Текст книги "Нерушимые обещания (ЛП)"

Автор книги: Никки Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава тридцать седьмая

Коул

Я сижу в первом ряду похоронного бюро, где Джоанна настояла, чтобы я сел. Рядом со мной она держит мою дочь. Зои плачет, и все на нее пялятся, но у меня нет сил что-либо с этим поделать. Правда в том, что она звучит так, как я себя чувствую: смесь раздражения и опустошения. Пастор говорит, но крики Зои становятся громче, и скоро никто не может услышать, что он говорит. Она даже не должна быть здесь. Не похоже, что она знает, почему мы все здесь. Она не знает, что ее мать мертва и никогда не вернется. Или, может быть, она действительно знает. Может она чувствует, что ее матери больше нет, и поэтому плачет.

– Ты хочешь, чтобы я вывел ее наружу? – Ксандер наклоняется надо мной и спрашивает Джоан, но она отрицательно качает головой. Последние несколько дней она жила в кондоминиуме, пока они планировали похороны. Они спят в моей старой комнате, а я сплю на диване, так как я отказываюсь спать в комнате Далилы.

– Ты уверена? – снова спрашивает Ксандер.

– Ее крики мешают твоей службе? – спрашиваю я слишком громко, и взгляды всех устремляются на нас. – Я даже не знаю, почему ты сидишь здесь. Не похоже, чтобы ты вообще приходил в себя последние несколько лет.

– Коул, не надо, – шепчет Ксандер. – Я чувствую запах алкоголя в твоем дыхании. Не разрушайте эту услугу.

– Не разрушать эту услугу? Правда? – я усмехаюсь. – Что произойдет, если я это сделаю? Свежие новости! Далила мертва! Ее кремировали, и теперь от нее не более чем пепел в гребаной банке. Единственная причина, по которой мы все сейчас здесь – это ради самих себя. Она уже ушла! – я стою и оглядываюсь вокруг. Я вижу сочувствие и жалость в глазах каждого, и меня от этого тошнит. Я этого не заслуживаю.

– Давай, чувак, пойдем, – Ксандер хватает меня за руку и тащит с моего места по проходу, пока мы не оказываемся на улице. Уже стемнело. Луна огромная, и звезды сияют. Точно так же, как любила Далила. Я падаю на скамейку, и Ксандер садится рядом со мной.

Через несколько минут, когда мы сидим в тишине, и я осознаю, что был мудаком, сказав то дерьмо, которое я там наговорил, я говорю Ксандеру: —Черт, я не должен был там срываться.

– Этого следовало ожидать, – он грустно улыбается мне.

– Мне жаль. Мне не следовало говорить то, что я сказал.

– Все хорошо. Говори все, что тебе нужно. Ты был прав. Меня не было три года. Это на моей совести.

– Я не думаю, что смогу это сделать, – признаю я.

– Сделать что? – спрашивает Ксандер.

– Жить без нее.

Остальная часть похорон проходит гладко. Джоанна встает и читает стихотворение, а Джон говорит несколько слов о своей дочери. Когда все заканчивается, мы переходим в другую комнату, где подают еду и все общаются. После того, как третий человек подходит ко мне и говорит, что сожалеет о моей потере, с меня хватит. Поскольку я приехал на той же машине, что и Джоанна и Джон, я вызываю такси.

– Куда ты направляешься? – спрашивает водитель.

– Выбери бар, любой бар.

Он высаживает меня в каком-то захолустном местечке, но мне похуй. Пока там есть выпивка, я в порядке. Когда я вхожу, из динамиков льется музыка кантри. Сегодня вечер понедельника, так что народу здесь немного. Я хватаю пустой табурет и заказываю двойную порцию «Джонни Уокера», – барменша приносит его, я опрокидываю шот и заказываю еще. После третьей она приносит бутылку.

– Ты за рулем?

– Нет, просто продолжай, – я бросаю свою кредитную карточку на барную стойку.

– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает она, наливая мне еще порцию. Она ставит стакан передо мной и кокетливо подмигивает.

– Поговорить о чем? Как мать моей дочери умерла несколько дней назад от сердечного приступа после того, как болела раком больше лет, чем без него? Или как насчет того, чтобы обсудить, как она была моим лучшим другом, которая превратилась в мою девушку, но я проводил большую часть своего времени, фантазируя о ком-то другом? Ты уверена, что хочешь, чтобы я поговорил?

