Текст книги "Сердце вне игры (ЛП)"

Автор книги: Никки Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)

Перевод: @AlexaNereuta – t.me/AlexaNereuta

Редактура: @Ekaterina_gid – t.me/Ekaterina_gid; @zh_anaa – t.me/zh_anaa

Оформление: @aennaea – t.me/aennaea

Для всех читателей, чей идеальный книжный бойфренд – хоккеист-булочка с корицей… и с чертовски непристойными мыслями.

Глава 1

Ноа

Хороший хоккей – это как хороший секс.

Требует выносливости, навыков и готовности пойти на небольшой риск. Не говоря уже о том, что если вы делаете это правильно, то должны в итоге вспотеть до чертиков.

Сегодня я в ударе, наполнен тем же азартом, который всегда получаю, выкладываясь на максимум во время игры. Шум толпы – это отдаленный вид рева в ушах, когда весь мир ограничивается тем, что происходит на льду.

Сосредоточенный и полностью осведомленный о местонахождении каждого из товарищей по команде, я обхожу защитников противоположной команды и молниеносно толкаю шайбу к воротам. Передаю шайбу Ризу, левому нападающему, который готов ловить пас. Он немного играет с шайбой, передвигая клюшку туда-сюда так быстро, что та практически расплывается. Упираясь носком на правый конек, я бросаюсь вперед и нахожу брешь.

На часах осталось всего пятнадцать секунд, а напряжение на арене ощутимо. Я будто чувствую, как бьются сердца всех в толпе, и если бы действительно сосредоточился, то мог бы услышать, как у них перехватывает дыхание в груди.

Риз отправляет шайбу в мою сторону, и я не колеблюсь.

Подняв клюшку в воздух, разворачиваюсь на коньках и изо всех сил бью по шайбе. Она пролетает прямо через пятое отверстие, едва не задев протянутые руки вратаря, который пытается уберечь ее от попадания в ноги. Шайба врезается в заднюю часть сетки, и все встают на ноги.

У меня есть один единственный момент, чтобы насладиться выражением лица вратаря, когда он понимает, что прямо сейчас позволил нам набрать победное очко… затем кто-то сильно хлопает меня по спине, а один из товарищей по команде врезается сбоку. Я спускаюсь и вскоре оказываюсь под кучей людей, прыгнувших на меня. Звук рога указывает на то, что игра окончена, проносясь ревом по всей арене.

Толпа сходит с ума. Игра была равной почти весь заключительный период, поэтому мы бы ушли в овертайм, если бы я не забил тот гол. Овертайм – это хорошо, но лично мне больше нравится чистая победа.

– Это было красиво! – Риз, игрок прямо надо мной, кричит в ухо, – Этот удар… – он сжимает губы, как при поцелуе. – Это было идеально!

– Без тебя бы не получилось, – говорю я, сталкивая его с себя и вставая на ноги. – Ну, на самом деле, могло бы, но твой идеальный пас немного облегчил задачу.

Он закатывает глаза и протягивает руку, чтобы шлепнуть меня по шлему. Я толкаю его обратно на коньки, а затем поворачиваюсь, чтобы отпраздновать с еще несколькими товарищами по команде. Все улыбаются от уха до уха, волнение растет, когда мы направляемся в раздевалку и начинаем заново переживать лучшие моменты игры. Тео и Сойер добродушно спорят о том, чей бросок был лучше, а я подхожу к Гранту Паркеру, вратарю, и протягиваю руку для рукопожатия.

Он смотрит на нее сверху вниз, затем на меня, хмурясь в замешательстве.

– Это для чего?

– Ты отлично справился, чувак. Сегодня был как стена на блоке.

– Им все же удалось проскользнуть мимо меня, – говорит он, потирая темную небрежную бороду на лице.

– Эй, не парься. Это были тяжелые удары. Ты кучу раз отбивал нападения и оставил нас в игре. Их удары были безжалостны, но ты останавливал их снова и снова.

– Все равно, – он выдыхает, темно-синие глаза слегка прищурены в уголках. – Я могу лучше. Нужно работать над своим позиционированием и контролем удара с отскоком. Кстати, хороший гол в конце.

Он не пожимает мне руку, вместо этого подходит к шкафчику и начинает легко срывать с себя элементы защитной экипировки и переодеваться. Я смеюсь себе под нос, качая головой. Грант – темноволосый бегемот ростом 2 метра, выше всех в команде и самый сварливый из всех. Ему действительно нужно расслабиться, и, возможно, поскольку я капитан, то должен сказать ему об этом, но не сегодня.

