Текст книги "Нерушимые обещания (ЛП)"

Автор книги: Никки Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава сорок вторая

Коул

Мой взгляд прикован к Ксандеру, пока он разговаривает со своим агентом. Я не пытаюсь подслушать его разговор, но я сижу прямо рядом с ним, так что ничего не поделаешь. Но что заставляет меня уставиться на него, так это не то, о чем он говорит, а то, как он говорит. Он улыбается, смеется и шутит с человеком на другом конце телефонного провода. Я не могу вспомнить, когда мы с Ксандером в последний раз шутили и смеялись вместе. Я скучаю по нему и нашей дружбе.

– Итак, если я подпишу продление контракта с игроком, это сделает меня связанным контрактом с Хьюстоном на следующие пять лет? – спрашивает он с ухмылкой на лице. – Хa! Ты знаешь, что я не умею считать, поэтому у меня есть ты, – он смеется. Я не знаю, что говорит его агент на другом конце провода, но им явно комфортно друг с другом, и меня поражает, что я хочу вернуть этот комфорт с Ксандером.

– Я знаю, но пять лет с доходом в двадцать пять миллионов долларов в год – это все равно потрясающе, и это значит, что я могу остаться в Хьюстоне, где я и хочу быть, – срань господня! Я знал, что Ксандеру хорошо платили, но, черт возьми! Хотя мои родители после своей смерти оставили мне приличный трастовый фонд, который я получил, когда мне исполнилось восемнадцать, это даже близко не то, что Ксандер зарабатывает за гребаный месяц.

Чувствуя, что я не должен подслушивать этот разговор, хотя он и не сделал попытки уйти сам, я встаю и беру Зои на руки, подходя ближе к воде, чтобы дать Ксандеру немного пространства. Вдоль берега есть огромное скопление камней, поэтому я забираюсь на самый низкий и сажусь, держа ее у себя на коленях. Небо сейчас непроглядно черное, и только луна и звезды дают хоть какой-то свет.

Оглядываясь назад, я вижу, что Ксандер все еще сидит на одеяле и разговаривает со своим агентом, поэтому я пользуюсь этим моментом, чтобы провести свой первый разговор с Далилой. Это кажется уместным, когда мы находимся под звездами.

– Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы признать твою смерть, – говорю я, поднимая глаза к небу, и хотя должно быть странно, что технически я ни с кем не разговариваю, это не так. Я никогда, за все годы, что умерли мои родители и бабушка, не пытался поговорить с ними. Но по какой-то причине, находясь под звездами, где Далила всегда чувствовала себя как дома, это просто кажется правильным, как будто она смотрит вниз и слушает.

– Я сожалею, что был дерьмовым отцом последние несколько недель и не ставил нашу маленькую девочку на первое место. Однако я обещаю, что это изменится. Мы собираемся переехать к Ксандеру, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы воспитать нашу дочь таким же хорошим человеком, какой была ты, – я оглядываюсь назад, а Ксандер все еще разговаривает по телефону. – Я также должен извиниться за кое-что еще, Далила, – я делаю глубокий вдох и выдыхаю. – Прости, что не любил тебя так, как ты заслуживала. Ты заслуживала гораздо большего, чем я когда-либо давал тебе. Ты заслуживала, чтобы кто-то ставил тебя на первое место, но вместо этого ты решила быть со мной и приняла меня таким, какой я есть... Я такой, даже зная, что большая часть моего сердца была с кем-то другим.

– С кем было твое сердце? – я оборачиваюсь и вижу Ксандера, стоящего позади меня. – Я не знал, что ты с кем-то разговариваешь, – говорит он.

– Я разговаривал с Далилой, – признаюсь я.

– Я так и думал. Я приходил сюда каждую ночь и делал то же, что и ты. С таким ясным видом на звезды кажется, что она здесь, с нами, – Ксандер забирается на камень рядом со мной и садится.

– Да, это так.