Барменша опирается предплечьями о стойку.

– И дай угадаю, ты чувствуешь себя виноватым?

– Черт возьми, да! – я делаю ответный выпад. – Но это бессмысленно. Она умерла еще до того, как ее смогли полюбить по-настоящему. Она потратила тот маленький кусочек жизни, который у нее был, на то, чтобы любить меня, – барменша наливает мне еще выпить, и я выпиваю его, пытаясь алкоголем заглушить свой разум и сердце.

– Эта другая женщина, о которой ты фантазировал... Ты изменял своей девушке с ней?

Я смеюсь и качаю головой.

– Он, – говорю я, поправляя ее. – Я фантазировал о нашем лучшем друге, который парень... И готов к кульминации? – я спрашиваю. – Мы втроем спали вместе несколько лет. Затем я смеюсь еще громче, когда ее глаза расширяются от шока.

– Я думаю, тебе может понадобиться что-нибудь покрепче.

– Расскажи мне об этом. Как я уже сказал, продолжай в том же духе.

Глава тридцать восьмая

Ксандер

– Я не знаю, что делать, – тихо говорит Джоанна. – Я потеряла Далилу, и теперь мне кажется, что я теряю Коула. Он много пьет и не заботится о Зои. Он редко когда-либо приходит домой. Я понятия не имею, куда он клонит, но я не могу продолжать в том же духе. Джон хочет, чтобы я вернулась домой. Если в ближайшее время что-то не изменится, мне придется обратиться в суд с ходатайством о временной опеке.

Я должен был догадаться, что Коул собирается пойти по спирали. Когда я позвонил ему в ночь похорон, после того как он ушел, бармен снял трубку и сказал, что он был без сознания пьян. Я подобрал его и привез домой. Однако он отказался идти в комнату, которую они делили, вместо этого вырубившись на диване. Я хотел остаться с ним, но из-за того, что наша команда вышла в плей-офф, мне пришлось вернуться. Я уже пропустил две полуфинальные игры, и по контракту я обязан сыграть. Джоан сказала мне, что собирается остаться с Коулом и Зои в кондоминиуме, пока он не разберется со своим дерьмом, поэтому я предположил, что у нее будут вещи все под контролем. Мы все опустошены смертью Далилы, но правда в том, что никто не любил эту девушку так сильно, как Коул. Она была всем его миром. Каждое решение, которое он когда-либо принимал, было ради нее и благодаря ей. Однако, если бы вы спросили ее, она бы сказала вам что-то другое. Мои мысли возвращаются к вечеру, когда она устраивала вечеринку по случаю рождения ребенка. В ту ночь, когда я узнал, что Коул и Далила больше не пара. Мы сидели снаружи, во внутреннем дворике на крыше, и, хотя я не хотел этого слышать, она поделилась со мной своим мнением.

– Мы с Коулом не вместе, – призналась Далила. – Мы расстались до того, как я узнала, что беременна. Хочешь знать почему? – прежде чем я успел ответить, она продолжила. – Потому что, когда он занимался сексом со мной сзади, он выкрикнул твое имя. Теперь пришло время нам поговорить. И прежде чем ты скажешь хоть слово, я имею в виду, что я собираюсь поговорить, а ты будешь слушать, – я был в таком гребаном шоке от того, что она только что сказала, что не смог бы прервать ее, даже если бы захотел. Коул выкрикивал мое имя, занимаясь сексом с Далилой? В этом не было никакого смысла.

– Я увидела это, когда мы были вместе в первый раз, – призналась Далила. – Я наблюдала за вами двумя, а вы наблюдали друг за другом. Я не знаю, когда и как твои чувства переросли в нечто большее, чем дружба, но я знаю, когда я это поняла. Тот самый первый раз, – тогда я знал о своих чувствах к Коулу, но я и представить себе не мог, что через миллион лет он почувствует то же самое. Я видел, как у него постепенно развивалось то, что я считал чувствами ко мне на протяжении многих лет, но он никогда не признавался в них и уж точно никогда не стал бы действовать в соответствии с ними.

