытке отвлечься на просмотр телевизора.
Пытаюсь напомнить себе, что буря всегда проходит, и что здание крепкое, но пока стихия бушует, а ветер продолжает завывать, я чувствую приближение приступа паники. Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, готовясь к следующему громкому хлопку, но вместо этого слышу тихий звук того, как кто-то стучит в дверь моего гостиничного номера.
Сбитая с толку, выглядываю из-под одеяла, затем не торопясь выползаю из постели. Я почти уверена, что за дверью будет персонал отеля, который пришел предупредить, что шторм становится слишком сильным, и нам нужно спрятаться в каком-нибудь укрытии. Ладони начинают потеть, когда шаркаю по полу, но, к счастью, у меня хватает здравого смысла заглянуть в глазок, прежде чем открою дверь совершенно незнакомому человеку.
Вот только… это не незнакомец.
Это Ноа.
На нем только спортивные штаны и нет рубашки, а волосы в беспорядке, как будто он только что встал с постели. Я смотрю вниз, чтобы убедиться, что мои шорты для сна и майка прикрывают все как следует, затем открываю дверь.
– Ноа, – говорю немного напряженным голосом. – Что ты здесь делаешь?
На его лице отразилось беспокойство, брови опустились над голубыми глазами.
– Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Знаю, ты ненавидишь грозы.
Я хмурюсь.
– Серьёзно?
– Ага, – он кивает. – Это еще одна вещь, которую ты сказала мне после того, как я отвез тебя домой после визита к стоматологу, – кажется, он что-то обдумывает и выглядит немного смущенным, когда добавляет:
– Но многое из того, что ты мне сказала, не имело особого смысла, так что, может быть, ты на самом деле не боишься грозы.
– Нет, – говорю я, и голос немного дрожит. – Это так. Я ненавижу их.
Обеспокоенное выражение лица возвращается к нему, и его взгляд падает на мои руки. Уверена, что Ноа может видеть мурашки, которые бегают по моей коже.
– Могу ли я войти?
Я должна сказать нет, но…
– Конечно, – шепчу я, отступая в сторону.
Он входит в мою маленькую комнату, и когда закрываю за ним дверь, снаружи раздается еще один громкий раскат грома. Я подпрыгиваю и испускаю жалкий визг. Ноа подходит ближе, его руки сжимают мои, как в тот первый день, когда мы встретились в лифте.
– Все в порядке, – бормочет он, притягивая меня в свои теплые, крепкие объятия. – Я здесь. Просто скажи мне, что тебе нужно.
– Я… – дрожь пронзает мое тело. – Я не знаю.
Чувствую движение его головы, когда он кивает и держит меня за руку, пока ведет к кровати.
– Хочешь лечь? – он смотрит на телевизор, который я немного приглушила, прежде чем открыла дверь. – Мы можем посмотреть несколько повторов, пока буря не утихнет.
– Хорошо, – выдыхаю я. Голос дрожит, как и все остальное тело, но, когда заползаю под одеяло, а Ноа садится на край матраса рядом, чувствую себя немного лучше. Прочищаю горло и хлопаю по другой стороне кровати. – Ты тоже можешь лечь, если хочешь. Я доверяю тебе.
Он поднимает бровь.
– Точно? Обещаю, ничего странного делать не буду.
Это заставляет меня смеяться, хотя это больше похоже на дуновение воздуха.
– Я знаю. Потому что, если ты это сделаешь, я брошу тебя в открытое окно.
Уголок его рта приподнимается в кривой улыбке, он подходит к другой стороне кровати и забирается под одеяло рядом со мной. Его тело теплое, и он пахнет так, как будто только что вышел из душа, его древесный, пряный аромат цепляется за кожу. Я пробираюсь немного дальше под одеяло и в процессе приближаюсь к нему.
Когда снова гремит гром и дождь хлещет по окну, я невольно подпрыгиваю.
