Текст книги "Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37

Маманя и «План Б»: Жених из столицы

Попытка несанкционированного доступа к моей голове была пресечена на корню. Я проснулась от того, что Маманя, пыхтя как паровоз на подъеме, пыталась водрузить мне на макушку кокошник такой высоты и веса, что он вполне мог служить антенной для связи с глубоким космосом.

– Маманя, – я перехватила её пухлые запястья, не открывая глаз. – Если вы сейчас же не уберете эту архитектурную форму, я введу мораторий на использование сахара в этом доме. На неопределенный срок.

– Марфушенька, деточка, ну надо! – Маманя испуганно икнула, но кокошник не выпустила. – Боярин-то Свиньин вчера уехал злой, как стадо леших! Нам заступник нужен, стена каменная, кошель бездонный! А тут как раз Кузьма Потапыч из столицы обозом идет. Человек почтенный, солидный, в бороде седина – в кармане мошна! Я ему весточку еще неделю назад отправила, мол, заждалась Прынцесса.

Я села на лавке, чувствуя, как шея протестует против одного только вида этого сооружения из картона и дешевого бисера.

– Маманя, вы предлагаете мне провести недружественное слияние с сомнительным холдингом? Это не замужество, это ликвидация предприятия по цене металлолома. Какой еще Потапыч? У меня производственный график расписан до мая!

– Ой, да какая работа, когда такой купец! – Маманя суетилась, разбрызгивая вокруг себя запах розовой воды и паники. – Он в столице при самом Дворце огурцы поставляет! У него связи! Он тебя от Свиньина одной подписью закроет! Оденься, ягодка, припудрись… Настенька! Где угли для бровей⁈

– Угли пошли на отопительный сезон, – отрезала я, вставая. – Настя, отставить макияж. У нас сегодня плановая встреча с персоналом.

Я вышла на крыльцо, решительно игнорируя причитания матери про «старую деву в двадцать лет». Утро выдалось странным. Магическая оттепель Велемира, столкнувшись с его же ревнивым гневом, превратила наш двор в поле для экстремального выживания. Кое-где из-под грязного снега уже лезли наглые подснежники, а в теплице под стеклом бушевало лето, от которого по воздуху шел густой пар.

У забора, задумчиво ковыряя щепку в столбе, стоял мой «консультант по безопасности». Велемир – или Велимир, как он теперь представлялся официально – выглядел в лучах февральского солнца неприлично хорошо. Каштановые волосы с серебряным отливом, стальной взгляд и этот кафтан… Я поймала себя на том, что оцениваю его «племенные качества» слишком долго для профессионального руководителя.

– Доброе утро, Глава департамента, – я подошла к нему. – Как обстановка на вверенной территории?

Он медленно повернул голову. По его руке пробежала едва заметная изморозь.

– Иван в сарае проводит воспитательную работу с курами. Свиньи спят. Но… – он прищурился, глядя на тракт. – Воздух пахнет дешевым табаком и очень дорогой глупостью. К нам кто-то едет.

– О, это наш «План Б» от матушки, – я хмыкнула, поправляя платок. – Потенциальный инвестор в мою личную жизнь. Кузьма Потапыч. Столичный мажор пенсионного возраста.

Велемир замер. Планка, которую он держал в руках, с сухим «хрусть» превратилась в горсть ледяной щепы.

– Инвестор? – переспросил он, и в его голосе прорезались те самые арктические нотки, от которых у нормальных людей иней на зубах выступает. – Надеюсь, он застраховал свою жизнь на случай внезапного падения температуры до абсолютного нуля? В этом районе, знаете ли, участились климатические аномалии.

– Иван, на выход! – крикнула я в сторону сарая.

Белый медведь нехотя вывалился на свет божий, почесывая загривок. Увидев Велемира в состоянии «легкой ледяной ярости», Иван на всякий случай отошел к теплице и сделал вид, что очень занят разглядыванием усов клубники.

И тут у ворот зазвенело. Не боярский пафос, а суетливый, дребезжащий звон колокольчика. К дому подкатила телега, нагруженная сундуками и мешками. На козлах восседал сам Кузьма Потапыч.