– Я годами сидела и смотрела, как вы двое танцуете друг вокруг друга, и, если честно, сначала я не указывала на это, потому что не хотела терять ни одного из вас, – она пожала плечами. – Я сожалею об этом. Если бы я могла вернуться и все начать сначала, я бы не была такой эгоистичной. Просто ты и Коул были всем, что я знала. Я не могла вспомнить время, когда бы вы оба не защищали и не любили меня, и я боялась потерять это чувство безопасности, когда большую часть своей жизни я чувствовала, что застряла в торнадо, и все вышло из-под моего контроля.

– Был рак или нет, ты никогда не была обузой или обязательством. Мы были с тобой по собственному выбору. Мы любим тебя и всегда будем любить.

– Я знаю, но это другой вид любви. Когда я столкнула вас, ребята, вместе, я думала, что вы, ребята, наконец-то признаетесь в своих чувствах, но я не знала, что Коул дал какое-то глупое обещание своей маме, – она закатила глаза. – А потом ты заставил меня пообещать ничего ему не говорить. Когда ты ушел, он потерял самообладание, Ксандер. Он начал пить и погрузился в депрессию. Я не должна была позволять ему использовать меня, чтобы забыть тебя, но я не знала, что еще можно было сделать. Ему было больно, и, как и во все те разы, когда вы двое заставляли меня чувствовать себя лучше, я хотела сделать так, чтобы ему стало лучше. Я слишком долго позволяла нам жить в отрицании, но когда он произнес твое имя, я поняла, что должна что-то сделать, – она вздохнула. – Но потом я узнала, что мой рак вернулся и что я беременна.

– Это не имело бы значения. Коул никогда не увидит во мне в своем будущем никого, кроме друга, к которому его влечет. Он не позволит себе пойти туда.

– Ну, тогда тебе нужно бороться за него, Ксандер. Обещай мне. Пообещай мне, что, как только я исчезну со сцены, ты будешь бороться за него, – я не мог представить, что Далила когда-нибудь исчезнет со сцены, особенно когда они ждут ребенка, поэтому я сделал то, что всегда делал, когда дело касалось Далилы... Я дал ей то, что она хотела.

– Я обещаю.

– Ксандер, – голос Джоан возвращает меня в настоящее. – Если Коул в ближайшее время не возьмет себя в руки, я ухожу и забираю Зои с собой. Я не хочу этого делать. Я знаю, что Далила хотела бы, чтобы Коул воспитывал ее, но не таким образом.

– Пятая игра состоится в эти выходные. Не могли бы вы, пожалуйста, просто остаться, пока чемпионат не закончится? Надеюсь, мы выиграем эту игру, но если мы этого не сделаем, мне просто понадобится немного больше времени.

– Конечно, – говорит Джоанна. – Я не должна была звонить тебе. Мне жаль.

– Нет, я рад, что вы это сделали, и как только я все здесь закончу, я буду там.

– И что ты собираешься делать? Он действительно в плохом состоянии, Ксандер.

– Я не знаю, но забрать его дочь не может быть решением. Дайте мне просто пройти через эту игру, а потом я что-нибудь придумаю.

Мы вешаем трубку, и я отправляюсь на тренировку. Учитывая, что на нашей стороне уже три победы против одной у «Кливленда», если мы выиграем предстоящую игру, мы станем чемпионами. Игра состоится в субботу, и у нас преимущество на домашней площадке. В мой первый год игры мы добрались до плей-офф, но проиграли в первом раунде. В прошлом году мы выиграли чемпионат в седьмой игре. Не многие игроки могут сказать, что они не только получили чемпионский перстень на второй год в НБА, но и играли в каждой чертовой игре. Как предусмотрено в моем контракте новичка, Хьюстон может предложить мне продление контракта игрока в следующем году, а это уже что-то. Я действительно чертовски хочу. Мне нравится играть за «Хьюстон». Я люблю своих товарищей по команде и своего тренера. К сожалению, ничто не высечено на камне, и если мне не предложат продление этим летом, следующим летом я уйду в свободное агентство. Я знаю, что меня заберут. Сейчас я один из самых высокооплачиваемых новичков в индустрии, к тому же меня выбрали первым, и я уже побил несколько рекордов новичков, не говоря уже о том, что помог выиграть чемпионат. Но чего я хочу, так это остаться здесь, в Хьюстоне. Может быть, это из-за осознания того, что я всего в нескольких часах езды от Коула, я не знаю.

