Текст книги "Нерушимые обещания (ЛП)"

Автор книги: Никки Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Эпилог

Ксандер

Три месяца спустя

– Эй! – крикнул я. Я слышу, как Коул перекрикивает толпу. Он сидит на корте с Зои у него на коленях. Она замечает, как я подхожу, и улыбается от уха до уха. Сейчас перерыв, и мне следовало бы направиться в раздевалку, но я хотел поздороваться с ними перед этим.

– Эй! Я не был уверен, что ты сможешь это сделать, – я целую Зои в щеку, и она визжит.

– Тренировка закончилась рано, и я забрал Зои у Кейси и направился прямо сюда. Мы не могли пропустить твою первую игру в сезоне, – Коул ухмыляется. После того, как он сказал мне, что не подавал заявления ни на какие коучинговые должности из-за страха признаться, что он гей, он также упомянул, что, пока он ждал своего рейса, чтобы встретиться со мной, он подал заявления на четыре вакансии. На следующей неделе он дал два интервью. Он сказал обоим директорам, что он гей, и оба предложили ему работу. Он принял ту, которую хотел, став новым учителем физкультуры и главным тренером университетской баскетбольной команды, и я не могл больше гордиться им за то, что он следовал своей мечте.

– Ты можешь подержать Зои минутку? – спрашивает он, передавая ее мне.

– Э-э, да, но мне действительно нужно попасть в раздевалку.

– Это займет всего секунду, – говорит он. Я беру Зои на руки, и когда я снова смотрю на Коула, мне приходится смотреть вниз, потому что он стоит на коленях... На одном колене.

– Коул... – я начинаю говорить, когда оглядываюсь вокруг и понимаю, что весь стадион затих. Даже музыка смолкла. Я смотрю на телевизионные экраны и вижу, что на них изображены мы. Мои глаза возвращаются к Коулу, который теперь держит в одной руке маленькую коробочку.

– Некоторые могут подумать, что я прошу тебя выйти за меня замуж слишком рано, но чего они не понимают, так это того, что наша история началась тринадцать лет назад, под звездами в сарае, где мы пообещали всегда будем лучшими друзьями. Я люблю тебя с того дня, как встретила, и мне было бы приятно, если бы мы могли продолжить нашу историю с тобой в качестве моего мужа. Ксандер Томпсон, ты выйдешь за меня замуж?

– Черт возьми, да, я выйду за тебя замуж.

Коул улыбается и встает, надевая простое кольцо на мой безымянный палец.

– Спасибо, – толпа начинает скандировать «поцелуй, поцелуй, поцелуй», поэтому мы даем им то, что они хотят: поцелуй прямо здесь, посреди стадиона, с Зои на руках. И хотя большинство поблагодарило бы Бога за то, что он благословил их таким счастьем, я благодарю Далилу. Именно благодаря ей я смог найти любовь всей своей жизни.

Коул

Десять лет спустя

– Святое дерьмо, это так приятно, – Ксандер стонет, его голос приглушен из-за того, что он уткнулся лицом в подушку. – Да, прямо здесь.

– Шшш... – говорю я, крепче сжимая его бедра и входя в него сзади. Я смотрю, как мой член исчезает в его заднице, затем выходит обратно почти до конца, прежде чем я толкаю его обратно, убеждаясь, что проникаю как можно глубже. Ксандер был в разъездах десять дней – самый длинный период выездных игр команды, – а это значит, что у нас есть десять дней, чтобы наверстать упущенное, прежде чем наша дочь проснется и постучит в нашу дверь, желая позавтракать. Последнее, что нам нужно, это чтобы она рано просыпалась.

– Не смей гладить свой гребаный член, – угрожаю я, когда вижу, как его рука двигается под ним. – Единственное место, куда ты можешь кончить – это мой рот, – и мысль о твердом члене Ксандера у меня во рту заставляет меня терять контроль. Мои толчки становятся неистовыми, и секундой позже я кончаю. Я вырываюсь и, даже не потрудившись привести себя в порядок, шлепаю его по заднице, так что он переворачивается на спину. Когда он делает это, его твердый член высвобождается, и я обхватываю его ртом прежде, чем он успевает даже поздороваться.

