Текст книги "Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 29

Синий экран смерти: Борьба с черной изморозью

Спуск в погреб в три часа ночи под аккомпанемент завывающего ветра – это сомнительное удовольствие, даже если ты привыкла инспектировать теплицы в разгар ноябрьских заморозков. Но сейчас внизу, в моем импровизированном «дата-центре», происходило нечто такое, от чего у любого нормального сисадмина задергался бы глаз, а у агронома – случился бы сердечный приступ.

Я замерла на последней ступеньке, подняв коптилку повыше. Запах прелой земли и чистого озона, который раньше был визитной карточкой этого места, сменился чем-то тошнотворно-сладким. Так пахнет разложение, замаскированное под парфюм.

– Ну, Велемир, техподдержка твоя явно ушла на длительный перекур, – прошептала я, подходя к центральному постаменту.

Самая большая глыба «Вечного Льда», которая еще вчера сияла безупречным лазурным светом, теперь выглядела так, будто в её ядро ввели порцию ядовитых чернил. Тонкие, иссиня-черные нити, похожие на капилляры больного организма, пронизали кристалл снизу доверху. Они пульсировали. Медленно, вязко, в ритме, который явно не совпадал с сердцебиением этого мира.

Это был не просто мороз. Это был вирус. Магическое вредоносное ПО, запущенное Лихом Одноглазым в мою систему хранения. «Троян» тринадцатого века, не иначе. И если эта дрянь доберется до корзин с клубникой, которые стояли в паре метров, мой проект «Снежная королева» можно будет сдавать в архив по статье «Полная ликвидация активов».

Лед под моими пальцами больше не холодил – он обжигал болезненной, колючей судорогой.

– Диверсия на производстве, – констатировала я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Враждебное поглощение через заражение основных фондов.

Я выхватила из кармана ледяную печать.

– Велемир! Прием! У нас тут синий экран смерти в серверной! У нас кристалл «поплыл»! Слышишь меня, фитолампа ты перекачанная⁈

Печать оставалась тусклой. Никаких букв, никакой вибрации. Похоже, Лихо не просто заразило лед, оно еще и обрезало кабель связи. Я была в офлайне. Один на один с древней плесенью, которая прямо сейчас пыталась сожрать мой бизнес-план.

Сверху, со стороны люка, послышался шорох.

– Сестрица… – Настя заглянула в темноту погреба. Её лицо, подсвеченное одной свечой, казалось совсем прозрачным. – Ты чего там? Я слышала… шепот. Словно кто-то под полом зубами скрежещет.

– Настя, бери ухват и стой у входа, – я обернулась к ней. – У нас критическая ошибка системы. Противник взломал наш холодильник. Слушай внимательно: мне нужно ведро, соль, чеснок и та самая бутыль с концентратом «Ярости Июля», которую мы не до конца использовали в тереме.

– Чеснок? – Настя округлила глаза. – Против льда?

– Против вируса, ассистент! Чеснок – это природный фаервол. В сочетании с магическим соком он должен выжечь эту черную заразу. И буди Маманю! Скажи, что если она хочет в марте есть клубнику, а не ледяную гниль, пусть начинает работать в две смены!

Через десять минут в горнице развернулся филиал ада и химической лаборатории одновременно. Маманя, которую я бесцеремонно вытряхнула из теплой постели, сидела за столом и с выражением глубочайшего траура чистила гору чеснока.

– Ой, погубит она нас… – причитала матушка, утирая слезы рукавом. – Ягоду дорогущую – в ступку! Чеснок – в сок! Да где ж это видано, чтоб добрый продукт так переводили⁈ Марфушенька, ягодка, опомнись! Давай лучше батюшку позовем, пусть окропит этот лед, авось само отвалится!

– Маманя, батюшка экзорцизмом занимается, а у нас тут технический сбой, – я яростно давила в миске три драгоценные ягоды, которые пахли так ярко, что даже запах чеснока пасовал перед ними. – Мне нужен антивирус широкого спектра действия. Сок клубники – это чистая энергия Велемира, чеснок – фитонциды, соль – очиститель. Смешиваем, взбалтываем и наносим на пораженные участки. Работаем, маманя, работаем! У нас дедлайн – рассвет!