– Итак, кому принадлежит твое сердце? – спрашивает Ксандер, не давая мне сорваться с крючка.

– Тебе, – говорю я, прежде чем успеваю отговорить себя от этого. – У тебя есть частичка моего сердца, и я понятия не имею, что с этим делать. Далила знала это, и все же она не стала бы меня обвинять в этом. Даже когда я... – я замолкаю, потрясенный тем, что собираюсь признать это, зная, что как только я это сделаю, я никогда не смогу взять свои слова обратно. – Я выкрикивал твое имя, пока мы с Далилой занимались сексом, – я украдкой бросаю взгляд на Ксандера, но его лицо ничего не выражает, поэтому я продолжаю. – В конце концов ей надоело, и она порвала со мной. Она сказала, что больше не может быть причиной того, что я продолжаю лгать самому себе, – я качаю головой, разозленный тем, сколько времени я позволял ей тратить на то, чтобы быть со мной.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – говорит Ксандер. – Ты думаешь, что ты плохой человек, потому что она была с тобой все эти годы вместо того, чтобы быть со своей второй половинкой или что-то в этом роде.

– Можешь ли ты винить меня? Ее мечтами было выйти замуж и завести семью... влюбиться. Вместо этого она согласилась на меня, потому что я не смог справиться с этим, когда ты ушел.

– Она не согласилась, Коул. Она любила тебя. Тебе не кажется, что, возможно, это должно было случиться именно так? Какой другой парень был бы рядом с ней так, как ты? Мы были рядом со всеми тремя ее диагнозами рака. Никто другой не понял бы, в чем она нуждалась. Ее время было ограничено, но ее любили и лелеяли, и у нее даже была возможность родить эту удивительную маленькую девочку, и ей уделили время с ней.

– Чертовски недостаточно.

– Нет, этого никогда не бывает достаточно, но не нам решать, как долго мы здесь пробудем. Я ни на секунду не верю, что Далила рассталась с тобой, потому что не чувствовала себя любимой. Она порвала с тобой, потому что, как самоотверженная женщина, которой она была, хотела, чтобы ты был с человеком, которому ты отдал свое сердце.

– Итак, теперь мы притворяемся, что знаем, о чем она думала? – я спрашиваю более жестко, чем того заслуживает Ксандер.

– Нет, – Ксандер качает головой. – Мне не нужно притворяться. Она мне рассказала.

Моя голова поворачивается, чтобы посмотреть на него.

– Что она сказала?

– Я взял с нее обещание не заговаривать обо мне. Я хотел, чтобы ты сам признался в своих чувствах ко мне. Ей это не понравилось, но она согласилась, – теперь все это имеет смысл... Она отказывалась говорить о Ксандере, но сказала, что она не может быть причиной, по которой я больше отрицал то, что чувствовал.

– Значит, все это время... Она знала, что я чувствовал?

– То, что мы оба чувствовали, – говорит Ксандер. – То, что я все еще чувствую. Я влюблен в тебя с... черт, я даже не знаю, как долго. Иногда мне кажется, что так прошла вся моя жизнь.

– Тогда почему ты ушел? – я этого не понимаю. Если он так сильно любил меня, какого хрена ему уходить в НБА годом раньше?

– Потому что я знал, что ты никогда не будешь со мной, – признается он. – Я видел, как ты разрывался после того, как мы были вместе... сколько вины ты чувствовал. Ты даже не стал бы разговаривать со мной, – он прав. Я действительно чувствовал себя разорванным и виноватым. Я никогда не представлял, что меня может привлечь другой парень, не говоря уже о том, чтобы влюбиться в него. Я мог годами жить в отрицании, пока он не обхватил губами мой член и не высосал меня досуха, заставив меня кончить сильнее, чем когда-либо за всю мою жизнь. В тот момент я знал, что этого нельзя отрицать, поэтому вместо этого я сбежал.

– Мне жаль, – говорю я ему.

