Текст книги "Нерушимые обещания (ЛП)"

Автор книги: Никки Эш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава шестнадцатая

Коул

– Хорошо! У меня есть все, что нам нужно, – я смотрю налево и вижу Далилу, стоящую рядом со мной, ее руки полны нездоровой пищи. – Я купил нам два хот-дога, – она пытается вручить мне один, и я хватаю его, прежде чем он падает на пол. – Ведро попкорна, – она жонглирует им одной рукой, кусочки попкорна падают на землю, поэтому я тоже хватаю его, – Спасибо, – она усмехается. – Вот содовая, которой мы можем поделиться, – она протягивает мне напиток. – И последнее, но не менее важное... – она достает несколько пакетиков конфет из заднего кармана, все еще держа хот-дог в одной руке. – У меня есть для нас M & M's, KitKat's и Twix! – ее брови поднимаются вниз, а ухмылка становится шире.

– Никакой сладкой ваты? – я невозмутим, а она хмурится. – Я шучу! Я думаю, достаточно дерьма, чтобы нам продержаться десять игр. Это всего лишь сорокаминутная игра.

Далила бросает на меня косой взгляд.

– Да, извини, приятель, на меня эта ложь больше не действует, – она высовывает язык, и я хихикаю, вспоминая первую игру Ксандера, на которой мы присутствовали. Мы все еще учились в средней школе, и это был его первый год в старшей школе. Далила спросила, как долго длится игра, и я сказал ей правду... тридцать две минуты. Два часа спустя она умирала с голоду, ей захотелось пописать, и она была такой же беспокойной, как малыш, переедающий сахар. Итак, возможно, я забыл упомянуть, что минута в спорте больше похожа на десять...Подайте на меня в суд.

Далила садится и устраивается поудобнее. Через несколько минут начинает играть музыка и объявляются команды, каждый игрок выбегает на корт, когда называют его имя. Когда диктор кричит: – Ксандер Томпсон, – зал сходит с ума. Женщины выкрикивают его имя особенно громко, чирлидерши подбадривают его с особой бодростью, черт возьми, даже парни хлопают ему сильнее. В этом есть смысл, поскольку это финальная игра сезона. Победители этой игры будут названы чемпионами конференции. И если Ксандер примет решение участвовать в драфте НБА, сегодняшняя игра станет последней, в которой он когда-либо играл в колледже, и кто, блядь, знает, где он окажется.

Мои мысли возвращаются ко вчерашнему дню, когда я был в душе, и Ксандер спросил, может ли он посмотреть, как я дрочу. Когда я увидел, как он стоит в ванной и смотрит на меня, моей первой мыслью было, что ему нужно отлить, и он зашел, не заметив, что я в душе, но когда я увидел, как он стоит там, меня охватило странное чувство, как будто он не просто смотрел на меня, а оценивал. И когда он спросил, может ли он посмотреть, как я заканчиваю, я не знал, как с этим справиться. Много раз, когда мы были вместе с Далилой, Ксандер хватал мой член, чтобы направить его в нее. Он даже погладил его несколько раз, чтобы убедиться, что он твердый, но я никогда об этом не задумывался, но теперь... Теперь я все подвергаю сомнению, и я, блядь, понятия не имею, что думать. Я думал, что мои чувства к нему в безопасности, потому что они были односторонними, но зная, что Ксандер может чувствовать то же самое... Черт!

– Ты в порядке? – спрашивает Далила, вырывая меня из моих мыслей. Я киваю, но продолжаю молчать. Я никогда не лгал Далиле или Ксандеру, но мне кажется, что даже простое кивание головой – это ложь. Правда в том, что я не знаю, что я чувствую. Когда я дрочил, а Ксандер наблюдал, я чувствовал себя возбужденным. Но когда все закончилось, я почти почувствовал...грязь, как будто то, что я сделал, было неправильно. Затем, когда Ксандер вышел из ванной, не сказав ни слова, я почувствовал себя чертовски виноватым. Из-за чего? Понятия не имею. За то, что не поговорил с ним об этом, может быть, или за то, что сделал это только с ним в ванной, когда мы все обещали, что это были все мы или никто из нас, я не знаю. Я понятия не имею, что думать или чувствовать.