Сегодня не позволю ничему сбить меня с толку. «Денверские Тузы» только что выиграли четвертую игру в сезоне, я хочу отпраздновать победу и выпить с командой. Но для начала у меня есть договорные обязательства, которые должны соблюдаться. Как капитан и человек, забивший победный гол, пресса захочет поговорить со мной.

– Ноа! – тренер Данауэй зовет меня из дверного проема в раздевалку. Его голова выбрита наголо – вместо залысин, это он сделал в прошлом году, и она блестит при свете, когда тренер входит внутрь. Его голос, как обычно, хриплый, но я могу сказать, что он в хорошем настроении, когда машет рукой. – Пока не переодевайся. Ты же знаешь, как репортеры и новостные компании любят заставать вас всех в униформе, с небольшим потом на лбу.

Я ухмыляюсь.

– А также сводит дам с ума.

Данауэй не комментирует это, но обнимает меня, когда мы идем по коридору к комнате, где будет проходить пресс-конференция. Он объясняет, что нужно сказать, прекрасно понимая, что я собираюсь делать все по-своему, а затем отпускает в логово льва. Мерцают множество вспышек, и репортеры тут же начинают забрасывать меня вопросами, пока сажусь за стол и переставляю микрофон.

Впереди группы стоит женщина-репортер. На ней узкая юбка и струящаяся белая блузка с тремя расстегнутыми пуговицами сверху. Видны очертания ее бюстгальтера, и, естественно, я должен позвать ее первой.

– Ноа, – говорит она, улыбаясь. – Как себя чувствует команда после сегодняшней победы над «Титанами»?

– Прекрасно. Сегодня мы вышли на лед с пылающим огнем внутри и надрали всем задницы.

Знаю, тренер Данауэй поморщился, когда я проронил бранное слово. Съемочная группа в углу снимает меня для прямого эфира новостей, поэтому я действительно должен следить за словами, но иногда не могу ничего с собой поделать. Это слишком весело.

– Вас вообще беспокоило то, что игра была почти на равных? – спрашивает репортер. – Некоторое время «Титаны», казалось, набрасывались на вас, ребята. На самом деле не было похоже, что вы сможете набрать очки после такого.

– И все же мы это сделали. Мы просто хороши.

Другой репортер поднимает руку, чтобы заговорить, но женщина, которой я позволил быть первой, еще не закончила.

– Есть ли у вас какие-либо комментарии по поводу назначенных сегодня пенальти? – она продолжает давить. – Товарищи по команде провели много времени на скамейке штрафников, и, судя по некоторым реакциям толпы, судьи сегодня вечером точно не завели друзей.

– У меня нет ничего, кроме огромного уважения к судьям, – говорю я, потому что так нужно. Судьи, как и большинство людей, бывают разных форм, размеров и вкусов. Некоторые из них справедливы и наблюдательны, а другие, похоже, занимаются вендеттой, из-за которой делают несколько действительно ложных свистков. Не то чтобы я мог сказать это вслух. Негласное правило в хоккее гласит: когда игра закончена, все очки подсчитаны и игроки уходят со льда, судей нельзя критиковать.

Это плохой тон, и из-за него игроки выглядят плаксивыми придурками, когда продолжают обвинять судей в неверных решениях.

– Это тяжелая работа, – добавляю я. – И моя команда не делает ее легче.

Она хмурит брови.

– Что ты имеешь в виду?

Я откидываюсь на спинку стула и уверенно улыбаюсь.

– Просто у нас одни из самых быстрых хоккеистов в НХЛ. Чтобы не отставать, судьи должны быть в очень хорошей форме. Вот и все.

Женщина хихикает и открывает рот, как будто собирается задать еще один вопрос, но ее прерывает репортер слева. Она бросает на мужчину злой взгляд, но я рад двигаться дальше и поговорить с кем-то еще. Чем раньше все получат ответы, тем быстрее я смогу уйти и пойти выпить.

И тем скорее смогу встретить хоккейную зайку, которая согреет мою постель сегодня вечером.

* * *

Куда, черт возьми, подевался Риз?

Я сижу в баре, потягиваю виски, вглядываюсь в толпу и притворяюсь, что ищу своего друга, когда, честно говоря, наблюдаю, какая из красоток первой улыбнется мне.