Смесь получилась… эффектной. Она шипела, пузырилась ярко-розовой пеной и пахла так, что у Ивана-медведя, спавшего в сенях, кажется, начались галлюцинации – он начал ворочаться и причмокивать во сне.

Я схватила ведро с «адским коктейлем» и снова спустилась в погреб.

Чернота внутри Вечного Льда за это время стала еще плотнее. Нити сплелись в некое подобие кокона, и теперь из глубины кристалла доносился звук… скрежет. Словно кто-то невидимый пытался выбраться наружу.

Я подошла к глыбе, зачерпнула рукой в рукавице смесь и с силой втерла её в «черную вену».

Лед отозвался визгом. Настоящим, ультразвуковым визгом, от которого у меня едва не лопнули перепонки. В месте соприкосновения с чесночно-ягодной кашей поверхность кристалла задымилась. Гнилостный запах усилился до такой степени, что мне пришлось дышать через платок.

– Удаление временных файлов началось! – крикнула я, не обращая внимания на холод, который уже пробирался сквозь перчатки. – Что, Лихо, не нравится мой софт? У меня лицензия от самого Хозяина, а ты тут – пиратская копия!

Вдруг свет моей коптилки дрогнул и погас. Погреб погрузился в абсолютную темноту, подсвеченную только пульсирующими черными венами внутри льда. И тогда лед заговорил.

Это не был голос человека. Это был звук трескающегося льда, смешанный со стоном болотной выпи.

– Смерт-н-н-ая… – прошелестело под сводами. – Ты думаешь… сок ягод спасет тебя? Я – Лихо. Я – то, что остается, когда надежда замерзает. Твоя клубника сгниет в моих руках. Твой Велемир забудет твоё имя, когда я выпью его силу до капли…

– Слышь, ты, спам одноглазый! – я нащупала следующую порцию смеси и бахнула её прямо в центр черного пятна. – Ты мне тут настройки не сбивай! У меня в агрохолдинге иждивенцев и кликуш не предусмотрено. Пакуй свои байты и вали в болото, пока я не добавила в раствор хлорку и святую воду!

Я почувствовала, как по льду прошла судорога. Черные нити начали извиваться под моими пальцами, как живые черви. Они пытались проткнуть мою кожу, впиться в мясо, но магическая соль и сок «золотых семян» работали как броня.

– Настя! – закричала я вверх. – Свечу! Быстро! И не вздумай бояться, он просто берет на понт!

В проеме люка показался свет. Настя, дрожа, спустила вниз фонарь на веревке.

В его желтом свете я увидела, что чернота начала отступать. Она съеживалась, превращаясь в грязные капли, которые стекали с ледяной глыбы на землю и там мгновенно испарялись с противным шипением.

Я методично, сантиметр за сантиметром, «промывала» артефакт. Руки ныли от холода, спина Марфушиного тела горела, но азарт был сильнее боли. Это была моя первая битва за активы. Настоящая. Не в кабинетах, а здесь, в грязи и магическом дыму.

– Очистка реестра завершена на восемьдесят процентов… – бормотала я. – Перезагрузка системы…

Последняя черная жила лопнула с сухим щелчком. Вечный Лед на мгновение ослепительно вспыхнул первозданной синевой, выталкивая остатки заразы наружу. В погребе вдруг стало тепло и свежо, как на рассвете после грозы. Гнилостный запах исчез, сменившись чистым ароматом земляники.

Я обессиленно привалилась к стене погреба, чувствуя, как мелко дрожат колени.

– Фух… Кибербезопасность – это не моё, но как антикризисный менеджер я еще на что-то годна.

Печать Велемира в моем кармане внезапно потеплела. Я достала её и увидела, как на поверхности лихорадочно бегут буквы:

«МАРИЯ! ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈ Я ЧУВСТВОВАЛ РАЗРЫВ КОНТУРА! ТЫ ЖИВА⁈»

– Жива, Фитолампа ты моя беспокойная, – улыбнулась я, прижимая теплую льдинку к щеке. – Вирус удален. Система стабильна. Но твой «фаервол» – дырявое корыто. Будем проводить аудит безопасности, когда вернусь.