Если бы чернослив решил нарядиться в парчу и надеть золотую цепь толщиной в палец, он выглядел бы именно так. Маленький, сморщенный, с глазками, которые метались по нашему двору, как тараканы при включенном свете.

– Тпру-у-у, задохлик! – крикнул он лошади и, кряхтя, спрыгнул в грязь.

Маманя вылетела на крыльцо, едва не сбив меня.

– Кузьма Потапыч! Голубь наш! Заждались!

Купец огляделся, вытирая нос шелковым платком. Заметил меня, прищурился. Его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на «консультанте» и уперся в белого медведя.

– Это что за зоопарк? – проскрипел жених. – Агафья, ты чего мне писала? «Дочка – краса, в тереме лето»? А у тебя тут зверьё дикое и какой-то… – он ткнул пальцем в сторону Велемира, – пришлый молодец без регистрации.

– Это технический персонал, Кузьма Потапыч! – засуетилась Маманя. – А Марфушенька – вот она! Чистая, как слеза, и ягоды у неё…

Я шагнула вперед, скрестив руки на груди.

– Кузьма Потапыч, полагаю? Анализ вашего внешнего вида и состояния транспортного средства показывает износ основных фондов на восемьдесят процентов. Рентабельность вашего предложения вызывает у меня глубокие сомнения.

Потапыч опешил.

– Чего? Ты чего несешь, девка? Ты знаешь, кто я⁈ Я при самом Дворце вхож! У меня в столице лавка на три окна! Я тебе подарок привез, какого в вашей глуши сто лет не видели! Золото земли нашей!

Он заковылял к телеге и торжественно выкатил оттуда мешок. Развязал горловину.

– Глядите! Зерно! Отборное! Золотое! В столице за него пять гривен мера дают! Привез тебе на развод, Марфутка, чтоб знала, за кем замужем будешь!

Я подошла ближе и заглянула в мешок. В нос ударил такой резкий запах прели и гнили, что у меня перехватило дыхание. Зерно было черным, покрытым склизкой плесенью и кишащим какими-то жирными насекомыми.

– Это и есть ваш «золотой стандарт»? – я подняла бровь, глядя на купца. – Это зерно не то что на развод, его на удобрения страшно пускать – почва совершит коллективное самоубийство. Это же чистый брак, Потапыч. Вы пытаетесь всучить мне неликвид под видом премиального подарка?

– Да как ты смеешь! – взвизгнул купец, его лицо стало цвета несвежего баклажана. – Оно высшего сорта! В столице дьяки его с руками отрывают! Просто вы, деревенские, в тонкостях не смыслите!

Велемир, стоявший всё это время за моей спиной, вдруг сделал шаг вперед. Воздух в радиусе трех метров мгновенно стал таким сухим, что у Потапыча затрещал воротник.

– Мария Викторовна, – тихо сказал мой «консультант», и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от вибрации его голоса. – Позволь отделу контроля качества провести оперативную проверку поступившего ресурса. Кажется, тут требуется немедленная глубокая заморозка… для дезинфекции.

Велемир даже не шевельнул рукой. Он просто посмотрел на мешок.

В ту же секунду из мешка вырвался столб холодного пара. Кузьма Потапыч отпрыгнул назад, запутавшись в полах шубы и рухнув прямо в лужу. Зерно внутри мешка замерзло с таким грохотом, будто там взорвалась петарда. Но магия Велемира не просто заморозила гниль – она её… структурировала.

Через секунду мешок лопнул, и на снег вывалились ледяные изваяния. Это были не зерна. Это были филигранно выточенные из ярко-синего льда… навозные кучи. Аккуратные такие пирамидки, которые под лучами солнца блестели как бриллианты, но формой не оставляли никаких сомнений в своем происхождении.

– Батюшки! – взвизгнула Маманя. – Серебро! Синее серебро!

– Нет, маманя, – я едва сдерживала смех, глядя на ошарашенного купца. – Это скульптурная композиция под названием «Суть вашего делового предложения». Аполлон Крючкотвор оценил бы метафору.

Потапыч подполз к своим «сокровищам», протянул дрожащую руку и… тут же отдернул её. Лед начал пахнуть. Причем пахнуть так интенсивно, что куры в курятнике за забором замолчали, а наша лошадь попыталась перелезть через плетень.