* * *

– Что, черт возьми, с тобой происходит? – мой товарищ по команде, Лэнс Уильямс, кричит на меня в перерыве. – Твое тело явно здесь, – он бросает в меня полотенце. – Но ты здесь?

Я даже не утруждаю себя ответом, зная, что он прав. Пока я физически здесь, моя голова совсем не в игре. Я ломал голову над тем, что делать с Коулом, и я в тупике. Прошлой ночью я не спал слишком долго, ворочался с боку на бок. Я пытался дозвониться до него пару раз, когда Джоанна сказала, что он больше не приходит домой, но он не отвечал на мои звонки. Она сказала, что его босс звонил домой, разыскивая его, и упомянул, что они не продлевают его контракт на преподавание или коучинг. Он должен был вернуться к работе на той неделе, когда умерла Далила. Очевидно, что он этого не сделал, и теперь он без работы. Это еще одна причина, по которой мне нужно с головой окунуться в игру, потому что, если я этого не сделаю, я потеряю шанс продлить контракт, а отсутствие контракта означает отсутствие денег, и я ничего не смогу сделать, чтобы помочь Коулу без дохода.

– Прости, ты прав, – говорю я. – У меня происходит много дерьма, но я здесь. У нас есть шанс. Нас осталось всего пятнадцать, и осталась целая половина. Пойдем за этим гребаным кольцом! – я кричу, накачивая себя в попытке заблокировать все, кроме этой игры.

И в течение следующих двадцати четырех минут именно этим я и занимаюсь. Мы выигрываем чемпионат: 115-93. На нас дождем сыплется конфетти, раздаются звуки шляп и рубашек. Репортеры берут у меня интервью и спрашивают о моем будущем, но я прохожу через все это без каких-либо эмоций. Наблюдая, как все приветствуют и обнимают друг друга, я никогда в жизни не чувствовал себя таким потерянным. Каждый раз, когда я представлял, что нахожусь здесь, это было с Коулом и Далилой, наблюдающими с трибун, но ни один из них никогда не был ни на одной из моих профессиональных игр, а теперь Далила никогда не будет. От этой мысли мне хочется убраться отсюда нахуй. Коул – это все, что у меня осталось, а я – это все, что есть у него. Далила была права. Мне нужно бороться за него.

Я направляюсь с корта в душ, чтобы отправиться на послематчевую конференцию, когда репортер останавливает меня и спрашивает: —Итак, какие у тебя планы на межсезонье? Ты планируешь какие-нибудь поездки? – и вот тогда до меня доходит, что мне нужно сделать.

– Ммм...Да. Хотя я не уверен, где именно. Какие-нибудь рекомендации?

Она улыбается и на мгновение задумывается.

– Хм...Я бы, наверное, поехала на пляж, например, во Флориду или, может быть, на Мартас-Винъярд. О! Или Калифорния. Песок, солнце и расслабление.

– Хороший выбор. Может быть, я попаду в одно из этих мест, – я подмигиваю ей и направляюсь обратно в раздевалку.

Глава тридцать девятая

Ксандер

– Его здесь нет, – говорит Джоанна, нахмурившись, когда открывает дверь, чтобы впустить меня. – И я не знаю, где он, – она укачивает Зои на руках, когда возвращается в дом, затем укладывает ее в свою переносную кровать. – Он пришел домой прошлой ночью... Или, лучше сказать, этим утром, принял душ и переоделся, и снова вышел за дверь, прежде чем я смогла противостоять ему или остановить. Не то чтобы это принесло бы какую-то пользу, – она садится на диван.

– Хорошо, я собираюсь посмотреть, смогу ли я найти его. Он был в том баре в ту ночь, когда я нашел его после похорон. Вы можете оказать мне услугу? Мне нужно, чтобы вы упаковали одежду на пару недель для Зои и Коула. Кроме того, я позвонил в службу нянь, которую мне настоятельно рекомендовал один из моих товарищей по команде. Есть три женщины, готовые отправиться в путешествие в кратчайшие сроки. Они собираются быть здесь для собеседования. Не могли бы вы, пожалуйста, выбрать ту, которая, по вашему мнению, лучше всего подойдет, если я не вернусь? – я смотрю на свои часы. – Они запланированы с интервалом в тридцать минут, и первая должна быть здесь в ближайшее время.