Я уже собиралась подниматься наверх, как вдруг сверху донесся звук, который заставил меня мгновенно собраться.

Рев. Но не медвежий – Иван как раз молчал. Это был рев толпы.

Сквозь щели в потолке пробились крики, топот множества ног и отчетливый звон железа.

– Ведьма! Выходи! – донесся до меня голос Савельева. – Глядите, православные! Дым зеленый из трубы! Чесноком несет, ровно в пекле! Жжет она чего-то, людей извести хочет! Бейте её, пока она всю деревню в лед не закатала!

– Сестрица! – пискнула Настя сверху. – Сестрица, беда! Там Савельев мужиков привел! С вилами, с косами! Говорят – жечь избу будут, чтоб заразу ведьминскую извести!

Я посмотрела на сияющий, чистый Вечный Лед. Посмотрела на корзины с ягодами.

– Ну вот, – прошептала я, вытирая руки о подол. – Антивирус сработал, а теперь началось физическое устранение конкурентов. Типичная борьба за рынок в условиях монополии.

Я рванула вверх по лестнице.

– Иван! Подъем! Режим охраны объекта – «Максимальный»! Иван, если хоть один авантюрист переступит порог – разрешаю использовать когти в качестве аргументов!

Я выскочила в горницу. Маманя забилась под иконы, Настя стояла у окна, прижимая к груди мой «бизнес-план» на бересте. А снаружи, за тонкими стенами, бушевало море людской глупости и жадности, подогретое Савельевым.

Я распахнула дверь в сени. Иван-медведь уже стоял в дверном проеме, загораживая выход своей огромной тушей. Его шерсть стояла дыбом, а в глазах горел совсем не животный, а очень даже человеческий гнев.

– Спокойно, Ваня, – я положила руку ему на загривок. – Это просто внеплановое собрание кредиторов. Сейчас мы объясним им политику нашей компании по вопросам несанкционированных митингов.

Я вышла на крыльцо. Передо мной, в свете факелов, стояло человек двадцать. Впереди – Савельев, размахивающий кочергой.

– А ну, назад, бюджетники! – гаркнула я так, что пламя факелов припало к земле. – Акционерное общество «Снежная Клубника» объявляет санитарный час! Кто хочет стать частью фундамента моей новой теплицы – шаг вперед!

Сказка окончательно превратилась в триллер. Но у меня был медведь, магический лед и полное отсутствие страха перед толпой. Потому что женщина, которая только что победила Лихо в темном погребе, купеческих кочерг не боится.

Глава 30

(От лица Ивана)

Медвежий патруль: Осада погреба

Быть медведем – это, я вам скажу, сомнительный карьерный рост. Особенно когда в твоей голове всё еще живет первый парень на деревне, мечтающий о новой гармошке и восхищенных взглядах девчат, а снаружи – триста килограммов косматой плоти, хвост, который невозможно пристроить с комфортом, и дикое, нечеловеческое желание почесать спину об угол избы.

Я стоял в дверном проеме, загораживая проход своими новыми, впечатляющими габаритами. Красная ленточка на правой лапе – мой единственный знак отличия в этом безумном холдинге – предательски впивалась в мех. Я пытался придать морде выражение сурового профессионализма, которому меня учила Мария Викторовна, но, судя по тому, как икал Кузьма-плотник в первом ряду толпы, получалось у меня исключительно выражение «сейчас буду завтракать человечиной».

За моей спиной, в глубине дома, происходило что-то странное. Из щелей в полу тянуло едким чесночным духом и магическим озоном. Дым из трубы шел не серый, а какой-то подозрительно изумрудный. На месте Марии Викторовны я бы тоже занервничал – пахло так, будто в погребе варили зелье для массового приворота или, что вероятнее, проводили дезинфекцию ада.

– Глядите, мужики! – Савельев, этот недорезанный олигарх местного разлива, подпрыгивал на месте, размахивая кочергой. – Медведь-то у неё прикормленный! На ленточках бесовских держится! Она ж нас всех в лешаков превратит! Сами видите – дым зеленый, глаза у Марфутки светятся, а Настьку она в погребе заперла, кровь невинную цедит!

