Текст книги "Нерушимые обещания (ЛП)"

Автор книги: Никки Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– И у тебя потрясающая рука, – добавляю я, и он хихикает.

– Я учился у лучших, – его рука проникает в мои боксеры, и его пальцы сжимают мой ствол. – Но я почти уверен, что большинство пар делают больше, чем просто целуются и занимаются друг с другом оральным сексом, – его глаза встречаются с моими, и я ищу хоть каплю неуверенности, но ничего не нахожу.

– Я думал, мы не будем торопиться, – выдыхаю я. Коул теперь поглаживает мой член, что затрудняет беседу.

– Я думаю, что готов подняться на ступеньку выше, – говорит он.

– Ты думаешь?

– Я уверен.

– Я никогда не делал этого раньше. Объем моих знаний основан на просмотре порнофильмов, – я смеюсь, и Коул ухмыляется.

– Разве не ты тот, кто сказал, что мы будем учиться вместе? – он отпускает мой член и откидывается назад, открывая ящик своего ночного столика. Он закрывает его обратно и бросает что-то в меня. Когда я беру это, я вижу, бутылек смазки. – Я готов учиться.

Он стягивает мои боксеры, а потом свои, затем возвращается к поглаживанию моего члена. Моя рука находит его член, и он твердый как сталь. Я глажу его пару раз, прежде чем притягиваю к себе для крепкого поцелуя. Наши рты сталкиваются, и языки неистово двигаются друг по другу. Мы целуемся несколько минут, ни один из нас не уверен, кто должен сделать первый шаг. Наконец, я так взвинчен, что говорю «к черту все» и делаю ход.

Стаскивая свое тело с кровати, я убираю простыни в сторону, и поскольку Коул лежит плашмя на спине, я устраиваюсь между его ног. Прижимая его член к животу, я прижимаюсь языком к чувствительной нижней части его ствола и облизываю движением вверх, пока не добираюсь до набухшей головки. Я нежно посасываю кончик и чувствую вкус преякулята. Брызнув немного смазки себе на пальцы, я раздвигаю его ягодицы, точно так же, как все разы, когда я делал с Далилой. Я ввожу в него один палец, и он издает низкий стон.

– Если это больно, ты должен сказать мне, – говорю я, и он кивает. Я провожу пальцем внутрь и наружу несколько раз, прежде чем добавляю еще один, а затем еще. – Каково это? – я спрашиваю его.

– Чертовски хорошо. Действуй усерднее, – я делаю, как он говорит, и засовываю свои три пальца в него так далеко, как только могу, затем вытаскиваю их почти до упора. – Срань господня, – стонет он, и мой член дергается.

– Погладь свой член, – требую я, желая увидеть, как он трогает себя. Его рука опускается к его твердому члену, и он начинает трахать его кулаком, в то время как я продолжаю трахать его пальцами.

– Ксандер, чувак, я собираюсь скоро кончить. Если ты собираешься трахнуть меня, тебе нужно сделать это как можно скорее, – выдавив еще немного смазки на пальцы, я поднимаюсь на колени и глажу свой член. Последнее, что я хочу сделать, это причинить боль Коулу. Потребовалось несколько раз подготовить Далилу, прежде чем она смогла трахнуть нас обоих одновременно.

Я раздвигаю его ноги достаточно широко, чтобы я мог встать между ними и медленно вводить свой член в его задницу. Как только я полностью вхожу, я хватаю его за нижнюю часть коленей и начинаю трахать его медленными и уверенными толчками. Он такой чертовски тугой, что я ни за что не продержусь долго. Это чертовски приятное ощущение. Мои глаза обшаривают его тело, пока не останавливаются на его члене. Он отчаянно сжимает кулак. Наши груди вздымаются, и очевидно, что мы оба близки. Нуждаясь почувствовать его тело рядом со своим, я опускаю руки на матрас, заключая его в клетку, и наклоняю голову, чтобы поцеловать его, наши рты такие же неистовые, как и наши тела. Я чувствую, как Коул все еще поглаживает свой член между нами, в то время как мои толчки становятся все сильнее и глубже.

Коул прерывает наш поцелуй, откидывая голову назад от удовольствия.