– Я не понимаю. Ты хочешь уйти с Зои? – Джоанна морщится. – Я не думаю, что это хорошая идея.

– Я хочу увезти ее с Коулом. Ему нужно уехать из этой квартиры и из этого окружения. Он скорбит о потере Далилы, и пока он не будет готов снова стать отцом, мне понадобится помощь с Зои. Вы сами сказали, что вам нужно вернуться к своему мужу. Итак, нанять няню – идеальное решение.

– Я знаю. Просто я буду скучать по этой милой девочке, – говорит Джоанна, глядя на Зои.

– Мы собираемся уехать всего на несколько недель. Я нашел частную аренду на Мартас-Виньярд с гостевым домом. Если вы захотите навестить меня в любое время, просто дайте мне знать.

Джоанна вздыхает, затем кивает головой.

– Ладно. Иди, найди Коула, а я позабочусь о том, чтобы подобрать кого-нибудь идеального для тебя, – Джоанна встает и обнимает меня. – Пожалуйста, позаботься о моей внучке.

* * *

Я подъезжаю к бару, в котором нашел Коула несколько недель назад, и паркуюсь. Я захожу внутрь, там темно, особенно странно потому, что сейчас всего три часа дня. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что все окна затемнены. Играет чертовски громкая музыка в стиле кантри, и, возможно, там тусуется горстка людей. Я прохожу дальше внутрь, мимо бильярдных столов, и направляюсь прямо к бару. Если Коула здесь не будет, я планирую спросить бармена, какие еще бары есть в этом районе.

Сначала я не замечаю никого, кто работает в баре. Там один парень сидит на табурете и потягивает пиво, но кроме него, я больше никого не вижу. Затем краем глаза я замечаю парочку, практически трахающуюся у музыкального автомата. Женщина обхватывает парня ногами, а он жестко трахает ее. По-настоящему классный... Я собираюсь развернуться и направиться к выходу, поскольку Коула здесь явно нет, когда парень отрывает лицо от шеи женщины. Его блестящие глаза встречаются с моими, и я замираю на месте, когда он опускает ее на землю. Чертов Коул...

– Чертовски мило! – я кричу, дьявольски злясь, и, если честно, еще и ревную. – Мать твоей дочери умерла всего два месяца назад, а ты уже двигаешься дальше? – я подхожу к Коулу, и хотя очевидно, что он пьян, я отталкиваю его назад. – Ты здесь, облизываешься с кем-то, пока твоя дочь дома! Какого хрена, чувак! – я толкаю его еще раз, и он ударяется спиной о стену.

– Эй! Тебе нужно уйти, – кричит женщина, и когда я смотрю на нее, я узнаю ее с той ночи, когда я подобрал Коула. Она барменша.

– Тебе нужно вернуться за стойку бара, где твое место, – я тычу пальцем ей в лицо. – Сейчас, – затем я снова обращаю свое внимание на Коула. – Поехали. Пришло время идти домой.

Я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю идти к главному входу, когда он кричит: —Пошел ты! Ты понятия не имеешь, каково это – жить где-то, где человек, которого ты любил, испустил свой последний вздох, – я оборачиваюсь и вижу слезы, текущие по его лицу. – Я просто хочу, блядь, почувствовать что-нибудь, что угодно, кроме этой не гребаной боли.

Я делаю шаг к нему, пока не оказываюсь менее чем в футе от него.

– У тебя дома есть дочь, которая нуждается в тебе. Ты не единственный, кто потерял Далилу. Ты хочешь что-нибудь почувствовать? Иди и люби эту маленькую девочку, которая никогда не узнает свою мать! Ты ищешь не те чертовы чувства. И знаешь что? Ты потеряешь свою дочь, если будешь продолжать в том же духе.