– Это… это чернокнижие! – заорал купец, вскакивая и пытаясь оттереть грязь с кафтана. – Вы тут все ведьмаки! Я на вас воеводе донесу! Я вас всех…

Иван-медведь, который до этого момента деликатно хранил нейтралитет, решил, что пора заработать бонусную порцию блинов. Он встал на задние лапы, поправил ленточку и выдал такой «Хр-р-р-а-а-а», что у Потапыча слетел парик, обнажив лысину, блестящую как ледяной каток.

– Ваня, охрана, – скомандовала я. – Проводи гостя до границы уезда. Ускоренным темпом.

Иван-медведь с неожиданной для такой туши прытью бросился к телеге. Кузьма Потапыч, забыв про сундуки и свое «столичное величие», рыбкой нырнул в сено на телеге.

– Пошел! Пошел, родимый! – орал он, охаживая лошадь вожжами.

Телега унеслась в сторону тракта, теряя по дороге сундуки с «приданым». Иван бежал следом, периодически подталкивая телегу носом для придания ей реактивного ускорения.

Маманя рухнула на ступеньки и зарыдала.

– Ой, упустили… Ой, богач уехал… Как жить теперь, без покровителя…

– Жить будем на широкую ногу, маманя, – я подошла к ней и вложила в руку бересту. – Перестаньте искать заступников среди гнилых овощей. У нас свой актив есть.

Велемир подошел ко мне. Он медленно протянул руку и снял с моей головы кокошник, который всё это время висел на одном ухе.

– Тебе не идет этот декор, Мария, – сказал он, и его глаза на мгновение стали ярко-голубыми, настоящими. – Он мешает обзору… на твои настоящие мысли.

– А мои мысли, партнер, сейчас заняты расширением рынка, думаешь, я тебя не узнала, Велемир? – я постаралась не покраснеть. – Настя!

Сестра вышла из-за угла теплицы, сияя от восторга.

– Сестрица, мужики с площади спрашивают: где ягоду брать? Говорят, на рынке Савельев их пугает, а сюда идти боятся – медведь, мол, не по-христиански сияет.

Я посмотрела на пустой огород, на руины старой жизни и на сияющую теплицу. В голове мгновенно сложился пазл.

– Настя, мы не будем подстраиваться под их страхи. Мы создадим новую реальность. Мы построим Торговый Центр. Прямо на въезде в деревню, на нейтральной территории.

– Торговый… что? – Велемир приподнял бровь. – Опять новое заклинание? Какого демона ты собираешься призвать на этот раз?

– Демона потребления, Велемир, – я хищно улыбнулась. – Это будет каменное здание. С витринами из твоего Вечного Льда, с магическим кондиционированием и службой безопасности в белых шубах. Мы назовем его «Снежная Клубника Плаза». И это будет первый объект нашего регионального девелопмента.

Я взяла уголь из жаровни и подошла к стене сарая.

– Смотри сюда, фитолампа. Вот здесь – входная группа. Здесь – фуд-корт с наливками. А здесь – отдел по работе с VIP-клиентами типа Боярина.

Велемир подошел сзади, его дыхание коснулось моего затылка.

– Ты собираешься перестроить эту деревню так же, как перестроила мой сад?

– Я собираюсь перестроить этот мир, Велемир. У меня квартальный план горит. Готовь камни и магию, завтра начинаем закладку фундамента.

Я чертила по дереву, а Велемир смотрел на мои руки, и я знала: он уже не просто «инвестор». Он – соучастник. И в этом бизнесе на двоих у нас не было конкурентов. По крайней мере, до тех пор, пока Лихо не придумает, как взломать наш Торговый Центр.

Но это будут проблемы завтрашнего дня. А сегодня в воздухе пахло талой водой, земляникой и великими свершениями. Сказка заканчивалась. Начиналась Империя.

Глава 38

(от лица Настеньки)

Открытие ТЦ «Снежная Клубника»

Если бы мне кто-то сказал еще месяц назад, что я, Настя, сирота при живом отце и вечная «подай-принеси» при мачехе, буду стоять на крыльце каменных палат, одетый в сарафан с вышитой на груди алой ягодой, и командовать мужиками, я бы решила, что этот человек объелся белены. Но жизнь, как говорит моя сестрица Мария Викторовна, – это не сказка, а «проект с открытым финалом». И сегодня у нас был день самой главной презентации.

