Текст книги "Сердце вне игры (ЛП)"

Автор книги: Никки Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Глава 26

Ноа

На следующее утро я просыпаюсь раньше Марго.

Я соскальзываю с кровати так осторожно, как только могу, смотрю на часы, чтобы увидеть, что сейчас чуть больше 6:30 утра, затем иду на кухню, чтобы приготовить завтрак. В очередной раз спал как убитый и никогда еще не чувствовал себя таким помолодевшим.

Перебирая холодильник и шкафы, вытаскиваю ингредиенты для омлета и блинов, а также овсяное молоко, которое начал хранить в холодильнике, затем приступаю к готовке завтрака. Минут через пятнадцать слышу скрип половиц, оглядываясь через плечо, вижу, как в комнату входит Марго. Волосы взлохмачены, она смыла с лица весь размазанный макияж, поэтому ее глаза сияют, а кожа влажная и свежая.

На ней нет ничего, кроме моей запасной майки, которую она, должно быть, упаковала в сумку и принесла с собой. Майка велика на ней, свисает чуть ниже бедер и задницы, оставляя на виду длинные, слегка загорелые ноги и босые ступни. Я резко втягиваю воздух и полностью отворачиваюсь от плиты, даже не думая ни о блине, над которым только что работал, ни о риске его поджечь.

Пиздец…

– Что? – говорит она, застенчиво поднимая руку и заправляя взлохмаченные во сне светлые волосы за уши. – На что ты смотришь?

– Я просто хочу запечатлеть этот образ в памяти, – хрипло говорю. – Потому что это, возможно, самая горячая вещь, которую когда-либо видел.

Она краснеет и идет дальше в комнату, пробираясь через кухню ко мне.

– Знаешь, я уже носила твою майку.

– Не так.

Только моя майка и ничего больше.

Босиком в моей кухне, выглядя как настоящая богиня.

После такой ночи, как вчера.

Как только она оказывается достаточно близко ко мне, я хватаю и притягиваю для поцелуя.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – она ухмыляется. – Немного болит, но все еще могу ходить. И я голодна.

– Я тоже.

Целую ее глубже, чтобы показать, насколько это правда. Марго поднимается на цыпочки, выгибая спину, и то, что началось как невинное прикосновение губ, превращается во что-то более интенсивное. Скользя руками по ее телу, хватаю за талию и поднимаю на кухонную стойку. Она издает самый сексуальный тихий стон в мои губы, и член твердеет, когда прижимаюсь к ней, пробуя ее на вкус, как будто мне никогда не будет достаточно.

Ноги Марго обвивают меня, пока мы целуемся, и я уже готов спустить штаны и подтащить ее к краю столешницы, чтобы трахнуть прямо здесь и сейчас… когда в нос ударяет резкий запах.

– Дерьмо! Горит!

Мы расходимся, и я бросаюсь снимать дымящуюся сковороду с горячей конфорки. Марго смеется, звук наполняет кухню так, что вся комната кажется ярче.

– Что ты делаешь? – спрашивает она, немного натягивая майку и пересаживаясь на стойку.

– Ну, я пек блины, – сообщаю ей, кривя лицо. – Хотя его уже не спасти. Но здесь омлет, который приготовил ранее, и он идеален.

Подношу ей тарелку с пышным омлетом, разрезаю вилкой и кормлю ее. Марго закрывает глаза, жуя, и тихо стонет в знак признательности. Мой член, все еще твердый после нашего поцелуя минуту назад, снова стоит по стойке смирно, и я издаю стон.

– Знаешь, – говорю ей с ухмылкой, – ты заставляешь меня немного ревновать к этому омлету.

– Что? – ее глаза распахиваются, и она вопросительно смотрит на меня. – Почему?

– Ты стонешь так, будто собираешься кончить, – провожу рукой по ее бедру, наслаждаясь тем, как ее зрачки слегка расширяются в ответ. – И я хочу быть единственным, кто заставляет тебя так стонать.

Румянец вспыхивает на щеках Марго, придавая им великолепный оттенок розового, и она ухмыляется, когда говорит:

– Я имею в виду, технически, да. Ты тот, кто приготовил омлет, верно? Так что ты причина, по которой я стону.