– Черт, я кончаю, – кричит он, и я чувствую, как его теплое семя попадает на наши животы обоим одновременно. Не уверенный, что он не против, если я кончу в его задницу, я сажусь и вытаскиваю свой член прямо перед тем, как последовать за ним со своим собственным оргазмом, моя сперма брызжет ему на живот. Вид того, как наши семена смешиваются вместе, что-то делает внутри меня. Мы оба остаемся на месте в течение нескольких долгих ударов, наша грудь поднимается и опускается, когда мы пытаемся отдышаться.

Коул открывает рот, чтобы заговорить, и я бы солгал, если бы сказал, что не испугался того, что он может сказать, после того, как был с ним таким, каким я только что был. После того, как мой член оказался внутри него, я почувствовал, как его задница сжала и приняла меня. Я не знаю, что я буду делать, если он скажет мне, что не хочет этого.

– Как ты думаешь, сколько времени нам потребуется, чтобы снова стать твердыми? Потому что, черт возьми, я хочу твою задницу в следующем раунде.

Я падаю на спину рядом с Коулом и смеюсь до тех пор, пока слезы счастья не начинают капать из моих глаз и стекать по щекам. Я никогда, даже за миллион лет, не представлял, что это то, куда заведет меня моя жизнь. Конечно, я фантазировал, но никогда не смел надеяться. И все же, вот я здесь, в постели с мужчиной, в которого был влюблен большую часть своей жизни.

Когда я открываю глаза, я вижу Коула, нависающего надо мной. Он наклоняется и прижимается своими губами к моим, прежде чем сказать: —Со всей серьезностью, это была лучшая гребаная вещь, которую я когда-либо чувствовал. Я полностью в восторге от всей этой истории с парнем, – он игриво подмигивает, и я хихикаю, когда он скатывается с кровати, и смотрю, как его упругая задница неторопливо идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. Затем я улучаю момент, чтобы сказать безмолвное спасибо Далиле за то, что подтолкнула меня к борьбе за Коула. Даже после своей смерти она приносит счастье тем, кого любила.

Глава сорок восьмая

Коул

– Она должна спать все время, пока нас не будет, но у нас есть монитор, чтобы вы могли слышать ее на случай, если она проснется и ей что-то понадобится. Бутылки на кухне...

– Ксандер, мы объясняли это ей дюжину раз, – указываю я, делая все возможное, чтобы подавить смех. Он смотрит в мою сторону, но игнорирует меня, продолжая объяснять все Кейси, нашей новой няне, которая слушает с гораздо большим терпением, чем я когда-либо. Это первый раз, когда мы используем ее, и это потому, что мы встречаемся с друзьями Ксандера на вечеринке. Один из его товарищей по команде и его жена открыли новый клуб в центре Хьюстона, и он хочет пойти туда, чтобы выразить свою поддержку.

– У нас обоих есть с собой мобильные телефоны, если тебе что-нибудь понадобится. Отсутствие причины – это глупо, ясно? – говорит Ксандер.

Она улыбается и устно соглашается, обещая, что все будет хорошо. Мы запрыгиваем в одну из машин, которыми Ксандер редко пользуется в наши дни, в основном потому, что, когда мы обычно уезжаем, это для того, чтобы отвезти куда-нибудь Зои, а спортивные машины и дети не совсем сочетаются. Это Acura NSX черного цвета, и хотя я уверен, что он мог позволить себе машину намного дороже, мне нравится, что он купил автомобиль, о котором говорил, когда выступать в НБА было для него не более чем мечтой.

– Странно куда-то ехать без Зои, – говорит Ксандер через несколько минут после нашей поездки в центр города.

– Да, но в конце концов нам пришлось уехать. Это хорошая практика для начала вашего сезона. В любом случае, когда начинается тренировочный лагерь?

Ксандер бросает взгляд на меня, прежде чем его глаза возвращаются к дороге.

– Еще восемь недель, но разве тебе не следует приступить к своей работе раньше? Насколько я помню, занятия в школе начинаются в конце августа. Ты уже нашел работу?

На самом деле я нашел несколько вакансий, но я не говорю ему об этом.

– Я ищу.

– Ты же знаешь, что тебе не обязательно работать, – указывает он в миллионный гребаный раз.

