Текст книги "Нерушимые обещания (ЛП)"

Автор книги: Никки Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава девятнадцатая

Коул

Два года спустя

– Я дома! – дверь захлопывается и Далила бежит ко мне, ее яркой улыбки почти достаточно, чтобы осветить темноту, в которой я чувствую себя вечно застрявшим. Она запрыгивает на диван, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи, притягивая меня к себе для поцелуя. Ее губы прижимаются к моим, и я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением растворения в ней: в ее прикосновениях, в ее запахе, в ее прекрасном сердце.

Когда она отстраняется, то замечает, на каком канале включен телевизор и ее улыбка становится более грустной, но она не произносит ни слова. Она никогда этого не делает. С того дня, как Ксандер вышел за дверь и из нашей жизни, Далила ни разу не сказала ни единого слова ни о чем из этого. Ни о том, что Ксандер сосет мой член. Не из-за того сильного напряжения, что чуть не задушило нас троих. Ни единого проклятого слова.

– Кто выигрывает? – вместо этого она спрашивает. Ее способ воспитывать его, на самом деле не делая этого.

– Хьюстон, – я хватаю контроллер и выключаю телевизор. – Они играют потрясающе. У них определенно есть хороший шанс выиграть чемпионат второй год подряд, – и под – они— мы оба знаем, что я имею в виду Ксандера. За два года, что он играет за Хьюстон, он взорвал все к чертям собачьим, побивая рекорды новичков направо и налево. Впрочем, меня это не удивляет. Он всегда был потрясающим спортсменом. – А теперь расскажи мне... Как прошли твои собеседования?

Искренняя улыбка Далилы возвращается.

– Я брала интервью в трех разных школах, но моей любимой была Уортширская начальная. На самом деле, именно там я столкнулся с Саммер. Она тоже брала там интервью, – перед тем, как Далила ушла на собеседование, она сказала, что будет дома к ужину, но потом позвонила и сказала, что встретила свою подругу, и они собирались выпить по чашечке кофе.

– Уортшир? Разве это не начальная школа дальше по улице? – я помню, что видел название, указанное под школами, которые принимают на работу в этом районе.

– Это так... И угадай, что? Я получила там работу! На самом деле, мы с Саммер обе так и сделали! Директор позвонил нам обоим, когда мы пили кофе, вот почему я так поздно дома. В итоге мы обменяли наш кофе на мартини, чтобы отпраздновать это событие. Мы вдвоем будем преподавать в четвертом классе!

– Это потрясающе! Поздравляю! Значит ли это, что мы остаемся здесь? – мы всегда говорили, что после окончания школы вернемся домой, чтобы устроиться на работу, но потом мы закончили школу почти месяц назад, и ни один из нас до сих пор не принял никакого решения. Правда в том, что, хотя я бы вернулся в Брентон ради Далилы, это не мой дом. Я всегда чувствовал себя так, словно мой дом был здесь, в этой квартире, с двумя моими лучшими друзьями. Даже сейчас, когда одного из них не стало.

– Мы. Я поговорила со своими родителями и сказала им, что хотела бы купить у них это место. Они посмеялись надо мной и сказали, что такого не допустят... а потом настояли на том, что подарят это мне на выпускной. Мы остаемся здесь, Коул.

Я чувствую, как мои плечи вздыхают с облегчением.

– Спасибо тебе.

– Конечно... это наш дом, – ее слова звучат мягко, и я благодарю бога за то, что он дал мне эту женщину. – Теперь тебе просто нужно найти работу, и все готово.

– Я посмотрю позже, но прямо сейчас я действительно просто хотел бы заняться любовью со своей красивой, потрясающей, недавно нанятой девушкой.

Далила хихикает. – Для меня это звучит заманчиво, – ее руки снова обвиваются вокруг моей шеи, и я поднимаю ее, ее ноги обвиваются вокруг моего торса, чтобы я мог отнести ее в нашу спальню. Я кладу ее на кровать и улучаю секунду, чтобы восхититься тем, насколько чертовски красива Далила. Ее длинные шелковистые волосы разметались по подушке, карие глаза широко открыты и мерцают от счастья. Ее щеки все еще немного покраснели от поцелуя, которым мы обменялись ранее. Она выглядит живой, и я чувствую себя самым счастливым ублюдком в мире, потому что мне выпало стать частью ее жизни. Что я могу быть свидетелем каждого момента с этой женщиной. Было время, когда мы никогда не думали, что она переживет свое детство, но вот она здесь. Выпускница колледжа, а теперь учительница начальной школы. Ей двадцать два года, и она все еще жива.