«Черт возьми» – думаю я, а затем двигаюсь к Ною еще ближе.
Ничего не говоря, он двигает рукой, чтобы я могла прижаться к нему и положить голову на сгиб его плеча. Некоторое время мы с ним смотрим телевизор, свернувшись калачиком в тишине – или в максимально возможной тишине посреди грозы. Я несколько раз вдыхаю и выдыхаю, пытаясь сосредоточиться на сюжетной линии ситкома, разыгрываемой на экране передо мной, но все, о чем могу думать, это о последнем разе, когда мы с Ноа были так близки.
Когда мы снимали видео в TikTok, он высоко поднял меня в воздух, а затем опустил, наши тела прижались друг к другу, и взгляды встретились.
А случай до этого…
Я бы солгала, если бы сказала, что не помню каждый момент, когда была в ловушке с ним в лифте. Я была в ужасе точно так же, как когда он пришел в мою комнату сегодня вечером. Но в тот день, как и сегодня вечером, ощущение его рук вокруг успокоило меня. Его тело, то, как его запах окружал меня, когда Ноа прижимал к себе, рокот его голоса у моего уха?
Это было идеально. Незабываемо.
И хотя мы были незнакомы и почти не видели друг друга в лицо, в темноте лифта все остальное, казалось, отпадало, оставляя только чистую, чувствительную связь между нами.
«Сколько еще ты собираешься отрицать, что именно это было?» – тихий голос шепчет в моей голове. – «Связь.»
Я прижимаюсь к Ноа чуть крепче и закрываю глаза, и через некоторое время гром затихает, а дождь становится все тише и мягче. Проходит еще немного времени, и кажется, что самое страшное уже позади. Молния так далеко, что я едва могу ее увидеть или услышать.
Интересно, а Ноа еще не спит? Если это так, он, должно быть, заметил, что буря закончилась. Он собирается встать и уйти?
Это было бы правильно. Это то, что я должна сделать сама. Я должна выпутаться из его рук и сказать, что ему пора возвращаться в свою комнату. Но вместо этого я остаюсь полностью неподвижной.
Ноа протягивает руку и начинает проводить пальцами по моим волосам, и я позволяю ему это.
– Ты больше не дрожишь, – бормочет он. – Это хорошо.
– Я чувствую себя намного лучше, – тихо говорю я. – Спасибо.
Он выдыхает, и проходит несколько секунд, прежде чем снова говорит.
– Можно вопрос?
– Конечно.
– Почему ты так боишься бури?
Мой желудок немного сжимается.
– Ой. Ну… это не очень радостная история. На самом она очень мрачная.
– Все равно расскажи.
Беру перерыв, чтобы собраться с мыслями. Я не часто об этом говорю и уже давно никому не рассказывала. Рана достаточно стара, чтобы не болеть так, как раньше, но боль всегда будет.
– Мой старший брат, Себастьян, умер, когда я была ребенком, – шепчу я. – Он сел за руль в плохую погоду и попал в аварию. Теперь каждый раз, когда начинается шторм, у меня просто возникает тошнотворное чувство, что вот-вот случится что-то очень плохое. Я знаю, что это иррационально, но каждый раз, когда слышу гром или вижу молнию, снова чувствую себя ребенком. Как будто маме вот-вот позвонят из полиции и сообщат, что им нужно, чтобы она пришла и опознала тело.
Когда говорю все это вслух, у меня подступает ком к горлу, и Ноа крепче сжимает меня. Он прижимает к себе на несколько секунд, а потом мы оба вздохнули.
Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, заправляя прядь волос мне за ухо и бормоча:
– Мне очень жаль, Марго.
Я молча киваю, каждое нервное окончание тела настроено на ощущение его кончиков пальцев на коже, когда они касаются моей щеки.
Телевизор все еще играет, но теперь это в основном белый шум. Я едва слышу этот звук, когда вокруг нас, кажется, вырастает пузырь, блокирующий все остальное. Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза, напряжение витает в воздухе между нами.