– И ты знаешь, что я мужчина, верно? – я стреляю в ответ. – Если бы ты мог перестать пытаться отрезать мне яйца, это было бы здорово.

Его глаза перемещаются на меня, и он бросает на меня взгляд, спрашивающий, что, черт возьми, с тобой происходит, но я игнорирую это.

– Я хорошо знаю, что ты мужчина, – язвит он. – Твой член во мне прошлой ночью отчасти выдал это.

– Тогда как насчет того, чтобы ты не относился ко мне как к какой-нибудь цыпочке, на которую можно швырять деньги, чтобы держать дома. Я прекрасно понимаю, что ты всегда будешь зарабатывать больше меня, но мне все еще нужно работать. Мне нужны мои собственные деньги.

Ксандер подъезжает к парковщику и поворачивается ко мне лицом.

– Я не знаю, что с тобой происходит, но я никогда не бросал на тебя свои деньги. У нас дома четырехмесячная дочь. Когда я рос, у меня не было гребаной матери. У меня был битый отец, который чаще всего оставлял меня одного. Раньше ты говорил мне, как сильно тебе нравилось проводить время со своей мамой. Как она забирала тебя из школы и ходила на все твои мероприятия, и ты сказал, что она делала все это, потому что была мамой-домоседкой. Все, что я пытался сделать, это предоставить тебе такую возможность. Возможно, я не в состоянии дать тебе жизнь мужчины и женщины, которую хотела для тебя твоя мама, но я могу дать тебе это. Стабильность, хороший дом и возможность для тебя побыть дома с нашей дочерью.

Ксандер вздыхает, затем добавляет: —Мне жаль. Я даже не думал о том, что ты тоже почувствуешь необходимость работать. Если бы ты был с женщиной, ты был бы тем, кто работает. Блядь, – он качает головой, и я чувствую себя самой большой задницей. Он просто пытается дать мне жизнь, которую хотела для меня моя мама.

– Я мог бы остаться дома, – говорит он. – У меня есть тридцать дней, чтобы аннулировать продление моего контракта с игроком.

– Прекрати! – я говорю. – Ты не уйдешь из гребаной НБА. Нет ничего плохого в том, что двое родителей работают. Кто знает? Может быть, я даже не найду работу, и тогда у меня не будет другого выбора, кроме как остаться дома, – я открываю дверь и выхожу из машины, не дожидаясь, пока Ксандер догонит меня. На торжественное открытие выстроилась огромная очередь фотографов, и ему нужно будет надеть на лицо маску игрока НБА. Я смотрю, как он идет по дорожке, улыбаясь и делая пару селфи со своими поклонниками, и я чувствую себя дерьмово из-за того, как я себя веду. Он не заслуживает, чтобы с ним так обращались. Я сам разбираюсь со своими проблемами, и мне не следует вымещать на нем свое разочарование.

– Давай просто хорошо проведем время сегодня вечером, хорошо? – говорит он, когда присоединяется ко мне у входа и называет вышибале свое имя, чтобы впустить нас. Мы направляемся к VIP-секции, которая огорожена веревкой, и я замечаю группу его товарищей по команде. Они все смеются и пьют, и у каждого под рукой горячая женщина. Великолепно...

– Икс! – кричит один из парней, и Ксандер подходит к нему.

– Поля! Что происходит? – он вытягивает кулак, чтобы ударить парня, в котором я узнаю Антуана Филдса. – Это мой друг, Коул.

– В чем дело? – Антуан протягивает руку, чтобы пожать мою, продолжая другой рукой обнимать длинноногую блондинку, которую он прижимает к себе, и мне требуется вся моя сила, чтобы не разреветься, как девочке-подростку, которая только что встретила свой любимый бойз-бэнд. Антуан Филдс – один из моих любимых игроков в НБА на данный момент. – Я много слышал о тебе, чувак, – мои глаза быстро перебегают на Ксандера, который ничего не выдает. – Я сожалею о твоей потере, – я вздыхаю с облегчением. Ксандер, должно быть, рассказал ему о смерти Далилы. Он упомянул, что ему нужно сделать заявление, потому что кто-то сфотографировал нас, выходящих с приема у врача Зои, и он хотел убедиться, что именно он прояснит факты, прежде чем возникнут какие-либо предположения.