Да, именно так. Он вошел в дверь около тридцати минут назад, и я практически набросился на него, срывая с него одежду и требуя быть внутри него. Но я ничего не могу с этим поделать. Моя потребность в Ксандере, казалось, только усилилась с годами.

Мой влажный рот скользит вверх и вниз по его стволу, моя рука обхватывает его яйца, нежно массируя их. Я знаю, что пройдет совсем немного времени, и он вонзит свой заряд мне в глотку. Это никогда не занимает много времени после того, как он был в пути. Я провожу с ним весь путь вниз, пока кончик его члена не упирается мне в горло, а его бедра приподнимаются, когда он издает гортанный стон, сообщающий мне, что он вот-вот кончит. Я принимаю его глубоко еще раз, а затем, как я и ожидал, он кончает мне на язык. Как только я вылизываю его дочиста, я выпускаю его изо рта.

– Добро пожаловать домой, – шучу я, и он хихикает.

– Еще два месяца, и я буду дома навсегда, – говорит он как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь.

– Папа! Я проснулась. Я знаю, что Папаша дома, – кричит она через дверь, и я смеюсь над ее новым прозвищем для Ксандера. С тех пор как она стала достаточно взрослой, чтобы говорить, она называла нас обоих папой. Это просто случилось, и мы оба были совершенно не против этого. Мы оба ее отцы. Мы всегда были честны с ней по поводу того факта, что я биологически ее отец, а Далила – ее мать. Однако несколько месяцев назад, во время просмотра фильма, она услышала, как маленькая девочка назвала своего отца «Папаша», и с тех пор она называет этим именем Ксандера. Это сводит его с ума, но он не осмелился бы сказать ей об этом.

– Нам действительно нужно придумать для меня новое имя, – говорит Ксандер, направляясь в ванную, чтобы принять душ. – Мне всего тридцать пять лет, а не шестьдесят пять!

Натягивая брюки и рубашку, я направляюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак.

– Доброе утро, солнышко, – я целую свою дочь в лоб, прежде чем достаю миску для смешивания из шкафчика.

– Доброе утро, – она вскакивает на барный стул и взволнованно подпрыгивает на своем месте. – Во сколько мы выезжаем?

– В одиннадцать, – говорю я, разогревая сковородку и замешивая тесто для блинчиков в миске. – Шоколадная стружка или черника? – я спрашиваю.

– Ни то, ни другое. Бананы, пожалуйста.

– Отлично, – я беру банан и начинаю нарезать. – Ты решила, какое платье наденешь сегодня? – спрашиваю я, поддерживая разговор.

– Ага! То, которое бабушка подарила мне, когда была на Гавайях с дедушкой.

– Это красивое платье, – я выливаю тесто на горячую поверхность.

– Доброе утро, милая девочка, – слышу я голос Ксандера.

– Доброе утро, Папаша! – визжит Зои, и краем глаза я вижу, как она прыгает в его объятия. Он целует ее в щеку и увлекает за собой. Я смеюсь над тем, какой высокой она стала, ее длинные ноги обвивают его торс – слишком высокая, чтобы ее можно было нести, но Ксандеру все равно. Он наклоняется и быстро целует меня, затем берет пару ломтиков банана и кидает их в рот.

– Пап, хочешь посмотреть на мое платье? – Зои извивается всем телом, чтобы ее подвели, и Ксандер опускает ее на землю.

– Да, но давай сначала поедим. Мы не хотим, чтобы на него попала какая-нибудь еда, – он протягивает ей три тарелки, чтобы она отнесла их к столу.

– Прекрасно, – она фыркает. – Мы уходим в одиннадцать.

– Звучит заманчиво.

