Текст книги "Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

Курьи ножки и дефицит кальция

Избушка приземлилась с таким звуком, будто на замерзшее озеро уронили мешок с пустыми кастрюлями. Снег взметнулся белой стеной, на мгновение скрыв от нас этот шедевр сказочного зодчества. Когда завеса опала, я увидела, что Избушка замерла в глубоком «приседе», а её лапы – чешуйчатые, покрытые синим инеем и какими-то подозрительными наростами – мелко дрожали от натуги.

Дверь наверху распахнулась с противным визгом несмазанных петель. Из темноты проема высунулась сначала метла, подозрительно напоминающая облысевший веник из придорожного хостела, а следом – она.

Баба Яга.

Если бы в моем мире проводили конкурс на самого неухоженного гендиректора лесного хозяйства, она бы взяла Гран-при. Волосы – седой стог сена, в котором наверняка застряла пара-тройка заблудившихся грибников. Лицо – карта дорожных работ со всеми ямами и рытвинами. А нос… ну, этот нос мог бы служить флюгером при особо сильном ветре.

– Чую-чую! – проскрипела она, принюхиваясь к воздуху, в котором аромат нашей земляники боролся с запахом её немытого хозяйства. – Русским духом пахнет! Да не простым, а каким-то… концентрированным! Неужто ужин сам на хрюшках приехал, да еще и в двойном экземпляре?

Яга спрыгнула на снег, приземлившись на свою костяную ногу с глухим стуком. Настенька за моей спиной икнула и попыталась слиться с шерстью Кредита. Я же медленно слезла с Дебета, поправила платок и достала чистый носовой платок, чтобы брезгливо прикрыть нос.

– Бабуля, – сказала я, перекрывая её зловещий хохот. – Отставить гастрономические галлюцинации. Я – Мария Викторовна, внешний аудитор и генеральный директор агрохолдинга «Снежная Клубника». И прежде чем вы начнете зачитывать меню, у меня к вам накопилось несколько вопросов по состоянию вашей коммерческой недвижимости.

Яга замерла на полуслове, выставив вперед костлявый палец.

– Чего⁈ Какой такой ди-ректор? Ты чья такая наглая будешь? Марфутка, ты ли это? Чего это ты… отмытая такая? И слова какие-то… кусачие говоришь?

– Я говорю на языке фактов, – я сделала шаг вперед, игнорируя попытки Избушки угрожающе квохтать. – Пройдемте в офис, бабуля. Нам нужно обсудить план реновации, пока ваш фундамент окончательно не приказал долго жить.

Я решительно направилась к приставной лестнице, которая сама собой вывалилась из двери Избушки. Настя, дрожа как осиновый лист, семенила следом, вцепившись в корзину с нашими запасами.

Внутри Избушки ситуация была еще плачевнее, чем снаружи. Воздух был таким густым от копоти и запаха сушеной полыни, что его можно было закатать в банки и продавать как биологическое оружие. В углах висела паутина, настолько прочная, что на ней, кажется, можно было вешать белье. В центре стояла печь – закопченная, с трещиной по всему боку, похожей на шрам от плохого управленческого решения.

– Категория санитарии – «ниже плинтуса», – констатировала я, проводя пальцем в рукавице по столешнице. На ткани остался слой жира и пыли толщиной в палец. – Бабуля, у вас тут превышение норм по сероводороду и явная нехватка приточно-вытяжной вентиляции. Как вы вообще здесь живете? Это же рассадник депрессии и кишечной палочки!

Яга, которая только что собиралась засунуть нас в печь, растерянно присела на лавку.

– Так… испокон веков… уютно же… Мыши вон не жалуются…

– Мыши не жалуются, потому что у них выбора нет, – отрезала я. – А вот Избушка ваша – жалуется. Вы слышите, как она скрипит? Это не дерево сохнет, бабуля. Это у неё суставы на лапах вылетают. У куриных конечностей – острый дефицит кальция и артрит в терминальной стадии. Еще пара таких приземлений – и вы будете жить в обычной землянке, потому что «ножки» просто рассыплются в труху.

