Текст книги "Сердце вне игры (ЛП)"

Автор книги: Никки Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

Глава 48

Марго

Я наверху, в своей старой спальне, складываю белье, о котором у меня наконец-то хватило сил позаботиться сегодня утром, когда слышу повышенные голоса, доносящиеся с первого этажа. Нахмурившись, поднимаю голову. Моя семья нередко становится громкой, и я знаю, что Дерек и Джош приходили раньше, чтобы помочь папе установить полки в гостиной, но в голосах есть что-то невнятное.

Я подхожу к двери спальни, и как только открываю ее, звук голосов становится отчетливее.

Один принадлежит Дереку, а другой…

Мой желудок сжимается.

Ноа.

– Она не хочет тебя видеть! – кричит Дерек. – Она вообще не хочет иметь с тобой ничего общего, так почему бы тебе просто не вернуться в машину и не уехать, прежде чем я вообще заставлю тебя пожалеть, что приехал сюда?

– Послушай, я знаю, что она злится на меня, – голос Ноа стал немного тише, но я все еще могу разобрать слова. – Она имеет полное право злиться, но мне нужно с ней поговорить. Пожалуйста.

Не в силах сдержаться, я ползу по коридору к лестнице, но остаюсь наверху, вне поля зрения входной двери. Пару секунд спустя я слышу, как закрывается дверь в подвал, и к крикам присоединяется Джош.

– Какого черта он здесь делает? – спрашивает мой старший брат.

– Он уходит, – горячо заявляет Дерек. – Прямо. Сейчас.

– Ребята, пожалуйста, – в голосе Ноа слышится нотка отчаяния. – Мне нужно с ней поговорить. Можете просто пойти и сказать ей, что я здесь?

Я секунду колеблюсь, не зная, что делать, затем делаю неуверенный шаг вниз. Когда холл частично стал виден, я поняла, что мои братья даже не позволили Ноа переступить порог. Он все еще стоит снаружи на холоде, и они оба преграждают ему путь. Ноа большой, мускулистый, широкоплечий и выше любого из них, но они выступают единым фронтом, противостоя ему, как будто они были бы готовы сразиться с ним, если бы пришлось.

У меня скручивает живот, учащается пульс. Двигаясь сами по себе, мои ноги спускаются еще на несколько ступенек, и теперь я вижу входную дверь.

В ту секунду, когда Ноа видит меня через плечо Дерека, его взгляд встречается с моим, и такое чувство, будто сердце снова разрывается.

– Подсолнух, – выдыхает он, и голос его звучит так разбито и грустно, что я не сразу отворачиваюсь и бегу обратно вверх по лестнице.

– Все в порядке, Марго, – Джош смотрит на него. – Все под контролем. Ты можешь вернуться наверх. Мы избавимся от него ради тебя.

– Нет, подожди! – Ноа пытается сделать шаг вперед, но Джош и Дерек еще сильнее уменьшают дистанцию между собой, и перед ним действительно будто оказывается стена. – Просто позволь мне поговорить с тобой! Пожалуйста! Мне нужно знать, уволилась ли ты уже с работы.

Я моргаю, удивляясь, что он проделал весь этот путь, чтобы спросить меня об этом.

Правда в том, что я еще не решила, но обдумываю это. Не думаю, что мое сердце могло бы выдержать пребывание рядом с Ноа каждый день, и видеть его прямо сейчас только подтверждает, насколько это будет тяжело.

Но вместо ответа я лишь устало вздохнула.

– Это не твое дело.

– Нет. Нет. Ты не можешь уйти! – он качает головой, и прядь темно-каштановых волос падает ему на лоб. Его глаза дикие, он вскидывает руки и добавляет: – Я уйду из команды, если это то, что нужно! Я оставлю «Тузов», чтобы ты сохранила свою работу.

Шок пронзает меня. Что?

Я отчетливо помню, как сказала сестре, что Ноа никогда не уйдет из «Тузов». Хоккей – его жизнь, и эта команда – все для него. Зачем ему уходить от этого?

