Текст книги "Сердце вне игры (ЛП)"

Автор книги: Никки Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

Украдкой смотрю в ее сторону. У нее выжидающее выражение лица, ее брови слегка приподняты в немом вопросе.

– Я боюсь летать, – признаюсь немного хриплым голосом. – Кажется, говорил тебе это, когда мы вместе застряли в лифте.

Она кивает, сочувствие искажает ее тонкие черты.

– Точно. Я вспомнила, – затем она тихо смеется, кусая губу. – Наверное, думала, что ты говоришь это только для того, чтобы мне стало лучше. Я не верила, что ты на самом деле боишься летать.

– Боже, я не понимаю, как некоторые люди не боятся летать, – бормочу я. – Это безумие. Тот факт, что мы поднимаемся так высоко, в чем-то таком тяжелом, на самом деле не имеет никакого смысла. Это намного опаснее, чем застрять в лифте, вот что я тебе скажу.

Правая сторона ее рта приподнимается в ухмылке.

– Ты понимаешь, что вероятность погибнуть в автокатастрофе значительно выше, чем вероятность погибнуть в авиакатастрофе, верно? Ты боишься сесть за руль машины?

Я смотрю на нее прищуренным взглядом.

– Знаешь ли ты, что примерно двенадцать тысяч человек ежегодно умирают, падая с лестницы, тогда как в лифтах умирает всего тридцать человек?

Кажется, она ошеломлена этой информацией, и ее хмурый взгляд заставляет меня засмеяться.

– Ты боишься спускаться по лестнице? – добавляю я, повторяя то, как она только что спросила меня о боязни водить машину.

– Хорошо, согласна. Лестница и вождение опаснее, чем лифты и самолеты.

Она кладет руку на подлокотник между нами и мягко касается моей. Я чувствую тепло ее кожи сквозь нашу одежду и остаюсь на месте, не желая отказываться даже от этого маленького, случайного прикосновения.

– Думаю, для меня этого пространства слишком мало, – добавляет она после секундного раздумья. – Обычно я не считаю себя страдающей клаустрофобией или с невероятным страхом высоты, но когда лифт остановился, я действительно подумала, что у нас кончится воздух, или мы упадем насмерть, или и то, и другое. Просто не хватало кислорода, чтобы двигаться в таком маленьком замкнутом пространстве.

– А самолет, по-твоему, не маленькая закрытая площадка? – спорю я. – Небольшая закрытая территория на высоте тысяч футов, смею добавить.

Она пожимает плечами, ее рука скользит по моей.

– Я полагаю, что большинство фобий не имеет логического смысла. Но понимаю, как работают самолеты, поэтому нахождение в одном из них не заставляет меня так нервничать. Лифты же? Я не знаю. Они просто озадачивают меня. То, как закрываются эти толстые двери, и звуки, которые они издают, когда тянут тебя вверх? Все это кажется очень… ненадежным.

Самолет снова дергается, и я резко вдыхаю, но на этот раз не так напуган. Что-то в том, что рядом находится Марго, заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности, и я могу держать глаза открытыми.

Она смотрит на свои колени, и могу сказать, что она о чем-то думает. Я уже собирался спросить, что у нее на уме, когда она заговорила первой, ее голос был чуть громче шепота.

– Ты не рассказал никому из команды о том, что произошло… в лифте, я имею в виду. Правда же?

Ее брови озабоченно нахмурены, и могу сказать, что она действительно обеспокоена.

– Нет, – успокаиваю я ее, понизив голос, и немного смещаюсь в кресле, чтобы смотреть ей в лицо. – Я этого не сделал. Не стал бы. Сказал им, что мы встречались раньше, и упомянул, что мы вместе застряли в лифте, но на этом все. Они тоже ничего не подозревают. Тео пошутил по этому поводу, и я позаботился о том, чтобы закрыть эту тему.

Она вздыхает, облегчение мелькает в ее великолепных серых глазах.

– Спасибо большое.

– Ты действительно думала, что я расскажу им, о том, что случилось?