Яга побледнела (насколько это было возможно при её цвете лица).

– Арт… чего? Кальция? Ой, батюшки… А ведь и правда, по утрам-то она у меня хромает, сердешная. Я думала – сглазил кто, или Морозко пересластил с инеем…

– Никто её не глазил, кроме вашей безалаберности, – я присела напротив, чувствуя, как внутри просыпается азарт антикризисного менеджера. – Настя, доставай протокол. Будем записывать дефектовку.

Настя робко выложила на край грязного стола чистую бересту. Яга смотрела на нас как на инопланетян, забыв про аппетит.

– Значит так, Яга. Предлагаю сделку. Пакет «Реновация Плюс». Я провожу экстренную терапию вашей недвижимости, укрепляю фундамент и провожу санитарную обработку помещения. С меня – магическая подкормка для лап и рецепт состава, который уберет трещины в печи.

– А с меня чего? – подозрительно прищурилась старуха. – Золота не дам, самой на зубы не хватает!

– Ваше золото мне без надобности, у меня свой монетный двор на подходе, – я улыбнулась самой «деловой» из своих улыбок. – Мне нужны точные координаты Ледяного Терема. И не те, что для дурачков-Иванушек, а прямой проездной через территорию Леших. Морозко – я намеренно назвала его по имени, и Яга вздрогнула, – ждет меня на совещание, а у меня навигация сбилась из-за вашего аномального тумана.

Яга долго молчала, перебирая пальцами узловатые пряди волос.

– Смелая ты, девка… Или дурная совсем. Велемир-то. такое настоящее имя то у морозко… он нынче лютует. Не любит, когда по его лесу на свиньях раскатывают. Но избушку жалко… Совсем она у меня исхудала, – старуха шмыгнула носом. – Ладно. Договорились. Показывай своё чудо, агрономша.

Мы вышли на улицу. Избушка, почуяв неладное (или наоборот, надежду), испуганно забила крыльями-ставнями.

– Присесть! – скомандовала я, и дом, жалобно скрипнув всеми бревнами, опустился на «колени».

Я подошла к лапам. Вблизи они выглядели ужасно: чешуя отваливалась кусками, суставы были опухшими и горячими, а когти – ломкими.

– Типичный остеопороз фундамента, – пробормотала я. – Настя, неси наш «витаминный коктейль».

Мы смешали в деревянном корыте соль (которую я взяла для химии), ореховую муку (из моих запасов для перекуса) и – главный ингредиент – я попросила Настю подержать над смесью наш изумрудный росток.

Магия ростка, почувствовав потребность в жизни, начала стекать в корыто нежно-зелеными искрами. Смесь забурлила, запузырилась и запахла свежескошенной травой и… мелом.

– Втирай, Настя! – скомандовала я, закатывая рукава тулупа. – Прямо в суставы! Глубже, под чешую!

Следующие сорок минут мы занимались «спа-процедурами» для сказочного объекта. Яга наблюдала из окна, вытаращив глаза. Со стороны это выглядело безумно: две девицы посреди заснеженного леса делают массаж гигантским куриным ногам. Но эффект превзошел все ожидания.

Как только магическая смесь впиталась, синий лед на лапах начал таять, обнажая крепкую, здоровую роговую броню золотистого цвета. Избушка вдруг издала звук, похожий на довольное «ко-ко-ко», только басом, и резво вскочила на ноги. Она начала приплясывать, высоко поднимая лапы, словно породистый скакун.

– Гляди! Гляди, бабка! – закричала Яга, выпрыгивая из двери. – Прыгает! Как молоденькая запрыгала! Ой, радость-то какая! Удружила, Марфутка! Удружила!

Она подбежала к нам и, к моему ужасу, попыталась меня обнять. Я деликатно увернулась, сославшись на производственную необходимость.

– Оплата по факту, бабуля, – напомнила я. – Где мой проездной?