– Спасибо.

– Извините меня! – Антуан поднимает палец, подзывая официантку к нам. – Что вы, ребята, хотите выпить?

– Я просто выпью кока-колы, пожалуйста, – говорю я.

– То же самое, – добавляет Ксандер.

– Ни за что! Мы празднуем торжественное открытие нового клуба Бенджи и Тейт. Вы должны выпить по-настоящему.

– Он не пьет, – вмешивается Ксандер, и я бросаю на него сердитый взгляд. Какого хрена...

– Он может говорить сам за себя, – резко замечаю я. Не обращая внимания на обиженный и растерянный взгляд Ксандера, я извиняюсь, говоря, что мне нужно в туалет. Я не нахожу туалет, но я нахожу аварийный выход дальше по коридору. Он издает звуковой сигнал, указывающий на то, что дверь открыта, но прекращается, как только я закрываю за собой дверь. Мне придется обойти вокруг фасада, чтобы вернуться, но прямо сейчас мне просто нужно сделать глубокий вдох. Я нахожу скамейку сбоку от здания и сажусь, улучив минутку, чтобы посмотреть на чистое небо. Я чувствую присутствие Ксандера еще до того, как он дает о себе знать. Он садится рядом со мной, и ни один из нас не произносит ни слова в течение нескольких минут.

– Иногда я думаю, что ясное небо в Техасе – это проклятие, – говорю я. Я чувствую, как он смотрит на меня, но мои глаза остаются прикованными к маленьким золотым точкам в небе. – До конца наших дней, каждый раз, когда мы смотрим на эти звезды, мы будем думать о ней.

– Ты хочешь забыть ее? – он спрашивает, в его голосе нет осуждения.

– Нет, никогда. Я просто не хочу, чтобы это было так больно. Может быть, позволить боли от ее потери сделать небольшой перерыв. Но каждую ночь эти звезды обязательно появляются, и я как будто снова переживаю ее потерю.

– Я никогда никого не терял до Далилы, – говорит Ксандер. – Так что мне не с чем это сравнить, но мне хотелось бы думать, что однажды мы посмотрим на звезды и вместо чувства потери или боли почувствуем ее любовь и свет. Она была самой яркой звездой на гребаном небе, и она не хотела бы, чтобы память о ней была омрачена слезами.

Я думаю о том, что он только что сказал, и я знаю, что он прав. Далила никогда бы не хотела, чтобы мы оплакивали ее потерю, а вместо этого праздновали ее жизнь.

– Итак, ты не хочешь рассказать мне, что заставило тебя наброситься на меня там? Потому что я чувствую, что сегодня вечером ничего не могу сделать или сказать правильно, когда дело касается тебя, но понятия не имею почему.

– Все эти парни там, пьют и веселятся с горячими женщинами.

– И чего же ты хочешь? Выпивка или горячая женщина? Или это и то, и другое? – спрашивает он, и я хихикаю. Ксандер никогда не ходил и никогда не будет ходить вокруг да около. – Давай, расскажи мне. Потому что я знаю, ты бы не расстроился, думая, что я хочу кого-то из них.

– Ты можешь выпить, если хочешь, – указываю я.

– Спасибо, – это звучит саркастично, и когда я смотрю на него, он ухмыляется. – О, Коул, – он наклоняется вперед, его локти опускаются на колени. – Я люблю тебя так чертовски сильно.

– Но?

– Но ничего. Я люблю тебя. Вот и все, – он встает и опускается на колени передо мной. – Я не знаю, что с тобой происходит, но я здесь. Все, что мне нужно в этом мире – это ты и та маленькая девочка дома. Если я захочу выпить, я это сделаю. Но я не хочу, чтобы под руку со мной шла горячая женщина. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Я сказал тебе, что дам тебе время, и я даю, но мы не можем так жить вечно. Каждый наш разговор с людьми – ложь. Это нехорошо для нас, ни для отдельных людей, ни для пары. Чем скорее ты поймешь, чего хочешь, и признаешься в этом, тем лучше будет для нас обоих.