После того, как мы завтракаем, я прыгаю в душ и одеваюсь, пока Зои делает то же самое. Как только она оденется, а Ксандер сделает не менее пятидесяти фотографий ее в новом платье, мы отправляемся в путь. Поездка занимает два с половиной часа, но с Зои успевает пролететь быстро, рассказывая Ксандеру все, по чему она скучала, пока его не было. Он слушает и реагирует так, словно слышит все в первый раз, хотя он каждую ночь общается с нами по видеочату.

Когда мы добираемся до больницы, мы сразу же замечаем Джоан и Джона. Зои подбегает к ним, чтобы обнять и показать свое платье.

– Спасибо, что пришли, – говорит доктор Мортон, пожимая нам руки. – То, что ты здесь делаешь, потрясающе, – он проводит нас к главной площади, где будет проходить церемония перерезания ленточки.

– Это меньшее, что мы можем сделать, – говорит Ксандер. Все собираются вокруг, и Зои подбегает, чтобы присоединиться к нам на переднем плане вместе с Джоанной и Джоном.

– Спасибо всем вам за то, что вы здесь сегодня, когда мы официально открываем новое крыло в Техасской больнице общего профиля, – начинает доктор Мортон. – Это крыло стало возможным благодаря двум мужчинам, с которыми я имел честь познакомиться за эти годы, когда лечил их подругу Далилу Кросс. Далила была бойцом, и хотя она, к сожалению, проиграла свою битву с раком, я с такой гордостью объявляю о совершенно новом отделении детской онкологии, которое было построено в память о ней и финансируется организацией «Далила Кросс. Пожелай звезде». Это будет означать не только то, что дети, которые проходят здесь лечение, получат наилучший возможный уход и будут чувствовать себя более комфортно, но и то, что многие семьи, которые, возможно, не смогли бы иным образом обратиться за лечением, теперь смогут это сделать. Без лишних слов, Зои, перережь ленточку.

Обеими руками Зои берет большие ножницы и разрезает ленту пополам. Все хлопают и подходят, обнимают и благодарят нас. Когда Ксандер упомянул о желании основать благотворительный фонд в честь Далилы, мы оба согласились, что единственный подходящий – это тот, который собирает деньги для семей, нуждающихся в финансовой помощи, чтобы их дети могли лечиться. Далиле повезло, что ее родители могли позволить себе ее лечение все эти годы, и именно поэтому она смогла прожить так долго. Но чего многие люди не знают, так это того, что четверть больных раком не могут позволить себе лечение.

– Вы молодец, мистер Томпсон, – я заключаю своего мужа в объятия и быстро целую его.

– У нас все будет хорошо, – он целует меня в ответ. – Я подумал, раз уж мы в городе, сегодня вечером мы могли бы отвести Зои в сарай понаблюдать за падающими звездами, – и именно за это я люблю этого мужчину.

Конец.

Отрывок из «Роман о борьбе с любовью»
Глава первая

Белла

Сегодняшний день...

Две полоски означают «беременна». Одна полоска означает «нет».

Две полоски. Беременна.

Одна полоска. Нет.

Я сижу на краю ванны в ванной с запертой дверью. Моя голова опущена, когда я смотрю на кафельный пол. Всего тридцать четыре плитки. Одна из них поломана. Затирка грязная. Мне следует купить моющие средства получше. Тест подсказал ждать три минуты. Наверное, было ближе к десяти, но я не могу смотреть. Будет ли тест по-прежнему точным, если я не посмотрю сразу? Может быть, мне стоит взять еще одно, на всякий случай.

Две полоски – и моя жизнь меняется.

Одна полоска, и ничего не меняется.

– Bella! Ты была там вечно. Мы все еще собираемся поужинать? Душ даже не работает. Джина будет здесь с минуты на минуту, – когда я не отвечаю, Тристан снова стучит в дверь. – Bella!