Яга посерьезнела. Она залезла куда-то в недра своей юбки и извлекла оттуда маленький, серый и на вид совершенно невзрачный клубок шерсти. Но стоило мне взять его в руки, как он запульсировал неоново-синим светом.

– Это не просто нитки, – прошептала Яга, понизив голос. – Это Клубок-навигатор версии «Мастер-шеф». Он тебя не просто к Терему выведет, он тебя мимо Лиха Одноглазого проведет, которое нынче на восточной просеке дежурит. На росток твой Лихо уже слюни пускает, чует силу живую. Береги его, девка.

– Лихо – это просто еще один риск, который я заложила в бюджет, – я спрятала клубок в карман. – Спасибо за консультацию.

– И вот еще что… – Яга задержала мою руку. – Велемир… он нынче не старик. Сила в нем проснулась, а сердце всё еще ледяное. Ты с ним поосторожней. Он не любит, когда ему условия ставят.

– А я не люблю, когда мои теплицы замерзают из-за плохой техподдержки, – парировала я. – Так что мы с ним найдем общий язык. Либо он научится партнерству, либо я проведу аудит его вечности.

Мы снова оседлали наших свиней. Дебет, Кредит и Неустойка нетерпеливо рыли копытами снег – они явно почувствовали, что впереди зона «роуминга» заканчивается и начинается территория их истинного хозяина.

– Прощай, бабуля! – крикнула я, махая рукой. – Печь почините, а то угарный газ – плохой союзник для долголетия!

Я бросила Клубок в снег. Он подпрыгнул, издал тонкий электронный писк (или мне так показалось?) и покатился вперед, оставляя за собой яркую световую дорожку, прорезающую тьму леса.

– За ним! Мы едем в гости к Морозко… к Велемиру! – скомандовала я… Чудное имя какое, вот и познакомились поближе… дедуля…

Свиньи рванули с места. Лес вокруг начал стремительно меняться. Вековые ели исчезали, уступая место деревьям, целиком состоящим из прозрачного, звенящего хрусталя. Вместо снега под копытами заскрипела ледяная крошка, сверкающая как россыпь алмазов. Воздух стал настолько прозрачным, что казалось, можно увидеть край света.

Температура упала до такой отметки, что даже мой «нано-тулуп» начал пасовать. Но изумрудный росток за пазухой грел сердце, а впереди, в синем мареве, уже проступали шпили Ледяного Терема – огромные, острые, пронзающие само небо.

– Настя, держись! – крикнула я, щурясь от нестерпимого блеска. – Мы входим в зону стратегических интересов. Сейчас начнется настоящий бизнес.

Клубок катился всё быстрее, ведя нас к самому сердцу зимней магии. Я знала: за этими стенами меня ждет не просто «Дед», а мужчина, который однажды решил, что холод – это ответ на все вопросы. Что ж, пришло время познакомить его с альтернативным мнением. И с моим бизнес-планом.

Глава 19

Ребрендинг Морозко. Встреча с Велемиром

Хрустальный мост через реку Стылых Слез звенел под копытами наших «внедорожников» так, будто мы скакали по гигантскому ксилофону, на котором кто-то очень талантливый исполнял «Полет шмеля» в миноре. Под прозрачным слоем льда, толщиной в хороший боярский локоть, застыли рыбы с такими ошарашенными мордами, словно они лично присутствовали при подписании указа о введении налога на жабры.

– Дебет, держи колею! – рявкнула я, вцепляясь в жесткую шерсть вожака. – У нас резина не шипованная, вылетим в кювет – страховку не выплачу, потому что страховая компания в этом мире – это я сама!

Дебет возмущенно хрюкнул, его копыта высекли сноп голубых искр, но шаг он выровнял. Свиньи-вездеходы оказались техникой надежной, хоть и с характером. Кредит, на котором восседала Настенька, шел плавно, а вот Неустойка, навьюченная нашими припасами, периодически пыталась сорваться в дрифт, вызывая у меня приступы профессионального гнева.

– Сестрица, гляди! – Настя прижала руку к губам, указывая вперед. – Неужто это не сон?