Глава сорок девятая

Коул

Я укладываю Зои в кроватку и укрываю ее одеялом, легонько целую в лоб, чтобы не разбудить. Если продолжится та же картина, что и на прошлой неделе, она только что выпила свою последнюю бутылку за ночь, а это значит, что она снова не проснется до 5 утра, когда будет готова к утренней бутылке. Включив ночник Зои и почти полностью закрыв ее дверь, я заскакиваю в свою спальню, чтобы захватить сменную одежду, затем направляюсь в комнату Ксандера. Ксандеру не нравится, что я до сих пор храню свою одежду в шкафу в своей спальне, тем более, что на самом деле я никогда там не спал, но я не хочу рисковать тем, что если кто-то придет, то увидит мои вещи в его комнате.

Переодевшись в спортивные штаны, я бросаю грязную одежду в корзину, отхожу и чищу зубы, затем ложусь посмотреть телевизор. Впервые с тех пор, как мы с Зои переехали сюда, Ксандер проводит ночь вдали от нас. Ему пришлось уехать из города на фотосессию для какой-то рекламы, и, конечно, он предложил взять нас с собой, но я сказал ему, что будет лучше, если мы останемся здесь, чтобы он мог сосредоточиться на том, что ему нужно сделать. Это всего лишь ночная поездка, так что бесполезно собирать Зои и тащить ее с собой только для того, чтобы вернуться на следующий день. Однако прямо сейчас я немного жалею, что не поехал. Его не было всего восемнадцать часов, а я уже скучаю по нему. Хотя, наверное, мне лучше к этому привыкнуть. Как только начнется баскетбольный сезон, он будет отсутствовать по нескольку недель кряду, и у нас не будет возможности сопровождать его. Как раз в тот момент, когда я собираюсь подключить свой телефон к зарядному устройству, он звонит от входящего сообщения.

Ксандер: Ты не спишь?

Я: Нет

Ксандер: Чертовски умно

Я хихикаю и начинаю набирать ответ, когда на телефоне загорается индикатор, указывающий на то, что Ксандер звонит мне по видеосвязи. Я нажимаю принять, и через несколько секунд на экране появляется его сексуальная рожа. Я могу сразу сказать, что он без рубашки и лежит в постели.

– Привет, – его голос хриплый, а глаза выглядят усталыми, но в них есть намек на улыбку.

– Привет, – говорю я в ответ. – Как прошли съемки?

– Долго и скучно, – он вздыхает, теряя то подобие улыбки, которое было у него минуту назад. – Я скучаю по тебе и Зои.

– Мы тоже по тебе скучаем.

– Она уже выпила свою последнюю бутылку за ночь?

– Да, она вышла за графа.

– Черт, – он хмурится. – Я надеялся пожелать спокойной ночи, – грустный взгляд, которым он щеголяет, заставляет меня чувствовать себя виноватым за то, что я не пошел с ним, когда он просил. Наше время ограничено до начала сезона. Я просто не мог заставить себя пойти.

– Я уверен, что она встанет рано. Тогда ты можешь перезвонить и поговорить с ней, пока я буду спать, – шучу я, пытаясь разрядить обстановку, но Ксандер даже не улыбается.

– Эй, – говорю я. – Завтра ты будешь дома.

– Я знаю, – он торжественно кивает. – Мне просто это не нравится.

– Ну, мне тоже, но это то, к чему нам придется привыкнуть, мистер НБА, – когда он хмурится еще сильнее, мне в голову приходит идея. – Но есть вещи, которые мы можем сделать, чтобы дни, когда тебя нет, не казались такими... долгими и болезненными.

Он с любопытством приподнимает брови.

– И что это такое?

Чтобы ответить на его вопрос, я задаю один из своих.

– Что на тебе надето? – сначала его брови хмурятся в замешательстве, но я могу сказать, что в этот момент он понимает, потому что он издает тихий смешок, за которым следует небольшая понимающая усмешка.

– Я в своих боксерах, – отвечает он. – Ты?

– Так же.

Мы оба на мгновение замолкаем, прежде чем Ксандер говорит: —В фильмах всегда кажется намного сексуальнее, когда кто-то инициирует секс по телефону, – мы оба смеемся.