Его заявление, кажется, удивило и моих братьев, потому что они оба посмотрели на меня через плечо с растерянным выражением на лицах. Сердце колотится, когда я спускаюсь по лестнице и встаю между ними, они расступаются, пропуская, оставляя меня и Ноа стоять лицом к лицу.

– Что ты только что сказал? – я шепчу.

– Я сказал, что уйду из команды, – Ноа сглатывает. – Мне все равно. Я сделаю все возможное, чтобы все это не разрушило твою карьеру.

– Почему ты хочешь так поступить? – спрашиваю, мои глаза бегают между его глазами.

– Потому что я… я облажался, – его голубые глаза становятся стеклянными, а руки дергаются, как будто он хочет дотянуться до меня, но сдерживает себя. – Я облажался, и я должен это исправить. Ты заслуживаешь эту работу, Марго. Ты невероятна в этом и заслуживаешь того, чтобы сохранить это.

– Я также заслужила парня, который мне бы не изменял, – напоминаю я ему тихим голосом. – Но мы не всегда получаем то, что заслуживаем.

Он вздрагивает, но вместо того, чтобы отвести взгляд, продолжает пристально смотреть на меня, не скрывая бурных эмоций, бурлящих в его глазах. Он облизывает губы, понижая голос, хотя я уверена, что Дерек и Джош все еще его слышат.

– Ты позволишь мне объясниться? – он умоляет. – Ты позволишь мне попытаться это исправить?

Моя кожа покалывает, и чувствую себя будто не в своем теле. Возможно, разумнее было бы развернуться, вернуться наверх и позволить моим братьям разобраться с Ноа. Но знаю, что, если не закончу все как следует, обломки наших отношений будут преследовать меня вечно. Я не знаю, как он сможет вылечить разбитое сердце, но я хочу и заслуживаю объяснений.

– Хорошо, – говорю я, но не отхожу в сторону и не впускаю его в дом. Я не хочу вести этот разговор здесь, перед всей моей семьей. – Встретимся у моей квартиры через час.

– Правда? – в его глазах загорается проблеск надежды. Он по-прежнему выглядит изможденным и измученным, как и в тот день, когда я ждала возле его дома, но напряжение на его лице немного ослабевает.

Я киваю и говорю ему идти, прежде чем Дерек и Джош возьмут на себя задачу бросить его на улицу. Он выдерживает мой взгляд и пятится от двери, в его глазах горит такая тоска, что у меня болит в груди. Когда он садится в свой «Мерседес» и уезжает, я медленно закрываю дверь и оборачиваюсь, чтобы встретиться с любопытными глазами моих братьев и родителей, последние сейчас вошли в комнату, чтобы присоединиться к нам.

– Марго, – говорит Дерек, выражение его лица все еще мрачное. – Ты в этом уверена?

– Нет, – я пожимаю плечами и тихо посмеиваюсь, потому что это лучше, чем плакать. – Но какой у меня еще выбор?

– Ты могла бы сказать ему, чтобы он съебался, – ворчит Джош, затем виновато смотрит на маму и добавляет: – Извини.

Мама закатывает на него глаза, затем подходит ко мне и протягивает руку.

– Если отбросить красочные выражения, твой брат правильно сказал. Если ты не хочешь разговаривать с Ноа, ты не обязана. Ты ему ничего не должна.

– Я знаю, – делаю глубокий вдох. – Но… я в долгу перед самой собой. В тот день мы почти не разговаривали за пределами его квартиры, и, если он готов поговорить сейчас, мне нужно услышать, что он скажет. Мне нужно знать, что произошло. Как бы сильно это ни было больно, я должна выяснить, почему Ноа сделал это.

Если моя мама думает, что я совершаю ошибку, то она этого не говорит.

Она просто кивает, сжимая мою руку.

– Тогда иди.