– Не знаю, – она кусает губу, изучая мое лицо. – Я хотела верить, что ты этого не сделаешь, но, как уже говорила раньше, я действительно не так хорошо тебя знаю.

Она замолкает, глядя через проход на открытое окно с другой стороны самолета.

– Марго, – бормочу я, жалея, что не могу протянуть руку и взять ее за подбородок, чтобы повернуть ее лицо ко мне. Но знаю, что это было бы слишком, особенно в самолете, полном моих товарищей по команде и других сотрудников «Тузов». – Я слишком тебя уважаю, чтобы болтать о таком. А еще, если честно… Не хочу, чтобы ребята знали о том, что произошло, не больше, чем ты. Я как бы хочу сохранить память о том дне только между нами.

Я по-прежнему не вижу ее лица, но ее плечи немного расслабляются, скованность уходит из них. Я чувствую, как мои плечи опускаются, как будто удерживал в них напряжение, соответствующее ей.

– А можно еще кое-что сказать? – добавляю я, внезапно почувствовавшим себя очень смелым, может быть, потому что все еще не уверен, что мы доберемся до места назначения целыми и невредимыми. Я сам не свой во время полета. – То, что мы делали в лифте… это, честно говоря, было одной из самых горячих вещей, которые я когда-либо испытывал. С кем-либо. Я не мог перестать думать об этом.

Марго краснеет, поглядывая на меня из-под ресниц.

– Ни за что. Я тебе не верю.

– Это правда, – настаиваю я. – Как бы странно это ни звучало, никогда раньше не делал ничего подобного. Это было сексуально и неожиданно, и просто совершенно дико. Ты дикая, Подсолнух, в лучшем, блять, смысле.

Словно не в силах удержаться, она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Наши взгляды встречаются, и все, о чем могу думать, это то, каково было бы прижаться моими губами к ее. Они такие полные и плюшевые, с идеальным бантиком купидона наверху, и одно из моих самых больших сожалений в жизни состоит в том, что я знаю, как она звучит, когда кончает, но не знаю, каково это целовать ее.

Ее губы приоткрываются, язык высовывается, чтобы облизать их, и она тихонько выдыхает.

– Знаешь, это было совсем на меня не похоже, – шепчет она. – На самом деле я не такая дикая. Вроде даже не чуть-чуть. Я очень практична и ответственна, поэтому, что бы ты ни думал, вероятно, у тебя сложилось неправильное представление обо мне.

– Неправильное представление? – спрашиваю я, приподняв бровь. – У меня не было таких мыслей. Просто хочу узнать тебя получше, но должен признать, мне нравится все, что я знаю до сих пор. И то, что мы сделали, не было никоим образом неправильным. По крайней мере, я так не думаю, – улыбаюсь, позволяя костяшкам пальцев коснуться ее. – Конечно, это было спонтанно, и, может быть, мы оба вели себя немного импульсивно, потому что были напуганы, но… не знаю. Это просто казалось правильным, и я ни о чем не жалею.

Она снова одаривает меня той полуулыбкой, и это почти убивает меня. Не знаю, сколько еще смогу сидеть здесь, не поцеловав ее. Наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Я так чертовски хочу ее, и чем дольше смотрю в серо-голубые глаза, тем больше теряю контроль над реальностью и тону в них.

Но, прежде чем я успеваю сделать какую-нибудь глупость, она отстраняется и прочищает горло.

– Возможно, мне следует продолжить интервью с кем-то другим, – говорит она. – Спасибо, что… нашел время поговорить со мной.

Марго расстегивает ремень и собирает свои вещи, затем встает и идет вдоль прохода, прежде чем успеваю что-то сказать. Тем не менее, я смотрю, как она уходит, и в этот момент меня тянет к ней больше, чем когда-либо.

Кажется, она думает, глубоко ошибаясь, что мне не понравится тот факт, что она практичная и ответственная. Я имел в виду это, когда говорил, что каждая новая вещь, которую узнаю о ней, заставляет меня любить ее больше. Мне нравится, что она представляет собой интригующую смесь милости и дерзости, смелости и осторожности, серьезности и игривости.

И я одновременно люблю и ненавижу тот факт, что она, кажется, полна решимости сопротивляться моим чарам.