– Я не могу вернуться туда. Я не могу спать там, где спала она. Я не могу приготовить кофе там, где она готовила свою последнюю чашку, – Коул падает на землю, признавая поражение. – Каждый раз, когда я там, все, что я могу видеть – это ее безжизненное тело у меня на руках. Я думал, она дремлет. Я думал, она заснула. Она не спала. Она была чертовски мертва, – он опускает голову на руки, и мое сердце разрывается из-за моего лучшего друга. Он прав, я понятия не имею, через что он проходит, но я собираюсь помочь ему пройти через это.

Я опускаюсь перед ним на колени и приподнимаю его подбородок большим и указательным пальцами. Он смотрит на меня короткое мгновение, прежде чем закрывает глаза и качает головой, еще несколько слезинок скатываются по его щекам.

– Эй, – говорю я, чтобы привлечь его внимание, и он снова открывает глаза. – Мы собираемся пройти через это. Я обещаю, – я встаю и протягиваю руку, и Коул берет ее, поднимаясь на ноги. – Поехали.

Он молча следует за мной из бара к моей машине, ни один из нас не произносит ни слова всю дорогу до кондоминиума. Когда мы приезжаем, я говорю ему оставаться в машине, а сам возращаюсь через несколько минут. Я поднимаюсь наверх и нахожу Джоанну и пожилую женщину беседующими на диване. Когда Джоанна встречается со мной взглядом, она кивает и встает. Женщина тоже встает, и они оба идут ко мне.

– Ксандер, это Мэллори Арно. Мэллори, это Ксандер Томпсон. Он тот, кто нуждается в ваших услугах.

– Приятно познакомиться, – говорит Мэллори.

– Взаимно, – говорю я ей и пожимаю руку. – Джоанна, могу я минутку поговорить с тобой на кухне?

– Конечно, – она следует за мной на кухню.

– Ты встречалась со всеми тремя женщинами? – я спрашиваю.

– На самом деле я встречалась только с двумя. Но мне понравилась эта женщина. Я позвонила по номеру, который ты мне дал, и сказала им отменить последнее собеседование. Мэллори великолепна. Она бабушка и обычно присматривает за внуками для дочери и зятя, но они уже год как уехали из страны по делам, поэтому она стала няней, чтобы чем-то занять себя. Она медсестра на пенсии, поэтому более чем способна позаботиться о Зои, и, как ты знаешь, она готова путешествовать.

– Спасибо тебе, – я обнимаю Джоанну. – Я нашел Коула, он внизу. Он не может подняться сюда. Я собираюсь привезти его и Зои в мой отель сегодня вечером, и мы вылетаем утром.

– Пожалуйста, звоните по видеочату и присылайте мне фотографии.

– Конечно, – я собираюсь вернуться в гостиную, когда Джоанна произносит мое имя.

– Далила оставила письма для тебя и Коула. Мне разрешено отдать тебе твое сейчас, но я пока не могу отдать Коулу его.

Я оборачиваюсь, ошеломленная.

– Она знала, что умрет?

– О нет! Она не знала, милый, но когда она начала свое лечение, она написала их на всякий случай. На самом деле она писала по одному для вас обоих каждый раз, когда проходила курс химиотерапии, – слезы застилают ее глаза. – А потом, когда ей сказали, что у нее год ремиссии, она забрала их у меня обратно. Знаешь ли ты, что для того, чтобы официально считаться находящимся в стадии ремиссии, ты должен быть свободен от рака в течение пяти лет?

Я качаю головой. Я этого не знал.

– Она ни разу не выдержала пяти лет. С тех пор как ей исполнилось одиннадцать лет и ей поставили диагноз, моя маленькая девочка никогда не болела раком больше четырех лет. Она просто так устала, Ксандер.

– Я знаю, что это так.

– Вот твое письмо, – она достает из сумочки светло-розовый конверт и протягивает его мне. – Она так сильно любила вас, мальчики.

Я беру у нее конверт, и хотя это всего лишь бумага, в моей руке он кажется весом в сто фунтов.

– Что определило, что вам было позволено подарить мне это? – я спрашиваю с любопытством, поскольку она сказала, что ей пока нельзя отдавать Коулу его.

– Она сказала, что если она умрет, ты будешь нужен Коулу, и в тот день, когда ты появился, чтобы быть рядом с ним, я решила отдать это тебе. И она попросила, пожалуйста, не говорить Коулу, пока он не получит свое письмо.