– Хорошая мысль, – собственнически киваю, сжимая ее бедро. – И теперь целью моей жизни стало заставить тебя так стонать как можно больше. Будь то кормление… – наклоняюсь ближе, понижая голос до низкого рычания. – Или вылизывание твоей сладкой маленькой киски.

Ее бедра сжимаются в ответ на мои слова, зажав руку между ними, и я не могу удержаться от того, чтобы немного не поддразнить пальцами, когда снова прижимаюсь своими губами к ее. Затем заставляю себя сделать шаг назад и закончить готовить ей завтрак.

Марго сидит на столешнице рядом с плитой и наблюдает, как я готовлю, время от времени откусывая от омлета. Как только приготовил нужную партию блинов, помогаю ей спуститься. Я наливаю нам по кружке кофе и даю ей овсяное молоко и сахар, чтобы она смешала их, и мы вместе садимся за кухонный стол.

– Ты очень хорошо готовишь, – говорит она, вгрызаясь во второй блин. – Кто ж знал?

– Ты бы знала, – дразняще говорю я, игриво подтолкнув ее бедром. – Если бы ты на самом деле пришла ко мне той ночью и попробовала ужин, который я для тебя приготовил. Это напоминает мне, что у нас еще не было официального свидания.

– Прошлая ночь не в счет? – спрашивает она, приподняв бровь.

– Нет. Не пойми меня неправильно, вчерашняя ночь была невероятной. Но это не было похоже на свидание, понимаешь? Я хочу пригласить тебя и хорошо провести время.

Она улыбается, затем смотрит на свою тарелку, проводя вилкой по капле сиропа.

– Значит, если мы начнем ходить на свидания, это будет означать, что мы… встречаемся?

Я смеюсь.

– Надеюсь, что это так. Полностью. Если тебе это нравится.

Щеки Марго краснеют, и она смотрит на меня из-под ресниц.

– Да. Я в этом заинтересована.

Ухмыляюсь, чувствуя, что прямо сейчас могу ходить по чертовому воздуху. Я не смотрел ни на кого и даже не думал ни о ком другом с тех пор, как эта милая, дерзкая, талантливая женщина ворвалась в мою жизнь, и чувствую себя потрясающе, когда могу сказать ей это, не беспокоясь о том, что это отпугнет.

Марго упирается локтями в стол, выражение ее лица становится немного более серьезным, когда она добавляет:

– Но, э-э, нам, наверное, следует держать все это в секрете от всех на работе. Не знаю, запрещены ли внутрикорпоративные отношения официально, и не уверена, как бы отреагировали Тед и остальные руководители, если бы узнали, что я встречаюсь с капитаном команды, тем более что контракт пока временный.

– Верно, – киваю, стараясь держать лицо. Я пообещал Марго, что буду уважать ее границы и не буду хвастаться всем, кого увижу, тем, что встречаюсь с самой красивой, удивительной женщиной, которая когда-либо существовала, но это не значит, что мне нравится идея держать это в секрете. Несмотря ни на что, я полон решимости делать то, что она просит, и вижу, что это важно для нее. – Конечно. Я не скажу ни одной душе.

– Спасибо, – бормочет она. – Просто… так проще. На данный момент. Я все еще новичок в этой работе, и есть люди, отвечающие за отдел, с которыми еще даже не встречалась. Очень бы не хотелось, чтобы они впервые услышали обо мне как о «новой девушке Ноа Блейка». Например, я могу представить, как однажды прихожу на собрание и представляюсь, а владелец команды говорит: «О да, я тебя знаю. Ты последняя девушка Ноа». После этого они просто никогда не воспримут меня всерьез.

– Я понимаю, – уверяю ее. – Пока ты моя, когда нас только двое, это все, что мне сейчас нужно. Но когда смогу кричать об этом с крыш, дай мне знать, потому что тебе лучше поверить, что я это сделаю.

Марго улыбается на это, и мы переходим к теме того, что могли бы сделать на нашем первом свидании. Не успел я опомниться, как прошел час. Стону, когда понимаю, что пора убрать со стола и приготовиться к тренировке. Марго помогает мне донести посуду до раковины и начинает ее полоскать, но я кладу свою руку на ее и качаю головой.

