Текст книги "Нерушимые обещания (ЛП)"

Автор книги: Никки Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава десятая

Далила

– У вас есть возможность поиграть в мяч в Мичигане. Почему бы тебе не согласиться на это? – мы с Коулом сидим за обеденным столом с моими родителями и обсуждаем колледж.

До выпуска остался месяц, моя химиотерапия наконец закончилась, я рада сообщить, что, хотя мои волосы поредели, я их не потеряла – и я надеюсь, что примерно в следующем месяце я смогу сделать реконструктивную операцию, чтобы снова поступить в колледж целой. Нас с Коулом приняли в несколько разных колледжей, но, к сожалению, хотя Коула и приняли в TU, это было основано на его оценках, а не на игре в мяч.

– Я не играл почти шесть месяцев. Я люблю играть, правда, но я не Ксандер. Я не собираюсь однажды играть в НБА. Я бы предпочел поступить в тот же колледж, что и вы двое, а затем уехать в Мичиган, чтобы просто посидеть на скамейке запасных.

– Я согласна с ним, милая, – вмешивается мама. – Мичиган далеко. Ему пришлось бы лететь домой и платить взносы за пределами штата, потому что они не предложили ему полную стипендию, – я знаю, что она права, но я ненавижу, что он отказывается от своей мечты играть в мяч. Годами это все, о чем они с Ксандером говорили.

– В чем ты будешь специализироваться? – я спрашиваю.

– Я тут подумал, что мог бы специализироваться на физическом воспитании. Преподавать спорт в средней школе и, возможно, стать тренером по баскетболу, – он пожимает плечами. – Я бы по-прежнему следовал своим мечтам – просто это было бы в другом направлении.

– Это хорошая цель, – говорит папа. – Может быть, мы могли бы попросить тебя и мою дочь вернуться после колледжа, чтобы преподавать на месте, – мой папа подмигивает мне, зная, что моей мечтой всегда было преподавать в начальной школе здесь, где я выросла.

– Итак, решено, – говорит Коул, – Техасский университет, вот мы и приехали.

Глава одиннадцатая

Далила

Год спустя

– Мы празднуем! У тебя официально год ремиссии, твои сиськи еще более задорные, чем раньше, мы собираемся начать второй год обучения в колледже, – Коул швыряет на стойку две упаковки пива по двадцать четыре штуки, – И мы живем в этом офигенном кондоминиуме благодаря твоим родителям.

Как правило, первокурсники обязаны жить в общежитии в течение первого года, но из-за моего рака мне разрешили жить за пределами кампуса, поскольку мои родители подали в университет необходимую по медицинским показаниям форму. Они сняли мне небольшую квартиру с одной спальней в нескольких минутах ходьбы от кампуса. Я была рада этому, но это также означало, что Коул и Ксандер жили в кампусе, в то время как я жила одна. Теперь, когда они могут жить со мной за пределами кампуса, мои родители купили кондоминиум с тремя спальнями для нас троих, также в нескольких минутах ходьбы от кампуса.

– Я согласен! – добавляет Ксандер, унося последнюю из коробок в гостиную, – В впорядке вещей грандиозное празднование, – он ставит коробки на пол и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. – Но сначала, я полагаю, не помешает небольшое, более интимное празднование, – он игриво поводит бровями, и я смеюсь.

– Кровати еще даже не собраны! – я шучу, прекрасно зная, что никогда не откажусь быть со своими парнями. Даже во время моего самого плохого состояния во время лечения, когда я чувствовала себя уродиной с одной грудью, шрамами от операции, отсутствием мяса на костях из-за рвоты и безумно редеющими от наркотиков волосами, парни заставляли меня чувствовать, что я снова цела. Они занимались со мной любовью так, словно я был для них всем, и это больше, чем большинство девушек могут сказать о парнях, с которыми они спали.

– Мы делали это и в худших условиях, – отмечает Коул. – Как эта неудобная гребаная кровать с сеном.

– О, прекрасно! – я закатываю глаза и издаю фальшивый раздраженный вздох. – Но не смей смеяться над моей подстилкой из сена!

Коул хихикает, затем поднимает меня, перекидывает через плечо и несет по коридору в мою комнату. Я поднимаю глаза и вижу Ксандера, идущего за нами по коридору.

Когда Коул бросает меня на кровать, которая все еще стоит на полу, он снимает рубашку и ползет по моему телу, заключая меня в объятия и запечатлевая нежный поцелуй на моих губах.