Утро выдалось таким звонким, что казалось, воздух можно разбить щелчком пальца. Но здесь, на въезде в деревню, где еще неделю назад был пустырь с кривыми березами, царила своя, особенная погода. Снег вокруг нового здания не лежал сугробами, а аккуратно подтаял, обнажив черную землю, из которой – чудо чудное! – проклевывалась первая травка. Это «консультант» Велимир (хотя я-то знаю, кто он, от его взгляда у меня до сих пор мурашки под сарафаном бегают) настроил какой-то, как говорит сестрица, «локальный микроклимат».

Передо мной возвышалось ОНО. Торговый Центр.

Мария запретила называть это лавкой или амбаром. «Это Храм Ягодного Потребления, Настя! – учила она меня вчера, пока мы отпаривали ленточки. – Клиент должен чувствовать трепет еще на подходе».

И трепет был. Здание сложили из белого камня, который шишиги и лешие (под покровом ночи, чтоб народ не пугать) притащили из каменоломен. Окна были не слюдяные, мутные, а из того самого прозрачного льда, что не тает. Сквозь них было видно, как внутри сияет магический свет, отражаясь от банок с вареньем и корзин со свежей ягодой.

– Настенька, поправь бейдж, – раздался над ухом голос сестры. – Ты «Управляющая», а не бесприданница на выданье. Грудь вперед, улыбку – на «тридцать два», взгляд – уверенный, как у кредитора.

Я одернула передник. На груди у меня болталась берестяная табличка с надписью «Анастасия. Исполнительный Директор». Я не совсем понимала, кого и за что мне надо казнить (слово «исполнительный» пугало), но Мария сказала, что это значит – главная по порядку.

– Готова, сестрица, – выдохнула я. – Только боязно. Вся деревня собралась. Вон, гляди, даже дед Пахом приполз, а он с печи три года не слезал.

На площади перед ТЦ действительно яблоку негде было упасть. Народ гудел, переминался с ноги на ногу, косился на вывеску. Вывеска была отдельной гордостью Марии: огромные буквы «СНЕЖНАЯ КЛУБНИКА», выложенные из светящегося мха, который мы выменяли у леших.

– Иван! – скомандовала Мария. – Займи пост номер один. Режим «Фейс-контроль».

Из дверей вышел Ваня. Наш медведь.

За последние дни он стал еще белее и, кажется, шире в плечах. На шее у него красовалась широкая красная лента, завязанная пышным бантом – Мария назвала это «корпоративным галстуком». Иван встал на задние лапы у входа, скрестил передние на груди и окинул толпу таким взглядом, что первые ряды синхронно икнули и сделали шаг назад.

– Так, граждане потребители! – Мария вышла вперед, встав на специально сколоченную трибуну. Голос её, усиленный магией (или просто командирской привычкой), перекрыл гул толпы. – Приветствую вас на открытии первого в регионе Торгово-Развлекательного Комплекса! Мы не просто продаем еду. Мы продаем образ жизни! Социальная ответственность, витаминизация населения и рабочие места – вот наши приоритеты!

Мужики зачесали затылки. Бабы зашептались. Слова «витаминизация» они не знали, но звучало это богато, почти как «коронация».

– А теперь, – Мария достала из кармана ножницы, – торжественный момент! Иван, ленту!

Медведь осторожно, стараясь не порвать когтями, натянул красную ленточку перед входом. Мария перерезала её под дружное «Ах!» толпы.

– Добро пожаловать в лето! – провозгласила она. – И помните: вход с топорами, вилами и плохим настроением запрещен! Наш сотрудник службы безопасности, – она кивнула на Ваню, – проинструктирован на предмет откусывания лишнего у нарушителей.

Толпа, сначала робко, а потом всё смелее, хлынула к дверям.

Я увидела, как Кузьма-плотник попытался просочиться внутрь, пряча за спиной топор за поясом. Иван-медведь деликатно, двумя когтями, выудил топор, повесил его на сучок ближайшей березы и выдал Кузьме деревянный жетончик. «Гардероб», – пояснила Мария. Кузьма, бледный и счастливый, что остался с рукой, юркнул внутрь.