– Это, наверное, потому, что женщина всегда описывает свой крошечный лифчик и трусики, – шучу я, и Ксандер кивает в знак согласия. – Ты всегда можешь снять свои боксеры. – добавляю я. Глаза Ксандера расширяются, затем он поворачивается, телефон на секунду становится размытым, прежде чем он возвращается на экран. Только я смотрю не на его лицо, а на его полутвердый член, который он сейчас медленно поглаживает.

– Господи, – стону я. – Я упоминал, что действительно чертовски скучаю по тебе?

– Да, – бормочет Ксандер. – И что бы ты сделал, если бы я был там? – я ухмыляюсь на банальный вопрос о сексе по телефону, но мне нравится, что он соглашается с этим.

– Ну, во-первых, ты бы не гладил свой собственный член. Я бы делал это для тебя своим ртом, – Ксандер издает низкий стон, и я продолжаю. – Сначала я бы облизал языком головку твоего члена, чтобы почувствовать вкус твоей спермы, – большой палец Ксандера проводит по головке, и она блестит от той самой спермы, о которой я только что говорил.

– Коул, я хочу тебя видеть, – говорит Ксандер. Слишком зациклившись на его твердом члене, я забыл, что он все еще смотрит на мое лицо. Я спускаю свои спортивные штаны, и мой член высвобождается. Затем я нажимаю кнопку на телефоне, чтобы включить камеру, и на экране теперь два напряженных члена. Моя рука опускается, чтобы погладить мою собственную, и рука Ксандера сжимает его руку крепче.

– Что бы ты сделал дальше? – спрашивает Ксандер хриплым и возбужденным голосом.

– Я бы спустился к твоим яйцам, облизывая и посасывая их, беря их в рот. Я бы лизал нижнюю часть твоего члена, пока снова не достигну вершины, а затем полностью взял бы тебя в рот, пока твой большой гребаный член не уперся бы в заднюю стенку моего горла.

– Черт, Коул, – стонет Ксандер. Его кулак сжимается вокруг члена, и его толчки становятся быстрее. – Я так сильно хочу, чтобы твой рот был на мне.

– Как только твой член упрется мне в горло, – говорю я, продолжая с того места, на котором остановился. – Твои руки опустятся на мой затылок, и ты возьмешь контроль в свои руки. Толкая мою голову вверх и вниз по твоему члену, трахая мой рот, пока ты не кончишь мне в горло, – видение Ксандера, заставляющего меня брать его в рот и вынимать из него, заставляет мой член подергиваться. Мой кулак сжимается вокруг моего твердого как сталь члена, и мои поглаживания усиливаются.

– Черт возьми, да, я люблю смотреть, как ты у меня отсасываешь, – бормочет Ксандер. – Но я ни за что не стал бы кончать тебе в рот. Я бы вытащил тебя и развернул, смазав твою задницу и засунув свой член прямо в нее.

– О, черт, – теперь моя очередь громко стонать при мысли о том, как Ксандер засовывает свой член в мою задницу. – Жестко трахни меня в задницу, чувак, – стону я, нуждаясь в большем, нуждаясь в нем здесь, со мной. Мои поглаживания становятся все более неистовыми, как и у Ксандера. Это не то же самое, что его присутствие здесь, но тот факт, что мы делаем это вместе, наблюдая друг за другом, чертовски заводит.

– Есть. Погладь свой член. Кончай по всей кровати, пока я кончаю в твою узкую дырочку, – слова Ксандера становятся хриплыми, когда он поглаживает себя сильнее и быстрее, а затем он кончает по всей руке и животу. Один только вид его молочно-белого семени вызывает у меня оргазм, следующий сразу за его – теплая жидкость ударяется о мой живот.

Мы оба сидим здесь целую минуту, наши члены размягчаются, а дыхание затруднено, как будто у нас действительно был секс, прежде чем Ксандер поворачивает камеру к своему лицу. Он секунду ждет, пока я сделаю то же самое, прежде чем заговорить.

– Когда я вернусь домой, я собираюсь выебать из тебя все любящее дерьмо. Мой кулак ничего не имеет против твоей задницы, – я хихикаю от серьезности в его голосе.

– Тебе лучше привыкнуть к этому кулаку, потому что тебя не будет несколько недель кряду, – мои слова задуманы как шутка, но Ксандер хмурится.