– Все в порядке, Коул. Я большой мальчик, – Ксандер смеется. – Я смирился с тем, что мы никогда не будем ничем большим, чем друзьями, – он мягко улыбается. – Я не прошу тебя переезжать ко мне как кто-то другой, кроме моего друга и соседа по комнате. Позволь мне помочь тебе воспитать Зои, как хотела Далила. И когда настанет день, когда ты встретишь женщину, которая поможет тебе воплотить мечту, которую твоя мама хотела для тебя, я буду рядом, как твой друг. Мне не следовало убегать три года назад, и смерть Далилы помогла мне взглянуть на это дерьмо с другой стороны. Я бы предпочел иметь тебя в качестве друга, чем не иметь совсем.

Моя мама и ее последние слова, обращенные ко мне. Все, что она хотела для меня. Я не думал о том, что она сказала, годами. Слова Ксандера вспоминаются мне с той ночи, когда я столкнулась с ним в баре отеля.

– Похоже, ты на пути к тому, чтобы твоя мама гордилась тобой, – я не думал об этом в то время, когда он сделал мне этот комментарий.

– Ксандер, я... – звонит телефон Ксандера, прерывая мои слова.

– Черт, это Сиара, мой публицист. Придержи эту мысль, пожалуйста, – говорит он, отвечая на звонок. – Привет, как дела? – спросил он. Пауза. – Да, конечно, наслаждаюсь тишиной, – пауза. – Я собираюсь прилететь на следующей неделе, чтобы подписать контракт, так что это не должно быть проблемой, – еще одна пауза. – О'кей, звучит заманчиво.

Ксандер вешает трубку и говорит мне: —Извини за это. Сиара хочет, чтобы я посетил благотворительное мероприятие, пока я в городе, чтобы подписать свой дополнительный контракт. Я уеду всего на пару дней, а ты можешь остаться здесь. Что ты собирался сказать? – с его слов до меня доходит, что я влюблен в игрока НБА. Я видел его на нескольких мероприятиях. Обо всем этом пишут светские хроники и социальные сети. Его видели на свидании с несколькими женщинами-моделями и актрисами, но ни разу с парнем. И он не спросил меня, хочу ли я пойти. Он сказал, что я могу остаться здесь, пока он уходит.

– Эй, – говорит он, вырывая меня из моих мыслей. – О чем ты думаешь?

– Те мероприятия, на которые ты ходишь... Я всегда вижу тебя с женщинами. Ты бисексуал?

Глаза Ксандера расширяются.

– Честно говоря, я не знаю, кто я такой, – признается он. – Меня привлекала Далила, и пребывание с ней заводило меня, но меня также чертовски влечет к тебе.

– У тебя был кто-нибудь, кроме нас?

– Нет, – он качает головой. – Не пойми меня неправильно, у меня была возможность, но я просто не смог этого сделать.

– Да, в этом есть смысл. Я не думаю, что в НБА есть хоть какие-то игроки, которые открыто вышли в свет.

– Пара в прошлом, но это не причина, – говорит Ксандер. – Я бы попытался представить себя с другим парнем. Бармен, которого я знал, был геем и флиртовал со мной, или какой-то незнакомец, которого я встретил в клубе, когда гулял с товарищами по команде, но меня просто не привлек ни один из них. Я не знаю, гей я, натурал или би, и я все равно не понимаю, почему я должен присваивать ярлык. Я подумывал о том, чтобы быть с другой женщиной, чтобы посмотреть, смогу ли я двигаться дальше, но я просто не мог заставить себя сделать это, – он пожимает плечами. – Я знаю, мне следовало двигаться дальше, но я просто не мог перестать хотеть быть с тобой.