– Появилась Сиенна и увела его, пока ты был в ванной, – говорит Тео. Он сидит на табурете рядом со мной, потягивает пиво и сверкает ямочками симпатичной барменше.

Мои щеки надуваются на выдохе.

– Снова?

Я замечаю что-то ярко-зеленое в углу бара и понимаю, что это Риз. Он всегда носит зеленый в игровые дни. Это какое-то глупое суеверие, и никакие насмешки со стороны команды не заставили Риза отказаться от него. Он искренне думает, что это помогает играть лучше, и кто я такой, чтобы утверждать, что это не так? Даже если это все в его голове, я не собираюсь подвергать сомнению то, что заставляет команду играть как хорошо смазанная машина.

Тео кивает, вытирая каплю конденсата со стакана.

– Она обвела парня вокруг пальца. Говорит прыгать, а он спрашивает, как высоко. Но можно ли его винить? Я имею в виду, посмотри на нее.

Мне это не нужно. Я уже видел девушку Риза, и да, она горячая, но далеко не так привлекательна, как хоккейные зайки, одна из которых только что села напротив. У девушки, привлекшей мое внимание, шелковистые темные волосы ниспадают каскадом на голую спину. На ней свободный топ с лямкой на шее, который выглядит так, будто может соскользнуть от малейшего прикосновения. Девушка замечает мой взгляд, и рубиново-красные губы приоткрываются, когда та улыбается, хлопает ресницами и бросает на меня хитрый взгляд.

– Послушай, Тео, – говорю я, одним глотком допивая остаток напитка. – Отличная была игра сегодня. Закажи еще выпить, ладно? Я собираюсь поговорить с той девушкой.

Тео смеется и кивает, сигнализируя бармену.

– Хорошо, значит, увидимся завтра?

Я пожимаю плечами.

– Еще не решил, поеду ли с ней домой.

Но как только говорю это, девушка встречает меня взглядом и многозначительно обхватывает языком соломинку.

– Если подумать, – протягиваю я, хлопая друга по плечу. – Ты прав. Увидимся завтра. Спокойной ночи.

– Тебе тоже, – говорит Тео, зеленые глаза весело блестят, когда он подмигивает. – Не делай ничего, чего бы не сделал я.

Я выгибаю бровь.

– Это в основном ничего не упускать, ты знаешь это, верно?

Ухмылка растягивает его губы.

– Точно.

Я ухожу, смеясь, и направляюсь к другой стороне бара. Девушка наблюдает за мной всю дорогу, и когда подхожу к ней, выглядит почти удивленной тем, что дразнящая демонстрация языка действительно сработала. Я подсаживаюсь к ней и спрашиваю, могу ли угостить выпивкой.

– О, мне действительно не следует пить, – говорит она, кусая губу. – Это уже третий.

– Конечно. Такой миленькой штучке, как ты, не следует переусердствовать.

Она хихикает и заправляет волосы за ухо.

– Ну… я могла бы еще выпить, если бы мне не пришлось вести машину.

Мы оба знаем, что это неправда. В век смартфонов и приложений для совместного использования никому не нужно ехать домой из бара самостоятельно. У этой девушки есть множество безопасных способов добраться, не требующих от нее быть за рулем. Но я с удовольствием подыграю хотя бы для того, чтобы ускорить наш маленький флирт и перейти к десерту.

– Ну, знаешь, через некоторое время я собирался взять такси обратно в квартиру. Могли бы прокатиться вместе, и я бы… подбросил тебя до дома по дороге?

Она улыбается.

– Но, видишь ли, другая проблема в том, что моей соседки по комнате нет дома, и она вернется очень, очень поздно. Так что… я бы просто сидела там, в полном одиночестве и скучала.

– Мы этого не хотим, – говорю я, качая головой. – Такой девушке, как ты, никогда не должно быть скучно и одиноко в такую ночь, – я обнимаю рукой ее тонкую талию и вдыхаю запах чересчур сладких духов. – Может быть, таксист подбросит нас обоих к тебе, и я смогу составить компанию на какое-то время. Уверен, что мы вдвоем сможем придумать, как скоротать время.

* * *

Девушка – Кара сворачивается рядом после того, как я снимаю презерватив и бросаю его в мусорное ведро рядом с кроватью. Она прижимается обнаженным потным телом ко мне и целует между лопаток.

– Это было потрясающе, – бормочет она хриплым и удовлетворенным голосом.