Причины, о которых я уже несколько недель твердила себе, почему не следует этого делать, почему начинать что-либо с Ноа – плохая идея, сейчас кажутся такими далекими, что я даже не могу их вспомнить.
Потому что сейчас это не кажется такой плохой идеей.
Это чертовски правильно.
И даже если это неправильно…
Я думаю, что это уже не важно.
Глава 17
Марго
Я та, кто действует первой, наклоняясь к Ноа, а он сразу реагируют. Его губы встречаются с моими, теплые и твердые, когда он притягивает меня ближе к своему телу.
Черт, он хорошо целуется.
Ноа целует меня, как будто долго ждал этого.
Как будто он жаждал этого.
Как будто он думал об этом неделями.
Боже, он не один такой.
Почти трудно поверить, что мы впервые поцеловались, но, несмотря на все остальное, что произошло в лифте в тот день, наши губы так и не соприкоснулись. И черт возьми, я жалею, что мы это пропустили. Его рот жаждет прикоснуться к моему, его зубы скользят по моим губам, а его язык выскальзывает, чтобы попробовать на вкус мой собственный – сначала медленно и нежно, а затем глубже углубляясь в мой рот, когда открываюсь для него.
Он переворачивает меня на спину, наклоняясь сверху, одну руку кладет ладонью мне на затылок, проводя по волосам. Я цепляюсь за его плечи, немного приподнимая голову, чтобы попытаться стать еще ближе.
– Черт, ты такая вкусная, – выдыхает он, покусывая мою нижнюю губу. – Так и знал.
Он наклоняется для еще одного поцелуя, как только заканчивает говорить, его свободная рука блуждает по моему телу под одеялом, пока мы целуемся. Его большая ладонь скользит вниз по моей спине, следуя изгибу талии и изгибу бедра, прежде чем снова скользнуть вверх. Когда он обхватывает грудь и сжимает, я хнычу ему в губы, и он стонет в ответ.
Его большой палец касается моего соска, и даже несмотря на то, что между нами находится тонкая ткань топа, от этого ощущения по моему телу пробегают искры. Я немного выгибаю спину, призывая его сделать это снова, и его рот изгибается в улыбке.
– О боже, – выдыхаю я, когда он медленно проводит большим пальцем по соску, заставляя его затвердеть.
– Я предпочитаю «Ноа», – он хихикает, прерывая наш поцелуй и поднимая голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. – Но если хочешь быть официальной…
Я почти смеюсь, но звук прерывается хриплым стоном, когда он зажимает сосок костяшками первых двух пальцев и сжимает. Это не настолько сильно, чтобы причинить боль, но оно посылает острую волну ощущений, заставляя мой рот открыться.
Его голубые глаза темны, и они бегают между моими, когда наблюдает за моим лицом, словно пытаясь оценить реакцию на каждую мелочь, которую он делает. Я бы с радостью позволила ему, но уже скучаю по прикосновению его губ к своим, поэтому снова притягиваю его голову для еще одного поцелуя.
Он не перестает прикасаться ко мне, переключаясь на другую грудь и играя с моим соском, прежде чем мять мягкую плоть, и я сжимаю бедра, когда все тело, кажется, светится под его вниманием.
Когда наш поцелуй, наконец, прерывается, это только для того, чтобы он мог провести губами по щеке и подбородку, оставляя легкие поцелуи на чувствительной коже. Я поднимаю подбородок, глядя в потолок в оцепенении, пока он прикасается к горлу, заставляя мурашки на коже пробежать по моей груди и плечам. Он добирается до ключицы и осторожно кусает ее зубами, а я ерзаю на кровати под ним.
– Ноа…
– Да? – выдыхает он, его руки приподнимают мою майку, а голова опускается ниже.