– Я выйду через минуту, – кричу я через дверь, молясь, чтобы он не услышал дрожь в моем голосе. Если он узнает, что я схожу с ума, он, без сомнения, ворвется сюда силой, чтобы выяснить, что происходит, и прямо сейчас Тристан, вероятно, последний человек, которого я хочу, чтобы он знал, что происходит.

Сделав глубокий вдох, я встаю и медленно иду к стойке, молча молясь об одной строке, как будто молитва сейчас может что-то изменить, как будто, если я помолюсь прямо сию секунду, результаты чудесным образом изменятся в мою пользу. Вторая строка просто исчезнет, и в мире все будет в порядке. Может быть, мне не нужно чудо. Может быть, там всего одна полоска. Может быть, я волнуюсь из-за ничего. Клянусь Богом, если там будет только одна полоска, сегодня я принимаю противозачаточные! Не то чтобы мне это нужно, потому что, если я не беременна, у меня никогда больше не будет секса! Хорошо, может быть, и не никогда больше, но и не в ближайшее время.

Закрывая глаза, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свои нервы. Задержав дыхание на несколько секунд, я медленно выдыхаю. Нет, не работает, я все еще схожу с ума. Я открываю глаза и смотрю на тест.

.

Глава вторая

Белла

Пять лет назад...

Я сижу в своей спальне и смотрю на прекрасную погоду за окном. После пяти дней дождя мне надоело сидеть в помещении. Светит солнце, и в поле зрения нет ни облачка. Я умираю от желания пойти на пробежку, но я не в настроении для еще одной пробежки на беговой дорожке в помещении, поэтому я отправляю текстовые сообщения двум своим лучшим друзьям: Марко и Тристану. Наверняка, кто-нибудь из них захочет присоединиться ко мне на пробежке.

Текст группы: (Марко, Тристан, Белла)

Я: Что вы, ребята, делаете? Мне скучно.

Тристан: Мама заставляет меня помогать убираться в доме. Ты?

Я: Это отстой. Смотрю кое-что о Мэри.

Марко: Конечно, ты такой...

Я: О, тише! Хочешь пойти на пробежку?

Тристан: Не могу... Я убираю!

Марко: Где?

Я: Красная Скала.

Марко: Хорошо. Заеду за тобой через двадцать минут.

Я: Хорошо.

Тристан: Веселись!

Я ставлю на паузу свой любимый фильм и надеваю спортивные шорты, спортивный бюстгальтер и майку. Затем я хватаю свою любимую толстовку со спинки стула и натягиваю ее через голову. Несмотря на то, что в Вегасе апрель, на трассах прохладнее. Я надеваю носки и кроссовки, затем беру бутылку с водой с прикроватной тумбочки, чтобы наполнить ее на кухне. Как только я одеваюсь и готова идти, я снимаю с запястья резинку для волос и собираю свою густую гриву в конский хвост.

Когда я выхожу из своей комнаты, я получаю сообщение, поэтому останавливаюсь и проверяю его.

Лукас: Хочешь потусоваться?

Я: Не могу.

Я засовываю телефон в передний карман толстовки, затем вытаскиваю его обратно.

Я: Извини. В другой раз?

С тех пор как в этом году я пошла в среднюю школу, мне кажется, что все меняется. Так долго я была просто Беллой, бойцом ММА. Парни всегда видели во мне одну из них. Но в этом году что-то изменилось.

Я смотрю на себя в зеркало, чтобы увидеть, изменилось ли что-нибудь существенное, но я все еще… я. У меня шоколадно-каштановые волосы с естественными завитками и такие же карие глаза, как у моего отца. Я похудела за годы тренировок, но была благословлена приличным декольте. Я внимательнее смотрю в зеркало. Мои губы от природы полные, как у моей мамы, а цвет кожи оливковый, как у моего отца. Большинство людей говорят, что я – идеальное сочетание обоих моих родителей.