Я ползаю над ней, мои колени раздвигают ее бедра, когда мои руки опускаются по обе стороны от ее головы.

– Я люблю тебя, Далила, – шепчу я ей на ухо, прежде чем прижимаюсь ртом к ее рту, мой язык проникает в ее идеальные губы. Ее руки тянутся к моим штанам. Она быстро снимает их, а затем пытается сбить ногами. Я прерываю наш поцелуй, чтобы помочь ей, и в ответ она стягивает свое платье – то, в котором была на собеседовании, – через голову, оставляя на себе только бюстгальтер и трусики с белой шнуровкой. Я вижу, как сквозь ткань видны ее возбужденные соски, и я опускаюсь губами, чтобы обхватить один из них. Я посасываю затвердевший бутон, и Далила издает нуждающийся стон.

– Трахни меня, Коул, пожалуйста, – умоляет она, когда ее руки опускаются к моим волосам, пальцы перебирают пряди. Я слегка отступаю, чтобы стянуть ее трусики с бедер, затем стягиваю рубашку через голову и опускаю руки обратно на матрас, заключая ее в клетку. Она сжимает мой член и направляет меня в свою теплую киску. Та самая киска, в которой я заблудился последние полтора года. Пока я накачиваю ее, мои мысли возвращаются к тому, как у нас впервые был секс, только у нас двоих. Я пытаюсь оттолкнуть их и сосредоточиться на Далиле, но не могу. Как только воспоминания всплывают на поверхность, их уже не оттолкнешь.

– Ты должен взять себя в руки, Коул! – Далила кричит на меня, выключая телевизор и бросая контроллер на стол, опрокидывая несколько пустых пивных бутылок. – Тебе нужно готовиться к выпускным экзаменам, и ты не можешь позволить себе провалить их. Ты и так едва ли сдашь этот семестр, – когда я ничего не говорю, она забирается на меня и оседлает мои колени. Но это не сексуально. Это просто для того, чтобы привлечь мое внимание. Мои руки опускаются на округлости ее задницы, и моя голова откидывается назад, ударяясь о спинку дивана.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – мягко требует она. Я слегка поднимаю голову, достаточно, чтобы наши глаза встретились. – Ты не можешь продолжать делать это с собой. Если ты хочешь его... – начинает говорить она, но останавливается. Она всегда останавливается. В течение последних шести месяцев, с тех пор как Ксандер вышел за дверь, фактически положив конец нашей восьмилетней дружбе, Далила начнет обсуждать его, но потом остановится. Я думаю, это потому, что она знает, как сильно мне больно, но она никогда этого не говорила.

– Он встречается с другой моделью, – я вижу Ксандера два раза: когда он играет в баскетбол, и когда его показывают на TMZ, распутничающим. Время от времени, когда я вижу, как он играет в мяч, мое сердце наполняется гордостью за то, что он следует своим мечтам. Когда я вижу его с этими случайными женщинами, мое сердце болит, как гребаная сука, из-за того, что он бросил меня – бросил нас ради какой-то дешевой киски, как будто мы ничего для него не значили.

– Мне жаль, Коул, – я не знаю, почему Далила извиняется. Это не она ушла.

– Это не имеет значения, – я пожимаю плечами. – Трахни его.

– Коул... – Далила ненавидит, когда я даю волю своему гневу из-за Ксандера, но я ничего не могу с этим поделать. Как, черт возьми, парень превратился из моего лучшего друга в того, кто вышел за дверь? Ты знаешь как, ты дурак...Ты оттолкнул его, потому что не мог смириться с мыслью быть влюбленным в кого-то такого же пола.

– Знаешь, чего я не понимаю? Как он так быстро ушел. Он буквально перешел от того, чтобы быть с нами, к тому, чтобы трахать их всех, – моя голова кивает в сторону черного экрана телевизора.

– Может быть, это не то, на что это похоже, – говорит Далила, и я невесело усмехаюсь.

– Правда? Ты собираешься защищать его? – я снимаю ее с себя и сажаю на диван, чтобы взять еще пива из холодильника. – Знаешь, он и тебя бросил. Он звонил тебе или писал смс? – рот Далилы открывается, как будто она собирается что-то сказать, но затем она закрывает его, не отвечая. – Так я и думал! – я беру пиво и захлопываю дверцу холодильника. Я откупориваю крышку и смотрю, как она со звоном падает на кафельный пол, прежде чем я выпиваю половину бутылки.