Прямо из сизого предрассветного тумана, пронзая облака острыми иглами шпилей, вырастал Ледяной Терем. Это не было архитектурой в привычном смысле слова. Это был застывший взрыв чистого хрусталя. Огромные башни, закрученные спиралью, переливались в свете звезд всеми оттенками индиго и ультрамарина. Стены казались прозрачными, но я знала: их прочность выше, чем у армированного бетона, замешанного на магических откатах.

– Вижу, ассистент. Вижу и фиксирую нарушение норм инсоляции, – пробормотала я, поправляя платок. – Слишком много острых углов. С точки зрения фэншуй и техники безопасности – объект крайне спорный. Один неосторожный шаг, и ты превратишься в десерт на шпажке.

Мы подъехали к Главным Вратам. Две створки высотой с пятиэтажный дом, целиком вырезанные из ледяного монолита, были покрыты рунами, которые мигали и переливались, как неисправная неоновая вывеска. Ни звонка, ни домофона, ни даже сонного охранника в тулупе.

– Приехали, – я слезла с Дебета. Ноги после поездки на «хрюкающем спецназе» ощущались как две чугунные тумбы. – Настя, фиксируй время прибытия. Пять утра. Время самого низкого трафика и самой высокой концентрации пафоса.

– Марфушенька, может, постучим? – робко предложила Настя, озираясь на гигантские ледяные изваяния волков, стоявшие по бокам от ворот. Волки выглядели настолько натурально, что казалось – моргни, и они вцепятся тебе в подол.

– Стучать – это для тех, у кого нет аргументов, – я решительно достала из-за пазухи изумрудный росток.

Под его мягким зеленым сиянием ледяные руны на воротах вдруг начали нервно подергиваться. Я подошла вплотную к замочной скважине, которая размером была с хорошую кастрюлю, и крикнула туда:

– Эй, в головном офисе! У вас тут VIP-клиент на пороге замерзает! Вызывайте администратора по работе с претензиями, или я сейчас проведу несанкционированное вторжение с использованием тягловой силы свиней! Ремонт створок вычту из вашей вечности!

Настя зажмурилась. Ледяные волки, как мне показалось, синхронно икнули.

Врата издали долгий, пафосный вздох, похожий на работу гигантской пневматики, и медленно, с достоинством начали расходиться в стороны. Изнутри пахнуло таким холодом, что мой «нано-тулуп» на мгновение стал жестким, как лист фанеры.

– Парковка внутри, – скомандовала я, беря Дебета под уздцы.

Внутренний двор Терема напоминал колоссальный колодец. Стены уходили в небо, а пол был выложен идеально отполированными плитами синего льда. В центре возвышалась ледяная коновязь.

– Типичный мертвый дизайн, – я огляделась, оценивая пространство. – Стерильно, холодно, абсолютно не функционально. Ни одного кустика, ни одного вазона. Велемир явно нуждается в услугах ландшафтного бюро. Настя, паркуй Кредита. Неустойка, а ты не вздумай лизать стены! Примерзнешь языком – в бюджет на экстренную разморозку ты не вписана, так и будешь работать декоративным элементом фасада.

Мы привязали свиней и направились к парадной лестнице. Ступени были такими высокими, что мне приходилось подтягиваться, проклиная отсутствие лифта. Поднявшись наверх, мы оказались в вестибюле «Сияние Бездны». Потолка не было видно – там, в вышине, кружились настоящие метели, а пол светился мягким люминесцентным светом.

– Ой… – Настя вдруг пошатнулась и начала медленно оседать на лед. – Сестрица… гляди… Ангел…

Я проследила за её взглядом и… замерла. Мой внутренний кризис-менеджер, который обычно не терялся даже при виде налогового спецназа, на секунду ушел в перезагрузку.

На вершине внутренней лестницы, ведущей в Тронный зал, стояла фигура.