Я побежала на свое рабочее место – за «кассовую зону».

Внутри ТЦ было… волшебно. Правда. Тепло, влажно, пахло так сладко, что кружилась голова. Прилавки были сделаны из цельных глыб льда, подсвеченных изнутри золотистыми огоньками. На них, как драгоценности в царской сокровищнице, лежали ягоды. Крупные, алые, глянцевые. Рядом стояли пучки сочного зеленого лука, горшочки с рассадой (для тех, кто купил франшизу) и баночки с джемом, которые мы с матушкой варили всю ночь.

– Подходи, не скупись! – голосила Маманя из «Дегустационной зоны». Она стояла за отдельным столом, наряженная в новый, немыслимо яркий сарафан. – Наливочка клубничная! Эликсир для привлечения богатых зятьев! Выпил стопку – и женихи сами в окна лезут!

Бабы, услышав про женихов, тут же образовали очередь.

Ко мне подошла тетка Дарья, местная сплетница. Глаза у неё бегали, но рука уже тянулась к корзинке с отборной ягодой.

– Слышь, Настасья… А почем опиум для народа? – она повторила фразу, которую, видимо, услышала от Марии, не понимая смысла. – Дорого, поди? Может, скинешь по-соседски? Я тебе яичек десяток принесу…

Я выпрямилась. Мария учила меня: «В бизнесе нет друзей, есть партнеры и клиенты».

– Цена фиксированная, Дарья Петровна. Три гривны за лукошко. Яйца мы не принимаем, у нас монетизация активов. Дисконт только для держателей карт лояльности!

– Чего держателей? – Дарья вытаращила глаза.

– Жетонов берестяных, – пояснила я, протягивая руку к блюду для денег. – Их выдает генеральный директор за особые заслуги. У вас нет? Тогда полная стоимость.

Дарья покряхтела, но полезла в узелок за монетами. Ягода манила так, что устоять было невозможно.

Через час я уже едва успевала смахивать пот со лба. Монеты сыпались в блюдо звонким дождем. Люди шли и шли. Кто-то покупал, кто-то просто стоял, разинув рот, и грелся. Я видела, как меняются их лица. Сначала – недоверие, поиск подвоха. Потом – удивление. И наконец – детская, чистая радость от вкуса лета посреди зимы.

Мария летала по залу, разруливая потоки.

– Граждане, не толпимся у витрины с рассадой! Консультации по агротехнике – по вторникам! Мужчина, не трогайте лед языком, это элемент декора, а не леденец!

Я на секунду отвлеклась и посмотрела в сторону служебного входа. Там, прислонившись к косяку, стоял Велимир. Наш «консультант». Он не вмешивался, просто наблюдал. Но когда Мария проходила мимо, он протянул руку и поправил ей сбившийся платок. Едва заметное движение, но в нем было столько… собственнической нежности, что я покраснела.

«Надо же, – подумала я, отсчитывая сдачу деду Пахому. – Саму Зиму приручила. Растопила ледяное сердце. А я всё боюсь Ване сказать, что он мне даже медведем нравится…»

– Настя, прием! – голос Марии вывел меня из задумчивости. – У нас затор в зоне выдачи товара! Ускоряемся!

День катился к вечеру. Солнце, заглядывавшее в ледяные окна, окрашивало ягоды в рубиновый цвет. Казалось, всё идет идеально. Выручка уже не помещалась в блюдо, Маманя охрипла, рекламируя наливку, Иван-медведь на входе лениво принимал подношения в виде пирожков (нарушая диету, но кто ж ему запретит?).

И тут я увидела его.

Двери разъехались (невидимые шишиги сработали четко), и в зал вошел человек, от которого словно пахнуло могильным холодом. Он был закутан в черный плащ, капюшон скрывал лицо, но я сразу узнала эти суетливые, дерганые движения.

Савельев.

Купец, чью лавку мы разорили своим успехом.

Он не стал вставать в очередь. Он двигался вдоль стены, стараясь быть незаметным, но я с моего места видела его отлично. Он шел мимо витрин с ягодами, и там, где его рука касалась льда, тот мгновенно мутнел. Прозрачная голубизна сменялась серой, грязной пленкой, а ягоды за стеклом словно съеживались.