– Коул, пожалуйста, остановись, – Далила выхватывает бутылку из моей руки, и я позволяю ей. Она швыряет его на стойку. – С меня хватит этого. Я больше не могу так жить, – слезы наполняют ее глаза, и я чувствую себя самым большим куском дерьма. – Я все еще здесь. Я все еще твой лучший друг, и я люблю тебя. Я знаю, что я не Ксандер, и если бы я могла...

Прежде чем она заканчивает предложение, я беру ее на руки и сажаю на столешницу. Даже не потрудившись снять с нас одежду, я отодвигаю ее трусики в сторону и толкаюсь в нее. Она почти не промокла, но мне все равно, и она ничего не говорит. Я толкаюсь в нее несколько раз, и она начинает расслабляться, ее натуральные соки смазывают мой член. Мы не целуемся. Мы не разговариваем. Мы просто трахаемся. Я так запутался в своем гневе из-за Ксандера, что даже не могу его вытащить. Только после того, как я кончаю, я наконец смотрю на нее. По ее лицу текут слезы, и я проклинаю себя за то, что использовал единственного друга, который у меня остался, как спасение.

– Далила, мне так жаль.

– Не надо. Все в порядке. Я здесь, Коул. Я здесь ради тебя. Все, что тебе нужно. – Черт возьми, эта красивая, самоотверженная женщина. Она пережила два приступа рака, потеряла одну грудь и потеряла Ксандера точно так же, как и я, и все же она здесь ради меня. В этот момент я клянусь сделать для нее лучше. До конца нашей жизни, или пока она не решит двигаться дальше, я буду рядом с ней. Я буду любить ее, лелеять и ставить ее на первое место. Я сосредоточусь на том, чтобы убедиться, что по крайней мере один из нас счастлив.

– Коул, ты здесь, со мной? – руки Далилы обхватывают мое лицо. Я смотрю вниз и вижу, что мой член мягкий. Должно быть, я кончил, когда застрял в прошлом. Господи, она вообще кончила?

– Да, извини.

– Все в порядке.

– Ты... Мм...Ты кончила? – я спрашиваю.

– Да, – она кивает. – Я сделала это, – она мягко улыбается, прежде чем перекинуть ноги через край кровати и направиться в ванную, закрыв за собой дверь.

Я поднимаю с пола свою рубашку и начисто вытираю член, затем задираю боксеры. Бросив испачканную рубашку в корзину для белья, я ложусь в кровать и нажимаю кнопку питания на пульте дистанционного управления. Прокручивая несколько каналов, я останавливаюсь, когда вижу лицо Ксандера на экране. Его волосы мокрые, скорее всего, после душа, и он в костюме, разговаривает с журналистами об игре. Женщина-репортер спрашивает его что-то о пьесе, и он самоуверенно ухмыляется, все его лицо озаряется. У меня скручивает живот, а сердце сжимается, как будто его перетянули колючей проволокой. Я сделал это... Я оттолкнул его. Я знал, что у него были чувства ко мне, и вместо того, чтобы разобраться с ними, я убежал и спрятался. Мои мысли обращены к моей маме и ко всему, чего она хотела для меня. Я просто не мог этого сделать. Я не мог нарушить обещания, которые дал ей незадолго до ее смерти.

Глава двадцатая

Коул

Я выхожу из спортзала и перекидываю свою спортивную сумку через плечо. Это был долгий день, и я готов отправиться домой. Я запираю дверь, когда мой телефон звонит с сообщением от Далилы, спрашивающей, могу ли я, пожалуйста, принести домой немного сметаны.

Сегодня был первый день в школе для нас обоих, а также тренировка по баскетболу для меня. После целого лета, проведенного в поиске вакансий, я не был уверен, смогу ли я найти работу. Очевидно, что физкультура – одна из тех позиций, на которых держатся учителя, и кто может их винить? Вы можете потратить весь свой день на то, чтобы научить детей заниматься спортом. Хотя моей детской мечтой всегда было поиграть в мяч, я знал, что, как только я порву ACL, эту мечту нужно будет заменить более достижимой. Вы знаете, как говорится: —Те, кто не может делать, учат. И вот я здесь, новый учитель физкультуры и главный тренер по баскетболу в Уортширской средней школе. Поскольку главному тренеру пришлось внезапно уйти из-за болезни семьи, я смог взять на себя все его занятия и руководство баскетбольной командой. Но из-за того, что летом он заботился о своей семье, у него не получилось организовать баскетбольную команду так, как следовало. Решив, что лучше всего начать все сначала, я попросил секретаря главного офиса объявить, что с завтрашнего дня начнутся баскетбольные пробы. Это короткое уведомление, но время до начала баскетбольного сезона ограничено.