– Когда вам будет позволено отдать Коулу его?

– О, ты знаешь, что я не могу тебе этого сказать, – она подмигивает и вытирает слезы.

Мы возвращаемся в гостиную, и я сообщаю Мэллори, что она принята на работу, и мы заберем ее, чтобы уехать завтра утром. Мы собираемся на пляж, и, поскольку у нее будет достаточно свободного времени, чтобы делать то, что она хочет, ей следует взять с собой купальный костюм или что-то еще, что ей нужно для теплой пляжной погоды. Поблагодарив меня и уйдя, Джоанна помогает мне собрать Зои и спускается со мной вниз. Я бросаю коляску Зои в багажник вместе с их двумя чемоданами. Джоанна показывает мне, как пристегнуть автокресло Зои к машине, в то время как Коул сидит на переднем сиденье, не говоря ни слова. Он либо потерял сознание, либо слишком смущен, чтобы что-то сказать. Джоанна целует Зои на прощание и заставляет меня пообещать во второй раз отправлять ежедневные фотографии и часто общаться в видеочате. А потом мы отправляемся в путь. Коул молчит всю дорогу, но открывает глаза, как только мы заезжаем на парковку отеля, что говорит мне о том, что на самом деле он не спал.

– Мы остаемся здесь только на ночь, но нам понадобится наш багаж, чтобы переодеться. Насколько ты пьян? Ты сможешь донести багаж или мне позвать кого-нибудь на помощь?

Коул настороженно смотрит на меня.

– Куда мы идем завтра?

– Прочь. Итак, ты можешь помочь с багажом или нет?

– Да, – это все, что он говорит, прежде чем выйти из машины. Пока он собирает сумки, я хватаю Зои. Она спит как маленький ангел, но я думаю, это ненадолго. Наверное, мне следовало попросить Мэллори начать сегодня вечером, но ей нужно было пойти домой и собрать вещи.

Мы поднимаемся на лифте в мою комнату, и как только мы оказываемся там, Коул направляется прямо в душ, в то время как я остаюсь в главной комнате, смотрю, как спит Зои, и молюсь, чтобы я здесь не перегнул палку. Когда я встаю, чтобы выпить, я чувствую, как шуршит письмо, которое дала мне Джоанна. Надеясь, что у Далилы найдутся для меня последние слова поддержки, я вывожу Зои – все еще спящую в своем автомобильном кресле – на балкон, чтобы я мог прочитать письмо Далилы.

Ксандер,

Если ты читаешь это письмо, значит, моя удача отвернулась, и я больше не с вами, ребята (но я всегда буду с вами духом). Это также означает, что ты нужен Коулу, и ты вернулся домой, чтобы быть рядом с ним. У меня трижды был рак, и каждый раз я писала тебе и Коулу письма, но на этот раз все по-другому. Может быть, это потому, что, когда я пишу это письмо, я сижу рядом со своей спящей новорожденной дочерью, или, может быть, потому, что в отличие от двух других случаев, когда я бы назвала тебя, Коула и себя лучшими друзьями, на этот раз я знаю лучше. Ты и я, мы лучшие друзья. Коул и я, мы лучшие друзья (не позволяй ребенку одурачить тебя). Но тебе и Коулу, вам двоим суждено стать гораздо большим, чем просто лучшими друзьями. Тот факт, что ты читаешь это, говорит мне о том, что ты не разочаровался в нем, и это делает меня такой счастливой.

Если я знаю Коула так, как мне кажется, он, вероятно, чувствует себя потерянным прямо сейчас. Он, вероятно, впал в депрессию и сожалеет о каждом решении, которое привело к моменту моей смерти. Пожалуйста, не позволяй ему этого делать, потому что я не жалею ни об одном дне своей жизни с вами двумя. Во-первых, это дало мне Зои, и я никогда не могла пожалеть ни о чем, что побудило меня стать матерью моей драгоценной маленькой девочки. Мое единственное сожаление заключается в том, что я не нарушила данное тебе обещание. То, где я согласилась не говорить с Коулом о тебе. Но это нормально, потому что мне хотелось бы думать, что все происходит по какой-то причине. Как бы нам ни хотелось контролировать свою жизнь и будущее, иногда мы не можем этого сделать. Иногда нам просто нужно сидеть сложа руки и крепко держаться, пока мы не увидим, куда заведет нас жизнь. Я знаю, это звучит банально, но я думаю, тебе нужно было уйти, чтобы Коул мог понять, как сильно он тебя любит, и ни на секунду не думай, что он этого не делает. Он любит тебя, и ты ему нужен.