Он натягивает ткань на мою грудь, собирая ее высоко на верхней части, когда его губы смыкаются вокруг одного из сосков. Его рот теплый, и когда Ноа мягко кусает, зажав бутончик между зубами, я хватаюсь обеими руками за его голову.
– Охренеть!
Ноа усмехается, переходя на другую сторону, словно решив уделить одинаковое внимание обеим грудям, и когда глубоко втягивает одну в рот, моя челюсть открывается, когда пронзает поразительное, неожиданное ощущение. Он снова сосет, заставляя меня немного корчиться, когда задыхаюсь, затем отпускает с влажным хлопком.
– Тебе нравится это? – бормочет он.
Я киваю, в животе скручивается жар.
– Да!
– Прекрасно, – его улыбка греховна и удовлетворена, и этого почти достаточно, чтобы мои трусики намокли. – Мне тоже.
Ноа возвращает свое внимание к груди, и мои веки немного опускаются, а затем снова широко открываются, когда он начинает опускаться ниже, стягивая одеяло и устраиваясь между моих ног. Он цепляется пальцами за пояс шорт и смотрит на меня, кусая губу.
– Все нормально?
Я киваю, хотя стеснение в животе сейчас больше от нервов, чем от возбуждения.
– Да.
Ноа целует в живот, прямо под пупком, взгляд все еще прикован к моему лицу. Затем скользит кончиками пальцев под мои шорты, стягивая их вместе с трусиками. Я двигаю бедрами и сгибаю колени, чтобы помочь ему, и он стаскивает их с моих ног одну за другой. Он бросает их на пол, прежде чем провести мозолистыми ладонями по внутренней стороне моих бедер.
– Ты великолепна, – он сжимает мои бедра, раздвигая их немного шире. – Не могу дождаться, чтобы попробовать тебя на вкус.
– М-м-м, – бормочу я, кусая нижнюю губу.
Он опускает голову, проводя языком вверх по складочкам одним длинным движением, и, хотя это приятно, я немного напрягаюсь. Ноа останавливается наверху и проводит языком по клитору, и я пытаюсь позволить себе насладиться этим, но уже теряюсь в своих мыслях. Мне никогда не удавалось кончить таким образом, но не хочу, чтобы он останавливался, поэтому немного двигаю бедрами, издавая тихие звуки признательности себе под нос.
Он продолжает, скользя языком, и я позволяю своим стонам медленно нарастать, и запускаю пальцы в его волосы.
Он рычит себе под нос, и я издаю тихий стон.
Затем еще один.
С третьим стоном я резко выгибаю спину, дергая его за волосы и крутя бедрами на матрасе. Он поднимает голову, позволяя мне отодвинуть его от киски, затем смотрит на мое лицо.
Когда наши взгляды встречаются, его брови сходятся.
– Что это было?
Меня охватывает смущение, и я облизываю губы, отпуская его волосы.
– Я… я кончила.
– Нет, ты этого не сделала.
Мои щеки горят, лицо заливает румянец.
Он пристально смотрит на меня, затем отпускает бедра и выпрямляется, садясь между моих ног. Его стояк натягивает ткань его штанов, но он не обращает на это внимания, продолжая смотреть на меня сверху вниз, словно пытаясь что-то понять.
– Ты не кончила, Марго, – в его глазах вспыхивает жар, когда он добавляет: – Не хочу придавать этому слишком большого значения, но я знаю, как ты звучишь, когда кончаешь на самом деле, и это было не так.
У меня отвисает челюсть, и я на секунду замираю, совершенно не находя слов. Я на грани того, чтобы удвоить свою ложь, настаивая на том, что он лишь однажды услышал мой оргазм, и это не значит, что он какой-то эксперт по оргазму, который знает, как я буду звучать каждый раз при этом… но затем кусаю губу и качаю головой.