– Ты же не думаешь, что я когда-нибудь изменил бы тебе, не так ли?

– Нет, я ничего не говорил о том, что ты изменяешь. Я сказал, что тебе лучше привыкнуть делать это самому, – но теперь, когда он упомянул об этом, реальность нашей ситуации занимает центральное место в моей голове. Ксандер – профессиональный спортсмен. Во время баскетбольного сезона он будет чаще отсутствовать, чем бывать дома. Мы едва продержались восемнадцать часов, прежде чем прибегли к сексу по телефону.

– Коул, я вижу, как крутятся эти колесики в твоей голове. Нажми на гребаные тормоза прямо сейчас, – требует Ксандер. – Я прожил три гребаных года без секса. Если только... – его брови хмурятся. – Ты думаешь о себе? – он задает вопросы.

– Что? Нет, я не был таким. Я думал о тебе, но ты прав. Мы оба не можем так думать. Это твоя работа, и ты ее любишь. Мы не можем позволить, чтобы несколько недель твоего отсутствия во время сезона испортили нам настроение.

Ксандер кивает в знак согласия.

– Это просто означает, что, как только я окажусь дома, мы удвоим секс, – он широко улыбается, и я смеюсь.

– Я лучше пойду приведу себя в порядок.

– Да, то же самое. Поцелуй Зои за меня утром, и я буду дома завтра вечером.

– Будет сделано, спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

* * *

Звук тихого плача Зои через радионяню заставляет меня открыть глаза. Когда я нажимаю кнопку на телефоне, чтобы посмотреть время, я замечаю сообщение от Ксандера. Должно быть, он отправил это после того, как я уснул.

Ксандер: Будь готова к 8 часам вечера, я вылетаю более ранним рейсом и забираю тебя. Кейси будет там в 7:45, чтобы понаблюдать за Зои. И прежде чем ты взбесишься, мы не будем на публике. Увидимся вечером.

Я усмехаюсь над его сообщением и печатаю в ответ, что увижусь с ним позже и желаю счастливого полета. Затем я встаю, надеваю футболку и начинаю свой день с моей прекрасной дочерью, которая более чем готова к утренней бутылочке.

Мы проводим день в основном внутри, если не считать ежедневной пробежки по тропинке, которая проходит за комплексом. Зои ест, дремлет и играет, как она делает каждый день. На мой взгляд, она растет слишком быстро. Это безумие – думать о том факте, что через пару недель моей дочери исполнится пять месяцев. Я устраиваю ей ванну, которую она обожает, хихикая, когда я пускаю пузыри и скриплю игрушками для купания.

Когда наступает 7:00, я принимаю душ, бреюсь и одеваюсь. Я кормлю Зои и сажаю ее на качелях, когда по внутренней связи раздается голос Кейси, сообщающий мне, что она внизу. Я впускаю ее и открываю дверь, хватая свой мобильный телефон и ключи, целуя Зои в последний раз. Я ничего не слышал от Ксандера, и я предполагал, что встречаюсь с ним внизу в 8 часов, поэтому, когда я слышу мужской голос, в отличие от женского голоса Кейси, я вздрагиваю и оборачиваюсь.

В дверях рядом с Кейси стоит не кто иной, как Ксандер, выглядящий чертовски сексуально в своей черной рубашке поло и джинсах из денима. На голове у него бейсболка Astros, и он щеголяет серьезной щетиной, которая только добавляет ему сексуальной привлекательности. Он понимающе ухмыляется, и я прочищаю горло, пытаясь взять себя в руки. Будь моя воля, мы бы отправили Кейси домой и провели вечер в постели.

– Этого не произойдет, – Ксандер смеется, точно зная, о чем я думаю. – Пошли, – он поворачивается к Кейси. – Мы будем дома к полуночи. Спасибо тебе.

– Она только что поела, – говорю я Кейси, и она улыбается.

– Звучит заманчиво. Хорошего вечера. Мы будем здесь, когда вы вернетесь домой.

Мы спускаемся на лифте в подземный гараж, где нас ждет городской автомобиль.

– Ты не за рулем? – спрашиваю я, проскальзывая на заднее сиденье.