– Рад, что тебе было весело, – усмехнувшись, говорю я. – Мне тоже.

– Не могу поверить, что сейчас у меня в постели Ноа Блейк, – добавляет она. – Я слышала некоторые слухи о тебе. А кто нет? Но это было даже лучше, чем в слухах.

Я снова поворачиваюсь к ней лицом, выгибая бровь.

– Ну, знаешь, нельзя верить всему, что слышишь.

Она заливается краской, щеки немного краснеют. Я прекрасно знаю, о каких слухах она говорит, но репутация игрока никогда особо меня не беспокоила, особенно с тех пор, как убедился, что ни у одной из девушек, с которыми встречался за эти годы, не было никаких жалоб. Я никогда не лгу им и делаю так, чтобы они кончили раньше. То, что это всего лишь одноразовая вещь, не означает, что я буду обращаться с ними как мудак.

Я в значительной степени усовершенствовал умения в сексе на одну ночь. Говоря о них…

Я высвобождаюсь из рук Кары и быстро целую ее в губы, прежде чем выскальзываю из постели и начинаю одеваться.

Она дуется, садясь с простыней, обернутой вокруг талии, обнаженная грудь соблазнительно выставлена напоказ.

– Уверен, что тебе нужно уходить? Если хочешь, можешь остаться на ночь.

– Твоя соседка по комнате, вероятно, скоро будет дома, – говорю ей, доставая телефон из кармана и открывая приложение, чтобы заказать машину. – А мне завтра рано вставать, так что действительно нужно немного поспать.

Она опустила плечи, но больше не спорила. Девушка выползает из-под простыней, когда я заканчиваю натягивать одежду, затем накидывает на себя короткий шелковый халат и выходит из спальни вслед за мной. Когда мы подходим к входной двери, поворачиваюсь к ней лицом. Она облизывает губы, слегка приподняв лицо, словно надеясь на поцелуй на прощание. Я даю ей один, но в щеку, а не в губы.

– Спокойной ночи, – говорю я. – Сладких снов.

И после выхожу за дверь.

Машина подъезжает менее чем за минуту, и я даю адрес многоквартирного дома в ЛоДо, затем веду с водителем пустую беседу. В такую позднюю ночь швейцар не дежурит, и в вестибюле тихо, пока иду к лифту и поднимаюсь на верхний этаж.

В квартире я бросаю сумку и включаю свет на кухне. Уже поздно, и завтра действительно ранний подъем, но я не очень устал. Поэтому наливаю стакан воды, беру его с собой на диван и устраиваюсь поудобнее.

Пролистывая телефон, просматриваю несколько репортажей о сегодняшней игре, и палец зависает над экраном, когда я останавливаюсь на всплывающей таблоидной статье. Это из журнала светской хроники, и там есть моя фотография в городе с парнями, темно-каштановые волосы неряшливо уложены, когда я болтаю с хорошенькой блондинкой. Заголовок над фотографией гласит:

«Найдет ли когда-нибудь Ноа Блейк ту единственную и успокоится?»

Ухмылка появляется на губах.

– Не надейтесь, – говорю я, бросая телефон на диван и включая телевизор.

В конце концов, должна быть причина, по которой они называют это покоем. У меня уже есть все, что нужно, и я не понимаю, почему это когда-либо должно измениться.

Глава 2

Марго

– Мы будем на связи, – говорит женщина, сидящая напротив меня за столом переговоров.

Я разглаживаю перед платья, пока мы обе встаем.

– Спасибо.

Собеседование на должность медиа менеджера в журнале «Culture Wave Magazine» прошло довольно хорошо, но я не уверена, что они перезвонят. Это третье собеседование за неделю, и первое закончилось тем, что менеджер по персоналу небольшого технологического стартапа предложил мне работу прямо на месте. Второе собеседование, на которое пошла, было для хоккейной команды, и, хотя спорт на самом деле не моя тема, они были настолько воодушевлены, что я буду очень рада получить предложение.

С другой стороны, женщина, проводившая это интервью, даже не улыбнулась. Мы обмениваемся рукопожатием, и я еще раз благодарю ее за потраченное время, а затем выхожу из конференц-зала в холодное офисное здание с тусклым освещением.

Может быть, я все же не хочу здесь работать, – думаю про себя.

Это место такое унылое. Было бы похоже на работу в морге.

Редактор провожает меня до лифтов и только тогда мимолетно улыбается.