Но сейчас, когда я смотрю, как он играет свою последнюю игру, я внезапно начинаю нервничать... даже бояться. Что, если он все-таки решит принять участие в драфте? Мне нужно поговорить с ним, спросить его, что все это значило. Было ли это любопытством? Он гей? Би? Он явно заводится, когда мы все вместе, но это для Далилы или для меня? Помимо того, что он был с Далилой, он никогда не был ни с кем другим... но в то же время и я. То, что начиналось как способ утешить Далилу, превратилось во что-то другое... Нечто большее... О чем мы никогда не говорим. Мы просто притворяемся, что для нас троих совершенно нормально быть друзьями днем и трахаться с приятелями ночью.

– Ты уверен, Коул? – Далила толкает. – Ты ужасно тихий.

– Да, а где твои родители? – я смотрю на пустые места рядом с ней.

– Они в пути. Моя мама написала, что произошел несчастный случай, поэтому они опоздают на несколько минут.

– Хорошо, – я киваю.

– Коул, – говорит Далила, – Я знаю, что у тебя что-то на уме. Что происходит?

– Ты когда-нибудь задумывалась, куда мы направляемся? – я выпаливаю.

– Куда идти? – спрашивает она в замешательстве. – В клуб сегодня вечером?

– Нет, – я качаю головой. – Ты когда-нибудь задумывался, к чему нас троих ведут эти отношения? Я имею в виду, о чем мы думали? Когда мы заканчиваем? Когда один из нас встречает кого-то другого? Что, если парень, с которым ты встречаешься, не согласен с тем фактом, что ты переспала с двумя своими лучшими друзьями? Ксандер собирается присоединиться к НБА. Это никак не может продолжаться, – я слышу, как повышаю голос, и вижу, как люди вокруг нас смотрят на меня, поэтому я понижаю голос. – Ты моя лучшая подруга, Далила, – шепчу я. – Ты и Ксандер...вы, ребята, трахаете все. Что, если то, что мы все вместе, разрушает нашу дружбу? – я не озвучиваю беспокойство, которое гнездится в глубине моего сознания, когда я вспоминаю Ксандера, стоящего в ванной. Что, если это уже произошло?

Далила несколько раз открывает и закрывает рот, как будто пытается произнести свои мысли в слова, но ничего не выходит, слова не произносятся, и точно так же, как мы все делали последние три года, мы снова притворяемся, что все совершенно нормально, заметая все это под этим пресловутым ковром. Но вы же знаете, в чем проблема, когда вы продолжаете заметать эту грязь под ковер? В конце концов, кто-то обязательно споткнется об это дерьмо и упадет ничком.

Глава семнадцатая

Далила

Однажды, когда мне было десять, мы с родителями поехали в Калифорнию на каникулы. Мы тусовались в гостиничном номере, смотрели телевизор и ели ужин, который мои родители заказали в номер, когда ни с того ни с сего земля начала дрожать под нами. Картины на стенах задрожали, и все, что не было привязано, упало на землю и разбилось. Это произошло так быстро, что мы даже не заметили, как это произошло, и все закончилось прежде, чем мы смогли даже осознать, что происходит. Я была молода, но помню, как оглядывался вокруг и удивлялась, как нечто, длившееся всего несколько коротких мгновений, могло принести такое разрушение всему, к чему прикасалось. К счастью, это было не сильное землетрясение, и мы все были в порядке.

Сейчас, когда я сижу здесь, в гостиной своей квартиры, это все равно что снова пережить то землетрясение. Единственная разница в том, что в то время как тот, что в Калифорнии, тихо уничтожал физическую собственность, тот, который я переживаю прямо сейчас, не только молчаливый, но и видимый глазу, никто бы даже не узнал, что это происходит. Но я знаю, что это так. И я в ужасе от того, как это будет оцениваться по шкале Рихтера. Может показаться, что это не так уж плохо, но у меня ужасное чувство, что жизни вот-вот будут разрушены, и как бы мне ни хотелось иметь возможность обвинять мать-природу, виновата в этом только я. Я сделала это. Я вошла тихо, и прежде, чем Ксандер или Коул даже поняли, что происходит, я уничтожила все на нашем пути. Но вместо того, чтобы бороться с разрушениями, они предпочли игнорировать их. Они решили любить меня и ставить меня на первое место. Я эгоистична, и я не заслуживаю ни того, ни другого, вот почему я собираюсь это исправить. Я собираюсь навести порядок в том беспорядке, который я создала, и я собираюсь заслужить их любовь.