Глава 9

Ноа

На льду во время нашего выездного матча я катаюсь так, как никогда раньше не катался.

Всю игру я играл так, как будто это последняя игра в финале Кубка Стэнли, ловлю и отбиваю шайбу при каждом удобном случае, слежу за состоянием своего тела, как будто от этого зависит моя жизнь. Тем не менее, мне удалось остаться в стороне от штрафной площадки, потому что, несмотря на сильное стремление к победе, я не делаю глупых ошибок и не позволяю своей агрессии взять верх надо мной.

Однако этого нельзя сказать о другой команде. Один из игроков команды «Соколов» получает штраф за хук, и судья тут же дает свисток. Толпа хозяев поля свистит, когда его отправляют на штрафную, и в игре наступает короткий перерыв, а тем, кто смотрит дома, показывают один или два рекламных ролика. Я пользуюсь случаем, чтобы отдышаться, и оглядываюсь на своих товарищей по команде, которые также всю ночь играли от души.

Улыбка расплывается по моему лицу.

Это то, что люблю больше всего на свете, и я знаю, что это так же важно для всех них. Играть в эту игру как профессионал – было нашей чертовой мечтой, и, хотя мои родители, возможно, не видят этого, я очень доволен тем, как сложилась моя жизнь.

Как раз перед тем, как игра снова начинается, смотрю на трибуны и вижу ее. Марго. Она сидит несколькими рядами выше, рядом с Тедом, одетая в сине-черно-белую майку. Ранее она упомянула, что это будет первый хоккейный матч, на котором она когда-либо была, и вид ее в цветах «Денверских Тузов» заводит меня как ничто другое. Потом я мельком замечаю вышитую цифру «6» на ее майке, и что-то сжимается в моей груди.

Это номер Сойера, не мой. Не 17.

Я не думаю, что Марго купила майку сама. Она выглядит слишком большой и немного потертой. Вероятно, это одна из старых Теда, которую он ей одолжил, но даже в этом случае, увидев, что она носит номер товарища по команде вместо моего, у меня по спине пробежала волна ревности.

Судья дает свисток, сигнализируя о возобновлении игры, поэтому я отрываю взгляд от Марго и сосредотачиваюсь на шайбе, ожидая, когда она упадет. До конца игры осталось меньше двух минут, а мы на одно очко впереди. У нас есть два способа обеспечить победу: любой ценой не дать другой команде забить или забить еще раз самим. Как капитан и центровой, я лично предпочитаю наступление, а не оборону.

И достаточно скоро получаю свой шанс.

Всего за минуту до конца периода центровой «Соколов» выбрасывает шайбу, и я использую эту возможность. Бросаюсь к их зоне, с легкостью преодолевая защиту. Вратарь пытается меня подрезать, но я слишком быстр для него. Он выходит из линии ворот, готовый бросить мне вызов. Знаю, что не могу забить с такого острого угла, поэтому ищу удачную возможность.

К счастью, слышу знакомый голос, зовущий меня.

Тео подъезжает к моему левому флангу, клюшка наготове. Я имитирую удар, чтобы обмануть вратаря, а затем передаю шайбу Тео. Он сворачивает клюшку и наносит стремительный удар, который точно попадает во вратаря. Шайба влетает в сетку ворот, вызывая одобрительные крики нескольких болельщиков «Денверских Тузов» в здании. Они в меньшинстве, так как это выездная игра, но они все равно аплодируют достаточно громко, чтобы наполнить арену победными звуками.

Я отвожу Тео в сторону и обхватываю его рукой, слегка встряхивая.

– Блять, да! Это был красивый удар!

– Вот как это делается! – кричит он, когда остальная часть нашей команды собирается присоединиться к празднованию. Оуэн Эшфорд, еще один из нашей команды, врезается в нас с Тео медвежьими объятиями, а Риз идет прямо за ним.

На часах останется всего около сорока секунд, когда игра возобновится, и практически нет шансов, что «Соколы» смогут забить два гола за это время. Однако мы не сдаемся и не успокаиваемся, отказываясь позволить им иметь даже крошечную надежду. Как только игра официально завершена, мы поздравляем друг друга, хлопаем по шлемам и по спинам. Затем я веду остальных, пока мы обмениваемся рукопожатием с другой командой в центре площадки.