– Прости, – шепчу, чувствуя себя идиоткой. – Я должна была просто сказать тебе. Я не могу так кончить. Бывший не любил делать это для меня, и я всегда очень стеснялась, когда он это делал. И когда ничего… со мной не происходило, он выходил из себя. Так что я просто привыкла притворяться. Я не думала, что ты заметишь.
Ноа моргает, морщинка между его бровями становится глубже, когда впитывает мои слова. Затем наклоняется надо мной, кладя руки по обе стороны от головы, чтобы мы оказались лицом к лицу. Выражение, которое я не могу разобрать, появляется на его лице, и он качает головой.
– Подожди секунду, – медленно говорит он. – Хочешь сказать, что твой бывший так ненавидел делать тебе приятно таким образом, что ты начала имитировать оргазм, просто чтобы покончить с этим побыстрее?
Я закусываю нижнюю губу, отводя взгляд от него. Чувствую себя неловко и некомфортно, и более чем немного смущена тем, что после всего растущего влечения между нами, вот как все закончилось.
– Я просто… не думала, что есть смысл затягивать с этим, так как знала, что не смогу кончить, – признаюсь я.
Ноа все еще смотрит на меня. Несмотря на то, что сейчас смотрю на стену рядом с кроватью, я чувствую его пристальный взгляд, прожигающий мою щеку. В комнате на долгое время воцаряется тишина, а затем он поднимает руку с кровати, кладет два пальца мне на челюсть и снова поворачивает лицо к своему.
– Я не думаю, что это правда.
Я моргаю.
– Что?
Его губы сжимаются, что-то вроде гнева омрачает выражение его лица.
– Я не думаю, что это правда, что ты не можете достичь кульминации от орального секса. Я думаю, что какой-то тупой ублюдок был настолько нетерпелив и эгоистичен, что заставил тебя думать, что ты не можешь кончить так только потому, что он никогда не находил времени, чтобы действительно сделать это правильно.
Я слегка пожимаю плечами.
– Я имею в виду, что он не был хорош в этом, я так думаю. Но у меня это никогда не срабатывало, Ноа. Однажды он пытался минут десять, а я все равно не могла кончить.
Он поднимает брови, на его лице саркастическое недоверие.
– Целых десять минут? Ух ты. Надеюсь, после этого он не забыл забрать свою чертову медаль за доблесть.
Это вызывает у меня легкий смех, но Ноа качает головой, выражение его лица становится более напряженным.
– Я серьезно, Подсолнух. То, что ты не можете кончить по команде или в установленные сроки, не означает, что ты вообще не можете этого сделать.
Он кажется почти возмущенным из-за меня, и несмотря на то, что мои щеки все еще горят, чувствую прилив тепла. Протянув руку, притягиваю его к себе для поцелуя, обвивая руками его плечи.
Ноа немедленно отвечает, целуя в ответ так, что это снимает часть моего смущения и вновь разжигает огонь в венах. Его тело ложится на мое, ткань брюк грубо касается чувствительной кожи внутренней стороны моих бедер, когда обхватываю его ногами, и на минуту теряюсь в том, как хорошо это ощущается.
Когда мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Ноа убирает волосы с моего лица. Он отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, голубизна его радужных оболочек глубока, как океан.
– Могу я попробовать еще раз? – мягко спрашивает он.
Я кусаю губу, разрываясь между желанием сказать «да» и нежеланием пережить повторение этой неловкости. Должно быть, он смог прочитать нерешительность на моем лице, потому что легкая улыбка появилась на его губах.
– Как насчет этого? Давай заключим сделку. Если ты захочешь, чтобы я остановился в любой момент, просто скажи, и я остановлюсь. Все зависит от тебя. Но скажи «стоп», только если ты этого хочешь, а не потому, что думаешь, что этого хочу я. Не потому, что ты думаешь, что мне скучно или это занимает слишком много времени, хорошо? – его улыбка становится шире, становясь голодной и волчьей. – Потому что, детка, если ты позволишь мне, я с радостью останусь у тебя между ног на всю ночь.