Хотя я не считаю себя уродиной, я не думаю, что я внезапно превратилась в какую-то горячую цыпочку. Я не пользуюсь косметикой, мои волосы почти всегда собраны в хвост, закрывающий лицо, и обычно меня можно застать в одной спортивной одежде, когда я не в школьной форме, поскольку я в значительной степени живу и дышу борьбой.

Мой телефон снова звонит.

Лукас: Конечно. Может быть, мы могли бы сходить в кино?

Не имея ни малейшего представления, как я хочу ответить на его вопрос, я закрываю текст и убираю телефон. Я не думаю, что выгляжу как-то иначе, чем в прошлом году, но по какой-то причине парни ведут себя так, будто я новенькая в городе. Я родилась в Лас-Вегасе и прожила здесь всю свою жизнь, поэтому я этого не понимаю. Я бросаю последний взгляд на себя в зеркало, затем выключаю свет и спускаюсь вниз.

– Мама! Папа! – кричу я, проходя через гостиную. – Я собираюсь побегать с Марко.

Ответа нет.

Я захожу на кухню и вижу своих младших братьев и сестер – Натана и Лилли, сидящих за барной стойкой и поедающих миску хлопьев. Нейтан на пять лет младше меня, а Лилли на семь лет моложе. Короче говоря, мои родители встретились, когда были молоды, по-настоящему молоды. Моей маме было восемнадцать, она только что закончила среднюю школу, а моему отцу было двадцать два. Они влюбились друг в друга мгновенно, но оба двигались в разных направлениях в жизни. Моя мама понятия не имела, что беременна, когда их пути разошлись, а как только она узнала, у нее не было возможности связаться с моим отцом. Пять лет спустя они нашли друг друга и удивили! Я была на буксире. Как только они снова полюбили друг друга, они поженились, а затем появились мои брат и сестра.

– Эй, а где мама и папа? – я достаю из холодильника яблоко, мой любимый фрукт по утрам, и откусываю кусочек, затем наполняю бутылку холодной водой со льдом.

– В их комнате, – говорит Натан с набитым хлопьями ртом. Я смотрю на часы. На нем написано 8:00. Есть только одна причина, по которой мои родители все еще были в своей комнате так поздно, и я даже не хочу думать об этой причине. Конечно, я знаю, что именно так мы с моими братьями и сестрами появились на свет, но все же...

– Ладно, хорошо, пусть они знают, что я пошла на пробежку с Марко.

– Тьфу. Бегать, – Лилли с отвращением морщит свой маленький носик. Она явно похожа на нашу маму, когда дело доходит до упражнений, а это значит, что этого не происходит. Дайте моей маме книгу и удобный диван, и она готова идти. С другой стороны, мой отец – бывший боец UFC и владеет тренировочным центром UFC здесь, в Лас-Вегасе, под названием «Cooper's Fight Club». Хотя я люблю свернуться калачиком с хорошей книгой в дождливый день, я выросла в спортзале и предпочту что-нибудь спортивное бездельничанию, как домосед.

– Могу я пойти? – спрашивает Натан. Как и я, Натан больше любит физическую активность. На самом деле он не любит драться, но он любит попотеть. Обычно он проводит свои дни в развлекательном центре, который мой отец и его друзья основали много лет назад. Это спортивный комплекс, в котором дети и подростки могут проводить свое время, а не бегать по улицам. Натан по-настоящему увлекается футболом, и для того, чтобы ему было всего десять лет, он действительно хорош в этом.

– Не сегодня. Я надеюсь пробегать по крайней мере семь миль. Как насчет того, чтобы вместе пробежаться по окрестностям завтра после школы?

– Ладно, круто, – говорит Нейтан, запихивая в рот еще хлопьев. Я доедаю яблоко и выбрасываю огрызок в мусорное ведро. Я беру батончик с хлопьями и бутылку воды и направляюсь к входной двери, чтобы дождаться Марко, пока мои родители спускаются по лестнице.

– Доброе утро. Только встали? – я бросаю на них понимающий взгляд.