Заехав в магазин за сметаной, я направляюсь домой. Когда я нажимаю кнопку лифта, то у меня звонит телефон. Я смотрю, чтобы посмотреть, кто звонит, и это Джоанна.

– Привет, Джоанна. Как у тебя дела?

– Я в порядке! Как прошел твой первый рабочий день?

– Это было хорошо, но с другой стороны, я преподаю спорт. Как это может быть плохо? – я смеюсь.

– Верно. Ну, я хотела спросить, не мог бы ты отвезти нашу девочку домой на послезавтрашние выходные. В связи с приближением ваших дней рождения, я бы с удовольствием приготовила вам ужин, ребята.

– Звучит здорово. Как насчет того, чтобы отправиться в субботу утром?

– Идеально! Тогда мы с тобой и увидимся.

Мы вешаем трубку, и я захожу в лифт.

– Подожди, пожалуйста! – женский голос кричит, и я протягиваю руку, чтобы придержать дверь. Я отрываю взгляд от телефона и вижу, что это Саммер, подруга Далилы.

– Спасибо тебе!

– Ты придешь на ужин? – спрашиваю я, когда дверь закрывается.

– Ага! Мы с Далилой подумали, что могли бы вместе пройти несколько уроков, – она одаривает меня теплой улыбкой.

Ужин готов, и я говорю женщинам, что помою посуду, чтобы они могли пойти поработать над своими уроками. Далила благодарит меня, а затем, минуту спустя, я слышу, как закрывается дверь во внутренний дворик. Женщина жила бы там, если бы могла. Черт возьми, слишком много ночей мы там засыпали. Закончив мыть посуду, я запрыгиваю в душ, а затем занимаюсь кое-какими рабочими делами: уроками по технике безопасности, правилами для различных видов спорта и упражнениями на выносливость. Я придумываю хорошую тренировку для детей из моего класса тяжелой атлетики и определяю упражнения, которые я собираюсь выполнять с детьми, пробующимися в команду.

Закончив, я проверяю, работает ли все еще Далила с Саммер, и когда я вижу, что она там, я направляюсь в гостиную, переключая случайные каналы и просматривая свои различные аккаунты в социальных сетях на своем мобильном телефоне. Мой палец скользит вверх, когда я быстро прокручиваю страницу вниз, просматривая пост за постом. Мой палец замирает, когда я вижу фотографию Ксандера. Его каштановые волосы коротко подстрижены, а глаза ярко сияют. Он стоит на огромной яхте между двумя великолепными женщинами, положив руки им на плечи. Он без рубашки, а обе женщины в крошечных бикини. Но что привлекает мое внимание, так это татуировка у него на груди. Прошло два года с тех пор, как я видел его без рубашки, и тогда у него не было ни одной татуировки. За эти годы я получил несколько. Некоторые в память о моих родителях, другие символизируют все, что я чувствовал в данный момент. У меня даже есть розовая ленточка в память о том, что Далила победила рак молочной железы. Но Ксандер никогда не увлекался подобными вещами. Конечно, он поехал со мной, чтобы набить их, но сам так и не сделал ни одной. Раньше он говорил, что не может придумать ничего, что стоило бы носить на своем теле вечно.

Я нажимаю на фотографию и большим и указательным пальцами увеличиваю масштаб. Что за черт! На его левой груди прямо над сердцем нарисована татуировка, почти идентичная той, что у меня на груди, но она другая. Там, где у меня изображен корабельный штурвал и якорь, у него такой же якорь, но вместо корабельного штурвала у него розовая лента для информирования о раке молочной железы, обернутая вокруг якоря с компасом в виде морских звезд. Мои мысли возвращаются к тому дню, когда я сделал свою татуировку.

– Зачем корабельный руль и якорь? – спрашивает Ксандер, разглядывая законченную татуировку в центре моей груди.

– Когда я был маленьким, каждый год мы с родителями совершали поездку на Флорида-Кис. Мой папа брал напрокат лодку, и мы каждый день выходили в океан. Однажды во время путешествия у рыбака была похожая татуировка. Когда я спросил его, что это значит, он сказал мне, что колесо символизирует путешествие, а якорь – стабильность. Думаю, это просто навсегда запало мне в душу.