– Ксандер... – я даже не уверен, что ему сказать. Он был прав в том, что сказал ранее. Всю свою жизнь я всегда представлял, как женюсь на женщине и заведу семью, точно такую же, как у моих родителей. Нигде в этом сне я не был с другим мужчиной. Я не знаю, что думать или чувствовать. Хотя я знаю, что Далила была бы не против, если бы я был с Ксандером, была бы согласна моя мама? А что насчет Зои? Достаточно плохо, что она потеряла свою маму, но что это даст ей, если ее будут растить двое мужчин? Один из которых находится в НБА, в центре внимания всего мира, чтобы судить.

– Эй, – говорит Ксандер. – Все в порядке. Как я уже сказал, я смирился с тем, что мы не можем быть ничем большим, чем друзьями. Я не пытался поставить тебя в неловкое положение. Мне просто нужно было, чтобы ты знал правду, – Ксандер встает. – Ты готов отправиться обратно?

Я хочу остановить его. Я хочу сказать ему, что хочу большего. Я хочу увидеть, каково это – быть с ним, посмотреть, к чему все идет, но я не говорю ни слова, потому что мне чертовски страшно. Далилы больше нет, и Ксандер – это все, что у меня осталось. Я не могу потерять его. Что, если мы попытаемся добиться большего, но это не сработает? Тогда я потеряю их обоих, и я просто не могу так рисковать.

– Да, я готов.

Глава сорок третья

Ксандер

– Где Зои? – спрашивает Коул, выходя из своей комнаты в одних купальных трусах, низко сидящих на бедрах. Я изо всех сил стараюсь не пялиться, но, черт возьми, неужели он не может надеть рубашку? Его бицепсы крепкие, как скала, а пресс накачанный. Он всегда был в форме, но эти последние три недели плавания привели его тело в тонус таким образом, что мой член подергивается.

– Мэллори укладывает ее, – выдыхаю я. – Она думает, что у нее, возможно, режутся зубки, потому что она немного капризная.

– О, ладно. Я собираюсь пойти поплавать. Хочешь присоединиться? – спрашивает Коул.

– Э-э-э... – черт возьми, быть друзьями будет сложнее, чем я думал.

– Да ладно, я ни разу не видел, чтобы ты тренировался с тех пор, как мы здесь. Ты же не хочешь потерять этот многомиллионный контракт, не так ли? Кто будет платить за эти поездки? – Коул шутит.

– Забавно. Конечно, позволь мне надеть шорты для серфинга. Я буду прямо там, – идя по коридору, я останавливаюсь, чтобы проверить, как Зои, и нахожу Мэллори, сидящую в кресле-качалке и читающую один из своих романов. – С ней все в порядке? – я спрашиваю.

– Да, она спит. Я просто читала, – она поднимает свою книгу.

– Я собираюсь пойти поплавать с Коулом. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

– Будет сделано, – она усмехается, и я почти уверен, что она знает, как я отношусь к Коулу, но она ничего не говорит. Было приятно, что она была рядом последние несколько недель. Я надеюсь, что тот, кого мы наймем, когда вернемся в Хьюстон, будет таким же милым и заботливым, как она. Меня так и подмывает предложить заплатить за ее жилье, чтобы она могла вернуться к нам и продолжать помогать ухаживать за Зои, но она пару раз упоминала, что с нетерпением ждет возвращения своих внуков домой через несколько месяцев, а это значит, что нам все равно придется нанять кого-то нового.

Я надеваю костюм, беру полотенце из шкафа в прихожей и выхожу на задний двор. Коул уже в воде, делает круги. Я снимаю рубашку и бросаю ее на шезлонг, затем присоединяюсь к нему в воде. Коул останавливается на середине круга и подплывает ко мне.

– Хочешь участвовать в гонках? – предлагает он, покачивая бровями.

– Сколько нам, десять? – я смеюсь.

– Боишься, что я тебя побью? – издевается он.

– Ты серьезно? Может, ты и плавал последние несколько недель, но я тренировался последние несколько лет. Разве ты не видел, как я бегаю взад-вперед по корту во время игр?

Коул закатывает глаза.

– Тогда у тебя не должно возникнуть проблем с тем, чтобы победить меня.