– Я так рад, что ты здесь, Далила, – он целует меня в нос. – Ты здорова и жива, и твое сердце бьется, – он проводит носом по середине моей груди и целует мою грудь над сердцем.

Это то, что он говорил и делал несколько раз за последние пару лет. Это почти так, как если бы ему нужно было напомнить себе, что я никуда не уйду.

– И эти сиськи, – игриво добавляет Ксандер, чтобы поднять настроение.

– Да, эти сиськи, безусловно, плюс, – соглашается Коул, задирая мою футболку и стаскивая лифчик вниз. Его губы обхватывают мой затвердевший сосок, и он сосет. Поскольку мою левую грудь нужно было полностью реконструировать, я решила, что, поскольку моя правая была маленькой – едва ли размером с чашечку B, я сделаю их обе. Теперь у меня полные чашки D, и моим парням они нравятся. Хотя я почти ничего не чувствую в левой груди, я все чувствую в правой, и они считают нужным уделять этому массу внимания.

Кровать опускается, и я смотрю на Ксандера, который лежит рядом со мной, в одних боксерах. Прижимая пальцы к моей щеке, он поворачивает мое лицо к себе и целует меня. Его язык проникает в мои губы и кружит вокруг, в то время как моя рука поднимается и притягивает его лицо к себе, углубляя поцелуй.

Коул стягивает с меня джинсовые шорты с трусиками и просовывает в меня свои пальцы, когда губы Ксандера отрываются от моих.

– Господи, Далила, ты всегда такая чертовски мокрая, – бормочет Коул, двигая пальцами во мне.

– Всегда, – соглашается Ксандер, слезая с кровати и полностью раздеваясь. Он возвращается, чтобы присоединиться к нам, его губы осыпают поцелуями мою шею и лицо, в то время как Коул продолжает трахать меня пальцами.

– Моя очередь, – ворчит Ксандер, и пальцы Коула заменяются пальцами Ксандера.

Его пальцы грубее и проникают глубже. Я смотрю вниз и вижу, как лицо Коула опускается, его язык высовывается, когда он лижет мой клитор. Мои бедра выгибаются от удовольствия, и меньше чем через минуту я кончаю прямо на пальцы Ксандера и язык Коула. Ощущение, что они поклоняются моему телу, одновременно работая вместе, чтобы заставить меня кончить – это то, чего я никогда не хочу терять. Я не могу представить, чтобы кто-то заставлял меня чувствовать себя более любимой и желанной, чем Коул и Ксандер.

– Это наша девушка, – говорит Ксандер с усмешкой.

Он подносит пальцы ко рту и посасывает их. Я бросаю взгляд на Коула и вижу, как он одаривает Ксандера жарким взглядом, и задаюсь вопросом, попросила би я Коула слизать мои соки с пальцев Ксандера, если он согласится. Но прежде, чем я успеваю высказать свои грязные мысли, говорит Ксандер: —Теперь перевернись.

Я делаю, как он говорит, и переворачиваюсь на колени, задирая задницу. Я не уверена, кто это делает, но один из них шлепает меня по заднице, вероятно, Ксандер – он любит шлепать меня по заднице, затем еще один шлепок и еще. Я поворачиваю голову и вижу, как они двое смотрят друг на друга, по очереди шлепая меня по заднице. Моя киска сжимается с каждым шлепком, и я издаю пьянящий стон.

– Черт, милая девочка, мне нравится, когда твоя задница красная, – говорит Ксандер, массируя округлости моей задницы обеими руками.

– Я хочу отсосать вам, ребята, пожалуйста, – стону я.

Я быстро поняла, как сильно мне нравится подставлять голову. Я не знаю, что такого в том, чтобы брать мужской член в рот, но я чувствую, что полностью контролирую ситуацию. Может быть, это потому, что у меня дважды был рак, и оба раза мне казалось, что все решения, связанные с болезнью, были не в моей власти. Я не совсем уверена. Я просто знаю, что жажду контроля, который чувствую, когда отсасываю им и ставлю их на колени от удовольствия.

Они подходят к краю кровати, и Коул стягивает с себя брюки и боксеры. Оба их члена торчат прямо наружу, и у меня текут слюнки от мысли взять их обоих в рот. Сначала я начинаю с Коула, мои губы обхватывают его набухшую головку, мой язык кружит над крошечной дырочкой. Моя левая рука поднимается и ласкает его мошонку, в то время как я беру в рот всю его длину. Я чувствую, как его пальцы заплетаются в мои волосы, нежно массируя кожу головы. Не имеет значения, что мы делаем в постели, они оба всегда заставляют меня чувствовать себя обожаемой и ценной. Я отрываю рот от его члена и двигаюсь к Ксандеру. Ему нравится немного грубее, поэтому без всяких предисловий я беру его до конца, головка члена упирается в заднюю стенку моего горла.