– Спасибо, что пришли, – говорит она. – нам еще предстоит провести несколько собеседований, но я свяжусь с вами.

Думаю, что это ее вежливый способ сказать, что, вероятно, я не подхожу, и, честно говоря, я с ней согласна. В частности, для социальных сетей очень полезно, если кто-то, кто управляет, с энтузиазмом относится к тому, что они продвигают, и атмосфера, которую я получила в этом офисе, заставляет думать, что это было бы проблемой.

– Спасибо, – говорю ей, когда лифт звенит и двери открываются. – с нетерпением жду ответа.

Я вхожу в пустой лифт, а редактор уходит. Офис журнала находится на верхнем этаже здания, поэтому унылая атмосфера немного удивляет. Поправляя лямку сумочки на плече, я тянусь к панели возле двери, чтобы нажать кнопку первого этажа.

– Подожди, пожалуйста!

Глубокий голос раздается из коридора, и я быстро нажимаю кнопку «открыть», заставляя двери двигаться в обратном направлении.

Через секунду в лифт входит мужчина. Высокий и широкоплечий, спеша через двери, он дарит мне улыбку, от которой сердце трепещет. Он, пожалуй, один из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо видела, с густыми каштановыми волосами, острым подбородком и голубыми глазами цвета океана. Приходится сосредоточиться на том, чтобы вдохнуть воздух в легкие и медленно выдохнуть, когда он останавливается всего в футе от меня.

– Спасибо, – говорит он, глядя на меня сверху вниз. – Куда направляешься?

– Что? – хмурюсь на секунду, а потом понимаю, что он спрашивает, на какой этаж мне нужно. – О, в вестибюль.

– Я тоже, – он усмехается и нажимает нужную кнопку.

Двери закрываются, и лифт приходит в движение.

Я направляю взгляд прямо перед собой, сосредотачиваясь на серебристом металле дверей, чтобы не смотреть на мускулистые руки парня или на то, как джинсы облегают нижнюю часть его тела. Лифт со скрипом движется вниз, а затем внезапно останавливается.

Сердце замирает в груди. Мы с мужчиной на мгновение обмениваемся настороженными, растерянными взглядами.

Затем свет гаснет.

– Дерьмо!

Я вскрикиваю, когда мы погружаемся в темноту, сумка соскальзывает с плеча, когда я инстинктивно протягиваю руки. Одной рукой нащупываю перила на боковой стенке лифта, а другой натыкаюсь теплую кожу, хватаясь за руку мужчины, точнее за его бицепс.

– Извини, – говорю я, но не убираю руку, чувствуя, как его пальцы мягко ложатся на мои.

– Все нормально, – его голос намного ниже в темноте. – С тобой все в порядке?

– Ага?

Он тихо смеется.

– Это вопрос или утверждение?

– Эм… – я сглатываю, пытаясь подавить панику. – Не знаю.

– Все нормально. Просто держись за меня на случай, если лифт снова дернется.

Моя хватка крепче сжимается на металлической перекладине и на крепком бицепсе.

– Как думаешь, он собирается это сделать?

– Не знаю, – бормочет он. – Похоже на то.

– Боже мой, – слова выскальзывают прежде, чем я успеваю их остановить, пульс учащается, когда начинаю проигрывать борьбу с паникой. – Черт. Черт, – я пытаюсь дышать, но вместо этого задыхаюсь. – Что, если мы упадем? Что, если закончится воздух?

– У нас достаточно воздуха, – глубокий голос ровный и уверенный. – Раньше я застревал в лифте. Конечно, в тот раз свет не погас, но в остальном очень похоже.

– Что случилось? Через сколько времени тебя спасли?

– Я был там недолго, – говорит он. – Нам просто нужно нажать кнопку экстренной помощи, и она отправит сигнал нужным людям. Я вытащу телефон из кармана и включу фонарик на секунду, хорошо?

Киваю и понимаю, что он меня не видит.

– Хорошо.

– Но продолжай держаться за меня, – добавляет он. – На всякий случай.

Я делаю, как он говорит, и через несколько секунд, пока незнакомец роется в кармане, вижу, как загорается экран. Даже в разгар паники не могу не заметить, что у него очень много уведомлений. Пара сообщений, несколько пропущенных звонков и тонны просмотров в социальных сетях. Интересно, он кто-то важный? Я его не узнаю, но это не имеет значения.