Все в восторге, когда мы направляемся в раздевалки, чтобы привести себя в порядок, и я тоже… хотя образ Марго с номером Сойера вонзается в мой мозг, как шип, врезаясь в волнение от нашей победы. У меня болят мышцы, я проголодался, а еще чертовски вспотел, поэтому снимаю экипировку и быстро иду в душ. После того, как надеваю чистую одежду, Тео спрашивает, не хочу ли я выпить, прежде чем закончиться вечер.

– А, да. Но сначала мне нужно поесть, – говорю я, не совсем уверенный, как чувствую себя сегодня вечером. – Дай мне время, когда мы вернемся в отель, нужно убедиться в своем состоянии.

Он и остальная команда уходят вместе, направляясь к командному автобусу, который отвезет нас обратно в отель. Но вместо того, чтобы следовать за ними, ненадолго задерживаюсь. Я мог бы солгать себе и сказать, что просто двигаюсь медленно после напряженной игры, но это чушь собачья, и я это знаю. Правда в том, что мне хочется увидеть Марго.

Перекинув сумку через плечо, выхожу из раздевалки и направляюсь по задним коридорам арены.

Выйдя на улицу, замечаю Марго возле двери, ее светлые волосы блестят в свете фонарей на парковке. Она болтает с Тедом, и я задерживаюсь, пока не кажется, что их разговор подходит к концу. Когда он начинает уходить, заворачивая за угол здания туда, где, скорее всего, ждет автобус, я спешу догнать Марго, пока она не последовала за ним.

Она замечает меня, когда Тед уходит, и я широко улыбаюсь.

– Итак, – говорю я, как только оказываюсь достаточно близко, чтобы она меня услышала. – Скажи мне правду, это был лучший хоккейный матч, который ты когда-либо видела в своей жизни?

– Это единственный хоккейный матч, который я когда-либо видела в своей жизни.

Я ухмыляюсь.

– Но это ведь означает, что все равно это была лучшая игра, которую ты когда-либо видела.

Она улыбается, склонив голову набок, словно соглашаясь с моей точкой зрения.

– Это было очень захватывающе, на самом деле. И ты сыграл очень хорошо. Поздравляю с победой. У меня есть фотография, как ты передаешь шайбу Тео в конце. Плюс еще одна как раз перед тем, как он забил последний гол. Они немного размыты, так как я сняла их на свой телефон, но все же думаю, что из них получатся хорошие посты в социальных сетях.

– Замечательно, – я провожу рукой по своим волосам, еще влажным после душа. – И насчет материала для рекламы… у меня есть кое-что для тебя.

Бросаю свою игровую сумку к ногам и наклоняюсь, чтобы покопаться внутри. Когда я чувствую толстую ткань одной из моих запасных маек, достаю ее и протягиваю ей. Она хмурится, глядя на нее в замешательстве.

– Ты ошиблась номером, – объясняю я. – Ты должна носить это.

– Ты имеешь в виду, что должна носить твой номер, – говорит она, поджимая губы в форме бантика.

– Именно это и имею в виду, – говорю я, не в силах сдержать собственническую нотку в голосе. Передаю майку, и она берет ее. – Ты должна надеть это на следующую игру. Я думаю, что это будет выглядеть очень сексуально на тебе. Гораздо горячее, чем одна из старых футболок Теда с номером Сойера, это уж точно.

Ее взгляд встречается с моим, и даже в тусклом свете парковки я вижу румянец на ее щеках.

– Не будет ли странно, если я надену твою майку?

Я не могу удержаться, чтобы не сделать шаг ближе к ней, и, поскольку вся остальная команда уже в автобусе и не могут нас видеть, пользуюсь случаем и провожу костяшками пальцев по ее лицу.

– Было бы странно, если бы между нами что-то было, – говорю я тихим голосом, когда мои глаза бегают между ее глазами. – А ты ясно дала понять, что нет. Что ничего не будет. Так что… это совсем не странно, верно?