– Отлично, к чему мы стремимся? – я подхожу к нему ближе.

– Тот, кто проиграет, должен приготовить ужин.

– Тогда я проиграю в любом случае, потому что твоя задница не умеет готовить, – указываю я.

– Ха-хa! На что ты хочешь поставить?

Я на мгновение задумываюсь. Я имел в виду то, что сказал о признании того, что мы просто друзья. Я знаю, что у Коула есть чувства ко мне, но я также знаю, что он скорбит по Далиле и хочет, чтобы его мама гордилась. Я не знаю, что это значит для моего будущего, но на данный момент я уважаю это. Тем не менее, я хотел бы провести с ним некоторое время, снова узнавая друг друга, помимо того, что мы заботимся о Зои.

– Проигравший платит за ужин, когда мы идем куда-нибудь вечером.

– Выйти куда? – спрашивает он.

– Я нашел классное место в крыле. Я подумал, что мы могли бы пойти перекусить и посмотреть игру «Астрос-Рейнджерс».

– Хорошо, договорились, но ни на гребаную секунду не думай, что я повернусь спиной к своим «Рейнджерс» только потому, что я переезжаю в Хьюстон. Предполагается, что ты окажешься в Хьюстоне. Ты всегда был предателем, предпочитая их рейнджерам.

– Они оба в Техасе! – я смеюсь. Это был постоянный спор между нами с тех пор, как мы были детьми.

– Рейнджеры в Арлингтоне! Вам нравится команда рядом с вами! Все это знают, – Коул фыркает, качая головой.

– Значит ли это, что ты остаешься с «Далласом» вместо того, чтобы болеть за команду, в которой я играю?

– Я ничего не могу поделать с тем, что тебя призвали в Хьюстон. Я остаюсь верен своим командам, даже если переезжаю в Хьюстон.

– Неважно, – я смеюсь. – Помни об этом, когда захочешь воспользоваться билетами одного из моих друзей и членов семьи, чтобы прийти на игру. Ты готов участвовать в гонке, чтобы я мог победить тебя? – я плыву к стене.

– Да, хорошо, – Коул усмехается. – Я буду относиться к тебе полегче. Один раз, туда и обратно.

Мы выстраиваемся в очередь, и когда Коул считает до трех, мы уходим. Мы идем голова к голове весь путь туда, и я вижу, как Коул врезается в стену под водой одновременно со мной и направляется обратно. Я заставляю себя сильнее, полный решимости победить его. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы добраться туда первым, и когда я ударяюсь о стену и выныриваю, чтобы глотнуть воздуха, я вижу, как он выныривает почти в то же время.

– Я выиграл! – я кричу.

– Ни за что, блядь! – кричит он в ответ. – Если уж на то пошло, это была ничья!

– Говорит парень, который проиграл! Все знают, что проигравший плачет вничью! – я смеюсь, качая головой, и прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, Коул пересекает бассейн и прыгает мне на плечи, толкая меня под воду.

Мать твою, больной неудачник!

Схватив его за бедра, я увлекаю его за собой под воду, и у него нет выбора, кроме как отпустить меня. Мы оба выныриваем, чтобы глотнуть воздуха, и, прежде чем он успевает схватить меня снова, я толкаю его под воду. Я чувствую, как он пытается схватить меня, а затем его рука скользит по моему члену. Я в шоке отскакиваю назад, и он выныривает, чтобы глотнуть воздуха.

– Черт, – шипит он. – Прости, я не хотел...

– Ксандер, Коул, – зовет Мэллори, и мы оба поворачиваемся к ней. – У Зои небольшая температура. Возможно, это из-за прорезывания зубов, но мне нужно, чтобы кто-нибудь взял тайленол, чтобы сбить ее.

– Я понял, – кричу я немного слишком громко, подплываю к краю бассейна и выпрыгиваю. – Я вернусь, – говорю я, не оглядываясь.