– Если ты хочешь пойти куда-нибудь, тебе стоит пойти, – говорит Коул, доставая пиво из холодильника и садясь рядом со мной. – Ксандер собирается опоздать. Поскольку они выиграли чемпионат, он собирается некоторое время давать интервью.

– Я знаю. Мне просто не хочется никуда идти, – я откидываюсь на спинку дивана и поджимаю под себя ноги.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Коул начинает проверять меня, как он всегда делает, каждый раз, когда я упоминаю, что плохо себя чувствую. Он так боится возвращения рака, что при первых признаках любой болезни впадает в панику.

– Успокойся. Я сказала, что мне не хочется выходить, но не потому, что я плохо себя чувствую, – я вижу, как Коул заметно вздыхает с облегчением. – Хочешь посмотреть фильм?

– Конечно, – он подходит к развлекательному центру и показывает пару фильмов, которые мы недавно купили. Я выбираю романтическую комедию, и Коул со стоном вставляет ее в DVD-плеер. Он снова садится, и мы смотрим фильм в тишине. Когда этот закончится, я попрошу его вставить еще один. Ксандер должен скоро приехать...

Я даже не могла бы рассказать вам, что произошло в первом фильме или что происходит в этом. Я слишком нервничаю. Я придумала план, как все исправить, и в то время я думала, что это было просто гениально, но теперь, когда пришло время выполнить указанный план, я больше не так уверена.

Как раз в тот момент, когда я подумываю о том, чтобы струсить, входная дверь распахивается и входит Ксандер. Он одет в свой костюм, который он должен надевать на все их игры. Он кивает нам обоим и начинает проходить мимо нас по коридору, что странно. Прежде чем он заходит слишком далеко, я выкрикиваю его имя.

– Проходи и посмотри фильм с нами.

Он останавливается на своем месте, и поскольку я внимательно слежу за ним, я вижу, как его взгляд метнулся к Коулу, прежде чем он посмотрел на меня. Я могу сказать, что он собирается сказать нет, поэтому я добавляю: —Это только началось. Ты ничего не пропустил. Пожалуйста.

Не в силах отказать мне, он говорит, что собирается переодеться и сразу вернется. Пока он уходит, я пересаживаюсь на середину дивана, так что Ксандеру придется сесть с другой стороны от меня. Несколько минут спустя Ксандер возвращается, теперь в своих баскетбольных шортах и хлопчатобумажной футболке. Он садится рядом со мной, и не остается незамеченным, что они с Коулом не сказали друг другу ни единого слова. Как только Ксандер устраивается поудобнее, я притворно зеваю и ложусь поперек дивана, кладя голову Ксандеру на колени, а ноги – Коулу. Рука Ксандера опускается и проводит тыльной стороной ладони вверх и вниз по моей руке, в то время как Коул кладет руки на мои лодыжки. Через несколько минут, когда ни один из них не предпринимает никаких действий, я понимаю, что мне нужно взять контроль в свои руки.

Переворачиваюсь на спину, мои груди перемещаются туда, где была моя рука, и рука Ксандера трется о мои соски, так как на мне нет лифчика. Я издаю стон, чтобы показать свой интерес, и Ксандер смотрит на меня сверху вниз, приподнимая одну бровь (Ладно, мой стон, возможно, был немного драматичным, но давай!). Я слегка выпячиваю грудь и одариваю его усмешкой, которая ясно дает понять, что я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. К счастью, на этот раз он понимает намек. Пальцами он проводит линию по моей груди и останавливается на моем теперь возбужденном соске, слегка пощипывая его. Я издаю еще один, более правдоподобный стон, и это привлекает внимание Коула. Он отрывается от просмотра фильма и его взгляд останавливается на Ксандере... не на мне, а на Ксандере. Это всего на секунду, но я это видела. Сразу же его внимание переключается на меня, и мне не нужно говорить ни слова, его ладони поднимаются по моим бедрам к шортам.