– Эй! – крикнула я, забыв про инструкции. – Гражданин! Не трогайте витрины! У нас санитарные нормы!

Савельев замер. Он медленно повернул голову в мою сторону. Из-под капюшона на меня глянули глаза… но это были не глаза купца. Это были два желтых, мутных провала, в которых плескалась такая ненависть, что у меня перехватило дыхание.

– Санитарные… нормы… – прошипел он, и голос его звучал так, будто кто-то царапал гвоздем по стеклу. – Скоро здесь будет только пепел и гниль, девка. Наслаждайся своим триумфом, пока можешь.

Он резко отвернулся и направился к выходу. Я хотела крикнуть Ивану, чтобы задержал его, но язык прилип к небу. Савельев проскользнул мимо медведя, который в этот момент отвлекся на очередную поклонницу с бубликом, и исчез в сумерках.

– Сестрица! – я выбежала из-за кассы, едва не перевернув блюдо с деньгами.

Мария как раз обсуждала с Велимиром расширение склада.

– Что случилось, ассистент? – она обернулась, увидев мое лицо. – Недостача в кассе?

– Савельев! – выдохнула я. – Он был тут! Он… он трогал лед, и тот чернел! И он сказал про пепел! Мария, у него глаза… не человеческие!

Мария переглянулась с Велимиром. Лицо «консультанта» мгновенно окаменело.

– След Лиха, – коротко бросил он. – Я чувствую. Оно дало ему силу.

– Объявляй закрытие, – скомандовала Мария. – Быстро. Выводим людей. Маманя, сворачивай дегустацию! Иван, код красный! Всех на выход, и чтобы через пять минут в здании никого, кроме персонала!

Мы выпроваживали последних посетителей уже почти силой. Народ ворчал, не понимая, почему «праздник жизни» сворачивают так рано, но рык Ивана действовал убедительно.

Когда последний покупатель покинул ТЦ, мы заперли двери. В пустом зале, освещенном только магическим светом витрин, повисла тишина. Но это была не спокойная тишина. Воздух вибрировал от напряжения.

– Что будем делать? – спросила я, прижимая к груди кассу.

– Ждать, – Мария подошла к окну. – Он не просто приходил посмотреть. Он оставил «закладку».

И тут это случилось.

Пол под нашими ногами вздрогнул. Глубокий, низкий гул пошел откуда-то из-под земли, от самого фундамента.

– На улицу! Живо! – крикнул Велимир, хватая Марию за руку. – Это не физическая атака, это магия недр!

Мы выскочили на задний двор. И вовремя.

Прямо из-под каменного основания нашего прекрасного, новенького Торгового Центра вырвались языки пламени. Но это был не обычный огонь. Он был ярко-зеленым, ядовитым, и он не плавил снег – он его заражал.

Языки пламени лизали белые стены, и камень начинал пузыриться, как гнилое яблоко. Запахло серой и паленой шерстью.

– Ой, батюшки! – заголосила Маманя, выронив бутыль с наливкой. – Горим! Добро наше горит!

Я посмотрела на дорогу. Там, в свете зеленого пожара, стояла одинокая фигура в черном. Савельев. Он стоял, раскинув руки, и в его кулаке пульсировала черная печать. Он смеялся, и этот смех был громче треска огня.

– Твое лето закончилось, агрономша! – его крик, усиленный магией, ударил по ушам. – Принимай тепло! Много тепла!

– Ах ты ж… паразит! – Мария шагнула вперед, и я увидела, как в её руке загорелась ледяная печать Велемира. – Настя, Иван! Нас взломали в реальном времени! Это не пожар, это хакерская атака на физическом носителе!

Велимир вышел вперед, заслоняя нас собой. Он вскинул руки, и воздух вокруг него замерз, превращаясь в щит.

– Он использует силу гнилого огня из болот Лиха. Водой это не потушить.

– Значит, будем тушить магией и гневом, – Мария обернулась к нам. В отсветах зеленого пламени её лицо было страшным и прекрасным одновременно. – Иван, твой выход! Фас!

Медведь взревел, и этот рев перекрыл шум магического пожара.

Открытие состоялось. Но банкет, кажется, переходил в стадию погрома. И мы были готовы к драке.