– Не смей вымыть хоть одну тарелку, – предупреждаю я ее.

Она улыбается.

– Но ты все приготовил. Это меньшее, что я могу сделать.

– Я не могу этого допустить, – настаиваю. – Поставь тарелку, иначе…

– Иначе что? – кокетливо спрашивает она.

– Или вот что.

Я хватаю ее за запястье и обхватываю другой рукой талию. Она отпускает тарелку, и я притягиваю для поцелуя, пока ее тело прижимается к моему. Чувствую, как ее соски торчат сквозь ткань моей майки, и нужны все мои силы, чтобы не нести ее обратно в спальню и не трахать все утро.

Но мы оба знаем, сколько сейчас времени, и обоим скоро на работу. Марго первая отстраняется, и мы одновременно вздыхаем.

– Мне нужно подготовиться, – говорю, гримасничая.

– Знаю. Мне тоже.

Я держу ее за руку, пока мы идем по коридору в спальню, и она одевается. Марго надевает то самое черное платье, что и прошлой ночью, после снова надевая поверх него майку. Девушка выглядит потрясающе, и все, что я хочу сделать, это сорвать каждый предмет одежды, уничтожив всю работу, которую она только что проделала, одеваясь.

У входной двери мы пытаемся попрощаться, но я не могу ее отпустить.

– Ноа, – хнычет Марго, и слышать, как она произносит мое имя, становится еще тяжелее. – Я опоздаю.

– Знаю, знаю, извини, – целую еще раз, а затем начинаю ослаблять хватку на ее талии, но, когда она отстраняется, я возвращаю ее. – Еще один. Черт.

Мы снова целуемся, а потом Марго тянется за спину и убирает мои руки.

– Увидимся на катке, – обещает она.

Марго поднимается на цыпочки и целует в последний раз, только теперь она задерживается. Поддерживая ее инициативу, засовываю язык ей в рот, желая большего, мы стоим и целуемся в дверном проеме несколько секунд. Наконец расстаемся, и я убираю руки, поднимая их в воздух, чтобы доказать, что больше не потянусь к ней.

– Быстрее, – говорю ей с голодной ухмылкой. – Тебе лучше уйти отсюда, пока можешь. Я чертовски зависим от тебя, ты знаешь это?

Она прикусывает губу, пятясь к лифту и сжимая лямки своей сумки.

– Так же, как и я от тебя, Ноа Блейк.

Хорошо. Мы можем быть зависимыми вместе.

Глава 27

Марго

По дороге домой я теряюсь в воспоминаниях о прошлой ночи.

Все еще чувствую руки Ноа на своем теле, и знаю, что если закрою глаза, то, вероятно, снова смогу почувствовать его глубоко внутри себя. Я не только давно не трахалась, но и секс прошлой ночью был, безусловно, лучшим, что у меня когда-либо было. Никто никогда не заставлял меня кончать так много раз, как Ноа, и все, о чем могу думать, паркуясь возле своего многоквартирного дома, это когда и как мы собираемся побыть наедине в следующий раз.

Ноа сказал, что зависим, и это идеальное слово, чтобы описать мое отношение к нему.

Я зависима от него, и мне все равно.

Мне нравится, как он целует, как прикасается ко мне, как каким-то образом, кажется, знает мое тело даже лучше, чем я. Но это также и мелочи, то, что он делает за пределами спальни, например, когда Ноа смотрит с таким пристальным вниманием, что заставляет чувствовать, что я единственный человек в мире. Или то, что он рано встал и приготовил мне завтрак, как купил овсяное молоко, чтобы добавить в мой кофе, и как поджег один из блинов, потому что не мог оторваться от меня.

Ноа милый, сексуальный и глуповатый, и совсем не такой, каким я его представляла раньше.

Но где-то между возвращением в свою квартиру и пути в душ заставляю себя сосредоточиться на других вещах, помимо Ноа. Впереди напряженная неделя на работе, и, поскольку весь смысл сохранения наших отношений в секрете заключается в том, чтобы я могла сохранить работу, было бы очень обидно, если меня все равно уволят за что-то, связанное с Ноа. Например, меня слишком отвлекают мысли о нем, что даже не могу вовремя добраться до работы.