Это не был тот дряхлый старик в облезлой шубе, который прыгал вокруг моей елки. Передо мной стоял высокий, широкоплечий мужчина, чей возраст балансировал где-то на грани сорока – тот самый возраст, когда опыт уже есть, а спина еще не гнется в поклонах. Камзол из темно-синей, почти черной кожи, расшитый серебром, сидел на нем так идеально, будто его кроили лучшие портные из палаты мер и весов. Серебристые волосы были перехвачены кожаным шнурком в тугой хвост, открывая волевое лицо с четко очерченными скулами.

Но глаза… Глаза остались прежними. Два холодных, пронзительных ледяных кристалла, в которых сейчас плясало нескрываемое издевательское любопытство.

– Ого, – вырвалось у меня шепотом. – Какая… элитная выборка генофонда. Видимо, Дед нанял топ-модель для работы с особо сложными дебиторами.

Я быстро взяла себя в руки. Статная осанка, плечи расправлены, подбородок вверх. Если он думал, что я упаду перед ним ниц, как моя впечатлительная сестра, то он явно недооценил агрономическую закалку.

– Мужчина, – я громко обратилась к нему, не меняя тона. – Вы, я полагаю, за главного? Передайте вашему шефу, Велемиру, что приехал аудит. И принесите тапочки с подогревом, у вас тут полы не по ГОСТу, я чувствую, как мои инвестиции в здоровье начинают терять ликвидность.

Мужчина медленно, с грацией сытого барса, начал спускаться по лестнице. Каждое его движение было наполнено такой мощью, что иней на моих ресницах начал вибрировать. Он остановился на две ступеньки выше, так что мне пришлось задрать голову. От него исходил запах озона, предгрозового неба и… той самой магической земляники, которая сейчас пульсировала у меня за пазухой.

Он склонил голову набок, разглядывая меня с таким видом, будто я – новый вид микроорганизма, случайно занесенный в его стерильную лабораторию.

– Тепло ли тебе, девица? – произнес он.

Этот голос… Глубокий, рокочущий бас, от которого в груди что-то мелко завибрировало. Тот самый голос «Деда», только теперь он не дребезжал старчески, а звучал как предупреждение о лавине.

Я моргнула. Посмотрела на его гладкое лицо, на сильные руки, на мощный разворот плеч.

– Дед? – я недоверчиво прищурилась. – Ты что, в санаторий по бартеру съездил? Или фильтры в магическом зеркале на максимум выкрутил? Куда ты дел живот и бороду лопатой? Это что за несанкционированный ребрендинг без уведомления партнеров?

Велемир – а это, черт возьми, был он – усмехнулся. Правый уголок его губ чуть приподнялся, и в этом жесте было столько высокомерия и мужского обаяния, что я невольно поправила платок, жалея, что не взяла из дома хотя бы гигиеническую помаду.

– Ты просила техподдержки, Мария… Викторовна, – он произнес моё имя так, словно пробовал на вкус редкий сорт дорогого вина. – Я решил, что в старом обличье мне будет сложно соответствовать твоим высоким… K-P-I.

– Имя-то откуда узнал? – я постаралась, чтобы голос не дрогнул. – Хотя ладно, у богов Зимы, поди, база данных ФНС в прямом доступе. Значит так, Велемир. Прекращай психологические атаки внешним видом. У нас ЧП на производстве. Твои семена – энергетические вампиры. Они выкачали всю мощность из артефакта, лед трещит, микроклимат в теплице скачет, как заяц под обстрелом. Мне нужны дополнительные лимиты магической энергии. И срочно.

Он сделал еще шаг вниз, оказавшись совсем близко. Я почувствовала холод, исходящий от его кожи, но внутри меня вдруг вспыхнул такой жар, что захотелось расстегнуть тулуп.

– Ты пришла в моё сердце, чтобы требовать… лимиты? – он наклонился к моему уху, и его дыхание, холодное как северный ветер, обожгло мне кожу. – Смелая. Или просто не понимаешь, какую цену я беру за «безлимитный пакет».

Я выдержала взгляд его ледяных глаз.