«Сам ты цедишь, Савелий Иванович, – подумал я, и из моей пасти вырвалось низкое, вибрирующее рычание. – Рябиновую наливку втихаря за сараем цедишь, а тут честных зверей оговариваешь».

Толпа мужиков – человек двадцать, не меньше – топталась в паре саженей от крыльца. В руках у них были вилы, косы и топоры. Вид у них был решительный, но ровно до того момента, пока я не переступал с лапы на лапу. Снег под моим весом хрустел так, будто я ломал кости их сомнениям.

– А ну, назад! – Мария Викторовна вышла на крыльцо, протиснувшись под моим локтем.

Она выглядела… ух, как она выглядела. Волосы растрепаны, щеки горят, в глазах – такой ледяной бизнес-драйв, что даже у меня, медведя, шерсть на загривке встала дыбом. Она не кричала, она чеканила слова, как монеты.

– Савельев, у тебя что, в лавке товар закончился, раз ты решил на чужую собственность митинговать прийти? – Она уперла руки в бока. – Какое «жечь»? У меня на этот объект страховка не оформлена, а за порчу имущества я тебя по судам затаскаю! Иван, покажи им наши аргументы!

Я понял команду. Я выпрямился на задних лапах, задевая макушкой притолоку. Рев, который я выдал, удивил даже меня самого. Это не было просто «р-р-р». Это был звук обрушивающейся лавины, смешанный с воплем оскорбленного достоинства.

Толпа синхронно сделала три шага назад. Кузьма уронил топор и перекрестился.

Но Савельев был не из трусливых, когда пахло убытками.

– Не бойтесь, мужики! Это морок! Нас много, а она одна! И зверь её – просто шкура крашеная! Гляди, у него бантик! Какой это медведь? Это шут гороховый! Бей ведьму!

И тут из дома донесся тонкий, испуганный вскрик.

Настенька!

Мой медвежий слух уловил дребезг стекла в задней комнате. Кто-то из подельников Савельева – скорее всего, Митяй-проныра – решил, что пока все смотрят на фасад, можно совершить несанкционированный вход через тылы.

В моей голове словно что-то щелкнуло. Инстинкты «альфа-самца», о которых твердила Мария, вдруг сплелись с чем-то очень человеческим. С тем чувством, когда ты готов отдать последнюю рубаху (или последнюю шкуру), лишь бы та, что пахнет ромашкой и добротой, не плакала.

Я бросил пост. Плевать на Савельева. Плевать на теплицу.

Я развернулся и, круша косяки, ввалился в избу. Мария Викторовна что-то крикнула мне вслед – кажется, «Иван, нарушение регламента!», но мне было всё равно. Я несся через горницу, снося табуретки и путаясь в юбках перепуганной Мамани, которая забилась под образа.

В задней комнате Настя прижималась к стене. Перед ней, выставив вперед грязные руки, стоял Митяй. Он уже успел запрыгнуть через окно и теперь жадно тянулся к корзине с клубникой, которую Настя закрывала собой.

– Отдай, девка! – шипел Митяй. – Всё одно сожжем всё! Дай хоть ягодку попробовать перед смертью-то!

Настя молчала, только слезы катились по её чистым щекам.

Я не стал рычать. Я просто шагнул из тени. Митяй обернулся, и его лицо приобрело цвет свежевыбеленной печки.

– Ой… – только и успел выдать он.

Я аккуратно, но очень весомо взял его зубами за шиворот тулупа. Поднял над полом, как нашкодившего котенка, и почувствовал, как во мне закипает не звериная ярость, а… защитник. Я не хотел его загрызть. Я хотел его «уволить». С треском.

Я выставил его в то же окно, через которое он вошел. Только не плавно, а с ускорением. Снаружи раздался глухой удар о сугроб и жалобный стон.

Я обернулся к Насте. Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Ванечка… – прошептала она, подходя ближе. – Ты пришел… Ты меня защитил.

Она протянула свою маленькую, теплую ладонь и коснулась моей мохнатой, пропахшей чесноком и лесом морды.