***

Ноа сидит на ступеньках возле моего дома, когда я сорок минут спустя приезжаю в Денвер. Начал падать снег, его голова и плечи были покрыты тонким слоем снега, и мне показалось, что он не пошел домой и все это время ждал снаружи на морозе. Его предплечья опираются на ноги, и он смотрит на тротуар, когда я подъезжаю.

Он выглядит напряженным и лишенным сна, то же самое чувствую я, но это не заставляет меня сочувствовать ему. Честно говоря, я просто рада знать, что он страдает так же сильно, как и я, какими бы мелочным это ни было.

Я выхожу из машины, он смотрит вверх и тут же вскакивает на ноги. Открываю входную дверь своего дома, мы вместе входим и молча направляемся к моему блоку.

Я почти с дискомфортом ощущаю его позади себя, когда мы поднимаемся по лестнице, напряжение между нами становится еще более ощутимым в замкнутом пространстве. В тот момент, когда мы доходим до моей квартиры и дверь за нами закрывается, я скрещиваю руки и поворачиваюсь к нему лицом.

– Хорошо. Говори.

– Мы можем… присесть? – он указывает на диван.

– Зачем? Ты не пробудешь здесь долго.

Его лицо омрачается.

– Послушай, я знаю, что ты не хочешь сейчас быть рядом со мной, Подсолнух. Но я обещаю тебе, ты ни за что не будешь ненавидеть меня больше, чем я ненавижу себя сейчас. Я облажался. Я так сильно облажался.

Боль разливается по груди.

– Я знаю.

– Нет, – он качает головой, на его лице читается разочарование. – Не таким образом. Не так, как ты думаешь. Марго, я не спал с этой женщиной. Она забеременела не от меня.

Моя голова откидывается назад, как будто меня ударили.

Его слова витают в воздухе между нами, а я в шоке смотрю на него несколько долгих секунд.

Я не знаю, что с этим делать. Это то, что мне так хотелось услышать от него, когда увидела его после того, как он вернулся с выездной игры, и я молилась, чтобы он мне сказал это. Но теперь, когда он стоит передо мной и все отрицает, я не чувствую себя лучше.

Потому что я ему не верю.

Я не могу.

Когда я сглатываю, мое горло похоже на наждачную бумагу.

– Ноа…

– Я пытался защитить тебя, – бормочет он, запуская руки в волосы. – И я только сделал все еще хуже.

– Что ты…? Защитить меня от чего?

Я не понимаю, что за херня происходит. То, что он говорит, не имеет смысла, и я не знаю, как разбитое сердце может защитить от чего-либо.

– Ты имеешь в виду сохранение своего обмана в секрете? – сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как нахлынули эмоции. – Правда всегда рано или поздно выходит наружу, Ноа. И не то чтобы было бы лучше, если бы я никогда об этом не узнала. Ты бы все равно лгал мне и глумился надо мной.

– Нет! Говорю тебе, я с ней не спал.

В его голосе теперь звучит почти отчаяние, и он делает шаг ко мне, но я делаю шаг назад, сохраняя дистанцию между нами.

– Ты продолжаешь так говорить, – говорю я тихо. – Но ты сказал незнакомцу на улице, что ты это сделал. Ты сказал ему, что она забеременела от тебя. Ты рассказал миру, что она забеременела от тебя. Так почему я должна тебе верить сейчас?

– Потому что это правда, – голос у него хриплый, в глазах блестят слезы. – Я бы никогда, никогда не изменил тебе, Подсолнух. Ты всегда будешь для меня всем. Даже если никогда не простишь за то, что я сделал, даже если будешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, я все равно буду любить тебя. Я ничего не могу сделать, кроме как любить тебя.

Его слова скручиваются у меня в груди, губы дрожат, а по лицу текут слезы.

– Тогда скажи что-нибудь, чтобы я тебе поверила, – шепчу я.

Он сжимает челюсти, как будто о чем-то размышляет внутри себя, затем медленно и судорожно выдыхает.

– Мой отец знает о деньгах, которые ты украла.

Мои глаза широко раскрылись, ужас рикошетом пронзил меня.