– Нет, я не хотел рисковать тем, что нас кто-нибудь заметит, – Ксандер наклоняется и целует меня. Я бросаю взгляд в сторону водителя и вижу, что перегородка приватности поднята. – Окна тоже затемнены. Обещаю, нас никто не увидит, – шепчет Ксандер мне в губы, прежде чем углубить поцелуй.

Я так увлечен им, что не спрашиваю, куда мы идем или что делаем. Когда он прерывает поцелуй, я понимаю, что машина остановилась. Оглядываясь по сторонам, я замечаю заднюю часть здания, но не уверен, к чему это относится. Водитель открывает дверь, и мы с Ксандером выходим. Он ведет нас к черному ходу. Он открывается, и Сиара кивает с усмешкой.

– Ты у меня в долгу, – это все, что она говорит, прежде чем открыть дверь пошире и впустить нас. – Вторая дверь справа от вас. Все готово.

– Спасибо, – Ксандер целует ее в щеку, и Сиара закатывает глаза.

– Не за что. Как только вы закончите, просто позвоните водителю, чтобы он знал, что нужно вернуться, и убедись, что вы выходите через эту дверь.

Мы направляемся по коридору, но я понятия не имею, где, черт возьми, мы находимся. Так продолжается до тех пор, пока я не замечаю несколько киноафиш вдоль стен.

– Ты ведешь меня в кино? – я спрашиваю.

– Да, – Ксандер берет мою руку в свою, и мои глаза бегают по сторонам в поисках кого-нибудь, кто мог бы увидеть этот милый жест. – Здесь нет никого, кроме нас, так что перестань беспокоиться.

Мы входим в дверь, о которой упоминала Сиара, и внутри оказывается полноразмерный кинотеатр с превью, транслируемым на экране. Мы поднимаемся по ступенькам, пока не доходим до середины зала. И вот тогда я вижу стол, заставленный едой: коробки конфет, попкорн, начос, два больших напитка и тонны другой всячины.

– Ты все это сделал? – спрашиваю я с благоговением.

– Это наше первое свидание, – Ксандер пожимает плечами. – Разве не у всех бывает первое свидание в кино? – то, что мы здесь единственные, означает, что он прошел через трудности, арендовав весь зал только для того, чтобы пригласить меня на свидание. И он сделал это, потому что я еще не готов к тому, чтобы мы стали достоянием общественности.

Мы оба берем напиток, конфеты и попкорн, затем направляемся к средним местам как раз в тот момент, когда заканчивается превью и гаснет свет, указывая на то, что фильм вот-вот начнется.

Не в силах больше ни секунды не прикасаться к нему, я притягиваю его лицо к своему для поцелуя, мне насрать на то, что он выбрал для нашего просмотра. Единственное, о чем я забочусь прямо сейчас, это показать Ксандеру, как много значит для меня то, что он делает этой ночью.

И точно так же, как всякий раз, когда мы с Ксандером целуемся, обстановка быстро накаляется, и еще до того, как произносятся вступительные реплики фильма, я поднимаю подлокотник и расстегиваю его брюки. Я почти уверен, что банка с попкорном упадет на пол, но мне похуй. Мои губы обхватывают головку его члена, и мой рот движется вниз по его твердой длине, дюйм за восхитительным дюймом, пока я не заглатываю в свое горло столько его, сколько могу. Мой нос касается аккуратно подстриженных кудрей Ксандера, и я не могу не вдыхать его мускусный аромат. Ксандер издает низкий стон, но не двигает ни единым мускулом, когда я начинаю качать головой вверх-вниз над ним. Это не занимает много времени, прежде чем его бедра начинают неистово двигаться, когда он вводит свой член в мой рот и выходит из него, встречая мой толчок за толчком. Моя слюна стекает по его члену, когда он трахает мой рот, пока не кончает мне в горло. Как только я отсасываю у него дочиста, я сажусь и вытираю слюну с губ, пока он заправляет себя обратно в штаны.

– На случай, если я не совсем ясно выразился, – я хихикаю. – Спасибо тебе за сегодняшний вечер.

Ксандер со смехом откидывает голову назад.

– Если все наши свидания будут начинаться именно так, тебе лучше поверить, что я собираюсь часто приглашать тебя куда-нибудь.