– Храбрый мой… Самый лучший…

И тут произошло странное. В том месте, где её пальцы коснулись моей шерсти, по телу пробежала волна не магического, а какого-то внутреннего жара. Сердце забилось ровно, мощно.

Я глянул на свои лапы в лунном свете, пробивающемся сквозь окно. Моя шерсть – бурая, грязная, медвежья – начала меняться. Прямо на глазах волосок за волоском она наливалась ослепительно белым светом. Не сединой, а цветом чистого, первого снега под солнцем. На загривке засиял настоящий жемчужный блеск.

Магия проклятия, которая должна была держать меня зверем сорок лет, дала сбой. Потому что я только что совершил поступок не ради славы, не ради ленточки, а ради другого человека.

Я почувствовал, что стал… выше. Мощнее. Красивее. Я был всё еще медведем, но теперь я был Медведем с большой буквы. Элитным подразделением.

Настя ахнула:

– Гляди! Ты… ты сияешь, Ваня! Как облако!

Я издал короткий, довольный звук, который уже не был рыком. Это было похоже на низкое «Я за тебя всех порву».

– Иван! – В комнату влетела Мария Викторовна. Она замерла, глядя на мой новый «дизайн». – Ого… Апгрейд системы? Белый медведь в средней полосе России? Это же… это же смена позиционирования! Иван, ты теперь не просто охрана, ты – арктический премиум-класс!

Она быстро оценила ситуацию, увидела открытое окно и заплаканную Настю.

– Поняла. Митяй получил выходное пособие? Молодец. А теперь – на передовую! Савельев перешел к термическому воздействию!

Мы выскочили на крыльцо. Савельев, окончательно потерявший остатки разума от страха и жадности, зажег факел.

– Жги её! Жги ведьму! – орал он, замахиваясь, чтобы швырнуть огонь в сторону нашей теплицы.

Мужики за его спиной замерли. Вид огромного, сияющего белым светом медведя, вышедшего из дома, парализовал их волю окончательно.

– Стой, Савелий! – Мария Викторовна шагнула к краю ступенек. – Бросишь огонь – и твоя жизнь превратится в один сплошной кассовый разрыв! Гляди! Даже дикая природа осознала бесперспективность твоего поведения! Мой Иван сменил имидж на ангельский, а ты всё с кочергой прыгаешь!

Савельев взвизгнул:

– Врешь! Не возьмешь!

Он швырнул факел. Огненная дуга прорезала ночное небо, целясь прямо в слюдяное окно «Зимней Сказки». Настя закричала, я рванулся вперед, готовый ловить пламя зубами…

Но огонь не долетел.

Внезапно, откуда-то со стороны леса, налетел резкий, ледяной порыв ветра. Он не просто подул – он ударил, как невидимая стена. Факел погас в воздухе мгновенно, превратившись в обычную палку, которая бессильно ткнулась в сугроб.

Температура упала так резко, что у мужиков во дворе мгновенно заиндевели бороды.

А на нашем новом заборе, на свежих досках, которые вчера прибивал Иван, начал стремительно нарастать иней. Он ложился не просто узорами. Кристаллы складывались в четкие, огромные буквы.

Мария Викторовна выхватила из кармана свою печать. Та сияла так ярко, что осветила весь двор голубым пожаром.

– Входящий звонок, – прошептала она, и в её голосе я услышал торжество. – Фитолампа на связи.

Я посмотрел на забор. Там, сверкая в свете звезд, красовалась надпись:

«КТО ОБИДИТ МОЮ КЛУБНИЧНУЮ ЛЕДИ – СТАНЕТ ЧАСТЬЮ ВЕЧНОЙ МЕРЗЛОТЫ. ВЕЛЕМИР».

Савельев выронил кочергу. Она звякнула о замерзшую грязь, и этот звук стал финальной точкой в собрании кредиторов.

– Морозко… – прошелестело в толпе. – Сам Морозко за неё…

Мужики начали пятиться, бросая вилы и косы. Через минуту двор опустел. Только Савельев стоял, вмерзнув валенками в лужу, которую сам же и натоптал, и мелко дрожал.