Коул придвигается ближе и, не теряя времени, стягивает мои шорты и трусики вниз по ногам, в то время как Ксандер помогает мне снять топ. Коул раздвигает мои ноги достаточно, чтобы он мог засунуть в меня свои пальцы. Я еще не намокла, поэтому он раздвигает мои ноги дальше, опускаясь на пол и располагаясь между ними. Он раздвигает мои губы и начинает лизать меня. Я поднимаю взгляд на Ксандера и замечаю, что он наблюдает за Коулом. Когда он видит меня, он наклоняет голову, сжимает мой затылок и притягивает к себе для обжигающего поцелуя. Это самое грубое, что он когда-либо делал со мной, и это кричит об отчаянии. Его зубы стучат о мои, но ему все равно. Его ладонь массирует мою грудь почти до боли, и я позволяю ему. Я не знаю, что происходит с Ксандером, но это почти так, как если бы он использовал мое тело как отдушину, чтобы выместить свою агрессию.

Поскольку рот Ксандера не отрывается от моего, я чувствую, как Коул шире раздвигает мои бедра, его пальцы проникают в мою киску, а язык постоянно касается моего клитора. Мы все исполняли этот танец так много раз, что они могут доставить мне удовольствие в рекордно короткие сроки. Я чувствую приближение оргазма и не могу удержаться, чтобы не прижаться бедрами ко рту Коула, его легкая щетина царапает мою киску и вызывает трение. Он удерживает мои бедра на месте, и когда кончик его языка прижимается к моему клитору, я теряю последний контроль. Мои стоны заглушаются ртом Ксандера, и только когда я наконец-то выхожу из оргазма, кто-то из них перестает прикасаться ко мне.

Прежде чем они успевают сказать хоть слово, я вскакиваю с дивана.

– Я хочу отсосать вам обоим, – требую я, опускаясь на колени.

Они оба повинуются, спуская штаны и боксеры. Их члены твердые, но недостаточно для того, что я имею в виду. Взяв оба их члена в свои руки, я приподнимаю ствол Ксандера и облизываю нижнюю часть его толстого, длинного члена, прежде чем полностью взять его в рот. Затем я делаю то же самое с Коулом. Я лижу, целую и сосу их члены, переключаясь между ними несколько раз, пока они оба не становятся твердыми как сталь.

– Снимайте рубашки, – инструктирую я, и они оба повинуются, пока я продолжаю отсасывать у них. Я украдкой поднимаю взгляд и вижу, что Ксандер смотрит на Коула, и я знаю, что в этот момент я права в том, о чем думаю, потому что яркий блеск в глазах Ксандера – это не просто любовь к другу – это похоть. Я перестаю сосать ему, и он смотрит на меня сверху вниз, и, клянусь, я почти вижу проблеск вины... или, может быть, страха.

– Иди сюда, – мягко приказываю я. Его глаза расширяются, но он делает, как я говорю, опускаясь на колени рядом со мной. Поворачиваясь обратно к Коулу, он стоит там, застыв на месте. Я глажу Коула еще несколько раз, прежде чем сделать свой ход. Взяв Ксандера за затылок, я направляю его к члену Коула. Я снова поднимаю взгляд на Коула, и когда он ничего не говорит, я прижимаю пальцы к задней части шеи Ксандера. Его глаза поднимаются к лицу Коула, но Коул молчит. Я затаила дыхание, ожидая увидеть, выполнит ли Ксандер, и тогда он это делает. Его губы приоткрываются, и он берет член Коула в рот. Он останавливается примерно на дюйм и посасывает головку, прежде чем еще больше приоткрыть губы и заглотить Коула по всей длине. Я вижу это, когда кончик члена Коула касается задней стенки горла Ксандера, потому что его кадык слегка покачивается.