– Я понимаю, что если проект «Зимняя Клубника» прогорит, ты так и останешься здесь сидеть один, любуясь на свои хрустальные люстры и от скуки молодея перед зеркалом. Тебе нужен результат, партнер. А результат требует инвестиций.

Велемир выпрямился, и в его глазах мелькнула искорка настоящего, неприкрытого азарта. Проклятие холода на его руке на секунду вспыхнуло голубым пламенем и тут же погасло.

– Проходи, Мария, – он сделал широкий приглашающий жест в сторону Тронного зала, двери которого распахнулись сами собой. – Посмотрим, насколько твой язык острее твоего ума. И насколько твое «лето» способно выжить в моей вечности. Настенька, – он мельком взглянул на мою сестру, которая до сих пор пребывала в состоянии транса, – иди за ней. Твоё присутствие здесь… необходимо для протокола.

Он развернулся и пошел вглубь залов, не оборачиваясь. Его походка была уверенной, властной… Он величественно сел на свой трон.

– Вставай, Настя, – я дернула сестру за рукав, приводя её в чувство. – Психологическая атака пройдена, начинаем этап жестких переговоров.

– Сестрица… – прошептала Настя, поднимаясь. – Это же… Это же он? Морозко? Но почему он такой… красивый? Мне аж дышать больно.

– Красота – это побочный эффект высокой концентрации магии, Настя. Не отвлекайся на фасад, смотри в суть. Мы здесь по делу.

Я решительно шагнула в Тронный зал, чувствуя, как за спиной закрываются тяжелые двери.

«Ну, Велемир, – подумала я, глядя на его удаляющуюся спину. – Если ты думал, что новым лицом да крутым именем и широкими плечами собьешь меня с курса акций, то ты плохо знаешь российских агрономов. Я у тебя эти лимиты выбью, даже если мне придется для этого растопить весь твой чертов дворец».

Запах земляники за пазухой стал теплым и требовательным. Сказка выходила на новый уровень. И в этом уровне правила устанавливала я. По крайней мере, я очень на это надеялась.

Глава 20

(от лица Морозко)

Сделка на миллион алых ягод

Великий Тронный зал встретил вошедших безупречным гулом абсолютного нуля. В этом месте звуки не просто разлетались – они кристаллизовались, превращаясь в невидимые ледяные иглы, пронзающие барабанные перепонки. Я сидел на своём престоле, стараясь придать плечам ту самую монументальную неподвижность, которая заставляла целые поколения героев заикаться на полуслове.

Шуба из меха полярных призраков, тяжёлая и холодная, привычно давила на кости. Однако сегодня под этой тяжестью я чувствовал странный зуд. Кровь, веками тенившаяся в моих жилах как густой сироп, вдруг начала пульсировать.

Я ожидал увидеть покорность. Ожидал увидеть Настеньку – воплощение смиренного страха, и её сестру – капризное чудовище, сломленное величием моего дома. Но вместо этого по моему священному льду, звонко чеканя шаг валенками, шла… Женщина.

Мария.

Она не смотрела в пол. Её взгляд деловито скользил по колоннам из прозрачного берилла, по люстрам, в которых вместо свечей горели пойманные северные сияния, по моим слугам-снежинкам, застывшим в воздухе. В её глазах я читал не благоговение, а… оценку. Так купец осматривает залежалый товар на складе, прикидывая, сколько придётся потратить на переупаковку.

– Величественно, – произнесла она, остановившись у подножия трона. – Но абсолютно не эргономично. Велемир, у вас тут мёртвая зона в плане освещения. Эти ваши сияния в люстрах – они же дают только холодный синий спектр. Вы в курсе, что для нормальной жизнедеятельности организма и, тем более, фотосинтеза нужен полный цветовой диапазон? Вы тут себе зрение испортите к концу вечности.

Я медленно наклонился вперёд. Воздух между нами затрещал от статики.

– Ты вошла в обитель Хозяина Зимы, девица, – мой голос прокатился по залу, заставляя Настеньку вздрогнуть и почти присесть. – Ты пришла просить тепла для своей деревни, а начинаешь с советов по ремонту моего дома?