Выйдя из душа, поправляю волосы и переодеваюсь, затем иду на работу, имея всего пять минут свободного времени. Связываюсь с Тедом на арене, который говорит, что подруга Риза, Кэлли Маршалл, придет позже утром со своим классом начальной школы.

– Отлично! – радостно сияю. – Это будет отличный контент. Где они будут?

– Я сказал им, чтобы они встретились со мной перед главными дверями примерно через полчаса.

– Прекрасно. Побегу в свой офис и соберу кое-что, а затем встречусь с вами здесь, чтобы я могла заснять их появление на арене.

Тед кивает, и я бросаюсь собирать вещи. Когда возвращаюсь, успеваю увидеть, как школьный автобус останавливается снаружи. Ловлю момент на камеру, когда дети выходят из машины и смотрят на домашнюю арену «Денверских Тузов». Это массивное здание, покрытое стеклом и украшенное баннерами для продвижения команды, а также несколько зданий, посвященных отдельным игрокам. Плакат Ноа висит наверху, и я ловлю себя на том, что задерживаюсь на его лице, когда поворачиваюсь вверх, чтобы сделать снимок того, что видят дети.

– Марго! – Кэлли приветствует меня, выходя из автобуса в конце очереди, ее рыжие волосы сверкают на солнце. – Не знала, что ты будешь здесь.

– Я бы не пропустила такое, – говорю, нажимаю кнопку «стоп» на камере и подхожу к ней. – Хотела показать следующее поколение хоккейных фанатов, – затем замечаю, что одна из маленьких девочек одета в майку и пластиковый шлем с логотипом «Тузов». Я улыбаюсь ей, когда она пробегает мимо, и добавляю: – И, кажется, следующее поколение хоккеистов.

– Это Мария, – говорит мне Кэлли. – И она действительно хоккеистка.

Я поднимаю бровь.

– Серьезно?

– Да, – волосы Кэлли собраны в небрежный пучок, и она зачесывает назад несколько выбившихся прядей, кивая. – В прошлом году ее мама пыталась увлечь девочку фигурным катанием, и в свой первый день на катке Мария увидела, как другие дети играют в хоккей, и влюбилась в эту игру. Ее мама сейчас работает над созданием женской лиги вместе с другими родителями в школе.

– Какая милая история. Я бы хотела поговорить с ней, если можно.

– Ты шутишь, что ли? – Кэлли смеется, ярким и дружелюбным смехом. – Мария, по сути, самый общительный ребенок, которого я когда-либо встречала. Скорее всего, тебе даже не придется искать ее. Если она увидит, что у тебя есть камера, то тут же подойдет и начнет позировать.

– Как и любой хороший хоккеист, – шучу я.

Кэлли и другой учитель, который пришел помочь, сопровождают детей внутрь, а Тед берет их на экскурсию по всей арене. Я следую за ними и записываю все, время от времени останавливаясь, чтобы сделать крупный план одного из детей, если они делают что-то милое.

Мне придется попросить у Кэлли контактную информацию всех родителей, чтобы убедиться, что есть разрешение размещать лица их детей на странице в социальной сети. Уверена, что некоторые из родителей будут против, но, может быть, если сниму видео заранее, смогу отправить его вместе с запросом на разрешение, чтобы они увидели, что им не о чем беспокоиться.

– Это все, что касается экскурсии, – говорит Тед через некоторое время. Пара детей выглядят разочарованными, но затем он хлопает в ладоши и улыбается. – Не волнуйтесь, веселье еще не закончилось. Вы хотели бы пойти на каток и посмотреть, как тренируются «Денверские Тузы»?

Все дети аплодируют, и я так рада, что сняла это на камеру. Они следуют за своими учителями на трибуны для посетителей тренировочной арены. Игроки уже вышли на лед, и некоторые из них машут ученикам.

Ноа улыбается одному из парней, который явно очарован своим окружением, затем бросает на меня быстрый взгляд и возвращается к тренировке. Кэлли и я сидим в ряду за детьми, и она со вздохом опускается на сиденье.

– Вау, – говорит она. – Ты не представляешь, как хаотично начинать утро с автобуса, полного возбужденных школьников.