Я подошел к нему. Медленно. Пафосно. Навис своей белой, сияющей тушей и тихонько… дунул ему в затылок.

Савельев издал звук, похожий на писк задавленной мыши, выпрыгнул из валенок и в одних портянках припустил по улице так, что за ним только снежная пыль столбом стояла.

Мария Викторовна прислонилась к дверному косяку и громко выдохнула.

– Ну вот. Кризис ликвидности преодолен силами высшего руководства. Иван, Настя – молодцы. Бонус в виде двойной порции блинов подтверждаю.

Она посмотрела на печать в своей руке, потом на темный лес.

– Спасибо, партнер, – прошептала она. – Своевременное вмешательство. Но за поцарапанный забор я тебе всё равно выставлю счет.

Я лег на пороге, положив голову на лапы. Шерсть моя продолжала светиться, согревая Настеньку, которая присела рядом. Я чувствовал себя не просто медведем. Я чувствовал себя частью чего-то великого.

Сказка, может, и была про Морозко, но Хозяйка здесь была одна. И я был горд тем, что работаю на неё.

Завтра будет новый день. Будет стройка, будет прибыль. Но сегодня… сегодня я впервые за всю жизнь понял, что значит быть Человеком. Даже если на тебе временно надета очень дорогая белая шуба.

Глава 31

Техподдержка на проводе: Wi-Fi на блюдечке

Запах в избе стоял такой, что любой уважающий себя вампир самоаннигилировался бы еще на подлёте к забору. Смесь концентрированного чеснока, жженой магической серы и ядреного перегара Савельева, который всё еще витал в сенях, создавала неповторимый букет «Победа агронома над здравым смыслом».

Я стояла посреди горницы, пытаясь оттереть руки от розовой липкой кашицы – остатков моего самодельного антивируса. Тело Марфуши гудело, как трансформаторная будка в час пик.

– Так, ассистент, заводи силовые структуры в ангар, – скомандовала я, кивнув Насте.

Настенька, всё еще бледная, но уже не дрожащая, робко потянула Ивана за край его новой, ослепительно белой и подозрительно чистой шерсти. Медведь-Иван, заходя в избу, едва не вынес дверной косяк плечом. Его новая «арктическая» версия была раза в полтора мощнее старой бурой туши. Шерсть на его загривке продолжала мягко светиться, освещая углы комнаты лучше любой керосинки.

– Ваня, припаркуйся у печки, – я критически осмотрела нашего СБ-шника. – Копоть на ухе. Настя, проведи техническое обслуживание меха, бренд должен сиять. И ленточку, ленточку поправь, она теперь – часть нашего корпоративного стиля.

Иван-медведь издал звук, похожий на вздох человека, которого только что заставили надеть тесные туфли, но послушно ухнулся на пол. Маманя, до этого момента изображавшая предмет мебели под иконами, вдруг подала голос:

– Марфушенька… ягодка… А медведь-то… он теперь всегда такой будет? Белый? Это ж… это ж не по-людски. В наших лесах такие не водятся, засмеют соседи, скажут – плесенью пошел.

– Это не плесень, маманя, это премиальное позиционирование, – отрезала я, не глядя на неё. – Белый медведь в средней полосе – это эксклюзив. Знак того, что наш холдинг находится под личным патронажем высших сил. А теперь – к делу. Мне нужно сетевое оборудование.

– Чего тебе нужно? – Маманя испуганно икнула.

– Блюдо, маманя. Самое большое, самое чистое серебряное блюдо, которое вы прячете в сундуке под тремя слоями панталон с начесом. Тащите сюда. У меня входящий вызов на печати, а я не могу ответить – экран маловат.

Матушка запричитала, что «реликвия», что «бабушкино наследство», но под моим взглядом, в котором сейчас читалась готовность провести немедленную налоговую проверку её совести, сдалась быстро. Через минуту на столе, выскобленном до белизны, лежало массивное блюдо.

– М-да, – я брезгливо ткнула пальцем в темное пятно на ободке. – Окисление. Маманя, у вас видеокарта барахлит! Картинка же будет пикселить и фонить. Настя, неси песок и золу. Будем проводить полировку интерфейса.