Я иду в магазин, беру какое-нибудь детское обезболивающее и возвращаюсь обратно. Я пытаюсь не думать о руке Коула, прикасающейся к моему члену, но ничего не могу с собой поделать. Это было случайно, я знаю это, но, черт возьми, если мое тело не получило сообщения. Я не знаю, как, черт возьми, я собираюсь это сделать. Как я собираюсь жить с Коулом, желая его, особенно зная, что он тоже хочет меня, и единственное, что мешает ему действовать – это какое-то обещание, которое он дал своей маме, когда был гребаным ребенком. Я вспоминаю письмо, которое написала мне Далила.

Сражайся за Коула. Сражайся за своего лучшего друга, мужчину, которого ты любишь. Покажи ему, что любящая его мама будет гордиться им так же, как если бы он был с женщиной...

И это именно то, что мне нужно сделать. К черту принятие того, что мы просто друзья. Он сказал это сам. У него ко мне чувства, с которыми он не знает, что делать. У меня есть частичка его сердца. Конечно, есть шанс, что Коул снова оттолкнет меня, но я обязан ради Далилы и самого себя бороться за Коула... Бороться за нас.

Глава сорок четвертая

Коул

– Вперед! Зои спит, и ее температура спала. Я буду здесь, наблюдая за ней, и если ты мне понадобишься, я позову. Никто из вас даже не испытал ничего из этого прекрасного острова, – говорит Мэллори. Когда мы с Ксандером не делаем никаких движений, чтобы уйти, она добавляет: —Я видела это место больше, чем вы двое.

– Она права, – указываю я. – Я потратил впустую две недели нашего времени здесь. Сейчас только восемь часов. Мы все еще можем успеть на несколько подач в игре.

– Хорошо, прекрасно, – соглашается Ксандер. – Я действительно хотел попробовать тамошние крылышки, и держу пари, они будут еще вкуснее, поскольку счет будешь оплачивать ты, – он подмигивает, и я заливаюсь смехом.

– Это была гребаная ничья!

– Отрицание, – Ксандер хватает ключи. – Мы вернемся через пару часов. Напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится, пока нас не будет.

– Сойдет. Веселитесь, мальчики, – Мэллори улыбается и машет рукой, прежде чем вернуться к чтению своей книги.

* * *

– Черт возьми, да! – Ксандер вскидывает кулак в воздух. – Бесплатные крылья, и моя команда надирает задницу твоей команде, – он откусывает кусочек от своей еды, а после того, как проглатывает, слизывает соус с губ, и внезапно я представляю, как он использует свой язык и губы для других целей. Вещи, которые я не должен был воображать. – Это не намного лучше, чем это, – он улыбается в мою сторону, и мой желудок сжимается. Как, черт возьми, я должен жить с этим мужчиной? Я даже не могу поужинать с ним без того, чтобы у меня не возникали сексуальные мысли. Я должен оплакивать потерю Далилы, но я фантазирую о Ксандере. Господи, я совсем облажался.

– Ты в порядке? – спрашивает Ксандер. – Ты едва притронулся к еде, – он кивает в сторону моих наполовину съеденных крыльев.

– Да, они хороши, – я откусываю кусочек и улыбаюсь. Мы продолжаем смотреть игру, но все это время мои мысли заняты Ксандером. Каково было бы снова быть с ним. Правда в том, что я действительно не знаю, каково это – быть с ним в первую очередь. Конечно, он вскружил мне голову несколько лет назад, но в остальном наше внимание всегда было сосредоточено на Далиле. Что, если бы мы встретились, и Ксандер понял, что я не тот, кого он хочет? Это испортило бы нашу дружбу, и что бы тогда с нами осталось? Но что, если он тот самый? Что, если я трачу все это время, отталкивая его, когда мы могли бы быть вместе? Может быть, если мы выясним, кто мы друг для друга, прежде чем вернемся в Хьюстон, тогда мы поймем, чего стоим, и не будем танцевать друг вокруг друга. Черт возьми, это так тяжело.