Посылаю ей сочувствующий взгляд.

– Похоже, это любого разбудит быстрее, чем кофе.

– На самом деле я даже не пью кофе. Я чайная девушка, – ее зеленые глаза блестят от удовольствия. – И хорошо, что арена находится недалеко от школы, потому что ты можешь услышать «мы уже приехали?» так много раз, прежде чем начнешь задаваться вопросом, почему вообще занялась преподаванием.

Я смеюсь. Несмотря на мягкий голос, Кэлли явно обладает острым умом и хорошим чувством юмора, что не удивляет, поскольку она дружит с Ризом.

– Что ж, от имени всей команды «Дeнверских Тузов» позволь первой сказать, насколько мы ценим усилия, которые ты приложила, чтобы попасть сюда.

– Нет, это действительно не было большой проблемой, – она машет рукой в воздухе. – Я люблю этих детей. Просто нужно напомнить родителям, чтобы они не посылали сок и конфеты в качестве перекуса на экскурсию, потому что именно мне приходится иметь дело с детьми, когда они достигают пика сахарной эйфории.

– По крайней мере, они вели себя прилично на экскурсии, – говорю, улыбаясь. – Честно, они были идеальными. Говорю тебе, это именно то, что я хотела выделить на наших страницах в социальных сетях. Мы пытаемся изменить повествование, понимаешь? Некоторые люди стереотипно представляют хоккейных фанатов как пьяных парней из братства, которым просто нравится этот вид спорта, потому что они думают, что это круто, когда игроки вступают в драки. Но это еще не все, и я надеюсь показать другую сторону игры.

– Мне нравится это, – Кэлли ухмыляется, ее взгляд сканирует учеников. – Повезло, что у меня есть связь с игроком НХЛ. Я надеюсь, что на днях Риз тоже придет поговорить с моим классом, чтобы немного рассказать им о том, каково это играть за профессиональную хоккейную команду.

– Держу пари, он так и сделает. Кажется, Риз из тех парней, которые точно помогут в таком деле, особенно другу.

– Да, уверена, что так и будет, – соглашается она. – Мне просто нужно найти подходящий момент.

– Я уверена, что Ноа тоже захочет поговорить с ними. Он начал играть довольно рано, так что знает, каково это быть ребенком, влюбившимся в хоккей.

Кэлли смотрит на меня, искорка удивления пробегает по ее лицу в форме сердца, и мне приходит в голову, что, может быть, я слишком фамильярно говорила о Ноа. Пожимаю плечами, снова переключая свое внимание на лед, и добавляю:

– Я взяла интервью у всех игроков, когда впервые начала работать здесь, просто чтобы лучше понять, кто они как игроки и как люди. Он упомянул об этом тогда.

– Понятно.

Она кивает и, кажется, удовлетворена этим ответом, но мое сердце бешено колотится из-за того, что едва не попалась.

Я должна быть осторожнее. Особенно на работе.

Все, что нужно – это один болтливый человек, который узнает обо мне и Ноа, и все. Слух, подобный этому, будет распространяться как лесной пожар, и его уже не остановить, как только зажжется искра. Я должна перестать посматривать на него украдкой и улыбаться каждый раз, когда упоминается его имя.

– Как долго вы с Ризом дружите? – спрашиваю, переводя разговор с Ноа.

– С самого окончания школы, – ее взгляд следует за ним, когда Риз скользит по льду, двигаясь с той же ловкостью, которая всегда приводит меня в трепет, когда смотрю на Ноа. – Мы познакомились в качестве вожатых в летнем лагере в Скалистых горах. С тех пор мы лучшие друзья. Иногда я забываю, что он теперь большая хоккейная звезда, – добавляет она со смехом. – Я слишком хорошо его знаю.

– Понимаю, – я смеюсь. – Вероятно, для него хорошо, что в его жизни есть люди, которых не впечатляет его слава. Усмирять его эго и все такое.

– О, я определенно вношу свой вклад в то, чтобы он оставался скромным, – говорит она с лукавой ухмылкой, и мой смешок превращается в смех.