– Ты рассказал ему?

– Нет! Боже, нет, Марго. Я не сказал ни слова. Я бы никогда этого не сделал, особенно ему. Он… – отвращение искажает черты лица Ноа. – Он проверил твои биографические данные. Нанял частного детектива. Его беспокоило, что ты – своего рода золотоискательница, охотящаяся за деньгами моей семьи, поэтому он покопался в твоем прошлом. Судя по всему, кто-то из тех, кто раньше работал на Натаниэля Осборна, догадался о том, что ты сделала, и детектив заставил их рассказать об этом.

Я не могу дышать. Это совсем не то, что ожидала услышать от Ноа, меня шатает, и кажется, что комната кружится вокруг. Ноги подкашиваются, и я протягиваю руку, опираясь рукой на стену, чтобы устоять.

Я не думала, что кто-то, кроме меня и сестры, знал о двадцати тысячах, которые я украла у Натаниэля Осборна, но мне было интересно, сможет ли кто-нибудь из других его сотрудников догадаться, что я сделала. Я всегда считала, что никто из них не заметил, как я снимала деньги со счета расходов, но, очевидно, кто-то из них понял.

Кто это, сейчас не имеет особого значения, но тот факт, что отец Ноа знает о краже, ужасает.

Я закрываю глаза, пытаясь разобраться в потоке мыслей, кружащихся в голове, затем снова открываю их.

– Подожди. Какое это имеет отношение к беременной женщине? К твоей измене?

– Это не я изменил, – Ноа качает головой, его челюсти напряжены. – Брент сделал это. У него был роман, он был не только с Гвен, но и с женщиной, с которой встречался на стороне, и она забеременела. Это плохо отразится на всей семье, если Брент, который сейчас является лицом семейного бизнеса, попадет в интрижку… поэтому отец решил, что именно я должен принять на себя удар.

Я застыла на месте и смотрю на него, пока Ноа говорит, а он выдерживает мой взгляд, решительно качая головой.

– Я сказал ему нет, Марго. Я сказал ему отвалить и разобраться с этим каким-нибудь другим способом. Но именно тогда он рассказал мне, что узнал о тебе, и пригрозил разрушить твою карьеру, если не сделаю то, что он хочет. Он угрожал рассказать об этом Натаниэлю, сообщить в полицию, но я не мог позволить ему сделать это.

– Итак, ты… солгал, – выдыхаю я. – О измене. О ребенке.

Он кивает, выглядя несчастным.

– Я не хотел. Я чертовски ненавидел осознавать, что причиняю тебе боль. Но не мог позволить отцу причинить тебе еще большую боль.

У меня скручивает живот, сердце болезненно колотится о ребра.

– Почему ты мне этого не рассказал сразу?

– Это было частью сделки, которую я заключил с отцом, – говорит Ноа с горечью в голосе. – Он не будет использовать имеющиеся у него материалы для шантажа против тебя, пока я никому, включая тебя, не скажу, что история о том, что от меня забеременела Рэйчел Трэверс, была ложью.

Я делаю глубокий вдох.

– Так почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?

– Потому что я больше не мог тебе врать, – слезы текут по его векам, скатываясь по щекам. – Я не мог вынести осознания того, какую сильную боль я причинил тебе. Что я разрушил твою веру в людей. В любовь. И когда Риз сказал, что ты думаешь об уходе из «Тузов», что-то внутри меня просто щелкнуло. Знаю, что эта работа так много значит для тебя, и я пытался уберечь от ее потери, заключив сделку с отцом. Но ты все равно собиралась уйти, и это заставило меня осознать, что, пытаясь защитить тебя, я просто… все испортил еще сильнее.

Он вытирает щеки тыльной стороной ладони, на его лице написана боль. Когда на этот раз Ноа подходит ко мне, я вообще не двигаюсь, позволяя ему сократить расстояние между нами.

На секунду мне кажется, что он попытается заключить меня в свои объятия, и я не совсем уверена, что буду делать, если он это сделает.