Затем Коул издает дрожащий стон, который подстегивает Ксандера. Его рука поднимается к мошонке Коула, и он массирует его мешочек, пока сосет член Коула. Слишком скоро Коул предупреждает Ксандера о своем приближении, но Ксандеру все равно. Во всяком случае, предупреждение заставляет его сосать сильнее и быстрее. Бедра Коула пару раз вздрагивают, затем он полностью замирает, пока Ксандер впитывает каждую каплю спермы, которую дает ему Коул.

Когда член Коула начинает заметно размягчаться, Ксандер убирает свой рот с него и слегка отступает. Я собираюсь что-то сказать, рассказать о том, что только что произошло, но прежде чем я успеваю, Коул чертыхается себе под нос и говорит: —Этого, блядь, не должно было случиться, – затем он выходит из гостиной в свою спальню, захлопывая за собой дверь и оставляя нас с Ксандером наедине.

– Ксандер, – начинаю говорить я, но он останавливает меня.

– Не надо. Тебе не следовало этого делать, Далила, – Ксандер встает, хватает свои боксеры и брюки и натягивает их, спиной ко мне. Ксандер не часто называет меня по имени, поэтому я знаю, что он действительно расстроен.

– Я просто подумала, что если я вас, ребята, слегка подтолкну...

Ксандер резко поворачивает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Мы не кролики, Далила! Ты не можешь запереть нас вместе в клетке и заставить спариваться.

– Это не то, что я делала, – я качаю головой взад-вперед.

– Черт! – Ксандер ударяет кулаком в стену, и гипсокартон крошится. – Мне нужно выбраться отсюда, – и, не говоря больше ни слова, Ксандер хватает ключи и выходит за дверь.

В этот момент меня охватывает чувство страха. Что, если я только что приняла худшее решение в наших отношениях? Мой толчок, чтобы свести их вместе, может нанести больше вреда, чем любое землетрясение. Что, если я просто обрекла на гибель то, что мы трое разделяли так долго? Нет, я отказываюсь в это верить. Я собираюсь это исправить. Ребята оба успокоятся, мы сядем и поговорим, и мы во всем разберемся. Все будет хорошо.

Глава восемнадцатая

Ксандер

– Пожалуйста, не делай этого, – снова умоляет Далила, но это бессмысленно, потому что это уже было сделано, и пути назад нет. И даже если бы я мог каким-то образом выпутаться из этого, я бы не хотел. Прошедший месяц показал мне, что я принял лучшее решение для нас троих. Мне чертовски больно? Черт возьми, да, это так. Я собираюсь покинуть единственную настоящую семью, которую я когда-либо знал. Но это нужно было сделать. После того, как все произошло между мной и Коулом в последний раз, когда мы втроем были вместе, мне нужно уехать. Я не могу быть рядом с тем, в кого я влюблен, только для того, чтобы наблюдать, как он любит кого-то другого. Люди смотрят на меня и видят баскетболиста ростом шесть футов четыре дюйма и весом сто восемьдесят пять фунтов, который может поднять становую тягу в четыреста фунтов. Они восхваляют мою силу и ловкость на корте, но чего они не понимают, так это того, что даже сильные мужчины могут быть слабыми, а Коул Эндрюс – моя слабость. В глубине души я верю, что где-то глубоко внутри него, возможно, он чувствует хотя бы часть того, что чувствую я, но из-за того, что он так стремится к тому, чтобы его мама гордилась им, он никогда не позволит себе смириться со своими чувствами.

– Далила, мы проходили через это дюжину раз за последний месяц. Это уже сделано, – я заклеиваю скотчем последнюю коробку со своими вещами и выношу ее из своей комнаты к входной двери. Взяв ключи в руку, я в последний раз оглядываю квартиру. Я живу здесь меньше года, но за это время здесь я чувствовал себя как дома больше, чем где-либо еще, где я когда-либо жил. Мой взгляд задерживается на коридоре, ведущем в комнату Коула, маленькая часть меня желает, чтобы он вышел и сказал мне не уходить, не то чтобы это что-то изменило. Обязательство уже принято.