У нее перехватывает дыхание, когда я провожу кончиками пальцев по ее челюсти, ее пульс трепещет на шее. Она сглатывает, затем кивает.

– Верно. Нет ничего. Так что это не будет странно. Я… тогда я подумаю о том, чтобы надеть ее.

Удовлетворение бурлит во мне, почти такое же сильное, как радость от победы в игре.

Положив два пальца ей под подбородок, я чуть приподнимаю ее лицо, позволяя себе на один долгий миг увидеть, как расширяются ее зрачки, вытесняя светло-серый цвет радужной оболочки. Затем отступаю назад, разрывая пространство между нами.

– Нам пора идти, – говорю я, кивнув в сторону Теда.

– Да, – слово выходит хриплым, и звук идет прямо к моему члену. Она прочищает горло, затем кивает. – Да. Мы должны.

Сопротивляясь желанию обхватить пальцами ее волосы и поцеловать, я беру свою сумку и застегиваю лямку на плече.

– После тебя, – говорю ей, жестикулируя одной рукой.

Мы садимся в автобус последними, и, как и ожидал, Марго сидит впереди с Тедом. Сквозь шум разговоров слышу, как она обсуждает различные способы ведения социальных сетей с более традиционными маркетинговыми усилиями команды, и я улыбаюсь.

Мне нравится, как усердно она работает. Я всегда отдавал все, что у меня есть на льду, и, хотя ее навыки в социальных сетях, а не в хоккее, могу понять стремление быть лучшей в том, что она делает.

Вернувшись в отель, заканчиваю тем, что заказываю что-нибудь полезное из обслуживания номеров и провожу время в одиночестве вместо того, чтобы пойти выпить с командой. Я не только устал от игры, но и не интересуюсь сейчас большинством моих обычных после игровых ритуалов. Был бы не прочь отпраздновать нашу победу с остальными, но у меня определенно нет планов привести кого-либо к себе в комнату. И я всегда могу взломать мини-бар в своем гостиничном номере, если решу, что нужно что-то покрепче воды.

Когда я пишу Тео, чтобы сообщить ему, что не пойду, все, что получаю в ответ – это серия вопросительных знаков и смайлик в виде взрывающейся головы. Я знаю, что есть большая вероятность, что остальная часть команды сбита с толку моим решением не присоединяться к ним. Они, вероятно, сейчас говорят обо мне – интересуются, не болен ли я или что-то в этом роде. Потому что нет другого объяснения, почему я решил провести ночь в одиночестве, а не встречаться с ними.

Кроме того… причина есть. Марго.

Через некоторое время после игры я понял, что причина, по которой я сегодня так хорошо играл, не в том, что больше тренировался или в том, что другая команда была недостаточно подготовлена.

Это было из-за нее. Я пытался произвести на нее впечатление.

Потому что мне начинает чертовски нравиться эта девушка.

Сначала это было отчасти связано с азартом погони и моим волнением от того, что я нашел чертовски горячую загадочную девушку, которую, как думал, больше никогда не увижу. Но чем больше узнаю ее, тем больше она меня привлекает. Честно говоря, я немного не в себе, так как не привык за кем-то бегать и постоянно получать отказ.

Но не могу отделаться от ощущения, что если она даст мне шанс, то я смогу доказать ей, что стою того, чтобы ослабить свою бдительность…

Это было бы что-то невероятное.

Глава 10

Марго

В четверг после того, как мы с командой вернулись домой с выездной игры, я встречаюсь с Тедом, чтобы обсудить последние изменения с веб-дизайнером, который звонит из Токио по видеосвязи.

Там до неприличия раннее утро, но по какой-то причине эта женщина любит сесть и поболтать посреди ночи, а поскольку это середина дня для нас с Тедом, мы не будем спорить. Как раз в тот момент, когда я собиралась предложить идею о том, как разместить биографию игрока на странице «Знакомство с командой», чтобы она соответствовала некоторым запланированным материалам в социальных сетях, мой телефон в кармане завибрировал.