– Значит, что-то символизирует твои ежегодные поездки с родителями, – одобрительно говорит он. – Это круто, чувак.

Хотя он прав в том, что татуировка определенно символизирует ежегодные поездки моей семьи, я не говорю ему о том, что для меня смысл ее глубже, чем то, что сказал рыбак. Когда я потерял своих родителей и бабушку, я был чертовски напуган. Мне казалось, что мой корабль пустился по течению – застрял в шторме, вода перехлестывала через борта и пыталась затянуть меня на дно. Но в тот момент, когда я встретил Ксандера и Далилу, они стали моим компасом. Это было так, как если бы они вывели меня из этого шторма в более безопасные воды. И как только я вернулся туда, куда мне было нужно, они стали моим якорем, удерживающим меня на земле и в безопасности. И я знаю, что какими бы бурными и неспокойными ни стали эти моря в будущем, мы всегда будем встречать их вместе.

Почему я не рассказал ему всего, я не уверен, но, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, может быть, это было потому, что даже тогда я что-то чувствовал к Ксандеру. Нечто большее. И я был в ужасе от этих чувств.

– Это Ксандер? – я вздрагиваю от голоса Далилы через плечо, мой телефон выскальзывает у меня из рук и падает на кафельный пол. Я беру его и проверяю, благодарный, что он не разбился.

– Да, – выдыхаю я. – Это было на его фан-странице.

– Какая красивая татуировка, – это все, что она говорит, прежде чем направиться по коридору.

– Где Саммер? – я зову.

– Она ушла несколько минут назад. Ты не заметил, потому что твои глаза были прикованы к телефону.

* * *

– Джоанна, ужин, как всегда, был восхитительным.

– Спасибо, Коул, – Джоанна встает и забирает пару грязных тарелок. – После того, как мы закончим уборку, займемся тортом.

– Ты испекла полностью белый торт с ванильной глазурью? – спрашивает Далила, как будто ее мама приготовила бы что-нибудь еще, кроме любимого торта своего единственного ребенка на день рождения.

– Тебе просто нужно подождать и узнать, – Джоанна подмигивает мне и усмехается.

Несмотря на протесты Джоан, мы все помогаем с посудой, и как только все убрано, ее родители настаивают на том, чтобы спеть «С днем рождения» прежде чем мы насладимся тортом.

– Далила, милая, доктор Мортон звонил и упомянул, что ты еще не была на ежегодном осмотре, – упоминает Джоанна, откусывая кусочек своего торта.

– О, эм... – Далила переводит нервный взгляд со своей мамы на меня. – Да, я просто была занята началом своей новой работы, но я скоро с ней справлюсь. Обещаю, – что-то звучит не так в ее тоне. Я не могу точно определить, в чем тут дело, но что-то не так.

– Эй, – я обнимаю ее и придвигаю ее стул поближе к себе. – Ты знаешь, что все будет хорошо.

– Да, я знаю. Мы проходим через это каждый год, – она улыбается, но это выглядит вымученно. – Я просто была занята. Я обещаю, что назначу встречу на этой неделе, – она наклоняется и целомудренно целует меня. – А теперь ты должен попробовать этот восхитительный торт, – я открываю рот, и она скармливает мне кусочек.

Как только мы заканчиваем есть, мы все переходим в гостиную за подарками. Не имеет значения, сколько лет Далиле, ее родители каждый год покупают ей подарки на день рождения. Однажды она в шутку спросила, будет ли это продолжаться до тех пор, пока ей не исполнится восемьдесят, и ее мама ответила: —Если это означает, что ты все еще жива в восемьдесят, то, черт возьми, да.

– Я скоро вернусь, – говорит Далила. – Мне просто нужно в туалет, – она направляется по коридору, и я следую за ней, обеспокоенный ее поведением. Зная, что отмычка хранится за дверной рамой, я протягиваю руку и беру ее, затем отпираю дверь. Когда я открываю дверь, Далила стоит у раковины, опустив голову, а на стойке стоит бутылка Адвила.

– Ты в порядке? – я спрашиваю, и она подпрыгивает.

– Господи, Коул! Ты напугал меня.

– Ты меня пугаешь.

– Я в порядке. У меня просто сильно болит голова, – она поднимает бутылку. – Это просто обезболивающее, – она открывает аптечку и ставит флакон на полку.

– Хорошо, но, пожалуйста, не забудь записаться на обследование к доктору Мортону, – настаиваю я, и она закатывает глаза.

– Да, папа.