У меня такое ощущение, что Кэлли регулярно бьет Риза по яйцам. У нее может быть немного невинная внешность, с ее бледной кожей, яркими рыжими волосами и пышной фигурой, но в ней определенно есть нечто большее. Я рада, что она довольно часто тусуется с командой, потому что Кэлли из тех, с кем мы можем стать хорошими друзьями.

Когда тренировка вскоре заканчивается, я снова достаю камеру и начинаю снимать реакцию детей на уход игроков со льда.

Риз, Ноа, Зак и нападающий Максим Федоров подходят и начинают разговаривать с учениками, раздавать автографы и дарить им сувениры. Ноа некоторое время разговаривает с Марией, девочкой в шлеме, и мне интересно, сказала ли она ему, что тоже хоккеистка. Он выставляет ладонь для «дай пять», и я снимаю взаимодействие на камеру. Это одна из самых милых вещей, которые когда-либо видела, и это не только станет потрясающим финальным кадром видео, которое планирую смонтировать, но и немного растопило мое сердце.

О Боже. Может ли он стать еще горячее?

Глава 28

Марго

Ноа пишет мне в середине дня, чтобы убедиться, что наше «официальное» первое свидание состоится сегодня вечером, и я отвечаю ему, что ни за что на свете не пропущу его.

Остаток дня провожу, собирая по кусочкам видео с экскурсии и рассылая родителям запросы на разрешение. К пяти часам понимаю, что пропустила обед и полностью проголодалась. Выключаю компьютер и быстро иду домой, чтобы переодеться, прежде чем Ноа заберет меня через час.

Меня ожидает посылка, и я улыбаюсь, когда открываю ее. Пять пар трусиков «La Perla», точно такие же, как та пара, которую порвал Ноа.

После быстрого душа надеваю одно из них, а поверх выбираю зеленое платье с глубоким вырезом. У платья длинные рукава, и оно облегает мое тело ровно настолько, насколько нужно, прежде чем заканчиваться выше колен. Обычно я храню это платье для праздничных вечеринок, но мне всегда нравился этот цвет, и не знаю, как долго мы будем гулять, поэтому хочу что-то более теплое. Я сочетаю платье с кожаной курткой и черными ботинками, затем укладываю волосы мягкими волнами.

Глядя на себя в зеркало, поправляю ожерелье моей покойной бабушки, проводя большим пальцем по прохладному металлу медальона, чтобы успокоить нервы.

Внутри есть фотография моей бабушки Эбби, когда она была молодой. Она дала мне медальон, когда я училась в средней школе, и сказала, что могу заменить фотографию на свою, но я этого не сделала. Мне нравится, что она всегда со мной. Ожерелье заставляет чувствовать связь не только с ней, но и с семьей в целом. Он заземляет меня, поэтому я ношу его почти каждый день.

Ноа присылает сообщение ровно в шесть, чтобы сообщить, что он снаружи, и я отвечаю, что сейчас спущусь.

Ладони начинают немного потеть, когда выбегаю на улицу, в оживленную ночь. Странно, что я нервничаю из-за этого вечера, хотя мы с Ноа уже дважды провели ночь вместе и занимались сексом. Кроме того, он признался, что я ему нравлюсь и он хочет быть со мной. Так что на самом деле я не должна так волноваться.

И все же не могу успокоиться.

С сегодняшнего вечера мы официально встречаемся. Это важный шаг, который я давно не делала.

Я просто надеюсь, что все еще помню, как это делается.

Ноа выходит из машины, когда приближаюсь, и открывает дверь с моей стороны. Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня, и сглатывает.

– Выглядишь потрясающе.

– Спасибо, – прочищаю горло, бабочки в животе сходят с ума. – Как и ты.

Я не вру. Никогда не видела его так одетым, и, хотя мне нравится повседневная одежда, которую он обычно носит, но сейчас Ноа хорошо постарался. Его классический костюм ему к лицу, подчеркивает спортивное тело. Я целую его в щеку перед тем, как сесть в машину, просто чтобы вспомнить, как ощущается его кожа на моих губах, а затем он закрывает дверь и садится с другой стороны.

– Так ты собираешься сказать мне, куда мы едем? – спрашиваю.

Он был немного расплывчатым в деталях ранее, когда сказал, в какое время заберет меня и каков дресс-код.

– Увидишь, – уклончиво говорит он.