– Ты готов идти? – спрашивает Ксандер, вырывая меня из моих мыслей.

– Да, – я иду, чтобы взять счет, но когда я смотрю, я вижу, что он уже оплатил его. – Я должен был заплатить.

– Это была ничья, помнишь? – Ксандер подмигивает и смеется. – Ты казался немного озабоченным, когда она принесла счет. Ты можешь оплатить в следующий раз.

Мы едем обратно к дому, но когда мы подъезжаем, я еще не готов пожелать Ксандеру спокойной ночи.

– Хочешь пойти прогуляться? – я предлагаю.

– Конечно, – соглашается он. Мы выходим, и Ксандер оглядывается. – Хочешь прогуляться в заднем дворе?

Я киваю в знак согласия, и мы обходим дом сбоку, направляясь к задней части, где находится бассейн. Вокруг абсолютно темно, пока Ксандер не щелкает выключателем и не загорается подсветка бассейна, освещая воду.

– Я буду скучать по этому месту, – говорит Ксандер, подходя к бассейну. – Здесь так тихо... И безмятежно. Я забыл, каково это, – он снимает обувь и носки, затем садится на край, и я делаю то же самое.

– Было ли безумием вступать в НБА?

– И да, и нет. В сезон путешествия могут стать беспокойными, но Сиара старается не планировать мне слишком много дел. Она работала над тем, чтобы перенести все, что я планировал на межсезонье. Я вроде как спровоцировал ее на эту поездку, – Ксандер смеется. – Она ненавидит неизвестность.

– Сиара – твой пиарщик, верно? – спрашиваю я, вспоминая, что он упоминал о ней на пляже прошлой ночью.

– Да, но она также моя помощница. Я должен дать определенные интервью и провести фотосессии, и она держит все это вместе для меня. Она охуенно крутая. Иногда, клянусь, она расписывает, когда я могу отлить, – Ксандер качает головой. – Поскольку я не хожу на свидания или что-то в этом роде, меня нечасто снимают на видео, что приятно. Она говорит, что я облегчаю ей работу, потому что ей не нужно слишком много заниматься контролем ущерба.

Я смеюсь.

– Ты серьезно? Тебя все время снимают на видео! Я мог бы рассказать тебе, где ты находишься и что делаешь чаще, чем нет.

– Что? – Ксандер смотрит на меня в замешательстве. – Ты следил за моей карьерой?

Я достаю свой телефон и открываю фан-сайт, посвященный ему.

– Возможно, мы три года не разговаривали, но это не значит, что я не горжусь всем, чего ты достиг, – я передаю ему свой телефон, и он начинает прокручивать ленту новостей.

– Срань господня! Я понятия не имел. Наверное, я не обращал внимания, – он прокручивает страницу вниз. – Ну, я думаю, уехать в последнюю минуту, никому не сказав, куда мы направляемся, было хорошей идеей. Фотографии и видео прекратились после чемпионата.

Он возвращает мне мой телефон.

– Так ты следил за мной, да? – Ксандер ухмыляется, и я стону.

– Заткнись.

– Преследуешь меня...

– Заткнись.

– Ты, вероятно, президент фан-клуба Ксандера Томпсона.

– Тебя столкнуть в этот омут?

– Может быть, тебе стоит просто признать правду сейчас и избавить меня от необходимости показывать тебе то, что мы оба уже знаем.

– И что это? – спрашиваю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Ксандера. Его взгляд встречается с моим, вся игривость исчезла. Его язык высовывается, чтобы облизать губы, и я знаю, что сейчас произойдет. Я вижу это в его глазах. Он собирается поцеловать меня. Я должен что-то сказать. Поддержи или останови его. Но я этого не делаю. Я не могу. Это то, чего я хотел, верно? Посмотреть, что могло бы быть между нами, прежде чем мы отправимся в Хьюстон.