Он нажимает кнопку фонарика, освещающего небольшое пространство тусклым светом, затем протягивает руку и нажимает большую красную кнопку внизу панели.

– Пожарная команда должна быть здесь в кратчайшие сроки, – я еще раз мельком вижу белые зубы и сильную челюсть, затем он гасит свет. – Возможно, мне не следует оставлять фонарик включенным, чтобы сохранить аккумулятор телефона.

– Зачем тебе беречь аккумулятор телефона, если пожарная команда прибудет в кратчайшие сроки? – я не пытаюсь спорить или язвить, просто немного волнуюсь. Тревога нарастает как неудержимая волна, и что-то в мысли о том, что нам нужно беречь аккумуляторы мобильных телефонов, доводит до грани. – Они скоро придут, верно? Или ты сказал это, чтобы успокоить меня?

– Хочешь правду? – он делает шаг ко мне, и пряный кедровый аромат лосьона после бритья дразнит ноздри.

– Да.

– Я совершенно уверен, что пожарная команда скоро прибудет. Но также пытаюсь тебя успокоить, потому что вижу, что ты нервничаешь. И на случай, если мы застрянем здесь ненадолго, я не хочу, чтобы у тебя случилась паническая атака. У меня она была однажды, и это действительно, действительно отстойно.

Он, должно быть, услышал тихий, слегка маниакальный смех, который из меня вырвался, потому что хихикает вместе со мной. Затем чувствую другую руку на своем плече. Сейчас он фактически стоит передо мной.

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Я… я Марго.

– Приятно познакомиться, Марго. Я Ноа.

– Ноа, – я киваю, втягивая воздух, когда сердце ударяется о ребра. – Привет.

– Мой любимый цвет – синий. Всегда был. А у тебя? Какой любимый цвет?

– Э-э, не знаю, – рассеянно говорю я. – Мне нравится большинство цветов.

– А как насчет любимого цветка? У тебя есть любимый цветок?

На это я знаю ответ.

– Я люблю подсолнухи.

– Подсолнухи, да? Это круто. Они мне тоже нравятся. Особенно те, которые вырастают очень высокими. Однажды видел картину поля больших подсолнухов, таких высоких, что они возвышались бы даже надо мной. И это о чем-то говорит, учитывая, что во мне всего около 191 сантиметра. Посмотрим, что еще? У тебя есть любимый напиток?

– Эм, «Манхэттен», наверное.

– Классика, – говорит он. – Мне это нравится. Будь проще. Ты любишь с вишней или без?

– С вишней, – хриплю я. Дыхание становится все более затрудненным с каждой секундой, и я изо всех сил стараюсь просто сосредоточиться на успокаивающем рокоте его голоса. – Продолжай говорить. Пожалуйста, – шепчу я, облизывая губы. – Это помогает. Боже, я никогда раньше не боялась лифтов, но… черт.

– Все нормально, – он проводит большими пальцами по моим рукам. – Я понимаю. Не то, чтобы сам боюсь лифтов или оказаться в ловушке в них, но очень боюсь летать. И змей. С последним не так часто сталкиваюсь в работе, к счастью, но полеты – это совсем другая история. Иногда мне приходится сталкиваться с этим страхом несколько раз в неделю.

– Ты летаешь несколько раз в неделю?

– Иногда. Зависит от графика.

Я собиралась спросить, чем он зарабатывает на жизнь, когда лифт скрипит, и звук эхом отражается от стен пустой шахты над нами. Все мое тело напрягается, кожа становится горячей, а затем холодной, когда перехватывает дыхание.

Ноа прижимается ко мне чуть крепче, приближаясь своим телом. Я чувствую его дыхание на шее.

– Все нормально? – бормочет он.

Я отчаянно киваю, инстинктивно обхватывая его руками, впиваясь ногтями в твердые мышцы спины.

– Да, – хриплю я.

– Просто дыши со мной, Марго. Ладно? – он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, и я чувствую, как его грудь движется под моей щекой. – Я чувствую, как быстро бьется твое сердце, и хочу, чтобы ты попыталась замедлить дыхание, хорошо? Все будет хорошо. Я держу тебя.

– Я… я не могу, – голос дрожит, чуть громче шепчу: – Это звучало очень плохо, не так ли? Разве не похоже на шум лифта прямо перед тем, как порвется трос, и мы разобьемся насмерть?