– Черт возьми, да, – стонет он, хватая меня за затылок и притягивая ближе, заставляя меня принимать его еще глубже. Мои бедра сжимаются, и я слышу, как он хихикает. – Мне нравится, что тебя заводит, когда ты трахаешь мой член своим ртом, – он отпускает меня, и я слегка отстраняюсь, вытирая вытекшую изо рта слюну, затем возвращаюсь к Коулу, снова беру его в рот и медленно трахаю.

Я чувствую руку Ксандера на своей заднице, поэтому слегка отодвигаюсь, предоставляя ему лучший доступ.

– Я хочу эту задницу, милая девочка, – я стону в знак одобрения вокруг члена Коула, вызывая у Коула низкий стон. Я чувствую, как Ксандер размазывает мои соки, затем чувствую, как смазка стекает по моей щелке. После того, как Ксандер впервые засунул палец мне в задницу, я поняла, что мне понравится играть с задницей. Первые несколько раз, когда они трахали меня в задницу, меня нужно было сначала подготовить, но теперь каждое из моих отверстий растянуто так, чтобы они идеально подходили друг другу. Ксандер засовывает свой член в мою узкую дырочку, и я издаю еще один стон. Я начинаю трахать Коула быстрее и жестче своим ртом, мой ритм совпадает с ритмом Ксандера. Я чувствую вкус преякулята на языке, но, прежде чем он отпускает меня, он отстраняет меня.

Ксандер лежит на спине, а я на нем сверху, мои ноги упираются в матрас по обе стороны от него, а мои руки опираются на его грудь, чтобы поддержать меня. Я начинаю скакать на нем задом наперед, вверх и вниз, используя его член для своего удовольствия.

– Черт возьми, да, – выдыхает Ксандер, притягивая меня назад, ближе к себе, так что моя спина оказывается у него на груди, а его член приятно и уютно лежит в моей заднице.

Его руки сжимают мою задницу, когда Коул забирается на кровать и хватает мою левую лодыжку, поднимая ее в воздух. Я приподнимаю заднюю часть бедер, и Ксандер берет верх, входя и выходя из моей дырочки снизу. Я смотрю, как Коул поглаживает свою твердую длину, наблюдая, как член Ксандера входит в меня и выходит из меня, и когда он больше не может этого выносить, он говорит: – Моя очередь.

Ксандер перестает трахать меня, вытаскивает свой член и поднимает меня, усаживая на Коула, который теперь ложится рядом с Ксандером так, что я оседлала его. Когда мои руки находятся по обе стороны от его лица, Коул берет мою грудь в рот и посасывает мой сосок. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть назад, и вижу Ксандера, который подходит ко мне сзади. Он берет член Коула в руку и поглаживает его, и моя киска напрягается, когда я представляю, как они трахаются вдвоем. Как только член Коула становится достаточно твердым, Ксандер вводит его в мою киску. Он широко растягивает меня, его член касается того особенного места, которое заставит меня кончить в мгновение ока.

Все еще наблюдая за Ксандером, я вижу, как он наклоняется вперед на коленях. Затем он встает над нами и толкает свой член обратно в меня. Его руки сжимают мою задницу, и они оба начинают двигаться. Коул трахает меня снизу, а Ксандер трахает меня сверху. Мой второй оргазм продолжает нарастать, пока я, наконец, не теряю его – моя киска яростно сжимается вокруг члена Коула, а моя задница сжимается вокруг Ксандера. Меньше чем через минуту, и они оба тоже теряют свою решимость: теплая жидкость заполняет обе мои дырочки, когда они глубоко входят в меня.

Они оба замирают, переводя дыхание. Первым выходит Ксандер, а затем Коул. Мое тело похоже на желе, и я не хочу двигаться, поэтому не делаю этого. Коул усмехается, когда видит, как мое тело обвисает, и он нежно переворачивает меня так, чтобы я лежала на своей удобной кровати. Они оба уходят в ванную, чтобы привести себя в порядок, и хотя я чувствую, как из меня вытекает их сперма, я закрываю глаза и засыпаю в комфортном состоянии насыщенного блаженства. Я почти уверена, что жизнь не может быть намного лучше, чем эта.