– Вообще-то, мы не спали уже пару часов. Нам просто нужно было подняться наверх, чтобы... – моя мама краснеет от осознания того, что ее вот-вот разоблачат.

И, конечно же, мой папа спасает ее.

– Найди что-нибудь. Куда ты направляешься? – хорошая смена темы, папа.

– Я собираюсь пробежаться трусцой в Ред Рок с Марко.

– Удачной пробежки, милая, – моя мама быстро целует меня в щеку, прежде чем пойти на кухню.

– Сначала убедись, что ты хорошо разогрелась, – говорит мой папа. Всегда в режиме тренажера.

– Хорошо!

Марко подъезжает на своей черной Audi A5, подарке родителей на его восемнадцатилетие. Я кричу родителям «пока» и выбегаю за дверь к его машине. У меня еще есть десять месяцев до того, как мне исполнится шестнадцать, но я надеюсь, что получу что-нибудь вполовину такое же классное, как его машина.

– Эй! – крикнула я. Я говорю, садясь и пристегиваясь ремнем безопасности.

– Доброе утро, красавица, – отвечает он. Точно так же, как я делаю каждый раз, когда сажусь в его машину, я начинаю путаться с музыкой. Я хватаю вспомогательный шнур и подключаю телефон к сети, нажимая кнопку воспроизведения в своем плейлисте.

– Черт возьми, Белла. Еще слишком раннее утро для твоих девчачьих шалостей.

– Не говори ерунды об Аврил. Она крутая, – я показываю язык, и Марко закатывает на меня глаза, но все же позволяет мне говорить погромче.

Поездка до Ред-Рока занимает около двадцати пяти минут, и всю дорогу я отвратительно пою тексты песен. Марко качает головой, но я вижу, что он улыбается. Наша дружба всегда была легкой. Даже когда он поступил в среднюю школу, а я была намного моложе, между нами все в значительной степени оставалось по-прежнему. Конечно, у него появились новые друзья, и он время от времени проводил с ними время, но он по-прежнему считал бои и тренировки своим приоритетом номер один, что означало, что я по-прежнему ежедневно видела его в спортзале моего отца. Его не волновало, что я на шесть лет моложе его. Он всегда относился ко мне как к равной.

Потом, когда ему исполнилось восемнадцать и он начал драться профессионально, я была немного старше, и в глубине души я была уверена, что он забудет обо мне и нашей дружбе, но вот мы здесь, почти три года спустя, и все еще тусуемся, как всегда. Марко знает, что значит для меня борьба, и он великолепно подбадривает и поддерживает меня.

Единственный человек, с которым я ближе, чем с Марко, – это Тристан. Мы с Тристаном были друзьями с самого рождения (ладно, не совсем, но в значительной степени). Но хотя Тристан любит драться и пользуется этим как хобби, на самом деле он не планирует заниматься этим профессионально. Он упомянул, что прошел тренировочный маршрут, как его отец, или даже, возможно, однажды станет спортивным агентом. Кто знает.

Борьба, в той или иной форме, была частью нашей жизни, сколько я себя помню. Отец Марко, Калеб, бывший боец UFC, как и мой отец, а мама Марко – врач, которая руководит клиникой спортивной медицины. Моя мама ведет бухгалтерию в центре отдыха и в спортзале моего отца. Отец Тристана, Кейден, работает тренером в тренажерном зале, а его мама, Эшли, руководит центром отдыха. Лучший друг моего отца Бентли раньше был бойцом UFC, но много лет назад уволился, чтобы стать отцом-домоседом, а его жена, моя тетя Кайла, которая в значительной степени помогала растить меня первые четыре года моей жизни, работает с мамой Марко в спортивной клинике физиотерапевтом.