В животе порхают бабочки, дико порхают, пока я смотрю на него. У меня никогда раньше не было парня, который бы умолял заняться со мной сексом, и, хотя не уверена, что смогу дать ему то, что он хочет, я не ненавижу идею позволить ему попробовать.
– Хорошо, – шепчу я.
Он ухмыляется, затем полностью стягивает с меня майку, прежде чем наклониться, чтобы снова поцеловать. Он не торопится с этим, держа одной рукой мою голову, в то время как другая движется вниз, чтобы дразнить грудь и скользить между моими ногами. Его пальцы скользят по моим складкам, а затем возвращаются к клитору, двигаясь легкими, неторопливыми кругами. Его рука остается между моими ногами, даже когда наш поцелуй прерывается, и он медленно движется вниз по моему телу, его рот оставляет горячие дорожки на груди и животе.
Когда Ноа снова кладет голову между моими бедрами, его руки перемещаются к моим ногам, держа их открытыми для него. Я выдохнула, пытаясь расслабить тело, глядя в потолок.
Его язык скользит по мне, теплый и влажный, и это приятно. Ощущение немного приглушено, как всегда бывает, когда я в своей голове, но стараюсь не думать об этом и не беспокоиться, что не смогу закончить. Вместо этого закрываю глаза, пытаясь заблокировать все, кроме ощущения того, что Ноа делает со мной.
Он терпелив, я позволю ему это сделать.
Он начинает медленно, как будто пытается нанести на карту контуры моей киски, облизывая и исследуя какое-то время. Он дразнит мой клитор, никогда не оказывая слишком большого давления и меняя ритм или рисунок каждый раз, когда начинаю к нему привыкать. Закусываю губу, хватая две горсти простыней подо мной, пока телевизор играет на заднем плане.
Я немного теряю счет времени, и в какой-то момент Ноа отпускает мои бедра, освобождая руки. Он раздвигает губы киски пальцами, и мои глаза распахиваются от удивления, взгляд устремляется вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как он вонзает в меня свой язык.
– О, черт! – выпаливаю я, и сердце подпрыгивает в груди, а бедра непроизвольно напрягаются.
Он немного отстраняется.
– Ты в порядке?
– Я… да, – клитор пульсирует, когда я киваю.
– Тебе понравилось?
Я снова киваю, и он улыбается. На этот раз он удерживает зрительный контакт, напрягает язык и вонзает его в меня, проникая так глубоко, как только может. Мои внутренние стенки напрягаются, и мне приходится бороться, чтобы не сжать ноги вокруг его головы. Он трахает меня вот так своим языком, когда один из его больших пальцев снова скользит вверх, чтобы обвести клитор, и я чувствую, что становлюсь все более влажной.
Когда он, наконец, делает перерыв, вся нижняя часть моего тела становится горячее, чем раньше, и он снова ласкает, прежде чем посмотреть на меня сквозь ресницы.
– Ты знаешь, какой у тебя чертовски приятный вкус? – бормочет он хриплым голосом. – Должен признать, в последнее время ты была главной звездой практически во всех моих фантазиях, но, черт возьми… ни одна из них не была так хороша, как эта.
Моя нижняя губа начинает болеть от того, как сильно я ее кусаю, и когда позволяю ей выскользнуть, Ноа стонет.
– Я мог бы смотреть, как ты делаешь это всю гребаную ночь, Подсолнух. Ты так хорошо выглядишь сейчас.
Он возвращается к своей задаче, и теперь в этом есть что-то менее сдержанное, как будто раньше он сдерживался, а теперь нет. Ноа снова трахает меня своим языком, затем проводит пальцем по клитору. Каждый раз, когда он делает что-то, что заставляет меня дергаться или хныкать, его взгляд устремляется к моему лицу, и он повторяет действие еще несколько раз.