Я не знаю, сколько Зои сейчас лет, но я знаю, что ты ей тоже нужен. Помнишь, когда я попросила тебя быть ее крестным отцом? Что ж, теперь я прошу тебя быть ее отцом вместе с Коулом, а это значит, что тебе нужно бороться. Борись за Коула. Сражайся за своего лучшего друга, мужчину, которого ты любишь. Сражайтесь за свое «долго и счастливо». И я знаю, о чем ты думаешь: как бороться за того, кто не хочет, чтобы за него боролись? Что ж, объясняю. Ты просто должен заставить его увидеть это. Покажи ему, что любовь к тебе заставила бы его маму гордиться им так же, как если бы он был с женщиной, потому что, как молодая мать, я могу сказать вам, единственное, чего мы хотим для наших детей – это чтобы они были счастливы. И не то, что бы вам это нужно, но, пожалуйста, знайте, что у вас обоих есть мое благословение.

Жизнь слишком коротка, чтобы не быть с человеком, которого ты любишь. Мне повезло. В своей жизни я любила двух мужчин, и я должна быть с ними обоими. Возможно, моя жизнь была недолгой, но она была наполнена такой большой любовью. Спасибо тебе за то, что ты был частью причины, по которой я чувствовала себя любимой и лелеемой каждый день своей жизни.

Пожалуйста, поцелуй за меня мою дочь и скажи ей, что я люблю ее. Скажи ей, что я смотрю сверху вниз и присматриваю за ней, и что не проходит ни минуты, чтобы я не пожалела, что все еще не была там с ней. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы она проводила много времени на улице под звездным небом. Научи ее, как важно загадывать желания при падении звезд. У каждого ребенка должны быть надежды и мечты, и я ненавижу, что меня не будет рядом, чтобы наблюдать, как ее мечты сбываются. Пожалуйста, Ксандер, сделай так, чтобы все надежды и мечты моей дочери сбылись.

Пока мы снова не встретимся.

Со всей моей любовью,

Далила

– О, милая девочка, я могу обещать тебе, что твоя дочь узнает все о своей удивительной матери, – я складываю письмо, засовываю его обратно в конверт, затем встаю и кладу его в задний карман. Когда я поворачиваюсь, чтобы вернуть Зои в дом, я вижу Коула, стоящего в дверном проеме, на его лице нет никаких эмоций.

– Это было... – он кивает на мой задний карман. – Это было письмо от Далилы? – я обещал Джоанне, что не расскажу Коулу, но прямо сейчас я не могу заставить себя солгать ему.

– Так и было, – признаю я.

– Она написала тебе письмо? – спрашивает он, в его тоне сквозит обида.

– Она тоже написала тебе одно, но Джоанна получила строгие инструкции от Далилы, когда она может передать тебе твое, и, прежде чем ты спросишь, я не знаю, когда это произойдет. Ты не должен был знать, что я получил свое. Мне жаль.

– Что... Что она сказала? – мягко спрашивает он. Я не уверен, как много ему сказать, но прежде чем я успеваю ответить, Зои начинает плакать.

– Ты можешь помочь мне с ней? – я спрашиваю. – Я понятия не имею, что я здесь делаю, – Коул смотрит вниз на Зои, чьи крики теперь становятся громче, и она хмурится.

– Может быть, тебе стоило подумать об этом до того, как ты появился и решил стать частью нашей жизни. Почему ты вообще здесь? Потому что Далила мертва? Потому что твой баскетбольный сезон закончился? Ты здесь, чтобы поиграть в героя? Ты мне не нужен и я не хочу тебя. У нас все было просто отлично последние три года, с тех пор как ты вышел за дверь и бросил нас. Ты хочешь поиграть в героя... Ты сам это понимаешь, черт возьми, – Коул поворачивается спиной ко мне и своей теперь уже кричащей дочери и направляется к двери.