Понимаете, что я имею в виду? Борьба – это моя жизнь. Моя мечта – однажды стать чемпионкой UFC среди женщин. Марко понимает, к чему я клоню, потому что его цель такая же, как и моя. С тех пор как он начал драться, за последние пару лет он провел несколько боев и непобедим в своей весовой категории. Его последний бой состоялся несколько недель назад, и он был главным карточным событием с оплатой за просмотр. Это первый бой, на котором он серьезно заработал хорошие деньги, особенно после победы, но, что более важно, его имя стало нарицательным. К нему в спортзал приходят женщины, желающие пойти с ним на свидание, они следят за его социальными сетями, и парни просят у него автограф, пока мы где-нибудь гуляем.

Наблюдать, как он сражается и побеждает, потрясающе. Если Марко может это сделать, то я знаю, что тоже смогу. Может, он и старше, но я сражаюсь дольше. Я не могу дождаться, когда мне исполнится восемнадцать и я присоединюсь к UFC, и я присоединюсь к UFC, потому что я полна решимости.

– Ты готова сделать это? – Марко паркует свою машину на стоянке и поворачивается ко мне, его улыбка заставляет мое сердце биться немного не в такт. С черными глазами цвета оникса, коротко подстриженными темными волосами и кожей цвета карамели, благодаря своим испаноязычным корням, Марко Майклз чертовски привлекательный парень. Затем вы добавляете его беззаботное отношение и подтянутое тело, и неудивительно, что девушки регулярно падают от него в обморок.

Я игнорирую то, что его улыбка заставляет меня чувствовать, и отвечаю ему.

– Ага!

Мы выходим из машины и идем к тропе. После разминки и растяжки мы начинаем нашу пробежку. Хотя Марко мог легко обогнать меня, он всегда бежит рядом со мной, сохраняя тот же темп. Мы бежим бок о бок в уютной тишине. Единственный шум – это мое приложение, сообщающее нам, когда мы преодолеваем каждую милю. После третьей мили Марко сбавляет скорость.

– Срань господня! У меня такое чувство, что я не бегал годами, – Марко останавливается, садясь на камень сбоку от грунтовой тропы.

– Чем ты занимался последние несколько недель с тех пор, как выиграл свой бой? – я смеюсь, продолжая бегать трусцой на месте, чтобы не сбавлять темп.

– Купался в лучах славы своей победы, – шутит он.

– Что ж, тебе нужно погреться в лучах славы этого забега. Поехали! – я срываюсь с места, чтобы опередить Марко, зная, что он последует за мной и догонит меня в мгновение ока, но когда я заворачиваю за угол, я не вижу на своем пути огромного булыжника с задницей. Моя нога попадает в нее, и поскольку вокруг нет ничего, кроме воздуха, чтобы удержать мое падение, я падаю на землю прямо на колени.

– Ой! – я переворачиваюсь на задницу, держась за ноги. Мои колени коснулись твердой земли, и это чертовски больно. Плохо.

– Ты в порядке? – Марко наклоняется, чтобы проверить мои колени.

– Я в порядке. Это просто больно.

– Дай мне посмотреть, – он садится рядом со мной и хватает мои ноги, кладя их поверх своих. Оба моих колена ярко-красные и слегка кровоточат.

– Нам нужно очистить это на случай, если в твоих порезах окажутся кусочки камня, – Марко проводит руками по моей ноге, заставляя мой живот делать сальто.

– Я в порядке, – настаиваю я и пытаюсь убрать ноги за пределы его досягаемости.

– Остановись. Позволь мне вымыть твои колени, – он хватает мои ноги и крепко сжимает их. Затем он хватает свою рубашку сзади и поднимает ее через голову, выставляя напоказ свою потную грудь. Я возвращаю свое внимание к своим порезам.

Взяв свою бутылку воды, Марко смачивает футболку и нежно трет каждое из моих колен. Я вздрагиваю, когда материал попадает на мои царапины.