Но вместо этого он падает передо мной на колени, глядя на меня умоляющими глазами.

– Пожалуйста, – хрипло выдыхает он. – Пожалуйста, скажи мне, что я не разрушил все между нами окончательно. Пожалуйста, скажи мне, что я еще могу все исправить.

Глава 49

Марго

Сердце бьется так сильно, что я чувствую, как ребра трясутся при каждом стуке.

Я смотрю на Ноа, стоящего передо мной на коленях, умоляя о втором шансе, в то время как внутри переплетается запутанная смесь эмоций.

Я верю ему.

Когда согласилась встретиться с ним, чтобы поговорить наедине, у меня было некоторое представление о том, чего ожидала от него услышать, но все это даже близко не было тем, что он мне на самом деле сказал. Я ошеломлена откровением о том, что его отец угрожал раскрыть мою тайну, по сути, шантажируя Ноа, заставляя его делать то, что он хотел.

Это соответствует ему, как бы ужасно это ни было.

Все, что я знаю об отце Ноа, позволяет мне быть уверенной, что он из тех людей, которые опустились бы до шантажа, особенно если бы все, что ему нужно было сделать, это пригрозить какой-нибудь «золотоискательнице», которая встречалась с его сыном. И учитывая то, как Брент, казалось, игнорировал Гвен на мероприятии, на которое меня взял Ноа, нетрудно представить, что он ей изменяет.

Но знание всего этого не избавляет меня от душевной боли, через которую я прошла.

Это не помогает боли исчезнуть от осознания того, что Ноа солгал мне.

Словно прочитав мои мысли, мужчина передо мной склоняет голову, слезы текут по его щекам.

– Пожалуйста, просто пообещай мне, что не покинешь «Тузов», – шепчет он. – Я уеду. Я расторгну свой контракт. Тебе не придется меня видеть, и ты сможешь продолжать заниматься тем, что любишь.

Он думает, что я его не прощу, спешно осознаю я.

Он думает, что все действительно кончено, что я никогда не смогу простить его за шантаж его отца и ложь о беременности. И даже зная это, он все равно готов отказаться от своего места в команде, а возможно, и от карьеры, чтобы попытаться сделать меня счастливой. Чтобы дать мне то, что я хочу.

– Ты не… – горло так сжимается, что голос срывается, и мне приходится начинать заново. – Все не полностью разрушено, Ноа.

Его голова поднимается, надежда пылает в его затемненных, налитых кровью глазах. Я делаю небольшой шаг к нему, пока мы не остаемся всего в футе друг от друга. Слабый пряный аромат его средства после бритья дразнит мои ноздри, знакомый и успокаивающий, а глаза наполняются слезами.

– Я так сильно любила тебя. Я так сильно тебя люблю. Никто никогда не заставлял меня чувствовать так, как ты, поэтому было так больно, когда думала, что ты мне изменил. Когда я думала, что ты все растоптал. Я не могла этого понять, и ты прав – это разрушило мою веру в людей. Потому что, если бы я не могла доверять тебе, то кому могла бы доверять?

– Мне жаль, – он качает головой, затем наклоняется ближе, обхватывает меня руками и прижимается лбом к моему животу, его голос срывается. – Мне чертовски жаль.

Не раздумывая, я опускаю руки на его волосы, скользя пальцами между прядями. Мы стоим так долгое время, и я чувствую, как его тело дрожит от тихих рыданий, когда он крепко обнимает меня. Когда наконец поднимает голову вверх, я смотрю вниз и встречаюсь с ним взглядом.

– Я должен был сказать тебе все с самого начала, – хрипло бормочет он, его ресницы слиплись от слез. – К черту то, что сказал мой отец. Мне никогда не следовало лгать тебе.

– Он не оставил тебе выбора.

– Всегда есть выбор, – голос Ноа становится яростным, в его глазах горит угрызение совести. – Конечно, он шантажировал меня, но я облажался в тот момент, когда решил, что солгать и оттолкнуть – лучший способ обезопасить тебя. Это не то, как нужно защищать кого-то, если действительно любишь. Если любишь кого-то, ты честен с ним. Ты всегда на его стороне. И это то, что мне следовало сделать с тобой.