Глава двенадцатая

Коул

– Вы слышали шепотки от каких-либо других команд? – спрашиваю я Ксандера, садясь за стол напротив него. Я передаю ему пиво и делаю глоток из своего стакана.

– Несколько скаутов заходили во время тренировки, чтобы представиться.

– Прошлой ночью я смотрел Sport's Center, и они сказали, что ожидают, что тебя задрафтуют в первом раунде, если ты решишь участвовать, – Ксандер улыбается и пожимает плечами. Этот парень всегда был таким. Сейчас он один из лучших баскетболистов колледжа, а ведет себя так, будто в этом нет ничего особенного.

– Если я войду... – в этом году он всего лишь выпускник, поэтому ему нужно решить, останется ли он на выпускной год или пойдет на драфт. Если он поступит, любой может его призвать, и есть хороший шанс, что впервые за восемь лет мы все расстанемся, ну, мы с Далилой все еще будем здесь, но Ксандер может оказаться в любой точке Соединенных Штатов.

– Я скучаю по тебе на корте, чувак, – говорит он, делая глоток пива, и я киваю в знак согласия. Если не считать случайной игры в пикап, баскетбол отошел в моей жизни на второй план. Это отстой, что я порвал свой ACL, но мне хотелось бы думать, что все происходит по какой-то причине. И в этом случае травма позволила мне быть рядом с Далилой во время ее операции, химиотерапии и восстановления. Часто я вспоминаю обещания, которые я дал своей маме, и ненавижу то, что я ее подвел. Но я надеюсь, что, как только я закончу учебу, я найду работу преподавателя и коучера, и хотя это не то же самое, что играть, это все еще соответствует моим мечтам. Баскетбол по-прежнему остается моей страстью, независимо от того, бросаю я мяч или учу этому кого-то другого. Черт возьми, может быть, однажды я смог бы получить работу тренера по бейсболу в колледже, или, если я захочу метить выше, может быть, в НБА. То, что я не играю, не означает, что я не следую своей страсти. По крайней мере, это то, что я говорю себе.

– Эй, ты в порядке? – спрашивает Ксандер, вытряхивая меня из моих мыслей.

– Да, просто задумался. Во сколько все должны быть здесь? – сегодня вечером мы устраиваем вечеринку по случаю переезда в наш новый дом. Здесь будут ребята из команды Ксандера, а также подружки, которых завела Далила, и несколько друзей, которых завел я. По большей части нас трое, но за последние пару лет в наш круг добавилось несколько близких друзей.

Он смотрит на свои часы.

– Скоро я собираюсь пойти запрыгнуть в душ, – он допивает половину своего пива и выбрасывает его в мусорное ведро, прежде чем направиться по коридору.

* * *

Гремит музыка, и кондоминиум по максимуму заполнен студентами колледжа. Я не выходил во внутренний дворик на крыше, но, думаю, там так же многолюдно. Девушки танцуют с парнями, друг с другом, на кофейном столике, по углам. Я бы беспокоился о том, что нас выгонят, если бы мы не были единственными людьми на этом этаже. Родители Далилы явно знали, что делали, когда покупали это место.

Несколько человек подходят поздравить меня с новыми раскопками, и пара женщин заигрывают со мной, предлагая помочь мне обустроиться в моей новой комнате. Никто не знает, что технически я занят. Они ничего не знают об отношениях, которые у меня с Далилой и Ксандером. Черт, иногда я даже не думаю, что даже мы знаем. Еще в старших классах люди обвиняли и предполагали, но все это было ложью. Мы были не более чем лучшими друзьями. То, в чем они нас обвиняли, на самом деле правда, но в колледже никто не обращает на это внимания так, как в старших классах. Все слишком заняты учебой или работой.

Я сижу на диване с парой парней, которые обсуждают предстоящий футбольный матч в это воскресенье, и мои глаза находят Далилу. Она стоит в углу комнаты с пивом в руке. У нее длинные каштановые волосы, спускающиеся ниже груди. Она была так уверена, что потеряет это, когда начала химиотерапию, хотя врачи сказали ей, что есть большая вероятность, что этого не произойдет. В темноте ночи она плакала, боясь, что они выпадут – боялась, что она примет душ, и все это окажется в канализации. Она говорила мне, что ее волосы были последним, что у нее осталось, чтобы чувствовать себя красивой, и это разбивало мне сердце. Потому что она не понимала, что это не имело бы значения, если бы она потеряла все это и была полностью лысой. Она по-прежнему была бы Далилой, кареглазой женщиной, у которой больше причин, чем у большинства, отказаться от жизни, но вместо этого она предпочитает просыпаться каждое утро с улыбкой на лице, готовая бороться за свою жизнь. И только по этим причинам в моих глазах она самая красивая женщина в мире.