– Прости, – мягко говорит он. Он наклоняется и нежно дует на порезы, заставляя мой желудок сжиматься, а сердце бешено колотиться. После того, как оба моих колена очищены, он встает, затем наклоняется, чтобы помочь подняться и мне. Когда я поднимаюсь на ноги, мое тело ударяется о его, не осознавая, как сильно он тянет меня вверх. Наши лица близко, всего в нескольких дюймах друг от друга. Он смотрит на меня сверху вниз и вздыхает, и я чувствую, как его прохладное дыхание касается меня. Пахнет мятными леденцами, которые он всегда сосет. Наши взгляды встречаются, и мы целуемся.

И святой. Черт. Целуемся.

Его губы сначала мягкие, едва касаясь моих, как будто он пробует воду, неуверенный в себе. Наши глаза все еще открыты, ни один из нас не осмеливается моргнуть первым. Мое сердце колотится, а его дыхание тяжелое. Когда мои губы движутся синхронно с его, его глаза закрываются, его поцелуй становится более агрессивным. Моя голова наклоняется в сторону, и его язык проникает внутрь. Руки Марко оставляют мои и опускаются на мой зад, притягивая меня ближе к нему, пока наши потные тела не оказываются на одной линии без какого-либо пространства между нами.

Наш поцелуй за считанные секунды превращается из сладкого и нежного в неистовый и отчаянный. Наши языки переплетаются друг с другом. Наконец я закрываю глаза и погружаюсь в его объятия. Как только я думаю, что начинаю в этом разбираться, это прекращается. Губы Марко отрываются от моих, и он отстраняется.

– Черт, – его руки поднимаются к лицу, он недоверчиво трясет головой, и я даже не знаю, что сказать. Я бы солгала, если бы сказала, что никогда не представляла, каково это – быть поцелованной Марко. Я девочка-подросток, конечно, у меня есть желания. Но я никогда не представляла, что это будет так... Вау! Это мой первый раз, когда меня целуют, и если это то, на что похож мой первый поцелуй... ну, я даже представить себе не могу, что может быть что-то лучше этого.

– Черт, – снова выплевывает Марко. Теперь его голова запрокинута к небу, как будто он молится небесам над головой. Он дышит так, словно только что пробежал десять миль, и его кулаки сжаты по бокам, как будто он взбешен.

– Эм... – начинаю говорить я, понятия не имея, что продолжить. Что я хочу сказать, так это «давай сделаем это снова», но что-то подсказывает мне, что «дерьмо» Марко – это не очень хорошее дерьмо, больше похоже на дерьмо типа «о чем, черт возьми, я думал».

– Нам нужно возвращаться, – говорит он и, не дожидаясь меня, разворачивается и бежит обратно к своей машине. Я бегу за ним, но в отличие от каждого раза, когда мы бежали вместе, на этот раз Марко не ждет меня.

– Может быть, нам... может быть... поговорить об этом? – наконец спрашиваю я, когда догоняю его возле машины.

– Позже, – это все, что он говорит.

Он нажимает на брелок, отпирая двери, садится внутрь и, не дожидаясь, пока я включу музыку, как он всегда делает, включает ее сам. Он делает это погромче, давая понять, что не хочет разговаривать. Ладно, прекрасно, думаю я про себя. Мы поговорим позже, как он и сказал. Это даст мне время переварить то, что произошло.

Завтра.

Мы поговорим об этом завтра.

Как только мы оба осмыслим то, что только что произошло, мы обсудим это.

Перевод был выполнен совместным трудом каналов: Favorite.books1 и Booklive.El

Приобретайте Tapping Out на Amazon (также доступен на Kindle Unlimited)

Другие книги Никки Эш

Все книги можно читать отдельно

Серия боевых действий

Борьба за второй шанс

Борьба с верой

Борьба за твое прикосновение

Борюсь за Твою Любовь

Драки вокруг Рождественской елки: Новелла из серии боев

Боевые Любовные Романы

Прослушивание

Заключенный в клинч

Демонтаж

Романтика толпы

Бордель

Роман об отце-одиночке

Сбитый с Ног

Роман между друзьями и Влюбленными

Несломленные обещания

Футбольная Романтика

Самовывоз (ожидается в 2019 году)