Моё зрение затуманивается, на глаза наворачиваются слёзы, что-то одновременно болезненное и сладкое наполняет мою грудь.

Это то, чего я ждала, хоть и не знала об этом.

Это то, что я ждала услышать от него.

Киваю, втягивая воздух, прежде чем сказать.

– Ты должен так сделать. Потому что именно здесь я хочу тебя, Ноа. Со мной, рядом со мной. Но только если пообещаешь мне, что никогда больше не соврёшь. Ни о чем. Неважно, что это будет.

– Обещаю, – тут же говорит он, его руки сжимают мои бедра, как будто он боится, что я исчезну, если отпустит меня. – Клянусь, детка.

Я убираю его волосы с лица. Прошло не так много времени с тех пор, как я видела его в последний раз, но клянусь, за это время он стал больше, беспорядочнее и неопрятнее.

– Хорошо, – шепчу я.

Ноа улыбается мне, обнадеживающе и неуверенно, и я позволяю кончикам пальцев скользить по его вискам и скулам, обрисовывая контуры его лица. Он наклоняется к моим прикосновениям, его веки закрываются, и я чувствую, как что-то гнилое и ядовитое вытекает из меня, впервые оставляя на моем сердце легкость за последние дни.

Затем начинаю осознавать реальность того, с чем мы столкнулись, и у меня скручивает желудок. Теперь я знаю правду, и это уже что-то, но остальной мир все еще верит лжи. И Ноа не может внести ясность, иначе его отец пойдет к Натаниэлю.

– Тебе не следует лгать ради своего брата, – говорю я, и сердце бьется сильнее. – Ты должен сказать правду. И если твой отец выполнит свою угрозу и расскажет Натаниэлю, что я сделала… я с этим разберусь.

Глаза Ноа расширяются, и я тяжело сглатываю, страх бурлит во мне.

– Я знала, что это рискованно, когда делала это, – продолжаю я. – Знала, что это незаконно. Но даже сейчас, после всего, что произошло, я все равно не жалею об этом. Если бы могла вернуться и сделать все это снова, я бы не стала ничего менять. Потому что это помогло Хизер встать на ноги и уберегло ее от лап монстра. Для меня это того стоит. Неважно, что произойдет.

– Нет, – Ноа качает головой еще до того, как успевает произнести это слово. – Нет, Марго. Я ни за что не позволю тебе потерять работу из-за этого или, что еще хуже, попасть в тюрьму. Только через мой труп.

Он внезапно вскакивает на ноги, обхватив мое лицо руками. В его глазах светится уверенность, яркое и острое.

– Я исправлю это, – обещает он. – Я починю то, что сломал. Я не позволю отцу победить.

– Как? – шепчу я, протягивая руку и сжимая его руки.

– Я не знаю, – его челюсть сжимается. – Но я что-нибудь придумаю. Мы что-нибудь придумаем. Я обещаю, ты не будешь одна проходить через это. Я не позволю отцу причинить тебе вред. Потому что он больше не моя семья, Подсолнух. Это ты. Ты научила меня, что такое семья, какой она должна быть. Ты – центр моего мира, и любому, кто попытается прийти за тобой, лучше быть готовым прийти и за мной. Ты понимаешь?

Я всхлипнула и кивнула.

Ноа притягивает меня к себе, крепко сжимая в объятиях. Мои руки тоже обнимают его, ладони раскинулись по его спине, и наши сердца стучат в унисон.

Мои эмоции по-прежнему представляют собой бурлящий и запутанный беспорядок. Я в ужасе от того, какими будут последствия всего этого.

Но пока я прижимаюсь к Ноа, вдыхая его знакомый запах, одна неоспоримая истина поселяется в груди и пускает там корни. Неважно, что произойдет, неважно, что будет дальше…

Я не одна.