Это Хизер. Я нажимаю «отклонить», потому что встреча не продолжится долго. Пятнадцать минут спустя Тед отпускает меня, и я возвращаюсь в свой маленький личный кабинет и перезваниваю сестре.

– Привет, Мар, – говорит она, когда отвечает, и я сразу понимаю, что это разговор по громкой связи. Должно быть Хизер в машине. Я слышу звук сирены автомобиля на заднем плане. – Мы в дороге! Где ты хочешь встретиться за обедом?

– Хм? – плюхаюсь в свое кресло. – Мы сегодня встречаемся за обедом?

– Да, – говорит Хизер, ее тон говорит о том, что я уже должна была знать об этом. – Разве я не…? О, черт. Кажется, я забыла написать тебе. Ух, знала, что что-то забыла сделать. Я заправила машину бензином, отметила Эйприл в школе, но совершенно забыла позвонить и убедиться, что ты будешь свободна и мы сможем встретиться.

Смех вырывается из меня. Между нами двумя я всегда была сосредоточенной и организованной, а Хизер всегда была чуть более рассеянной. Прибавьте к этому тот факт, что она мать-одиночка, которая работает полный рабочий день, и вы действительно не можете винить ее за то, что иногда она бывает повсюду. Честно говоря, люблю ее за это, и мысль о встрече с ней и Эйприл за обедом наполняет такой радостью, что меня даже не раздражает изменение графика в последнюю минуту.

– Я могу встретить тебя возле арены, – говорю ей. – Есть ли особая еда, которую Эйприл желает? Знаю, что она может быть немного привередливой.

– Не правда! – Эйприл выкрикивает, по-видимому, с заднего сиденья.

– Мы можем найти ей что-нибудь в детском меню в большинстве ресторанов, – говорит Хизер. – Поэтому думаю, что единственный критерий – это место, в котором есть детское меню. Ни в один из тех пятизвездочных ресторанов, в которые, я уверена, ты ходила теперь, когда у тебя есть эта шикарная новая работа.

Ухмыляюсь, забавляясь тем, как она ведет себя, словно теперь, когда у меня есть эта работа, я купаюсь в куче денег. Хотя эта определенно лучше по сравнению с моей старой, с этим я согласна. Наклоняясь к своему столу, открываю ноутбук и смотрю список лучших заведений общественного питания в этом районе. Нахожу кафе недалеко от арены и, как только узнаю, что у них есть детское меню, отправляю название Хизер.

– GPS показывает, что буду там через десять минут, – говорит она мне. – Подойдет?

– Да. У меня были планы встретиться с командой до того, как они отправятся на тренировку, но я просто догоню их позже. В любом случае, они обычно в хорошем настроении, так как только что вспотели и избавились от стресса.

– Идеально! Увидимся!

– До встречи, тетя Марго! – добавляет Эйприл прямо перед тем, как Хизер вешает трубку.

Когда я встаю со своего места и надеваю теплые вещи, на моем лице появляется улыбка. Прошло несколько недель с тех пор, как я видела сестру и племянницу, и не осознавала, как сильно соскучилась по ним, пока не услышала, что они скоро приедут ко мне.

Торопливо выхожу из офиса на втором этаже комплекса и иду на улицу с рабочей сумкой на плече. Холодный воздух поздней осени бьет мне в лицо, я засовываю руки в карманы и иду пять кварталов до кафе. Когда захожу внутрь, обеденный ажиотаж начинает усиливаться, но мне удается найти свободный столик у окна, выходящего на улицу.

Сажусь и медленно снимаю осенние вещи, которые накинула десять минут назад. Куртка, шапка, шарф и перчатки. К тому времени, как я закончила, то чувствую себя практически голой, но в кафе тепло, и официантка, не теряя времени, подходит и спрашивает, не хочу ли я кофе.

– Да, пожалуйста, – говорю ей. – С овсяным молоком и небольшим количеством сахара, если оно у вас есть. Спасибо.

– Без проблем.

Она исчезает из моего поля зрения, и когда через минуту возвращается с кофе, я замечаю Хизер через плечо официантки. Она тоже закутана, а в руках у нее что-то похожее на круглую кучу флиса, завернутую в огромный пуховик. Как только она подходит ближе, я понимаю, что это всего лишь Эйприл.