Сегодня вечером на ней обрезанные джинсовые шорты и футболка с Тейлор Свифт, у которой она отрезала низ. Виден ее крошечный животик, и я вижу, как кольцо в пупке поблескивает на свету. Она сделала это в прошлом году, после завершения последнего курса химиотерапии, в то же время я сделал свою первую татуировку.

Как будто она чувствует, что я наблюдаю за ней, ее глаза отрываются от парня, с которым она разговаривает, и встречаются с моими. Она одаривает меня прекрасной улыбкой и самым очаровательным подмигиванием, и мое сердце чувствует себя чертовски переполненным. Ее взгляд возвращается к парню, с которым она стоит, и я представляю, на что это будет похоже в тот день, когда она поймет, насколько она удивительна, и продолжит жить дальше. Когда однажды она просыпается и вспоминает, почему так упорно боролась за выживание: выйти замуж и завести детей. И когда этот день настанет, моя единственная молитва – о том, чтобы тот, с кем она в конечном итоге встретится, понял, почему наши отношения были такими, и по-прежнему позволял нам с Ксандером быть частью ее жизни.

Я делаю глоток пива, и когда ставлю его на стол, мой взгляд ловит Ксандер. Он стоит, прислонившись к кухонной стойке, а к нему прижимается едва одетая женщина. Она смеется над тем, что он говорит, в то время как ее руки блуждают по его торсу и груди. Его глаза встречаются с моими, и на секунду он застывает на месте, как будто его только что поймали за чем-то неправильным – только это было не так. Мы втроем договорились: никакого секса ни с кем, кроме друг друга, и секс только тогда, когда мы все вместе. Мы все пообещали, что, если какая-либо из наших ситуаций изменится, мы немедленно сообщим другим двоим. Если Ксандер хочет встречаться, он может, и то же самое касается нас с Далилой. Но есть ли кто-то у кого-нибудь из нас? Насколько я знаю, нет.

Нуждаясь в передышке с этой вечеринки, я извиняюсь, хотя я даже не участвовал в разговоре и сбегаю по коридору в свою спальню. В кондоминиуме три спальни и две ванные комнаты. Поскольку Далила – причина, по которой мы все живем здесь бесплатно, и поскольку она единственная девушка, у нее есть главная спальня и ванная. У нас с Ксандером свои комнаты, но ванная комната общая – вместе со всеми, кто приходит в гости.

Закрываю за собой дверь, музыка гремит, но не очень сильно. Мы только сегодня закончили переезд, поэтому моя комната все еще заполнена коробками. Садясь на свою кровать, которая теперь собрана, я протягиваю руку к коробке на прикроватной тумбочке с пометкой «хрупкая». Когда я открываю ее, то замечаю пару фотографий в рамках. Первое, что я хватаю, это мои родители и я. На этой фотографии мне было десять. Это была последняя поездка, в которую я отправился с ними, прежде чем они были убиты. Мы стоим перед большим аквариумом, и втроем улыбаемся. Иногда мое сердце болит от того, как сильно я скучаю по своим родителям. Они были старше, когда у них появился я. Я был их малышом. После многих лет попыток они не думали, что это когда-нибудь произойдет, а потом, в сорок два года, моя мама обнаружила, что беременна. У нее был брат, который умер от сердечного приступа, когда я был маленьким, а мой отец был единственным ребенком. Когда умерли мои родители, меня взяла к себе бабушка, но ей было уже за восемьдесят, и не прошло и двух лет, как она скончалась.