Я совершенно потеряла счет времени. В начале я решила, что отпущу его на пятнадцать минут или около того, а затем остановлю, независимо от того, пересекла финишную черту или нет. Но почти уверена, что к настоящему моменту прошло уже больше времени, и, кажется, ему действительно не становится скучно.
– Черт, да, – бормочет он, когда я бессознательно поднимаю бедра вверх, чтобы встретить давление его языка. – Так мило.
Он покусывает клитор, слегка царапая его зубами, и толчок ощущений заставляет меня приподняться, прежде чем снова упасть.
– Боже мой, Ноа, – тяжело дышу я, чувствуя, как внутри разгорается жар.
– Ну вот. Бери, что хочешь, Подсолнух. Ты такая идеальная.
Его похвала ударяет в голову, как и тот факт, что я могу сказать, что он трется промежностью о матрас, как будто так возбудился, что не может удержаться. Вместо того, чтобы смотреть в потолок или держать глаза закрытыми, жадно смотрю на него, очарованная тем, как он пожирает меня, как будто я его последняя еда.
На самом деле я никогда раньше не смотрела, когда парень делал это, и до этого момента я бы не подумала, что мне понравится. Но это грязно, в хорошем смысле, и когда он снова начинает трахать меня своим языком, я делаю то, что он сказал, и беру то, что хочу, выгибая бедра, чтобы оседлать его лицо.
Знакомый жар оргазма нарастает во мне, и дыхание становится прерывистым.
– Я близко. Черт, я… о боже, я…
Я кончаю.
Я кончаю ему на лицо, и он не останавливается. Ноа вытаскивает из меня язык, но только для того, чтобы обвести мой клитор быстрыми, сильными движениями, заставляя биться в конвульсиях удовольствия. Я хватаю его за волосы точно так же, как в первый раз, когда он начал, но на этот раз не для того, чтобы оттащить его, а просто потому, что мне нужен чертов якорь, чтобы заземлиться.
– Вот так, – бормочет он. – Черт, детка. Да.
Он ждет, пока мое тело, наконец, перестанет трястись, затем поднимает голову. Мои руки в его волосах, спутанных и неопрятных, и клитор снова начинает пульсировать, когда я понимаю, что вся нижняя половина его лица мокрая.
Охренеть.
Ноа облизывает губы, а затем усмехается, и я даже не могу злиться на самодовольный блеск в его глазах, потому что он полностью заслужил это.
– Это было невероятно, – говорит он.
Я смеюсь, чувствуя головокружение.
– Я думаю, что это должна быть моя реплика.
Он скользит большим пальцем внутрь меня, затем вытаскивает его и подносит ко рту. Когда он высасывает его дочиста, что-то внизу живота сжимается при виде этого.
– Ну, ты можешь сказать это после того, как я заставлю тебя кончить еще раз.
– Ты серьезно?
Он выгибает бровь.
– Думаешь, сможешь выдержать?
– Я не знаю, – качаю головой, пульс немного учащается. – Я даже не думала, что смогу кончить один раз.
– Ты хочешь, чтобы я остановился? Это наше соглашение, помнишь?
Мои руки выскальзывают из его волос, когда смотрю на него сверху вниз. Я только что кончила сильнее, чем за долгое время, но то, как Ноа смотрит на меня, заставляет сердце биться чаще, и если быть честной…
– Нет, – шепчу. – Я не хочу, чтобы ты останавливался.
Его ухмылка хищная, но я вижу ее только на секунду. Затем его голова снова оказывается между моими ногами, язык возвращается во все места, которые раньше вызывали у меня приятные ощущения.
Теперь я чувствую себя по-другому, потому что клитор стал чувствительным, а киска распухла и покраснела. Но я уже преодолела момент того, что слишком зациклилась в своей голове, и на данный момент мне даже все равно, кончу снова или нет. Я просто хочу, чтобы он продолжал доставлять мне удовольствие.