Следующие пять минут мы с Настей яростно терли серебро. Настя старалась изо всех сил, явно воспринимая это как подготовку к важному обряду. Иван-медведь из своего угла наблюдал за нами с интересом, периодически пытаясь помочь и лизнуть блюдо, за что получал полотенцем по носу.

Когда серебро засияло так, что в нем отразились все грехи Мамани одновременно, я достала ледяную печать Велемира. Она вибрировала в кармане так сильно, что у меня начал дергаться бок.

– Ну, Фитолампа, посмотрим, какой у тебя тарифный план, – прошептала я.

Я положила печать точно в центр блюда.

Вж-ж-жух!

Воздух в горнице мгновенно стал сухим и колючим. Температура упала на десять градусов, заставив Маманю залезть на печку целиком, оставив снаружи только испуганные глаза. По серебряной поверхности блюда пошли радужные разводы, как на бензиновой луже, а затем из центра ударил столб холодного синего света.

В этом свете, прямо над столом, начала формироваться объемная проекция. Это было похоже на видеозвонок в 4К, только без задержки сигнала.

Я увидела Велемира.

Он стоял на фоне заснеженных пиков, где-то высоко в горах своего королевства. Его платиновые волосы развевались на ветру, в руках он сжимал посох, а глаза… Боже, в его глазах бушевала такая метель, что я невольно сделала шаг назад.

– Мария! – его голос прогрохотал в избе, заставив глиняные крынки на полках мелко задрожать. – Что у вас происходит⁈ Я чувствовал, как нити моей магии рвутся! Кто посмел коснуться моего Льда гнилью Лиха⁈

– Велемир, не ори, у тебя микрофон фонит! – крикнула я в ответ, упирая руки в бока. – Сбавь обороты пафоса, у меня тут дом деревянный, резонанс пойдет – крыша сложится!

Велемир в проекции на секунду осекся, его брови поползли вверх. Гнев в его глазах сменился искренним недоумением.

– Ты… ты мне указываешь, как звучать в моем собственном канале связи? – прошипел он, но тон сбавил. – Я видел пламя факела. Я видел толпу смертных. Я едва успел перенаправить поток ветра, чтобы их не разорвало на куски вместе с твоим… огородом.

– Спасибо за своевременное вмешательство, партнер, – я подошла ближе к блюду. – Но техподдержка твоя – дырявое корыто. Лихо вскрыло твой «Вечный Лед» как консервную банку. У меня в погребе был синий экран смерти! Черные вены, скрежет… Пришлось лечить систему народными методами.

– Чем? – Велемир прищурился, разглядывая меня сквозь магическую призму. – Я чувствую на тебе запах… едкий. Моя магия от него чихает.

– Чесноком, Велемир. И соком твоих же ягод. Чеснок – это лучший фаервол против болотной нечисти. Но нам нужно серьезно поговорить о безопасности данных. Мне нужен root-доступ к артефакту.

– Рут… чего? – Велемир окончательно запутался в моей терминологии. – Мария, ты говоришь на языке, который не знают даже древние камни. Но я вижу… – он перевел взгляд за моё плечо. – Это что? Это Иван? Почему он… полярный?

Медведь-Иван, услышав своё имя, важно поднялся и выдал короткий, басовитый «гав-хрюк», мол, «здравия желаю, Ваше Сиятельство».

– Апгрейд системы, – гордо пояснила я. – Твоё проклятие встретилось с человеческой совестью и моей кадровой политикой. Теперь у нас элитная охрана. Но речь не об этом. Велемир, Лихо не ушло. Оно сидит где-то на границе и ждет, когда я расслаблюсь. Мне нужны ключи управления льдом. Я не могу каждый раз ждать, пока ты проснешься и соизволишь посмотреть в зеркало.

Велемир замолчал. В проекции было видно, как он медленно ходит по краю обрыва. Его фигура была настолько притягательной, что Настя за моей спиной, кажется, перестала дышать. Он выглядел молодым, сильным и пугающе одиноким на фоне этого ледяного величия.

– Передать управление моей силой смертной… – пробормотал он. – Это нарушение всех протоколов. Если ты ошибешься, Мария, ты превратишь всю округу в ледяную статую.