Я вытаскиваю из коробки еще одну фотографию в рамке. В этой раме Далила, Ксандер и я прошлым летом. Это еще одна фотография, которую напечатал Ксандер. Мы проехали из Техаса в Нью-Йорк и обратно, останавливаясь в разных местах по пути. На этой фотографии мы втроем стоим на вершине здания GE. Далила посередине, и она смеется над Ксандером, который хмурится, потому что ветер бросает ее волосы прямо ему в лицо – и мне... Я смотрю на них. Хотя я бы все отдал, чтобы вернуть своих родителей, иногда я задаюсь вопросом, все ли произошло так, как должно было. Если бы мои родители не умерли, я бы никогда не оказалась в приемной семье Карсонов. Это было довольно дерьмовое место для жизни, но я бы прожил там всю оставшуюся жизнь, если бы это означало, что я встречу Ксандера и Далилу. Возможно, это был Божий план для нас троих встретиться в тот момент нашей жизни, когда мы нуждались друг в друге больше, чем даже мы, двенадцатилетние, могли когда-либо знать.

– Эй, – я поднимаю глаза на голос и вижу Ксандера, стоящего в дверном проеме. Он заходит внутрь и закрывает за собой дверь. – Ты в порядке? – он садится на кровать рядом со мной и берет фотографию у меня из рук.

Он смотрит на это несколько секунд, прежде чем поднять взгляд на меня. Его язык высовывается, чтобы смочить верхнюю губу, прежде чем он прикусывает нижнюю. Он делает это всякий раз, когда волнуется.

– Да, – говорю я, переводя взгляд обратно на фотографию в его руке. – Просто думаю о том, как хорошо нам троим жить под одной крышей. Далила здорова, и у нас есть этот следующий год для всех нас, чтобы потусоваться, прежде чем тебе придется решать, остаешься ты или уходишь.

– Коул, – шепчет Ксандер, и я поднимаю на него глаза.

– Да?

Он облизывает губы и снова прикусывает нижнюю губу, прежде чем покачать головой.

– Неважно, – он тихо хихикает и встает, возвращая мне фотографию. – Я увижу тебя там, – он наклоняет голову в сторону двери, затем уходит. Я кладу фотографию на прикроватную тумбочку и следую за ним.

Беря еще одну кружку пива, я замечаю своего друга, с которым познакомился на уроке здоровья в прошлом семестре.

– Эй, чувак! Милое местечко, – Дэррил протягивает мне руку, чтобы пожать ее.

– Спасибо. Ты готов к тому, что на этой неделе снова начнутся занятия в школе?

– Черт возьми, нет, но я готов стать на год ближе к выпуску.

– Верно. Ты что-нибудь делал этим летом?

Я слушаю, как Дэррил рассказывает мне о своих различных связях и поездках, когда мои глаза встречаются с глазами Ксандера. Он одаривает меня кривой ухмылкой, которая заставляет меня чувствовать себя дерьмово, чего я определенно не должен испытывать по отношению к своему лучшему другу. Впрочем, это не первый раз, когда у меня возникают подобные чувства. Это происходило годами, но я предпочитал игнорировать их. Я говорю себе, что это потому, что мы спим с одной и той же женщиной. Мои тело и разум просто сбиты с толку. Проблема в том, что что-то глубоко внутри меня часто называет это ерундой под этим предлогом.

* * *

Уже около четырех утра, когда кондоминиум возвращается к тому, каким он был до вечеринки. Все ушли, пиво закончилось, и стало тихо, если не считать негромкой музыки, которая все еще играет, заполняя тишину. Ксандер принимает душ в нашей ванной, а Далила в своей. Поскольку я уже ее принял, я лежу в своей кровати и играю на PlayStation. Раздается стук в мою дверь, и входит Далила. Она одета в свои крошечные хлопчатобумажные шорты и майку. Она ложится рядом со мной и, как она часто делает, когда я играю в свои видеоигры, кладет голову мне на колени и наблюдает. Несколько минут спустя присоединяется Ксандер, беря другой контроллер и садясь на кровать рядом со мной. Я переключаю игру на двух игроков, и мы играем пару матчей NBA Live, прежде чем оба слишком устаем, чтобы смотреть на экран. Я выключаю PlayStation, а когда смотрю вниз, Далила тихо похрапывает. Ксандер просто пожимает плечами, сползает вниз и обнимает одну из моих подушек. Я притягиваю Далилу к себе, и ее голова прижимается прямо к моей груди.

– Я почти уверен, что это лишает смысла иметь три спальни, – шучу я, сползая с кровати, и ложусь.

– Не-а, – Ксандер хихикает. – Мы просто поменяем спальни местами, так мы все привыкнем, – он улыбается мне, прежде чем закрыть глаза, и, наблюдая за тем, как двое моих лучших друзей спят, я не могу не задаться вопросом, что ждет всех нас в будущем. За эти годы я понял, что если все кажется слишком совершенным, то, скорее всего, так оно и есть.