Мария ни на йоту не отступила. Более того, она бесцеремонно водрузила на мой ледяной стол, вырезанный из сердца вечного ледника, грязную корзину.

– Я пришла не просить, а проводить переговоры по модернизации нашего сотрудничества. – Она начала доставать из корзины куски бересты, исписанные углём. – Вот это – мой бизнес-план. Это – графики энергопотребления. А это – претензия по качеству поставляемого «Вечного Льда». Он трещит, Велемир. Он не вывозит ту нагрузку, которую дают твои же семена.

Я замер, глядя на берестяные грамоты. Странные символы, прямые линии, какие-то «K-P-I»… Для меня это выглядело как изощрённые руны южных демонов, но Мария тыкала в них пальцем с такой уверенностью, будто это были законы мироздания.

– «Мар-жи-наль-ность»? – прочитал я вслух, и звук этого слова показался мне рычанием голодного лесного зверя.

– Это показатель эффективности нашего с тобой симбиоза, – пояснила она, вынимая ту самую коробочку из волчьей кожи. – Твои семена, Дед, – это высокие технологии. Моя теплица – производственная база. Но без твоей личной энергетической подпитки проект превратится в неликвид.

Она открыла коробочку. Аромат земляники мгновенно заполнил зал, вступая в конфликт с запахом озона и сухого льда. Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Вековая скука, эта серая пелена, окутывавшая моё сознание, вдруг пошла трещинами.

Я встал. Медленно, возвышаясь над ней на две головы. Я хотел напугать её, хотел, чтобы она почувствовала мощь мага, способного заморозить океан. Я подошёл вплотную, намереваясь забрать коробочку, и… остановился.

От неё шел жар.

Это не был жар кузнечного горна или лесного пожара. Это было тепло живого, пульсирующего, невероятно деятельного существа. Когда моя рука – всё ещё старая, покрытая сетью морщин – случайно коснулась её пальцев, по моему телу пробежала такая волна жара, что иней на воротнике моей шубы мгновенно стаял, превратившись в капли росы.

Моя кожа под её прикосновением начала меняться. Я видел, как на тыльной стороне моей ладони разглаживаются складки, как возвращается упругость. Проклятие, державшее меня в облике дряхлого старика, в ужасе отступало перед этой «аномалией теплового контура».

– Ты… – выдохнул я, заглядывая в её ясные, насмешливые глаза. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

– Провожу презентацию продукта, – невозмутимо ответила она, хотя я заметил, как её дыхание на секунду сбилось. – Так что, партнер? Будем расширять лимиты, или мне искать другого поставщика магии? Хотя, признаю, конкуренция в этом лесу так себе.

Я усмехнулся. В моём голосе больше не было старческого дребезжания – только чистый, холодный металл.

– Ты хочешь магию. Ты хочешь лето среди февраля. Хорошо. Но я не даю кредитов без залога, Мария Викторовна.

Я щёлкнул пальцами.

Пространство вокруг нас исказилось. Настенька пискнула, зажмурившись, а когда открыла глаза, мы уже стояли в Саду Замерзших Слез. Это была огромная оранжерея под хрустальным куполом в самом сердце дворца. Когда-то, тысячи лет назад, здесь цвели розы, аромат которых мог свести с ума. Теперь же здесь стояли лишь ледяные изваяния цветов, хрупкие и безжизненные. Сталагмиты льда росли из земли, заменяя траву.

– Оживи это место, – я обвёл рукой мёртвое великолепие. – Если здесь, в сердце моего холода, ты вырастишь хотя бы одну живую ягоду за три дня… я дам тебе всё. Твоя деревня забудет о морозах, а твоя теплица получит прямой канал моей силы.

Мария огляделась. Она подошла к ледяной розе, потрогала почву, которая звенела как металл.

– Запущенность объекта катастрофическая, – вынесла она вердикт, уперев руки в бока. – Ни дренажа, ни аэрации, а вместо почвы – сплошной криолит. Дед, ты вообще за участком следил или только на троне сидел и отражение в зеркале шлифовал?