– Этого не произойдет. Сейчас нас держит больше, чем одна веревка, – успокаивающе говорит он. – У лифтов есть масса предохраняющих устройств, обещаю. Давай просто поговорим. Назови свою любимую песню.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на словах, которые он говорит, а не на невидимой руке, которая, кажется, сжимает сердце.

Любимая песня. Любимая песня.

Ответ приходит, и я наклоняю голову, чтобы посмотреть на его лицо в темноте.

– Мне нравится песня группы «The Beatles». Я думаю, она называется «Все, что тебе нужно, это любовь».

– Отличная песня. Не могу ошибиться с «The Beatles». Лично я немного больше увлекаюсь альтернативным роком, но знаешь, «The Beatles» идут так, чтобы могли работать многие новые рок-группы. Где бы мы были без них?

– Ты поддакиваешь, – замечаю я, и из груди вырывается поверхностный смех, несмотря на стеснение. – Просто соглашаешься со всеми моими интересами, чтобы успокоить, или у нас действительно так много общего?

Он усмехается.

– Может быть, немного того и другого.

Он продолжает, задавая новые вопросы о моих симпатиях, антипатиях и других случайных вещах. Большинство вопросов довольно просты и на них легко ответить, но есть несколько, над которыми нужно подумать некоторое время. Это долгожданное отвлечение от ужасающего ощущения подвешенности в темном пространстве.

– Любимая еда? – спрашивает он, когда я заканчиваю рассказывать, насколько люблю кофе.

– Легко. Пицца. От «Тино», из Хайленд. Я люблю все, что они делают в «Тино», но пицца «Маргарита», пожалуй, лучшее, что когда-либо ела в своей жизни.

– Никогда не был там, не знаю, – говорит он. – Ну вот, это то, в чем у нас нет общего. Теперь ты знаешь, что я не просто поддакивал. Но я люблю пиццу, так что технически у нас есть и в этом что-то общее. Ты когда-нибудь была в Слайсах, рядом с универ..?

Его прерывает громкий дребезжащий звук, эхом отдающийся в шахте лифта, и страх, который медленно ослабевал, снова вспыхивает. Я дергаюсь, колени подгибаются, и Ноа крепко сжимает меня, защищая.

– Все в порядке. Все в порядке, я рядом.

Он немного меняет позу, чтобы удержать нас, прижимая меня к стене лифта так, что я зажата между ней и мускулистым телом. Я вижу, что он пытается надежно удержать меня, и буду удивлена, если мы упадем, а я не буду летать по маленькому пространству, как тряпичная кукла.

Боже мой. Не думай об этом, Марго.

Слезы наворачиваются на глаза, когда в голове проносятся образы падения в кромешную тьму, и я цепляюсь за Ноа, как будто он единственный, кто меня спасет. Я едва знаю этого человека, но сейчас это не кажется важным. Он незнакомец, но также мой якорь – единственное, что удерживает меня от полного распада на части.

Он что-то бормочет, и, хотя я слишком подавлена страхом, чтобы обращать внимание на слова, улавливаю небольшие обрывки того, что он говорит.

– …хорошо. Все будет хорошо. Я не отпущу. Ты в безопасности, обещаю. Ты в безопасности.

Все мое тело прижимается к мужчине, и когда он немного смещает вес, его бедро скользит между моих ног. Всплеск ощущений пронзает меня, когда сильные мышцы его ноги прижимаются к клитору, и я задыхаюсь.

Он напрягается, слова обрываются, когда понимает, что произошло.

– Дерьмо. Мне жаль. Я не хотел…

Прежде чем я успеваю подумать об этом или позволить рациональной части мозга взять верх, руки снова сжимаются вокруг него, молча умоляя не двигаться.

Ноа замирает, и я чувствую, как его грудь вздымается и опускается на медленном вдохе.

– Это… – он откашливается. – Ты хочешь…?

Я не отвечаю. Просто снова осторожно прижимаюсь бедрами к его бедру, позволяя приливу чувств сжечь крошечную толику паники, угрожающей захлестнуть меня. Он тихо стонет, прижимая меня к стене лифта, чтобы было больше рычагов.

Из горла вырывается тихий звук, и его руки скользят вниз к моей талии.

– Это помогает? – бормочет он напряженным голосом.

– Да, – выдыхаю я, слишком погруженная в отчаянную потребность чувствовать что-то хорошее, чтобы стесняться признаться в этом.

Его пальцы сжимаются на моей талии, когда Ноа глубже вжимает ногу между бедер.

– Тогда не останавливайся.