Мое сердце набирает скорость, пока я сижу здесь, застыв на месте, когда Ксандер наклоняется и прижимается своими губами к моим. Он выжидает мгновение, чтобы увидеть, собираюсь ли я оттолкнуть его, и когда я этого не делаю, он придвигается ближе. Его язык прижимается к моим губам, и я открываю их для него, позволяя ему получить доступ. Пальцы Ксандера находят мои волосы, и он притягивает меня ближе, наш поцелуй углубляется. Мой язык присоединяется к его языку, пока мы исследуем рты друг друга. Поцелуй Ксандера не такой сладкий или нежный, как с Далилой. Это грубо и требовательно. Его губы тверже и сильнее. Его зубы прикусывают мою нижнюю губу, и я издаю стон, желая большего, но прежде чем я успеваю понять, что значит «еще», Ксандер прерывает поцелуй.

– Правда в том, что ты хочешь меня, – говорит он, пожимая плечами, отвечая на мой предыдущий вопрос, игривость возвращается в его голос. Самоуверенный ублюдок.

Упираясь руками в бортик бассейна, я притворяюсь, что собираюсь встать, и точно так же, как я знал, что Ксандер сделает, он тоже начинает вставать. Я жду, пока не пойму, что он немного не в себе, а затем, хорошенько толкнув, сталкиваю его задницу в бассейн, точно так же, как он сделал со мной на причале. Только он, должно быть, предвидел, к чему это приведет, потому что протягивает руку и хватает меня за рубашку, увлекая за собой в воду.

– Хорошая попытка, придурок! – он смеется. – Может быть, тебе нужно посмотреть еще несколько моих игровых видеоматериалов. У меня рефлексы гепарда.

Я посмеиваюсь над тем, насколько он полон собой.

– Я даже не знаю, как мы вписываемся в этот бассейн вместе... – я складываю руки чашечкой и брызгаю на него водой. – Что с твоим эго, занимающим так много места?

– Хa! У тебя есть шутки, – он кивает головой, затем плывет ко мне. Повинуясь инстинкту, я отступаю, только не понимаю, что направление, в котором я иду – это тупик. Моя спина ударяется о бортик, и Ксандер загоняет меня в клетку, его руки хватаются за края бассейна по обе стороны от меня.

– Со всей серьезностью, – бормочет он, его рот так близко к моему, что все, что для этого нужно, чтобы один из нас наклонился всего на волосок, и наши губы соприкоснулись бы. – Этот поцелуй не был одноразовым. Я готов не торопиться, потому что знаю, тебе нужно время, чтобы смириться со смертью Далилы, но я этого так просто не оставлю. Ты ответил на мой поцелуй, сказав мне то, что мне нужно было знать. Ты хочешь видеть, как все идет не меньше, чем я, независимо от того, чего желала для тебя твоя мама.

Его глаза устремляются к моему рту, и он прикусывает нижнюю губу, как будто пытается удержаться от того, чтобы снова поцеловать меня. Я не уверен, что на меня находит, но я наклоняюсь и зубами оттягиваю его нижнюю губу, пока она не отрывается от его зубов. Затем я посасываю его в течение нескольких секунд, наслаждаясь вкусом, присущим только Ксандеру, прежде чем отпускаю.

– Ты прав, я действительно хочу посмотреть, как пойдут дела, независимо от того, что сказала моя мама, но у меня есть два условия.

Его глаза расширяются от шока.

– Хорошо.

– Во-первых, мы никому не говорим. Это останется между нами, – Ксандер хмурит брови. – Только до тех пор, пока мы не выясним, где мы находимся, – добавляю я.

– А во-вторых? – он спрашивает.

– Если ничего не получится, на этот раз мы останемся друзьями. Никто из нас не убегает.

Он снова прикусывает нижнюю губу в раздумье, и мне приходится заставить себя оставить его в покое.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Я согласен на твои условия.