– У тебя три дня, – повторил я, проигнорировав колкость. – Но если ты проиграешь… если через три дня здесь будет лишь лёд…

Я шагнул к ней, сокращая дистанцию до опасного минимума. Моя борода на глазах сокращалась, открывая волевой подбородок. Я чувствовал, как сила возвращается ко мне, подпитываемая её возмущением и жаром.

– … тогда ты останешься здесь. Навсегда. В должности моей «Снежной секретарши». Будешь записывать мои сны, расставлять снежинки по алфавиту и… согревать этот зал своим присутствием.

Мария прищурилась.

– Секретарша? С соцпакетом и оплачиваемым отпуском на югах? Нет, Велемир, так дела не делаются. Записывай встречные условия, – она ткнула мне в грудь своим коротким, пухлым, но удивительно тёплым пальцем. – Если я выигрываю, ты не просто даёшь магию. Ты работаешь у меня фитолампой по восемь часов в день. Лично. Будешь светить своим артефактом над моими грядками, пока я буду заниматься маркетингом. Идёт?

Я поперхнулся. Фитолампой⁈ Меня, великого и ужасного Морозко, хотят использовать как садовый инвентарь⁈

– Ты смеешь предлагать мне… работу?

– Я предлагаю тебе участие в высокодоходном стартапе, – парировала она. – Выбирай: либо ты бог одиночества в пустом дворце, либо ты – часть империи «Снежная Клубника» с реальными перспективами роста.

Я долго смотрел в её лицо. В этом мире не было ничего, что могло бы меня удивить, пока не появилась она.

– По рукам, – сказал я, чувствуя, как внутри закипает забытый азарт. – Контракт скреплён.

Я взмахнул рукой, и из теней выскочили шишиги – мелкие лесные духи, похожие на пушистые синие комочки с огромными глазами. Они испуганно замерли, ожидая приказа.

– Слушайте мою волю! Отныне эта женщина – Хозяйка Сада. Выполнять все её приказы, какими бы безумными они ни казались.

– Так, – Мария тут же развернулась к духам, игнорируя моё величие. – Кадры прибыли. Настя, доставай блокнот! Вы, синие, – она указала на шишиг, – быстро за чернозёмом в южный сектор леса! Мне нужно два кубометра к полудню. Ты, пушистый, найди мне золу и сушёный мох. Начинаем рекультивацию!

Шишиги, ошарашенные таким напором, синхронно икнули и бросились врассыпную выполнять приказы.

Я смотрел, как Мария Викторовна сбрасывает на лед свой тяжёлый тулуп, оставаясь в одном сарафане, как она решительно подвязывает волосы и начинает командовать моим дворцом так, будто владела им с сотворения мира.

Её плечи были расправлены, в каждом движении чувствовалась сила Жизни, которая не просила разрешения у Смерти.

Я направился к выходу из оранжереи, чувствуя, как камзол, который ещё утром был мне велик, теперь натянулся на плечах. Моё проклятие таяло. С каждым её приказом, с каждым движением её тёплых рук по ледяной почве, я становился моложе.

– Три дня, Мария, – бросил я через плечо. – Время пошло. Не разочаруй меня. Иначе мой ледяной сад пополнится новой, очень красивой и очень шумной статуей.

– Не дождёшься, фитолампа! – донеслось мне вдогонку.

Я вышел в Галерею Эхо и не смог сдержать улыбки. Впервые за триста лет мне было не просто тепло. Мне было… весело. Сказка, в которой я жил, явно нуждалась в аудите. И, кажется, аудитор уже приступил к работе.

Я посмотрел на свою руку. Кожа была гладкой, пальцы – сильными.

«Ну что ж, генеральный директор… – подумал я. – Посмотрим, кто из нас в итоге окажется в подчинении. Но ягоды я, пожалуй, попробую».

За спиной слышались крики Марии, строящей шишиг, и робкий смех Настеньки. Мой дворец оживал. И это было пугающе прекрасно.