– Я знаю, но я имею в виду... Может быть, ты мог бы сказать им, что совершил ошибку и хочешь закончить колледж, – мой взгляд покидает коридор и останавливается на Далиле. Ее шоколадно-каштановые волосы собраны в беспорядочный пучок, глаза цвета карамели покраснели от слез, а на щеках появились розовые пятна от упавших слез. Я ненавижу, что из-за моего ухода ей так грустно, но она должна была знать, когда принимала решение свести нас с Коулом, что между нами возникнет какая-то размолвка.

– Но я не совершал ошибки. Я подписал четырехлетний контракт с Хьюстон Армадиллос.

Слезы наворачиваются на ее глаза, и я раскрываю руки, чтобы она меня обняла. Она бросается ко мне, ее тело врезается в мое, и она издает громкий всхлип, который почти разбивает мое сердце.

– Мне... мне так жаль, Ксандер. Мне очень, очень жаль. Пожалуйста, прости меня, – крошечные ручки Далилы обвиваются вокруг моей талии, и она обнимает меня так, как будто боится, что если она отпустит меня, я исчезну.

– Все в порядке. Тебе нечего прощать, милая девочка. Твое сердце было в нужном месте. К сожалению, сердце Коула не принадлежит мне, чтобы я мог его забрать, – я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. – Я всегда буду рядом с тобой, и я всего в четырех часах езды.

– Я знаю, – плачет она, и по ее щекам снова текут слезы. Я стираю их большим пальцем, но они продолжают появляться.

– Мне нужно, чтобы ты пообещала мне две вещи.

– Все, что угодно, – говорит она сквозь рыдания.

– Во-первых, мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что ты ни слова не скажешь Коулу обо мне: ни о том, что произошло, когда мы были вместе в последний раз, ни о том, что я чувствую к нему. Ты не можешь заставить его почувствовать то, чего он не чувствует, либо не хочет чувствовать.

– Что? – она качает головой. – Нет. Пожалуйста, Ксандер. Мы собираемся с этим разобраться. Коулу просто нужно время.

– Нет, мы не такие. Даже если Коул ответит взаимностью на мои чувства к нему, он никогда не будет действовать в соответствии с ними.

– Почему? Я этого не понимаю.

– Его мама поговорила с ним по душам перед смертью. Она заставила его пообещать все это дерьмо. О том, как он будет следовать своей мечте и женится, и ни в коем случае не влюбится в своего лучшего друга-мужчину.

– О, Ксандер, – Далила снова обнимает меня. – Мы можем поговорить с ним вместе.

– Далила, нет. пообещай мне.

– Я ненавижу это, – плачет она мне в грудь.

– Я знаю, но так и должно быть.

– Хорошо, – соглашается она. – Мне это не нравится, но я обещаю, – она поднимает лицо и вытирает слезы.

– Спасибо, – я целую ее в лоб.

– Я боюсь спрашивать, но что во-вторых?

– Мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что забудешь о нашем договоре: все мы или никто из нас.

– Ксандер, остановись, это безумие. Без тебя нас нет.

– Сейчас есть. Не то чтобы тебе это нужно, но я даю тебе свое благословение.

– Благословение на что?

– Чтобы вы с Коулом были вместе. Он любит тебя, и ты любишь его. Вы двое можете быть счастливы вместе. А теперь пообещай.

– Черт возьми, Ксандер! – Далила прикусывает нижнюю губу, когда по щекам скатываются новые слезы. – Хорошо, я обещаю.

Обняв ее в последний раз, я снимаю с кольца ключ от квартиры и протягиваю его ей.

– Нет, я не возьму это. Это всегда будет твоим домом. Сохрани это на крайний случай или если передумаешь. Я этого не приму.

Не желая расстраивать ее еще больше, я соглашаюсь. Затем я бросаю последний взгляд в конец коридора и, взяв свою последнюю коробку, спускаюсь вниз к новой машине, которую я купил с подписным бонусом, оставляя свое сердце позади, когда ухожу. Я никогда не представлял, что боль от того, что мое сердце разбито вдребезги, может проникнуть так глубоко в мою душу, что мне будет казаться, будто я даже не могу перевести дыхание – особенно из-за того, с кем у меня никогда по-настоящему не было отношений. Я напоминаю себе, что Коулу никогда не понравилось бы быть со мной так, как я хочу быть с ним. И я никогда не смог бы согласиться на меньшее, чем весь он.