Нет ничего более милого, чем маленький ребенок, настолько закутанный в зимнюю одежду, что даже нельзя различить его форму. Единственная часть Эйприл, открытая миру, – это розовое лицо, и я не могу не протянуть руку и не ущипнуть за щеку, когда Хизер сажает ее на стул рядом со мной и фыркает.

– Можно мне тоже взять такое же? – спрашивает она, указывая на чашку кофе, которую только что принесла мне официантка. – Я возьму черный.

– Конечно, скоро будет готов.

Женщина улыбается нам обеим, затем машет рукой Эйприл и уходит. Я хватаю свой телефон и делаю пару снимков Эйприл в ее нелепом ярко-оранжевом пальто, затем протягиваю руку и начинаю помогать распутывать шарф, который ее мама обмотала вокруг шеи миллион раз.

– Хизер, – говорю я, глядя на старшую сестру. – Знаю, что в последнее время становится холоднее, но действительно ли настолько холодно? Технически, еще даже не зима.

– Я бы предпочла, чтобы на ней было слишком много слоев одежды, чем слишком мало, – настаивает Хизер. Она садится напротив нас и вздыхает, глядя в окно. – Ты не представляешь, каково это быть на улице в холодный день и не иметь ничего, что можно было бы накинуть на плечи.

Я вздрагиваю, не желая думать о времени, которое Хизер провела на улицах в другом штате после того, как сбежала от абьюзивных отношений. Прошло всего пару ночей, прежде чем она нашла койку в женском приюте, но знаю, что эти две холодные бессонные ночи до сих пор преследуют ее.

– Прости, – тихо бормочу я.

Она улыбается мне и качает головой.

– Не надо. Я знаю, что ты просто пошутила. Впрочем, хватит об этом. Давай поговорим о тебе. Как продвигается новая работа?

– Мама, хочу блинов! – говорит Эйприл, и Хизер кивает.

– Ладно, блины можно, но пока не время заказывать, ладно, милая? Вот. У них есть мелки, и ты можешь рисовать на скатерти. Разве это не весело?

Хизер пододвигает коробку с дешевыми мелками через стол к Эйприл, которая взволнованно разрывает их и начинает рисовать в своем углу бумаги, разложенной на столешнице.

– Новая работа идет хорошо, – говорю я, продолжая разговор с того места, где мы остановились. – Наконец-то закончила все биографии новых игроков, так что теперь могу перейти к более интересным вещам. Буквально сегодня утром думала о создании учетной записи TikTok для команды, но не уверена, действительно ли наша основная фанатская база использует TikTok.

Официантка возвращается с кофе Хизер, затем дает нам минуту, чтобы просмотреть меню, прежде чем принять наш заказ. Хизер подносит кружку к губам и задумчиво хмурит брови.

– А разве не в этом суть? – она спрашивает. – Ты пытаешься найти новых поклонников, а не просто угодить тем, которые у них уже есть. И TikTok сейчас огромен. Если тебе когда-нибудь понадобится шанс пообщаться с молодым поколением, что, полагаю, тебе нужно, поскольку большинство людей, которых я знаю, и которые смотрят хоккей, уже стары и долго не проживут…

– Хизер!

– Что? – говорит она, защищаясь. – Это правда! Многие хоккейные болельщики относятся к старшему поколению, поэтому тебе нужно найти способ привлечь новых болельщиков помоложе. Фанаты, которые будут приходить на игры и покупать мерч в течение следующих нескольких десятилетий. Я действительно считаю, что TikTok – отличная идея.

– Неплохо подмечено. Мне просто нужно выяснить, какой контент будет лучше всего работать на этой платформе.

Хизер пожимает плечами.

– Не смотри на меня. В основном я сижу в Booktok, поэтому не знаю, что популярно помимо этого. Но должен быть новый танцевальный тренд. Тебе просто нужно найти самый новый и снять его, прежде чем дети уйдут и найдут что-то еще, чем они будут одержимы.

Я беру телефон со стола и вхожу в свою учетную запись TikTok.