Ноа выезжает на дорогу и улыбается мне.

– Итак, у тебя был хороший день на работе?

– На самом деле, да, – говорю ему, откидываясь на спинку сиденья. – Эти дети были такими милыми, и думаю, что мне удалось снять один из лучших рекламных роликов, которые когда-либо делала. Если предположить, что все родители согласятся, чтобы я использовала его, то так и будет.

– Скрестим пальцы.

Я смотрю на него.

– Я видела, как ты разговаривал с той девочкой – Марией.

– Она потрясающая, – с энтузиазмом заявляет он. – Ты знала, что она на самом деле играет в хоккей? Ей не позволили присоединиться к команде мальчиков в спортивном центре, но она нашла несколько девочек в своем классе, которые сказали, что будут играть с ней, и они пытаются создать официальную лигу.

– Я знаю, – ухмыляюсь. – Кэлли сказала мне, и я немного поговорила с Марией после того, как вы, ребята, закончили тренировку. Она очень веселая. Мария заставила меня растрогаться, когда брала у нее интервью.

– Я сказал ей, что помогу ее маме создать лигу, – добавляет Ноа. – Я точно не знаю, что могу сделать, но полагаю, что не помешает иметь капитана «Денверских Тузов» на своей стороне, когда пытаешься создать хоккейную лигу.

– Это так мило. Я уверена, что твое участие в этом будет иметь огромное значение.

– Я надеюсь на это, – он кивает, его взгляд скользит по зеркалу заднего вида. – Я знаю, как много значил для меня хоккей, когда был ребенком, и не хотел бы, чтобы Мария потеряла все, что может предложить спорт только потому, что она девочка. Это вздор.

Боже, этот мужчина…

Если бы он не был за рулем, я бы наклонилась и поцеловала его взасос. Но учитывая, насколько мы оба отвлекаемся, когда целуемся, это, наверное, плохая идея. И наше свидание только началось, так что еще рано думать о том, как мы с ним переспим.

Мы приходим в ресторан через десять минут, и я понимаю, что Ноа ведет меня в «Le Bijou». Это один из самых дорогих и эксклюзивных ресторанов в городе.

– Ничего себе. Ты смог заказать здесь столик? – у меня отвисает челюсть. – Я думала, что их список ожидания длиной в милю. Не так давно прочитала в газете, что нужно бронировать места как минимум за месяц.

Он пожимает плечами.

– Я потянул за несколько ниточек. Ничего особенного.

У меня такое чувство, что получить для нас столик в такой короткий срок, вероятно, было очень важно, но ничего не говорю, когда он выходит из машины и открывает передо мной дверь. Он протягивает руку, поэтому я переплетаю свою с его, и мы направляемся к дверям. Когда мы приближаемся, замечаю через окно, выходящее на улицу, что это место выглядит странно пустым.

– Ух ты. Здесь не так много людей, – комментирую я, хмурясь. Затем отступаю назад, чтобы еще раз взглянуть на название здания и убедиться, что это действительно тот ресторан, о котором думаю. – Это странно. Сегодня какое-то мероприятие, о котором я не знаю?

– Нет, – говорит он, открывая дверь.

Я захожу внутрь и тут же понимаю, что здесь совершенно пусто.

– Где все? – спрашиваю я, глядя на Ноа.

Он застенчиво улыбается и потирает затылок.

– Я… э… я выкупил весь ресторан на сегодня.

Я сдерживаю смех, почти убеждённая, что он шутит. Что это все розыгрыш, а гости просто прячутся под своими столами, готовые выскочить и напугать меня в любую секунду. Но когда румянец Ноа немного усиливается, я моргаю, и реальность ситуации доходит до меня. Он говорит правду.

– Ты… ты действительно скупил весь ресторан?

– Да, – он подходит ближе, глядя на меня сверху вниз. – Чтобы мы могли побыть наедине. Я не хотел, чтобы кто-то фотографировал нас и размещал в социальных сетях или продавал их какому-нибудь журналу сплетен. Это был бы хороший способ раскрыть наше прикрытие еще до того, как у нас будет первое свидание.