– А если я не получу доступ, Лихо превратит твой «золотой запас» в гнилое болото, – я ударила ладонью по краю блюда. – Выбирай, инвестор. Либо ты доверяешь моему профессионализму, либо мы оба фиксируем убытки.

Велемир остановился. Его взгляд стал мягче, в нем появилось то самое выражение, которое я видела у камина.

– Моя магия стала нестабильной, – тихо сказал он, и его голос теперь звучал не в ушах, а где-то внутри моей головы. – Раньше холод был просто холодом. Но с тех пор, как ты уехала… он стал тянуться к тебе. Блюда, зеркала, лед – всё ищет твое отражение. Я… я теряю контроль, Мария. Без твоего тепла всё замерзает неправильно.

– Это называется «зависимость от облачного сервиса», Велемир, – я почувствовала, как по телу пробежал знакомый жар. 16+ заказывали? Получите. – Привыкай. Мы теперь в одной связке.

– Хорошо, – он взмахнул посохом. – Подойди к блюду. Коснись поверхности там, где моя рука.

Я протянула руку. Изображение его ладони на серебре казалось призрачным, но стоило моим пальцам коснуться металла, как я почувствовала не металл. Я почувствовала ЖАР.

Разряд тока прошил меня от кончиков ногтей до самого сердца. Синее сияние блюда превратилось в золотое. Перед глазами замелькали странные символы, цифры, графики – вся энергосистема «Вечного Льда» развернулась в моем сознании как на ладони. Я увидела каждую «черную дыру», оставленную Лихом, и поняла, как их закрыть.

– Ключи переданы, – прошептал Велемир. – Теперь ты – Хозяйка не только грядок, но и Зимы в этом месте. Береги этот дар. И себя береги. Лихо будет искать лазейку в твоем сердце, а не в камне.

– Моё сердце под защитой квартального отчета, Велемир. Там нет места для вирусов.

– Надеюсь, – он иронично улыбнулся. – Кстати, Мария… Тот медведь. Не корми его слишком много. Он и так светится, как маяк, я его из космоса вижу.

Проекция начала мерцать. Солнце за окном ударило первым лучом в чистую слюду, и магическая связь, не выдержав конкуренции с рассветом, рассыпалась дождем искр.

Блюдо снова стало просто старой серебряной посудой. Печать остыла.

Я стояла у стола, чувствуя в себе новую, пугающую мощь. Теперь я чувствовала погреб, теплицу, даже каждую травинку под снегом. Я была «админом» этого леса.

– Ну что, акционеры, – я повернулась к Насте и медведю. Настя смотрела на меня с благоговением, а Иван одобрительно жевал красную ленточку. – Техподдержка выдала нам расширенный пакет полномочий. Но это только начало.

Я подошла к окну. Деревня начинала просыпаться. Я видела, как из трубы Савельева идет робкий дымок – купец явно забился в самый дальний угол и боялся дышать.

– Настя, слушай план, – я прищурилась. – Нам мало просто отбиваться. Нам нужно сделать так, чтобы Савельев и ему подобные сами боялись на нас косо взглянуть. Мы начинаем масштабирование. Завтра собирай всех баб в деревне. Всех, у кого есть огород и хоть капля мозгов.

– Зачем, сестрица? – удивилась Настя.

– Мы будем продавать доли в бизнесе. Франшиза «Марфушины грядки». Если у каждой бабы будет процент с продажи ягод, они сами Савельева вилами затыкают при первой же попытке диверсии. Народный капитализм – лучшая защита от рейдеров.

Я посмотрела на темную полосу леса, где всё еще таилось Лихо.

– А ты, одноглазый, готовься. Скоро на твоем болоте будет стоять торговый центр. У меня график плотный, и ты в него не вписан.

Я рассмеялась – громко, уверенно, по-хозяйски. В углу запел сверчок, а Иван-медведь весело рыкнул в такт моему смеху.

Сказка окончательно превратилась в бизнес-империю. И я была намерена сделать её самой прибыльной в истории этого мира. Даже если для этого мне придется научить Морозко пользоваться электронными таблицами.