Первые несколько видео, которые появляются в моей ленте, в основном от влиятельных людей, но затем вижу одно от комика, который, как знаю, очень популярен среди подростков. Я нажимаю на видео и смотрю, как он и его жена выполняют трюк (имеется в виду момент с финальной поддержкой из фильма «Грязные танцы») под отрывок из песни «У меня было лучшее время в моей жизни».

Когда копаю глубже, понимаю, что десятки других пар повторяют этот тренд, и ухмыляюсь.

– Чему ты улыбаешься? – спрашивает сестра.

– У меня только что появилась действительно хорошая идея, – радостно говорю я ей. Затем кривлюсь. – Единственная проблема будет заключаться в том, чтобы убедить одного из парней согласиться с этим и помочь мне с трендом.

– Разве они не обязаны делать то, что ты попросишь? – отмечает Хизер. – Я имею в виду, если ты скажешь им, что тебе нужны рекламные материалы для аккаунтов команды в социальных сетях, они действительно могут сказать тебе «нет»?

Я смеюсь.

– О, да. Они могут. Я имею в виду, они не обязаны этого делать. Теоретически мы все в одной команде, стремимся к одной цели, но мы говорим об известных спортсменах. У некоторых из них большое эго, ведь они отличные игроки. И хотя до сих пор все они сотрудничали со мной, уверена, что у каждого из них есть черта, которую он просто не переступит. И разве можно их винить? Есть видео со мной, которые я бы не хотела, чтобы кто-то размещал в интернете, даже если это означало бы, что у меня появятся больше подписчиков или что-то в этом роде.

Хизер ухмыляется.

– Ты имеешь в виду то видео, которое я сняла на папину видеокамеру, когда мы учились в средней школе? То, где ты целуешь экран телевизора, потому что у Джастина Тимберлейка брали интервью, и ты была уверена, что он будет тем мужчиной, с которым потеряешь девственность?

Я закатываю глаза.

– Давай, смейся надо мной, сколько хочешь, но я точно знаю, что копий этого видео не осталось.

Она поднимает одну бровь.

– Ты уверена в этом?

У меня отвисает челюсть, но, прежде чем я успеваю прокомментировать это откровение, возвращается официантка, чтобы принять наш заказ.

***

Когда возвращаюсь в офис после обеда, я смотрю еще несколько видео на TikTok, где люди выполняют тот же трюк, что и комик, и начинаю понимать, насколько популярным становится этот тренд. Нужно ковать железо, пока горячо, а значит у меня мало времени. Я жую губу, размышляя, кто из игроков, скорее всего, согласится сделать это со мной, прокручивая список в голове.

У Риза есть девушка Сиенна, а это значит, что ему может быть неудобно делать что-то подобное с другой на камеру. Тео тоже выбывает. Мало того, что он выглядит как человек, который не увлекается подобными вещами, но и готова поспорить, что он даже не видел видео, на которое ссылаюсь. Двигаясь дальше, думаю о Сойере, который, вероятно, сказал бы «да», но я ненавижу просить его делать дополнительную работу, когда в этом нет крайней необходимости, поскольку он уже совмещает работу и заботу о своем сыне.

Грант всплывает в моей голове, и громко смеюсь при мысли о том, как бы выглядело его лицо, если бы я предложила ему сделать что-то подобное, снять это на видео и выложить в сеть. Как бы ни было забавно видеть выражение его лица, я действительно не могу терять время, когда уверена, что его ответ будет либо «нет», либо «блять, нет».

Мой разум прокручивает нескольких других игроков, но я отбрасываю их всех по той или иной причине. И действительно остается лишь один человек. На самом деле самый подходящий человек. Капитан команды, который гарантированно принесет больше просмотров и подписчиков, чем любой другой игрок «Денверских Тузов».

Вздохнув, хватаю свою сумочку и копаюсь в ней, пока не нахожу салфетку, на которой Ноа написал свой номер телефона той ночью в баре. Я хранила ее все это время, но никогда не записывала номер в свой телефон. Почему-то это казалось слишком официальным. Как четкое признание того, что я поддалась его чарам.