– Ой. Боже, я даже не подумала об этом, – снова оглядываюсь, хмурясь. – Я так беспокоилась о том, что нас увидит кто-то с работы, кто-то, кто знает меня, что совершенно забыла о том факте, что тебя практически все знают. Вероятно, сохранить это в секрете будет немного сложнее, чем я думала. Не то чтобы ты мог выкупать весь ресторан каждый раз, когда мы хотим пойти поужинать.

Ноа бросает на меня взгляд, который показывает, что я допустила ошибку.

– Для тебя? Я бы сделал тоже самое снова.

– Ноа, – говорю я со смехом.

– Я серьезно, – он поднимает мой подбородок, в его выражении нет и следа юмора. – Если бы это сделало тебя счастливой, я бы обязательно это сделал снова.

– Но… деньги, – возражаю, это с трудом укладывается в голове.

– Кого волнуют деньги? – он пожимает плечами. – Я знаю, что это привилегия так говорить, но я имею в виду именно это. Ты, безусловно, самое ценное, что есть сейчас в моей жизни, Подсолнух.

Мое сердце бешено бьется, бьется так сильно, что почти уверена, что он это видит. Каждый раз, когда думаю, что перестала удивляться этому человеку, он говорит что-то подобное, от чего у меня перехватывает дыхание. Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным раньше, и это заставляет меня чувствовать себя немного ошеломленной.

Словно заметив, что я немного смутилась, Ноа улыбается и указывает на стол в центре комнаты, заставленный прекрасной посудой.

– Тем не менее, я плачу по часам, так что, может быть, нам стоит присесть и посмотреть меню.

Я смеюсь, напряжение спадает. Мне нравится, что он делает это не только для того, чтобы произвести на меня впечатление. Это не обман и не способ показать свое богатство. Он просто заботится обо мне.

– Верно, – шучу я. – Не волнуйся, я буду есть быстро. Чем скорее мы уйдем отсюда, тем меньше с тебя возьмут за кучу пустых столов.

Он притягивает меня к себе, пока мы идем через комнату, его дыхание щекочет ухо, когда он бормочет:

– Что еще более важно, чем скорее мы выберемся отсюда, тем раньше я смогу вернуть тебя в постель.

Говоря это, он позволяет своей руке скользить по моей спине ровно настолько, чтобы задеть мою задницу. Легкое покалывание пробежало по позвоночнику, мой клитор запульсировал в предвкушении.

Он отодвигает стул, чтобы я могла сесть, и, как только мы устроились, подходит официант и приносит нам напитки – «Манхэттен» для меня и виски для Ноа – прежде чем передать нам меню. Я вижу около дюжины блюд, которые выглядят потрясающе, но немного беспокоюсь, что, если упомяну их вслух, Ноа закажет все до единого. Так что, в конце концов, решила остановиться на креветках с чесночным соусом. Ноа заказывает стейк, официант вежливо кивает и исчезает на кухне, снова оставляя нас наедине.

– Итак, у меня есть вопрос, – говорю я, сделав большой глоток из своего стакана.

– Спрашивай о чем угодно.

– Когда ты был ловеласом, что делал чаще всего?

– Хм?

– Я имею в виду, например, если бы я была одной из женщин, которую ты встретил в баре и которая, по твоему мнению, хотела пойти с тобой домой, что бы сказал или сделал, чтобы убедиться, что все пройдет идеально?

– Я бы не стал брать в аренду целый ресторан, это точно, – со смехом отмечает он.

– Ну, очевидно. Но у тебя должна была быть реплика или что-то, что ты использовал бы, чтобы привлечь внимание женщины, верно?

Он ухмыляется и качает головой.

– Хочешь честный ответ? Или я должен попытаться сохранить лицо и придумать что-то, что не выставит меня высокомерным придурком?

– Нет, я хочу знать правду, – настаиваю. – Я спросила, потому что мне искренне любопытно. Клянусь, я не буду тебя осуждать.

– Ладно. Правда в том, что… мне действительно не нужна была хитрость или что-то такое, – Ноа вздыхает и откидывается назад, держа стакан с виски, но не отпивая из него. – Иногда я немного флиртовал или покупал женщине выпивку, но… в большинстве случаев они сами подходили и очень ясно давали понять, что хотят пойти со мной домой. Вот и все.